Поделиться
В рязанском селе Морозовы Борки практически каждый житель знает свою землячку, Наталью Николаевну Гобято — первую в истории губернии женщину на посту земского врача. Больше века прошло с тех пор, а местные жители и сегодня называют Наталью светлым ангелом и передают из уст в уста историю героического доктора. А краеведы собирают сведения о её жизни, которая, увы, была коротка. Но стала примером истинно христианского подвига любви к ближнему, ведь Наталья Гобято по-евангельски положила душу свою за други своя.
Наталья родилась предположительно в 1881-м году, в семье дворянина Николая Константиновича Гобято. Он был специалистом в области права, и на всю округу славился тем, что безвозмездно оказывал юридическую помощь неимущим крестьянам. Мама Натальи, Ольга Всеволодовна Гобято, тоже считала своим христианским долгом поддерживать обездоленных. Жители села Морозовы Борки знали: случись у них в чём-нибудь нужда, барин с барыней в беде не оставят. Наташа пошла в отца и мать. Как и в родителях, в ней не было ни капли господской спеси. Девушка охотно помогала слугам стряпать на кухне, сама чистила на конюшне лошадей. Улыбчивая, приветливая, ко всем внимательная и добрая. Девушка хотела стать врачом. Однако в те годы для девушек это была трудноисполнимая мечта. Существовало немало женских медицинских курсов, однако институт, который готовил дипломированных женщин-врачей — один. И находился он в Санкт-Петербурге.
Попасть из отдалённого рязанского села в солидное столичное учебное заведение уже представлялось чем-то сродни подвигу. Но Наталья смогла это сделать, причём дважды. Сначала она поступила в Смольный институт благородных девиц — ведь для высшего образования требовалась хорошая база. Аттестат Смольного, глубокие знания и целеустремлённость помогли. В 1904-м году — эта дата стоит на личном деле студентки Гобято — Наталья поступила в Петербургский Женский медицинский институт. К моменту его окончания, ушла из жизни мама Наташи, Ольга Всеволодовна, и тяжело заболел отец. У Николая Константиновича отнялись ноги, к тому же он практически ослеп. Старшие братья — а их у девушки было семеро —разъехались по свету из родного гнезда. Наталья стала хозяйкой большого дома. К ней, завидной невесте с хорошим приданым, сватались женихи со всей округи. Наташа всем отказывала. День и ночь она ухаживала за отцом — была ему сиделкой и домашним врачом. В 1910-м Николай Константинович скончался. Но Наталья по-прежнему испытывала потребность в служении. В просторном флигеле своего имения она открыла фельдшерский пункт и на правах дипломированного специалиста начала принимать крестьян. Она стала вольнопрактикующим земским врачом — то есть, врачом-волонтёром, работающим без жалования. Была доктором, ассистентом и провизором в одном лице. На свои средства организовала доставку и выдачу лекарств всем нуждающимся. Выезжала к больным в отдалённые сёла верхом на лошади. Наталья Николаевна трудилась бескорыстно, и крестьяне знали: если предложить ей плату — обидится. «Барынька наша, ангельская душа», — называли они её.
В 1910-м году рязанскую землю охватила эпидемия брюшного тифа. Особенно тяжело пришлось крестьянам, поскольку в их лачугах санитарные условия были далеки от идеальных. В это непростое время Наталья Николаевна посещала больных, спасала жизни. Дальняя родственница Ольга Якубовская, которая жила в имении Гобято, в тревоге писала братьям Натальи: «Постоянно среди больных. Еле на ногах держится. Сама того и гляди упадёт!»
Увы, родственница оказалась права. Во время одного из визитов к пациенту Наталья заразилась тифом. «Сгорела» за несколько дней. Она скончалась в 1911-м году. Ей было всего тридцать. Первую на Рязанщине женщину-земского доктора похоронили за алтарём сельской Покровской церкви, рядом с родителями. Сохранился единственный снимок Натальи Николаевны. На нём она в официальной служебной форме земского врача. Шинель не по размеру большая — мужская. Ведь женщины на этой должности в те годы встречались так редко, что специального обмундирования для них не полагалось. Со старой, тронутой временем фотографической карточки Наталья Николаевна Гобято смотрит на нас — и взгляд её наполнен добротой.
Все выпуски программы Жизнь как служение
24 июня. «Медузы»
Поделиться
Фото: TEDDY2 H/Unsplash
Как необычны и загадочны медузы, эти молчаливые полупрозрачные обитательницы моря, в такт волнам танцующие посреди синеватой влаги в своих роскошных нарядах! Но и как коварны — они тотчас обожгут незадачливого пловца, едва лишь он неосторожно прикоснётся к их токсичному оперенью. Таковы все мечтательные образы, всплывающие в нашем уме и наводняющие воображение, — от них должно всячески уклоняться, сопрягая ум единственно с молитвой.
Автор: Протоиерей Артемий Владимиров
Все выпуски программы Духовные этюды
Добро без награды. Алексей Шириков
Поделиться
Недавно, когда я ехал по авторстраде за рулём, пропустил перед собой обгоняющую машину, которая не могла перестроиться в плотном потоке. Она проехала — и всё. А я поймал себя на мысли: «Могли бы и поблагодарить».
Меня тогда зацепила не сама ситуация — мелочь же, — а то, насколько естественно внутри возникает ожидание ответа на добро. Причем не обязательно чего-то большого. Иногда достаточно простого «спасибо», включенной аварийки.
И, наверное, в этом нет ничего плохого. Человек вообще так устроен: мы живем в отношениях, во взаимности. Очень многое в нашей жизни держится именно на этом. Когда ты заботишься о человеке и чувствуешь заботу в ответ — это нормально.
Но мне кажется важным другое: не остановиться только на логике обмена.
Потому что, если всматриваться в христианство, то видно, как оно постепенно расширяет сердце человека. Сначала ты делаешь добро и ждешь чего-то в ответ — хотя бы человеческого тепла. Потом начинаешь понимать, что далеко не всегда его получишь. И тогда возникает следующий шаг: делать добро ради Бога, ради той самой «награды на небесах», о которой говорит Христос.
Это уже очень многое меняет. Человек перестает быть полностью зависимым от реакции окружающих. Добро больше не обесценивается от того, что его не заметили или не оценили.
Но и это, как кажется, не полнота возможного. Есть и еще более глубокая точка, в которой добро начинает восприниматься не как способ что-то получить — благодарность ли или Царство Небесное, а просто как естественное состояние души. Когда мы дышим, мы ничего не ждем взамен — вот так и с добром. Разве нужна еще какая-то награда?
Нет, конечно, нам-то пока нужна. Но и научиться дышать добром тоже хочется.
Автор: Алексей Шириков
Все выпуски программы Частное мнение
24 июня. О воцерковлённости
Поделиться
О признаках воцерковления — настоятель храма блаженной Ксении Петербургской в Казани священник Александр Ермолин.
Что значит быть воцерковленным? Это прекрасное слово, которое многие знают, и, наверное, многие задумываются: а вот можно ли меня назвать воцерковленным человеком?
И конечно же, нет какого-то универсального критерия, нет такого списка: вот вам список, вот первое, вот пятое, десятое — критерии, которые сказали бы, что этот человек воцерковленный, а этот — нет. Но давайте попробуем сформулировать просто на основании опыта жизни Церкви.
Конечно же, в первую очередь воцерковленный человек — это тот, кто участвует в жизни Церкви, тот, кто причащается, тот, кто участвует в Таинствах, участвует в богослужении. Воцерковленный — это тот, кто читает Священное Писание.
И конечно же, в большом, в глобальном смысле этого слова, воцерковленный — это тот человек, который ставит церковный ориентир в центре своей жизни, для которого Бог — это центр его жизни, Церковь — это самое важное, что есть в его жизни. И вот такой человек может называть себя воцерковленным.
Все выпуски программы Актуальная тема:
