Наталья Соловьёва «На берегу Тьмы»

Поделиться

«...„Чем я жила? Заботами, как накормить семью. Страхом, чтобы дети не голодали. Молитвами, чтобы война никого не забрала. А в молодости думала только о любви. Разрывалась между двумя мужчинами, страдала. Потом стало поздно. А что, если бы все сложилось иначе? Любил бы Николай сейчас меня, как прежде? Как тогда? Умирать теперь не страшно. Мне больше не придется никого терять и оплакивать — я умру, когда все еще живы, может быть, и он еще жив“...»

Этот внутренний монолог героини романа Натальи Соловьёвой «На берегу Тьмы» («Тьма» — старинное название русской реки, конечно, метафорическое) — звучит примерно в середине грандиозной эпопеи, вместившей в себя сразу несколько эпох: от «старорежимной», «царской» — до второй послевоенной.

Читала автор книги — Наталья Соловьёва.

Вы только попробуйте, друзья, представить себе, что героиня романа, — бывшая когда-то дворовой девушкой барского дома в старой России, — доживает, волею автора (после нечеловеческих, поверьте мне, испытаний) — до победы в Великой Отечественной войне. И лишь тогда обретает невозможное, казалось бы, счастье.

И я сразу же хочу, — забегая не просто вперёд, но в самый конец долгого повествования, на самую последнюю страницу, — услышать главное об отважной женщине, одержавшей свою личную, внутреннюю, великую победу.

...Победу над отчаянием и бессилием, то есть чувствами, в которых нередко находит себе пристанище такой, как правило, не осознаваемый человеком грех — как гордость. Читает автор, Наталья Соловьева.

«Катерина почувствовала, что нужна таким же, как она, одиноким женщинам, которым предстояло поднимать страну после войны. Она больше не жалела себя. Силы возвращались. Катерина представила, что стоит на берегу реки и не может уйти, что бы ни случилось. Мимо проносились годы, проходили эпохи. Грохотали войны. Но она, незыблемая, оставалась на месте. Потому что знала, поняла наконец, что женщины — основа всего. Как земля. Мы и есть земля».

Пересказывать содержание захватывающего, тревожного, бурного как река романа (а разве «Тьма» в названии книги — не есть державинская «река времён») — мне — не хочется. Скажу только, что он о метаморфозах любви.

...Но не только и не столько той классической, воспетой поэтами и художниками «любви людей», что очерчена на страницах книги невероятными отношениями между героиней и двумя, любящими её мужчинами. Одному из которых, слабому и гордому Александру, выпало надолго стать нашей героине — мужем.

...Нет, за сюжетным полотном повествования мерцает иная любовь: Катя никогда не теряла веры в своего личного Бога, и всегда старалась осознавать себя в живом предстоянии перед Ним: и в минуты падения, и в минуты подвига.

Вот — картинка из очень раннего времени, когда она поддалась порыву живого естества и ответила на поцелуй влюблённого в неё помещика Николая Вольфа, чьё имя уже звучало на пространстве нашей программы. Ответила, ещё не зная, что спустя десятилетия, он-то и явится тем, кого иные ждут всю жизнь и не дожидаются: в её — воспользуюсь опять речным словом — в её течении. В течении — жизни.

«...Катерина, не привыкшая к постороннему вниманию, мучимая стыдом и занятая мыслями, как свой грех исповедать и искупить, никаких изменений по отношению к себе не заметила. Выходя из дома на улицу, торопилась к бабке и думала о ней, возвращаясь, проходила тот самый колодец, где всегда брала воду, — и воспоминания роились вокруг Александра... В Сочельник говела, в церкви молилась об отпущении грехов и о здравии рабов Божиих Николая, Анны и Наталии, ставила свечку Тихвинской и Нилу Столобенскому с мольбой направить ее и указать, как правильно поступить».

Мольба была услышана. ...Да, много позже, чем героине желалось бы. ...Да с такими страшными потерями, которые человеку и осознать-то — почти не в подъём. Но — услышана. Настоящая любовь, как оказалось, растёт не только на поле души, но и на поле духа. Понять, где оно, это поле, нам помогают настоящие испытания. И горе покрывается радостью.