«Сила слова»

В этом выпуске своими светлыми историями о том, как сказанное слово может спасти, исцелить, помочь изменить жизнь или привести к Богу, и почему важно со вниманием относиться к словам, поделились ведущие Радио ВЕРА Константин Мацан, Анна Леонтьева, Кира Лаврентьева и наш гость — клирик храма Спаса Нерукотворного Образа на Конюшенной площади в Санкт-Петербурге, руководитель Координационного центра по противодействию алкоголизму и наркомании при Отделе по благотворительности Санкт-Петербургской епархии протоиерей Максим Плетнёв.

Ведущие: Константин Мацан, Анна Леонтьева, Кира Лаврентьева

---

К. Мацан

— Дорогие друзья, добрый вечер. Это «Светлые истории» — программа, в которой мы собираемся в студии, чтобы поделиться самым сокровенным, самым личным, самым теплым и, конечно же, самым светлым. Добрый вечер. В студии ведущие Радио ВЕРА, мои дорогие коллеги — Анна Леонтьева...

А. Леонтьева

— Добрый вечер.

К. Мацан

— Кира Лаврентьева.

К. Лаврентьева

— Добрый вечер.

К. Мацан

— Я Константин Мацан. И наш сегодняшний гость — протоиерей Максим Плетнев, клирик храма Спаса Нерукотворного на Конюшенной площади в Санкт-Петербурге. Добрый вечер.

Протоиерей Максим

— Добрый вечер.

К. Мацан

— Я напоминаю, что «Светлые истории» — это программа, которую можно не только слушать, но и смотреть на наших ресурсах — на сайте https://radiovera.ru/ или, например, на странице Радио ВЕРА в социальной сети ВКонтакте, где также можно в комментариях оставлять ваши светлые истории. Дорогие друзья, пожалуйста, не пренебрегайте этой возможностью, пишите ваши истории. Мы их обязательно собираем, мы их обязательно прочитываем и самые теплые, самые запомнившиеся потом читаем в эфире. В подтверждение чего я сейчас такую историю и прочитаю. Пишет нам наша слушательница: «Все никак не забывается переживание, что подарил Господь на Рождество 2015 года. Я болею довольно сильно, кашель и недомогание совсем извели меня. Все же 7 января рано утром мы едем в храм. Редчайший случай, что мы не на ночном богослужении. В храме Всех Святых, что на Горке, многолюдно и празднично. Елочки и женщины нарядные, елки в разноцветных шарах, жены в белых платочках. Торжественно и радостно. «Рождество твое, Христе Боже наш, ангелы поют на небеси». Душа ликует, забывая о больной плоти. И вдруг пронзает досада, что дочь моя сейчас в другом городе с малюсеньким грудным сыночком лишена рождественской радости. Начинаю горячо молиться: «Господи, Тебе все возможно, сотвори рождественское чудо. Не знаю как, но пусть, по милости Твоей и человеколюбию, испытает дочь моя София с младенчиком радость Рождества Твоего. Посети ее, Господи. Пресвятая Богородице, не остави в день рождения Сына Твоего мать с младенцем». Вечером созваниваюсь с дочкой и слышу радостный голосок: «Мама, представляешь, рано утром просыпаюсь, подхожу к окну и не верю своим глазам — к нам во двор прилетели десятки белых птиц. Они сидят на заснеженных ветках, бегают по снегу, оставляя дорожки треугольных следов. Такого я не видела никогда, откуда их столько взялось здесь? Чудо какое-то, так радостно стало». Слушаю ее, а на глазах слезы благодарности. «Слава в вышних Богу и на земле мир, в человецех благоволение». Вот такое прекрасное письмо, дорогие друзья, нам наша слушательница написала. Ирина, спасибо огромное. Еще раз напомнила нам о недавно, казалось бы, отпразднованном торжестве Рождества Христова. Ну, а сегодня, дорогие друзья, с Великим постом мы друг друга и наших слушателей поздравляем. Ну и с Днем защитника Отечества. Как-то символично совпадение праздников. Вот у нас впереди недели для того, чтобы научиться как-то внутренне защищать душу свою и подумать об Отечестве в том числе Небесном. Ну что, а тема наша сегодняшняя замечательная, сегодня поговорим про силу слова — история о том, как сказанное слово может спасти, исцелить, помочь изменить жизнь, привести к Богу и как важно со вниманием относиться к словам. Потому что мы знаем, что от каждого слова своего оправдаешься и от каждого слова своего осудишься. Отец Максим, у вас, как у пастыря, наверняка множество историй.

Протоиерей Максим

— Ну, я припас одну историю, конечно.

К. Мацан

— Так.

Протоиерей Максим

— И это действительно про слово, друзья, и даже про мое, и она светлая, эта история. И она началась уже там, может, лет 15 назад, может, даже больше это начало происходить. А что произошло? Ко мне на исповедь привели женщину. И время от времени бывает такое, что кто-то на исповедь приводит какого-то своего знакомого. Ну как бы вот узнали батюшку, батюшка как бы...

К. Мацан

— Адекватный.

Протоиерей Максим

— Не вызывает отрицательных эмоций, да. Ну и вот там друзьям советуют. Ну, а когда служба идет, там несколько десятков исповедников, конечно, не все запоминаешь, что происходит, не все детали разговоров и так далее. И я вот эту женщину встретил потом в поезде. Знаете, бывает так, что тоже из Петербурга мы едем на Рождественские чтения, а потом иногда бывает такой поезд, это был «Сапсан», и там несколько, насколько понимаю, там прямо много людей — ну как много, может, человек десять было именно с Рождественских чтений. И вот, собственно говоря, эта женщина, которую вот я исповедовал там лет десять назад, и еще один журналист, она тоже журналист, и еще один журналист, так в нашем городе достаточно известный. И мы стоим в коридоре, как-то так уж получилось, что места в разных вагонах, но вот встретились. И вот она этому журналисту говорит: «Вот посмотри на этого батюшку, этот батюшка изменил мою жизнь».

К. Мацан

— Класс.

Протоиерей Максим

— И дальше я слушаю историю, как я изменил жизнь. И я этого не помню.

К. Лаврентьева

— Не знаю.

Протоиерей Максим

— Да. И вот такая история. А что там было? У нее была сложная ситуация жизненная, и у многих людей бывают сложные ситуации. И она как раз-таки, работая журналистом, вписалась в какой-то проект. Он еще не начался, но вот прямо вот надо было завтра уже начинать. И она не хотела. И он был, нарушал ее нравственные устои. Я подробностей не знал даже и, соответственно, и не помню. Ну, в общем, ее христианская совесть была против. А она уже согласилась. Там еще не юридически, насколько понимаю, но уже как бы все. Я ей говорю, слушай, говорю, есть такое волшебное словосочетание: «а меня духовник не благословил». Прикинься такой вот простой девушкой, приди и скажи: «А знаете, вот я рассказала, а батюшка мне строго запретил. И не благословил». Соответственно, она так и сделала в свое время. На следующий день пришла, все это сказала, и даже уволилась по благословлению. А потом, оказывается, я еще в исповеди и спросил у нее, замужем ли она или нет. Она сказала, что нет. Я говорю: ну, а есть кто-нибудь? — ну, опять-таки это как она рассказывала, с ее слов передаю. Она говорит: да, вот есть там... — кого-то назвала. Я говорю: вот, нормальный же дядька, мол, давай выходи замуж. Она вышла замуж. Это действительно очень серьезный, хороший человек, и у них дочка, ей уже лет там, может быть, пятнадцать, где-то такая уже, взрослый человечек уже. И вот такая прямо-таки семья. И здесь, конечно, о силе слова однозначно. И неведомо, как наши слова могут действительно влиять на других людей. И, конечно, это слово, которое, мне кажется, не мое, а может, Господь говорил как-то. Потому что, еще раз повторюсь, я этого не помню. Такая вот здесь очень удивительная история, яркая, и слава Богу. Мы время от времени общаемся. И я прямо-таки радуюсь этой семье. Хорошая христианская семья получилась. Ну, и хорошие люди тоже такие они, творческие люди, активно участвуют в разных творческих проектах. Такая светлая, интересная история.

К. Мацан

— Интересно. Мы с Кирой несколько лет вели программу «Путь к священству» на Радио ВЕРА, и нам очень часто священники рассказывали типологически похожие истории про то, как ты совершенно не помнишь, что ты кому-то когда-то сказал, а это стало так вот это важно для человека, и именно это как-то его согрело. А ты не помнишь. Более того, я помню, у нас, по-моему, это нам отец Максим Первозванский рассказывал в свое время, когда он вот тоже говорит, что когда я вот думаю, что говорю человеку от мудрости своей, от опыта своего какого-то вот такого пастырского, как правило, я человеку делаю хуже. Потом это все чем-то плохим заканчивается. А когда я вот не помню, что я говорил, и я даже не помышляю о себе и себя не воспринимаю как какой-то источник совета, а просто вот общаюсь, то говорит Господь. И тогда все получается лучше. А я вот тогда, помню, спросил — не знаю, помнишь ты, Кира, или нет, говорю: «А вот когда вы дали совет, а стало хуже? И к вам потом человек пришел и говорит: «Это, отец Максим, стало хуже». Вот я говорю: «Что вы отвечаете человеку?» Он говорит: «Я отвечаю: „Ну, извините“. Ну, а что еще сказать? Ну, извините».

Протоиерей Максим

— Слушайте, отец Максим, конечно, прав. И действительно есть часть людей, которые ко мне приходят, говорят: «Батюшка, ты во всем виноват». Ну, в основном это как раз-таки темы опять-таки создания семьи. И вот есть такой, тоже молодой, ну уже не молодой человек. Он говорит: «Вот, батюшка, ты мне сказал тогда, что поматросил и бросил», — ну, про девушку, да, про его отношения. Я из-за тебя ее не бросил и, мол, теперь мучаюсь всю жизнь. Хотя я лично вот до сих пор думаю, что на самом деле ты не мучаешься, а наоборот...

К. Лаврентьева

— Куешь свое счастье.

Протоиерей Максим

— Да, и наоборот, там не так все плохо еще, да.

К. Мацан

— Вот у меня, помнишь, до брака мне мой духовник рассказывал такую историю, про какого-то другого священника, тоже к вопросу о браке. Когда вот священник благословил мужчину и женщину создать семью. Ну, они поженились, все хорошо, и проходит там лет 10–20, по-моему, даже этот человек стал сам стал священником, вот который женился. Они долго не виделись, и вот они как-то встретились вот с тем самым старшим священником, который их благословил. И он посмотрел на матушку — а там такой характер, фронтом командовать. Она так супруга просто в бараний рог сгибала. И как-то вот этот старший священник с этим младшим в каком-то приватном разговоре говорит: «Знаешь, говорит, — наверное, я вот ошибся...»

Протоиерей Максим

— Погорячился.

К. Мацан

— «Когда тебя благословлял, наверное, как-то я вот все-таки неправ был». На что младший отвечает: «Нет-нет, вы совершенно правы. Знаете, для меня это такое счастье — этот брак». И это без рисовки, да, без лицемерия. И я понял, что такое смирение, вот как это работает, как это бывает, почему это было нужно, зачем мне это нужно. И как бы вот мой духовник, который мне это рассказывал, там мораль была в том, что священник иногда вот действительно благословляет, не зная последствий. Он всего лишь человек, он их не может знать. Но даже когда кажется, что это ошибка, если это по благословению духовника, если это с верой того, кто это благословение принимает, то все равно воля Божья. Все равно это на пользу.

Протоиерей Максим

— Ну, здесь, конечно, об ответственности вот все эти истории. Потому что огромная ответственность у священников, и мы это осознаем. И о слове. Вот это слово, ведь эта девушка могла бы и ничего не делать, что сказал ей батюшка, да? Ну, как бы сказал и сказал. А вот поверить в слова, да, что это воля Божья, и как-то на них опираться и именно, естественно, с молитвой и с верой в Бога вот уже там исполнить. И это не слова уже священника, а прямо-таки благочестивые действие верующего человека.

К. Мацан

— А вот я помню, тоже мне один священник сказал, что, когда ко мне подходят за благословением, просто там не по таким серьезным вопросам, как брак, а даже по более простым, когда этот человек ко мне подходит — это вопрос его веры, не моей. Просто он сейчас верит, что, обращаясь ко мне, ему будет воля Божья сказана. Я, конечно, как священник там всю ответственность понимаю и своего не ищу, но все-таки это про его веру в первую очередь, только потом про мою. Вот вы согласны, отец Максим?

Протоиерей Максим

— Конечно. Это знаете, есть тоже такие ситуации, время от времени люди — ну, где-то они узнали, что есть духовный отец, есть такая история. И они приходят, говорят: «Батюшка, будьте моим духовным отцом». И ну пару раз я соглашался. А потом, соответственно, я уже говорю, что это не просто так происходит. Потому что действительно пару раз так было, люди, да, вот я говорю: «Ну давай как бы». А потом оказывается, что человек просто пропадал. И вроде бы как бы благословился и исчез. И здесь, конечно, вот в отношении со священником, может, не духовный отец, но по крайней мере духовник — это вот тот священник, с которым я там пуд соли съел. Вот мы вместе шли по дороге жизни, проходили радости, печали, и тогда уже появляется духовное родство. И здесь, конечно, если говорить о таком окормлении духовном, огромную роль и самую главную роль играет, конечно, послушание. Потому что, одно дело — там что-то говорит священник, а другое дело — попробовать это исполнить. А за послушание Господь дает благодать. Дает. Ну, это тоже такие тонкие моменты, они же все очень индивидуальные и очень такие трепетные.

К. Мацан

— Это «Светлые истории» на Радио ВЕРА. В студии мои дорогие коллеги, ведущие Радио ВЕРА — Кира Лаврентьева, Анна Леонтьева, я Константин Мацан. И наш сегодняшний гость — протоиерей Максим Плетнев, клирик храма Спаса Нерукотворного на Конюшенной площади в Санкт-Петербурге. Мы продолжаем наш разговор, делиться продолжаем светлыми историями о силе слова. Меня поражает, что, по-моему, Кира сегодня еще ни одного слова в программе практически не произнесла, что редкость.

А. Леонтьева

— Мужи, мужи говорят.

К. Лаврентьева

— Нет, меня пугает тема.

К. Мацан

— Ты боишься произнести слово о слове?

К. Лаврентьева

— Да. Нет, ну просто столько лишних слов сказано, честно говоря, мной.

К. Мацан

— То есть ты будешь молчать следующие...

К. Лаврентьева

— И, когда я оборачиваюсь даже вот на какие-то несколько лет назад — все, что я там говорила детям, мужу, это все можно было бы совершенно точно не говорить. Ну, наверное, и хорошее тоже где-то сказано. Поэтому не будем отчаиваться, будем верить в то, что все-таки мудрость будет прибавляться, а глупость умаляться.

К. Мацан

— Кому-то из святых приписывают фразу, что я столько раз жалел, когда сказал и ни разу не пожалел, когда промолчал. Не помню, кто это, но очень...

К. Лаврентьева

— Прекрасно.

К. Мацан

— Точно.

А. Леонтьева

— Это прекрасно.

К. Лаврентьева

— Это прекрасная фраза.

Протоиерей Максим

— На этом можно передачу закончить.

К. Лаврентьева

— Да, я ее часто вспоминаю, когда мне хочется вот что-то и в сердцах кому-то сказать. Это, конечно, особая такая история. Вот выдержать эту паузу, пока все клокочет, кипит и бурлит в груди — это вообще отдельная история, для отдельного разговора и программы. Но я вот о чем хотела сказать. Ведь мы все нуждаемся в определенные моменты жизни в каких-то словах. И эти слова, они могут бить вот в самое сердце. Они могут менять твою жизнь, они могут менять тебя. Мы тут недавно разговаривали с подругой — там не про ревность шла речь, но там шла речь про контроль близкого человека. И я привела, Костя, тебя. Тебя, твои слова, когда ты мне несколько лет назад, мы с тобой разговаривали, просто абстрактно, о ревности в супружеских отношениях. И ты сказал, что, ты знаешь, вот если ревновать, то лучше вообще эти отношения не начинать. Потому что, если ты с ревностью туда заходишь... Да, я уверена, что ты не помнишь.

К. Мацан

— Я так сказал?

К. Лаврентьева

— Да, это вот такой мой был план: выдать тебе это...

К. Мацан

— Вообще не помню.

К. Лаврентьева

— Да, ты сказал, что это уничтожит тебя, уничтожит другого человека, это абсолютно деструктивная история, погоня за призраками реальными и мнимыми. Ну, это я сейчас просто вот уже транслирую, у меня свободный вольный пересказ. Но мысль была очень краткая и очень емкая. И она заключалась в том, что если ревновать, то вообще тогда не надо говорить ни про какие отношения. То есть либо доверие — безграничное, стопроцентное, либо вообще ничего. А на вопрос мой вполне резонный: а что тогда вот этот человек второй, вот второй-то, которому доверяют стопроцентно? А если вот он-то нечистоплотен, а если вот он куда-нибудь взгляд-то свой бросит? На это Костя ответил: «Ну, это будут его проблемы и его личные отношения с Богом. Почему я должен в это вникать, это решать? Это все равно не под силу мне». И я это все передала, значит, своей подруге, которая вот действительно, ей очень сложно не контролировать там вот близкого человека. Ну, потому что есть на то определенные основания. Но, с другой стороны, этот контроль ее тоже выматывает. И выматывает его, и ее, и как бы и всех присутствующих в семье. И поэтому, конечно, все мы время от времени тревожным контролем каким-то — может быть, не в отношении супругов, но в отношении детей, самих себя страдаем. А в Евангелии, мы знаем, сказано: «не заботьтесь о завтрашнем дне». Это явно не про беспечность, а про тревогу — не тревожьтесь о завтрашнем дне. И это важная мысль во всей этой истории.

К. Мацан

— Это, кстати, мое буквально недавнее открытие, последних вот дней, что действительно в этой фразе из Нагорной проповеди: «не заботьтесь о завтрашнем дне», там слово, которое лучше было бы переводить как «не тревожьтесь». И Аверинцев так его переводит, и вот в доступных мне европейских языках в этом месте в переводе Евангелия стоит именно глагол, который связан, вот не в смысле не готовьтесь...

А. Леонтьева

— Вообще ничего не делайте.

К. Мацан

— Не радейте, не промышляйте. А вот именно не беспокойтесь.

К. Лаврентьева

— Ну, потому что беспокоиться — это пустое, да.

К. Мацан

— Будете беспокоиться об этом, когда завтрашний день придет, тогда будете беспокоиться. Ему хватит беспокойства, когда он придет.

К. Лаврентьева

— И вот у владыки Антония Сурожского есть совершенно пронзительная мысль на эту тему. Он говорит, что Господь дает человеку сил на сегодняшний день. Сегодня на завтра сил еще нет. То есть тревога, она бессмысленна как бы вот в этом контексте.

А. Леонтьева

— Точно, как здорово.

К. Лаврентьева

— То есть у тебя есть сегодняшний день и силы на сегодняшний день. У меня вот недавно подруга в тяжелейшем положении оказалась. И она говорит: «А что потом? А что дальше?» — ну, все мы знаем это состояние. Когда ты проживаешь скорбь какую-то дичайшую — там, не знаю, ну не будем озвучивать, — ты, соответственно, естественно, думаешь о том, что будет через неделю, через месяц, через год. И я вот про владыку Антония ей сказала. И она говорит: «Ты знаешь, я этот период прошла только благодаря вот этой мысли владыки Антония».

А. Леонтьева

— Ты тоже изменила ее жизнь.

К. Лаврентьева

— Ну, как мы все меняем друг друга жизнь. И вот она говорит, что просыпалась утром, думает: «Так, на сегодня силы у меня есть. Вот сегодня я этот день проживу». Представляете? А завтра будут новые силы. И это же очень глубоко, это же такое средство избавления от каких-то слишком тревожных мыслей.

Протоиерей Максим

— Здесь вот слово владыки Антония было сказано там сколько, десятилетия назад.

К. Лаврентьева

— Изменило жизнь девушки и не только.

Протоиерей Максим

— Кто-то его записал, соответственно.

К. Лаврентьева

— Мы даже знаем, кто. Да, фонд владыки Антония Сурожского издает сейчас его проповеди и беседы.

К. Мацан

— А в каком это труде он это говорит, не помнишь?

К. Лаврентьева

— Ой, Костя, нет, я не помню. Но это потрясающая мысль. Мне, по-моему, ее сказал, если не ошибаюсь — если ошибаюсь, я думаю, ничего страшного, потому что Фредерика не обидится. Фредерика де Графф, его духовное чадо и психолог Первого московского хосписа.

К. Мацан

— Вообще, у владыки Антония же это очень важная тема, вот это быть сегодня, быть сейчас.

К. Лаврентьева

— Под своей кожей.

К. Мацан

— Под своей кожей. Он даже рассказывает — если у нас «Светлые истории», можно эту историю вспомнить, как его в оккупированном немецкими войсками Париже в годы войны (а он был участником Сопротивления) арестовали, повели на допрос. Ну, слава Богу, в итоге допрос закончился, его отпустили, но он рассказывает, что вот в этот момент он понял, что такое быть в настоящем. Потому что, когда тебя допрашивают полицаи, у тебя нет прошлого, потому что ты не можешь ничего рассказать настоящего — ты сдашь друзей, а этого нельзя делать. Поэтому у тебя есть только вымышленное прошлое твое, но оно ненастоящее. То есть ты как бы себя от прошлого, от твоего реального, отсек. Будущего нет, потому что оно не прогнозируется дальше, чем на минуту, потому что арест, расстрел или свобода зависит не от тебя. Вот есть люди, которые абсолютно твоим будущим распоряжаются, у тебя нет твоего будущего. И, он говорит, я был втиснут в настоящее. Вот это такой яркий пример того, что такое вот быть под своей кожей. А потому что другого момента нет, есть только вот это здесь и сейчас.

К. Лаврентьева

— Ну да, это потрясающий опыт. Не самый легкий. Но владыка помогает и помог очень многим людям через него, и я думаю, что это очень утешительно. И есть еще одна история — это история моего мужа, он мне рассказывал ее. Она меня, конечно, невероятно удивила. Он был маленький. И вот у него был как раз период, когда родители разговаривают с детьми о том, что воровать плохо, убивать нельзя, там это нельзя, то нельзя. И он долго думал — а Саша, он мастер каверзных вопросов, и сейчас ничего вообще не поменялось. И он подошел к ним, говорит: «Хорошо, если воровать плохо, вот вы мне скажите, а вот если тебе скажут: вот своруй или умри, что выбрать?» И они, недолго думая, такие говорят: «Ну тогда лучше умереть». И на него это произвело такое впечатление. Он говорит, что вот это вот, вот эта вот их безапелляционность — может быть, внукам они бы сейчас уже по-другому сказали, там компромисс бы нашли. Может быть, не знаю. Может быть, нет. Но тогда вот они были настолько безапелляционны, что на него это произвело неизгладимое впечатление. Он боялся даже конфетку там вот стянуть без спроса. То есть до такой степени отпечаталось это. И я сразу думаю: как родители влияют на своих детей все-таки. И какая сила идет от родительского слова. Ну и сразу начинаешь думать о том, что я сказал не так. Но мы часто с Костей вспоминаем молитву Божьей Матери о своих детях, там есть фраза: «уврачуй раны моих детей, моими грехами нанесенные». И это, конечно, большое утешение для людей, которые любят что-нибудь сказать в сердцах, да и не в сердцах тоже. Поэтому остается только надеяться на помощь Божью.

Протоиерей Максим

— С детками — там даже не слова, а жизнь. То есть родители тотально отпечатываются в детях. И я по себе это могу судить. Мои родители, то есть они настолько рядом, хотя они уже отошли ко Господу, но, естественно, я их помню, вспоминаю постоянно. И они, конечно, очень много во мне отобразили. И единственное, отпечатываются родители в детях так, как родители не хотят. То есть это происходит, там отпечатывается весь родитель, и часто дети больше обращают внимания на то, на что бы мы не хотели обратить внимание.

К. Лаврентьева

— Да, увы.

Протоиерей Максим

— Да. Но это настолько тотально, что от этого просто не уйти. И как раз-таки вот вся ситуация, когда вдруг идет борьба там чада с родителем, так она такая странная. Потому что чадо повторяет часто именно родителя, в этой же борьбе даже повторяет родителя.

К. Мацан

— Как говорят: «Не трудитесь воспитывать своих детей, они все равно будут похожи на вас».

К. Лаврентьева

— Отец Максим, а что бы вы сказали, если вам ребенок сказал, спросил: «А если тебе скажут: укради или умри?» Вы бы сказали...

Протоиерей Максим

— Сложный вопрос.

К. Мацан

— Я бы сказал: «Беги от такого человека, который тебе такой выбор предлагает».

Протоиерей Максим

— Но я помню, на меня произвело впечатление, и я только начал воцерковляться — где-то там 92-й год, 93-й, может быть. И вот в Псковских Печорах, в монастыре — тогда еще были деньги такие советские, там 25 рублей лежало, на территории монастыря ребенок нашел деньги. Там, может, ему там сколько-то, лет пять. Мама говорит: «Ты зачем взял деньги? Иди, положи обратно». Ну вот, она так. И такая эта сцена на моих глазах происходила. И вот ее такая вера, она даже не то чтобы в ребенке, она во мне, во взрослом, отобразилась. А я тогда воцерковлялся, для меня христианство и христиане были интересны, важны. Такой пример, и он, да, такой вот серьезный.

К. Лаврентьева

— Вовремя она вам попалась.

Протоиерей Максим

— Не мое — вот не трогай, даже если лежит. Ты прошел мимо. Все, это не твое. Кто-то другой там потерял, положил там — это вообще не твое. Не твое? Не трогай. Да, тут, конечно, слова огромное значение имеют.

К. Мацан

— Ну что ж, мы вернемся к рассказыванию светлых историй после небольшой паузы. Дорогие друзья, в студии ведущие Радио ВЕРА — Кира Лаврентьева, Анна Леонтьева, я Константин Мацан. И наш сегодняшний гость — протоиерей Максим Плетнев, клирик храма Спаса Нерукотворного на Конюшенной площади в Санкт-Петербурге. Не переключайтесь.

К. Мацан

— Светлые истории на Радио ВЕРА продолжаем мы рассказывать в этом часе. Мы — это ведущие Радио ВЕРА, мои дорогие коллеги — Кира Лаврентьева, Анна Леонтьева и я, Константин Мацан. И гость наших сегодняшних «Светлых историй», протоиерей Максим Плетнев, клирик храма Спаса Нерукотворного на Конюшенной площади в Санкт-Петербурге. Мы продолжаем. Аня.

А. Леонтьева

— Я можно начну вот даже не с нашей темы, а немножко отрефлексирую вот на письмо, которое Костя зачитал в самом начале программы — вот про этих птиц дивных белых, которые по молитве матери появились. Я об этом рассказы писала, и просто есть такой опыт, когда что-то происходит, какое-то чудо — это ни с чем не перепутаешь. Ну, то есть это, знаете, это такое ликование, это такая радость, она какая-то совершенно такой неземной природы. Я рассказывала уже и написала про обретение кота, который у нас, британец, ушел. И вот именно в тот момент, когда он уже должен был погибнуть, я молилась мученику Трифону, и кот, вот в эту секунду мне позвонила соседка и сказала, что она бедного полудохлого твоего кота нашла. Для меня это было вот эта вот сверхрадость. Такая радость, и сверхрадость — что тебя услышали. Также тоже я на радио писала, что я ехала в машине, и было такое отчаяние, отчаяние-отчаяние. Серый вот этот декабрь наш, который прошел, черно-серый. И ничего цветного. И какая-то была очень усталость большая, перед Новым годом у всех, наверное, такая. И я взмолилась, говорю: «Господи, хоть что-нибудь, вот за что зацепиться взглядом». Потому что я стою в мертвой пробке, вижу мрачные лица вокруг. И в машине появилась бабочка-крапивница. Она вылетела откуда-то, и вот она всю дорогу меня сопровождала, потом исчезла. Просто я хочу сказать нашей радиослушательнице, что я очень понимаю вот эту радость, которую испытывает человек от того, что его услышали. Это вот такой вот живой ответ, который дается. А историю я хотела начать, знаете, с такого не очень приятного эпизода, который мне вспоминается в нашей семейной жизни в начале двухтысячных, очень много лет назад. Ох, я, наверное, была и хорошей женой, и плохой женой, и капризной...

К. Лаврентьева

— Как все.

А. Леонтьева

— Да, и королевной. Но дело в том, что у меня, никто мне не давал инструкцию, вот какой я должна быть женой и матерью. И вот о чем Кира в первой части программы говорила — очень много всего сказано такого, что вот нужно было бы промолчать. И вот тоже я упоминала этот эпизод. Когда я на кухне в очень большом раздражении, причем оно так нарастает, нарастает, и как-то вот мой муж этому еще способствует, он меня так поддразнивает...

К. Лаврентьева

— Подначивает.

А. Леонтьева

— Подначивает, да. И, знаете, я выпускаю из себя фразу, которую никогда, ни при каких обстоятельствах никому нельзя говорить. И я как, знаете, в фильмах, вот я в замедленной съемке вижу, как эта пуля летит к моему мужу, и сейчас она пробьет...

К. Лаврентьева

— Надо как-то перехватывать.

А. Леонтьева

— Да, ее абсолютно невозможно вернуть. В следующий момент она попадает в моего мужа. У него в руках бутылка стеклянная с молоком. Я вижу, как летит эта бутылка, по кафелю, пылью такой сверкающей, расстилается стекло и молоко. Значит, муж уходит. Я ползу за ним, чтобы как-то вот на коленях вымолить у него прощение. Но у православных есть такая универсальная отговорка: это бес попутал. Это не я, это бес попутал. Ну, и в конце концов меня прощают. Я просто, знаете, я настолько...

Протоиерей Максим

— Аня, я начинаю вас бояться. Вы так все это описали.

А. Леонтьева

— Вот. И потом я просто хотела две цитаты из вот тех действительно слов, которые мне впоследствии... Ну, я же очень молодым человеком вышла замуж, там в 23 года. Я вот по своим детям вижу, что это очень молодые люди. Ну, я казалась себе очень взрослой. И мне попали, кто-то мне из друзей дал распечатки писем Александры Федоровны, императрицы, что про семейную жизнь. Они как-то не были так распространены еще как-то вот. И я вот, чтобы какую-то пользу тоже принести, хотела зачитать, как иллюстрацию для этого своего рассказа. И, может быть, батюшка тоже не будет меня так бояться. Потому что я поняла свою ошибку.

К. Лаврентьева

— Да ладно, вот по молодости лет, пока гнев и вот эта вспыльчивость, там можно сказать, что ты вообще даже не понимаешь, что ты говоришь.

А. Леонтьева

— Да. А самое ужасное, когда ты понимаешь это вот в долю секунды позже, чем ты это сказал.

К. Лаврентьева

— Да. Или ты, например, понимаешь это спустя десять лет и думаешь... Это как шрамы болят просто твои сказанные слова.

А. Леонтьева

— Ну да. Но это такой вообще очень сильный урок на самом деле. И вот что пишет императрица. Вот кто я по сравнению с императрицей, да? Тоже капризничала. Я поняла, что я, как бы мне казалось, что я такая королевна, а потом я поняла, что я, наверное, больше похожа на эту старуху, которая в сказке о рыбаке и рыбке гоняла своего мужа за всякими... А императрица пишет следующее: «Для каждой жены главная обязанность — это устройство и ведение ее дома. Она должна быть великодушной и добросердечной. Женщина, чье сердце не трогает вид горя, которая не стремится помочь, когда это в ее силах, лишена одного из главных женских качеств, которые составляют основу женского естества. Настоящая женщина делит с мужем груз его забот. Что бы ни случилось с мужем в течение дня, когда он входит в свой дом, он должен попасть в атмосферу любви. Другие друзья могут ему изменить, но преданность жены должна быть неизменной. Когда наступает мрак и невзгоды обступают мужа, преданные глаза жены смотрят на мужа, как звезды надежды, сияющие в темноте. Когда он сокрушен, ее улыбка помогает ему снова обрести силу, как солнечный луч распрямляет поникший цветок». В общем, я этой цитатой как-то привлекаю внимание к этой книге, так амбассадорствую. Потому что это вот действительно, эти письма, они, мне кажется, очень полезны, прежде чем вступать в брак.

Протоиерей Максим

— Ну то есть тогда, насколько я понимаю, и не только семья Государя Императора и в других семьях, был другой ритм общения, другой стиль общения. Люди жили и говорили по-другому. Вот как раз-таки в семье Николая II люди близкие не ругались друг с другом в принципе.

А. Леонтьева

— Да, невозможно просто.

Протоиерей Максим

— И это было, я и простых людей встречал, вот, может, не такого возраста, но тоже людей пожилых, которые еще помнили дореволюционные времена. И они тоже рассказывали, что, скажем, в семье родители обращались друг к другу по имени отчеству, а дети целовали ручку родителей. И все было. И никто никогда не повышал голоса друг на друга. И нам кажется порой, что это какая-то легенда, потому что такого не бывает. Как так, не повышал голос? А вот насколько я понимаю, в семье Государя Императора, и не только в его семье вот в те времена действительно люди по-другому общались. А в современном нашем обществе, в том числе в нашей семейной жизни, у нас, к сожалению, мы настолько вот развязаны, распущены, что допускаем ругань, там вот эти пули, слова-пули, которые бьют друг друга. И, конечно, это печально. Но как это вернуть? Это уже так даже не вернуть, у нас просто этого не было, у нас лично. Можно ли это в себе воспитать? Такой открытый вопрос.

А. Леонтьева

— Открытый вопрос, да. И я на самом деле вот, продумывая, что еще рассказать на программе, я очень согласна, вот мы говорили о том, что иногда на исповеди батюшки какое-то говорят слово, которое вот именно в эту секунду тебе нужно услышать. И откуда оно у них берется? Наверное, вот это вот, так сказать, оно сходит откуда-то свыше. И я помню очень много таких слов. Это как бы на исповеди происходило, я не буду это все рассказывать, это такая трудность того, что вот хочется рассказать. Я только, наверное, расскажу — это просто был совет, значит, очень оригинальный. Я как раз вот потеряла мужа. И я как-то, знаете, не просто осталась один на один. Я еще осталась один на один со своими детьми. Потому что они тоже очень пострадали, и они очень нуждались в помощи, а у меня уже не хватало на всех этих сил. На что батюшка сказал совершенно потрясающую меня фразу. Я, Кира, тебе ее сказала, и сейчас с радиослушателями тоже поделюсь. Она очень личная, но все равно она мне как бы помогла расправить плечи. Он сказал мне: «Дети — волки». Говорит: «Будешь красавицей — они будут красавцами». И это было, знаете, про то, что вот нужно просто...

К. Лаврентьева

— Ты знаешь, в какой-то момент это звучит очень утешительно.

К. Мацан

— А я не сомневаюсь.

К. Лаврентьева

— В какой-то момент их подростковых кризисов это звучит очень утешительно.

А. Леонтьева

— Ну, то есть будешь сильная, а не будешь там... Ну, вот для меня это так прозвучало, я поняла.

Протоиерей Максим

— Я еще это не осмыслил, буду думать.

А. Леонтьева

— Я поняла, что это про то, что отправляешься ты из себя. Вот как бы и себя считаешь. Потому что если ты будешь как бы помогать всем и сразу, то ты можешь вполне... Я просто думаю, что кому-то это может быть будет полезно, потому что...

К. Лаврентьева

— Ну ты про маску на себя.

Протоиерей Максим

— Ну, как часто нам не хватает, конечно, добрых слов. Вообще вот о силе слова. И был такой удивительный батюшка на Валааме, отец Мефодий, архимандрит, у которого была книжка и он звонил людям — там у него там, по легендам, две тысячи или пять тысяч там...

К. Лаврентьева

— Контактов.

Протоиерей Максим

— Да, имен, контактов. Он звонил и поздравлял с днем рождения там человека, там семью. Он мне звонил, то есть вот тоже было такое дело. И вот все его, так сказать, слова «наилюбимейший» там, и вот в превосходной степени, конечно, они удивляли. Правда, он был македонцем, такой своеобразный. И один раз я попробовал. Ну, думаю: надо же, вот отец Мефодий был такой, да? Ну как, мы семьей прямо его очень любили, замечательный батюшка. Думаю: дай и я позвоню вот своим хорошим знакомым. А праздник Рождества, это было там пару лет назад. И там человеку, с которым мы сотрудничали, в комитет по соцполитике нашего города, думаю, дай позвоню. Позвонил — там не смогли подойти к телефону. Потом думаю: ну, владыка. У меня есть один владыка, с которым я вот могу ему позвонить там в любое время. Владыка Мефодий тоже, Каменский. Дай ему позвоню. Тоже он не смог подойти к телефону. А потом они перезванивают такие: «Что случилось?» И я понял, что это не мое.

К. Лаврентьева

— Да, люди отвыкли, конечно.

Протоиерей Максим

— Вот такой, да, образ такого отца Мефодия. Такие испуганные: что случилось? Почему звонишь? В Рождество еще, да, там, все заняты. Ну как.

К. Мацан

— Ну, это действительно такой особый талант и дар — вот быть таким носителем утешающего слова. Потому что я знаю одного человека, который пытается иногда вот так вот говорить утешающе, искренне. Но всем кажется, что он иронизирует и стебется.

К. Лаврентьева

— Мы все знаем этого человека.

К. Мацан

— Я этого человека иногда в зеркале вижу. Поэтому действительно, это вы говорите: не мое. А я помню, где-то читал, что...

К. Лаврентьева

— Костя, я что-то тебе жаловалась-жаловалась недавно — это было очень смешно, прямо на программе. Он такой: «Не, вообще плохо быть тобой, конечно».

К. Мацан

— Это я так сказал?

К. Лаврентьева

— Такой: «Извините, переговорим, а то звучит как насмешка».

К. Мацан

— Но я искренне...

К. Лаврентьева

— Что и было.

К. Мацан

— Нет, а у меня бывает такое. Меня даже однажды, у нас была одна преподавательница в институте, с которой мы, студенты, были в таких как быпростых отношениях. Там она занималась культурной деятельностью разной там и так далее. Но она уже как бы женщина более старшего поколения, чем я. И я ей однажды так искренне сказала: «Вы прекрасно выглядите». Ну, видимо, сказал так, что она обиделась. И подумала, что я стебусь.

К. Лаврентьева

— Мне тут недавно рассказали, один ведущий, не на радио у нас, в другом месте, не буду даже говорить, где. Известный ведущий говорит актрисе, которая пришла к нему на интервью: «Глядя на вас, очень хочется пойти в спортзал». Он явно хотел сделать комплимент.

Протоиерей Максим

— Двусмысленно.

К. Лаврентьева

— Ну, как бы тут вопрос.

К. Мацан

— Я когда начал говорить о том, что действительно это такой, вот я понимаю, что это действительно некий дар. А еще некая внутренняя сила нужна и какое-то чутье. А на самом деле какое-то смирение и самоотречение, чтобы человеку позвонить вот так вот, просто сказать. Потому что я вот воображаю себя вот на вашем месте: давайте-ка я позвоню своим знакомым, как-то вот утешу словом. И я слишком, мне кажется, гордец. Я буду думать: «А что обо мне подумают? А что они скажут? А меня спросят: а что ты звонишь? А что до этого не звонил? И мне будет неловко...» — то есть это такое как бы, думы о себе. А вот есть люди, которые настолько готовы о себе не думать, что вот им ничего не стоит позвонить, поговорить, утешить и пойти дальше. Но это уже как-то тут ближе к святости. Вот к той, которая может, о которой я могу только мечтать.

Протоиерей Максим

— Ну, я еще хочу одну историю рассказать. Уже про силу слова Радио ВЕРА.

К. Мацан

— После маленького перерыва.

Протоиерей Максим

— Да.

К. Мацан

— Это «Светлые истории» на Радио ВЕРА. Мы сегодня рассказываем истории о силе слова. Мы — это ведущие Радио ВЕРА — Кира Лаврентьева, Анна Леонтьева, я Константин Мацан. И протоиерей Максим Плетнев, клирик храма Спаса Нерукотворного на Конюшенной площади в Санкт-Петербурге. Ваша история.

Протоиерей Максим

— И как-то я включил Радио ВЕРА у себя в автомобиле и дальше и не выключил. И ты включаешь автомобиль — у тебя играет радио ВЕРА. И в общем-то...

К. Лаврентьева

— Не выключайте. К счастью.

К. Мацан

— Дорогие друзья, не выключайте, пожалуйста.

Протоиерей Максим

— Да, не выключайте. И это часто очень здорово. Потому что такие радиоповестки, такие слова слышишь по другим радиостанциям, что Радио ВЕРА действительно по-настоящему светлое, радостное радио. И вот мы с моей дочкой поехали в поликлинику. И там минут десять ехать, как раз включили автомобиль, Радио ВЕРА включилось, и Кира рассказывает историю...

К. Лаврентьева

— Неожиданно.

Протоиерей Максим

— Про своего ребеночка, как ему дверью в кафе... Да, это как раз-таки «Светлые истории», передача про чудо. А моему ребенку восемь лет, Василиса, вот доченька. И она сидит, и пока мы едем, у нее глаза все шире и шире, потому что там история идет по нарастающей — дверь, палец практически на коже висит, все, ребенок плачет, все страдают.

А. Леонтьева

— Ну да.

Протоиерей Максим

— И да. И мы даже, когда приехали к поликлинике, мы остановились, чтобы дослушать эту историю до конца, а она окончилась чудом, что, в общем-то, произошло исцеление. И ребенок, конечно, был под впечатлением огромным. Кира, ваша сила слова, мощь. И дня два-три он потом переспрашивал, напоминал про эту историю, она думала об этом. То есть вот как...

К. Лаврентьева

— Ну, тут сама история очень сильная просто, да.

Протоиерей Максим

— Такая хорошая история.

К. Лаврентьева

— Спасибо, отец Максим, за обратную связь. Доченьке поклон.

К. Мацан

— Кстати, Кира, когда я тебе говорил, что трудно быть тобой, я не иронизировал, я не стебался.

К. Лаврентьева

— Лучше бы ты иронизировал.

К. Мацан

— Я пытался поддержать. В том-то и дело.

К. Лаврентьева

— Да я знаю, Костя.

К. Мацан

— Как я тебе сочувствую, хотел я сказать. А получилось, что получилось.

К. Лаврентьева

— Мы с тобой столько лет дружим, и я знаю, ты самокритично к себе относишься. Но как ты поддерживаешь — это отдельная история.

К. Мацан

— Да, это не дай Бог никому.

К. Лаврентьева

— Нет, она ни в коем случае не ироничная, да. Поэтому я просто специально эту тему не трогаю, да. Вы знаете, нет, все-таки скажу.

К. Мацан

— На это Кира не обиделась, потому что она знает, как-как я по-настоящему умею обидеть.

К. Лаврентьева

— Просто для мужчины очень важно сонастроиться на другого человека, уметь это делать. И сказать пусть мало, но очень по делу. Это очень важно. Сейчас вирусятся короткие видео: «Когда я пришла к мужу и рассказала все, что меня беспокоит, он постучал мне по плечу и говорит: „Не парься, все будет хорошо“. Встал и пошел». Ну то есть вот это для женщин очень травматично. А если он вникнет в ситуацию, пусть скажет несколько слов, но так, что тебе это вообще придаст таких сил, что ты пойдешь и горы свернешь. Вот это огромный-огромный талант. И его можно в себе развивать.

К. Мацан

— Аминь.

А. Леонтьева

— Об этом тоже, кстати, простите, в письмах императрицы, у меня записано.

К. Мацан

— А что там по этому поводу?

К. Лаврентьева

— Да, кстати, письма императрицы изданы в книге «Дивный сад», дорогие слушатели, и ее можно приобрести.

К. Мацан

— Ну, видите, у нас разговор о словах, и он как-то нас вдохновляет, и поэтому мы много смеемся, хотя вообще-то сегодня первый день Великого поста. Но спишем это на то, что мы еще немножко в настроении вчерашнего дня, входим в пост. Но вот я как раз хотел среагировать и, может быть, чуть-чуть в этом смысле снизить градус веселья. Но вот, Аня, ты сказала про то, что иногда совершенно неожиданное слово исцеляет. У меня буквально недавно такой был пример ироничный. Я был на исповеди и, понятно, тоже не могу вот рассказывать подробности. Но вот меня спасло, очень вдохновило одно слово. Вот реально одно и очень такое, ну, необычное из уст священника, особенно на исповеди. Что-то я говорю-говорю-говорю — это как раз-таки о разговорах двух мужчин, мы понимаем там, о чем мы говорим. И я говорю священнику, что ну вот я просто понимаю, что эта проблема, ну она же очень медленно решается там во мне. Очень медленно. И он мне отвечает, как бы понимающе, кивает: «Капец как медленно она решается, вот во мне тоже». Вот так и сказал. Но вот это одно слово простое — прошу прощения, вот именно в такой формулировке, оно меня как-то сразу так: фух, я не один такой.

К. Лаврентьева

— Человек понимает.

К. Мацан

— И я как бы эмоционально подключился к этому, все понятно, и меня это просто утешило моментально. Но история моя про другое. На самом деле история, которую я вот хотел в связи со силой слова рассказать, она про то, что очень важно часто не только, что сказано, но и кем и когда. Это история, которую мне рассказывал, причем у нас в программе, в эфире на Радио ВЕРА, Борис Сергеевич Братусь, замечательный психолог. История, в общем-то, вот из реальной его практики, из практики его круга, его коллег. Есть история из опыта Виктора Франкла, создателя логотерапии, когда к нему пришел на прием человек, который очень сильно переживал горе потери супруги. Как я понимаю, человек был примерно ровесником Франкла, то есть они оба были уже не юноши тогда. И супруга умерла просто, ну от возраста, и вот он очень сильно переживал. И Виктор Франкл, будучи опытным психотерапевтом, спрашивает этого своего собеседника, что он может сказать ему, как он может его поддержать, он ему говорит: «Ну, а вот вообразите себе наоборот. Если бы вы ушли в мир иной, а она бы осталась, вот что бы она чувствовала? Вы бы так хотели, чтобы она страдала?» Говорит: «Нет, конечно, нет». «Ну так вот вы за нее страдаете. Пусть вас это утешит». И его это утешило, что он смысл понял, что она ушла, зато она не страдает, а я страдаю за нее. Вот такой совет дал человеку Виктор Франкл. Это первая серия истории.

А. Леонтьева

— Ничего себе.

К. Мацан

— Вторая серия истории. Наши дни, Россия. Молодая аспирант, психолог, читавшая всю необходимую литературу, читавшая Виктора Франкла, оказывается в похожей ситуации. Сталкивается с человеком, который переживает вот уход близкого. И во многом, как я понимаю, человек старше этой аспирантки, которая вот начинает свой путь как практикующий психолог И, значит, говорит человек: «Вот тоже я вот-вот там...» — та же та же проблема, уход близкого. И юная девушка-аспирантка, зная, как ответил в свое время Франкл, уже потирает руки — ну, сейчас я переживу свою победу, сейчас я этому человеку прямо помогу. И говорит: «Ну вот скажите, а вот вы там потеряли супругу, предположим. А если бы вы ушли вместо нее, а она бы осталась?» И она ожидает просветления в глазах собеседника, а он говорит: «Ты что, мне смерти желаешь?» Провал! Не сработал прием, который сработал тогда. Третья часть этой истории. Другая ситуация, где-то вот в семье, значит, тоже ситуация — ушел близкий человек, тоже примерно вот такого возраста. А там, условно говоря, был там дядя Ваня, у него была тетя Маша. Значит, тетя Маша скончалась, дядя Ваня остался один и переживает потерю. И сын дяди Вани говорит, значит, сестре дяди Ване там или какой-нибудь там тете, подруге, его ровеснице, тете Глаше. Сын понимает, что, если он что-нибудь дяде Ване скажет — тоже разница в возрасте, юный человек не понимает, не поймет дядя Ваня. И тогда сын его просит тетю Глашу: «Тетя Глаша, слушай, ты если дядю Ваню встретишь, папу моего — вот он так мучается. Ты ему скажи вот это вот, что вот, а вот если бы он ушел, а там не она, вот как бы он мучился, да? Хочет ли он этого? Ну, может быть, как-то... Вот он за нее страдает сейчас. Может быть, это его как-то утешит. Только не говори, что это я тебе сказал». И, значит, эта условная тетя Глаша этого дядю Ваню встречает и так ему как-то, между делом, говорит, ну а они ровесники: «Слушай, может быть, вот как бы если бы там ты ушел бы, а она бы страдала, разве ты этого хочешь? Нет, вот так вот ты за нее страдаешь». И потом этот дядя Ваня своему сыну говорит: «Знаешь, я тут Глашку встретил. Ну, она, конечно, как-то баба-то простая, но такую мне вещь сказала — меня прямо это исцелило». Это вот к вопросу о том, как важно, кто говорит и каков статус вот этих отношений. То есть одно и то же слово может и исцелить, и абсолютно пройти мимо.

К. Лаврентьева

— И глубина собеседника тоже. Это же надо правильно понять. Тут, конечно, все важно.

К. Мацан

— Да. Но меня вот эта вот история, прямо мне запомнилась. Я прошу прощения, Борис Сергеевич мне в таких, может быть, категориях ее не пересказывал. И, может быть, я где-то так для красного словца немножко преувеличил...

К. Лаврентьева

— Художественный пересказ.

К. Мацан

— Но некий смысл того, что встретил вот человека, от которого не ждал какой-то жизненной мудрости, которая бы тебя прямо преобразила. А вот раз — простое слово от кого? От Глаши. А ему именно от нее вот как-то это было адекватно воспринято.

Протоиерей Максим

— Ну, есть такая, ну как, не легенда, это я читал в житиях, в разных жизнеописаниях Иоанна Кронштадтского, что он же всю жизнь был преподавателем гимназии в Кронштадте и дружил с некоторыми учениками. При этом он никогда не ставил ниже четверки оценки. То есть я вот всем преподавателям советую, я сам преподаю в духовной академии тоже, вообще ставлю одни пятерки, друзья. Но у меня такой предмет своеобразный.

К. Мацан

— Какой?

Протоиерей Максим

— Раньше он просто назывался «ВИЧ СПИД, наркомания». И мы иногда — тоже о силе слова, шли в магазин с детьми там, и они что-то там: «О, папа, там куда сегодня едешь? — Там я вот там еду „ВИЧ СПИД“ преподавать». Все это звучало тогда. Ну да. И там: «Наркоманию преподавать». А сейчас это по-другому, все-таки более...

К. Лаврентьева

— Эстетично.

Протоиерей Максим

— Хотя что лучше — это тоже. «ВИЧ-СПИД-наркомания» тоже хорошо звучит. А сейчас это «Православная реабилитация наркозависимых в вопросах ВИЧ-СПИДа». Так вот, и Иоанна Кронштадтского как-то один из учеников, он куда-то поступал, и он попросил написать за него сочинение или Иоанн Кронштадтский сам вызвался. Ну, в общем, факт, что Иоанн Кронштадтский написал за него сочинение. И великий проповедник, слово которого переворачивало жизнь. И поставили двойку. Вот поразительная история, да? Это тоже кто как передает слова. От кого они прозвучат, от кого не прозвучат.

К. Мацан

— Ну что же, нам не дано предугадать, как слово наше отзовется. И нам сочувствие дается, как нам дается благодать.

А. Леонтьева

— Слушайте, мы вот поговорили немножко про письма Александры Федоровны. И вот буквально хотела закончить программу цитатой, которая, мне кажется, очень важна. Вот эти тоже слова, которые были очень важными в моей жизни. Буквально маленький кусочек из письма: «Еще один секрет счастья в семейной жизни — это внимание друг к другу. Муж и жена должны постоянно оказывать друг другу знаки самого нежного внимания и любви. Счастье жизни составляется из отдельных минут, из маленьких, быстро забывающихся удовольствий — от поцелуя, улыбки, доброго взгляда, сердечного комплимента и бесчисленных маленьких, но добрых мыслей и искренних чувств. Любви тоже нужен ее ежедневный хлеб».

К. Мацан

— Ну что ж, спасибо огромное. Мы сегодня рассказывали светлые истории. Еще раз всех наших слушателей и вас, дорогие друзья, поздравляем с началом Великого поста. Ну и дай Бог, чтобы вот наш сегодняшний разговор, он такой был еще в некой предпостной, допостной веселости, вот пусть он как-то нам придаст силы и вдохновения...

Протоиерей Максим

— Да, в свете масленицы.

К. Мацан

— Да, на будущее, будущие недели. Мои дорогие коллеги — Кира Лаврентьева, Анна Леонтьева, я Константин Мацан, и наш сегодняшний гость — протоиерей Максим Плетнев, клирик храма Спаса Нерукотворного на Конюшенной площади в Санкт-Петербурге, были сегодня в студии Радио ВЕРА и рассказывали светлые истории. Дорогие друзья, до новых встреч на волнах Радио ВЕРА. До свидания.

К. Лаврентьева

— До свидания.

А. Леонтьева

— Всего доброго.

Протоиерей Максим

— До свидания.

---

Все выпуски программы Светлые истории

• «Запомнившееся торжество»
• «Целительная боль»
• «Пример истинной любви»