Поделиться
Одно из самых нежных воспоминаний моего детства — это встречи с дворничихой нашей, тётей Олей. Чудно, скажите? А вы сейчас поймёте, почему. Вот, послушайте.
Было мне лет пять, и жила я тогда с бабушкой в Пальчиковом переулке, в старинном доме. А на углу его была аптека. Там-то, у аптеки, и работала тётя Оля, снег убирала.
Порой, зимним вечером, бабушка оставляла дела и замирала, прислушиваясь к звукам с улицы. Я тоже вслушивалась и различала негромкий равномерный шорох лопаты, гребущей снег.
— Что-то устала я... — говорила бабушка. — Пойдём-ка с тётей Олей постоим.
Мы одевались, спускались вниз и выходили на угол дома, туда где уличный фонарь выхватывал из темноты витрину аптеки, кусочек заснеженного тротуара и тётю Олю в драповом пальто со старым воротником, гребущую снег лопатой. А рядом всегда стоял её сын, Алёша.
У него была какая-то болезнь мозга, и, по возрасту взрослый, вёл он себя совсем как маленький, даже слюни иногда пускал. Из под ушанки, завязанной под подбородком на тесёмки, торчал длинный покрасневший нос, с капелькой на конце. А глаза были широко распахнутые, всегда удивлённые.
Тётя Оля казалась мне старушкой. Невысокая, сухонькая, укутанная платком, она тихо улыбалась чему-то и внимательно гребла лопатой снег. Сгребёт к сугробу, подправит, утрамбует. Алёша иногда подходил и большими ладонями в толстых варежках уминал снег поплотнее.
— Правильно, Алёша, вот так, хорошо — хвалила она.
А иногда он вдруг сердился, начинал раскидывать сугроб носком валенка.
— Так не надо. Тише, тише, не надо, — ласково говорила тётя Оля, поправляя сугроб.
Мы стояли рядом. Бабушка говорила с ней о погоде, о новых стройках на окраинах города, об интересных фильмах по телевизору, о книжках. Тётя Оля много читала. Густой пушистый снег всё шёл и шел...
И тёте Оле приходилось снова и снова подчищать тротуар. Иногда она останавливалась, опиралась на лопату, глядела вверх.
— Красота какая, — говорила она.
Наконец, вычистив участок, тётя Оля последний раз оглядывала все сугробы, ещё раз подправляла что-то и радостно улыбаясь, легко выдыхала:
— Вот... Всё... Вот так.
К чему я вам это рассказываю? В начале я уже сказала, что это воспоминание — одно из самых нежных для меня.
Так вот, поймите, я тогда, пожалуй, единственный раз в жизни, повстречала Чудо Кротости.
От этой дворничихи всегда исходил такой мир и покой, такая тихая радость жизни, своему делу, людям вокруг, что я до сих пор, вспоминая её, душой успокаиваюсь. И бабушка к ней за этим самым миром приходила.
А ведь, если трезво взглянуть, так она, тётя Оля, была несчастным человеком. Очень бедная, старенькая, одинокая, с больным сыном, которого не на кого оставить. И работа у неё была тяжёлая, не по силам. Помню, как иногда, чтобы отгрести снег, она обеими руками и всем телом наваливалась на ручку лопаты. И, справившись, останавливалась, утирала варежкой пот со лба.
А она любила свою работу. Ей бы сердиться на бесконечный снег, а она — радовалась его красоте. И улыбалась, глядя на аккуратный сугроб. Но всё это она делала тихо, спокойно. Бабушка всегда приносила ей что-нибудь: то пирожки в пакете, то пачку гречки, а то и что-то из одежды. И тут тётя Оля вела себя мирно и тихо: всё принимала, кивала:
— Спасибо, Лизонька. Пригодится. Дай тебе Бог здоровья.
Если меня спросят, что такое «Кротость» — я отвечу: вот она. Кротость — это тётя Оля. И такая сила заключена была в её кротости, что укрощала она страсти и страхи других людей. Она приносила свет в душу моей бабушки, в мою душу. И до сих пор приносит его. Я ведь иногда, вечерами, когда не спится, специально, в памяти, выхожу на угол той аптеки к тёте Оле.
Знаете, вот дай Бог каждому из нас обрести хоть капельку такой кротости. И принести другим людям хоть лучик такого света. Кроткого света доброй души. Дай Бог каждому.
Автор: Анастасия Коваленкова
Все выпуски программы Частное мнение
Второе послание к Коринфянам святого апостола Павла
Поделиться
Апостол Павел. Мозаика
2 Кор., 178 зач., V, 1-10
Комментирует епископ Переславский и Угличский Феоктист.
Здравствуйте! С вами епископ Переславский и Угличский Феоктист.
Современный мир всеми силами вытесняет память о смерти, а потому люди, сталкиваясь с ней, совершенно не понимают, как к ней относиться, как себя вести, что думать и как пережить такое столкновение. Христианство никогда не отрицало трагизма смерти — достаточно вспомнить слёзы Спасителя мира Христа у гроба Его друга Лазаря. Вместе с этим христианство смотрит на смерть как на некое естественное продолжение жизни, причём продолжение несравненно лучшее, если, конечно, человек удостоится милости от Бога. Сегодня во время литургии в православных храмах звучит отрывок из 5-й главы Второго послания апостола Павла к Коринфянам. В этом отрывке апостол Павел размышляет о теле человека: теле временном и теле вечном. Давайте послушаем слова святого апостола.
Глава 5.
1 Ибо знаем, что, когда земной наш дом, эта хижина, разрушится, мы имеем от Бога жилище на небесах, дом нерукотворенный, вечный.
2 Оттого мы и воздыхаем, желая облечься в небесное наше жилище;
3 только бы нам и одетым не оказаться нагими.
4 Ибо мы, находясь в этой хижине, воздыхаем под бременем, потому что не хотим совлечься, но облечься, чтобы смертное поглощено было жизнью.
5 На сие самое и создал нас Бог и дал нам залог Духа.
6 Итак мы всегда благодушествуем; и как знаем, что, водворяясь в теле, мы устранены от Господа,-
7 ибо мы ходим верою, а не видением,-
8 то мы благодушествуем и желаем лучше выйти из тела и водвориться у Господа.
9 И потому ревностно стараемся, водворяясь ли, выходя ли, быть Ему угодными;
10 ибо всем нам должно явиться пред судилище Христово, чтобы каждому получить соответственно тому, что он делал, живя в теле, доброе или худое.
В только что прозвучавших словах апостола Павла поражает его спокойная уверенность в том, что мы по разрушении нашего земного дома, то есть после смерти тела, имеем от Бога иное жилище — иное тело, которое, во-первых, нерукотворённое, а во-вторых, вечное. Для Павла это не предмет веры, он знает то, о чём говорит.
Апостол Павел сравнивает наше тело не просто с земным домом, а с хижиной, используемое апостолом греческое слово можно также перевести как «палатка», «шатёр» или «навес». Павел описывает понятную каждому реальность, которая состоит в том, что тело человека — это нечто крайне ненадёжное, нечто такое, что может погибнуть в любую секунду. Мы знаем, что это так, но тем не менее предпочитаем пребывать в иллюзии, будто бы наши «палатки» настолько важны и ценны, что ради их сохранения можно пренебречь их содержимым, то есть душой человека.
У апостола Павла нет иллюзий по поводу тела человека, он смотрит дальше — в вечность пребывания с Богом, и говорит о том, что нас ждут новые тела. Здесь Павел отвечает на популярный вопрос относительно тела воскресения: какими будут тела людей после всеобщего воскресения? Как они будут соотноситься с нашими нынешними телами? И как смогут воскреснуть, скажем, те люди, тела которых были кремированы? Ответ апостола прост: новые тела будут нерукотворёнными, то есть тела воскресения не принадлежат этому миру, они будут даны нам Богом. Интересно, что апостол пишет об этих новых телах как об уже существующих, как заранее приготовленных для нас Богом.
Однако не стоит понимать слова апостола как несущие беспримесный оптимизм. Нет, сказав о новых телах, апостол предупредил: «Только бы нам и одетым не оказаться нагими» (2 Кор. 5:3). Преподобный Ефрем Сирин так прокомментировал эту мысль апостола: «Но только бы, когда мы совлечём его, то есть, когда умрём и воскреснем, не нагими оказались мы, как Адам в жилище, которое потерял».
Дальнейшие слова прозвучавшего сегодня отрывка апостольского послания посвящены размышлению о том, как бы нам не оказаться в состоянии утратившего духовное тело Адама. Основание нашей надежды — это данный нам Богом залог Духа Святого, Который даёт нам веру и научает нас жизни по вере, если, конечно, мы не отказываемся учиться.
Проект реализуется при поддержке Фонда президентских грантов
Псалом 2. Богослужебные чтения
Поделиться
Здравствуйте, дорогие радиослушатели! С вами доцент МДА священник Стефан Домусчи. Многих людей в истории волновал один простой вопрос: почему народы не могут жить на земле спокойно? В своё время эти мысли волновали и царя и пророка Давида. Свой ответ он предлагает во втором псалме, который, согласно уставу, может читаться сегодня в храмах во время богослужения. Давайте его послушаем.
Псалом 2.
Псалом Давида.
1 Зачем мятутся народы, и племена замышляют тщетное?
2 Восстают цари земли, и князья совещаются вместе против Господа и против Помазанника Его.
3 «Расторгнем узы их, и свергнем с себя оковы их».
4 Живущий на небесах посмеётся, Господь поругается им.
5 Тогда скажет им во гневе Своём и яростью Своею приведёт их в смятение:
6 «Я помазал Царя Моего над Сионом, святою горою Моею;
7 возвещу определение: Господь сказал Мне: Ты Сын Мой; Я ныне родил Тебя;
8 проси у Меня, и дам народы в наследие Тебе и пределы земли во владение Тебе;
9 Ты поразишь их жезлом железным; сокрушишь их, как сосуд горшечника».
10 Итак, вразумитесь, цари; научитесь, судьи земли!
11 Служите Господу со страхом и радуйтесь пред Ним с трепетом.
12 Почтите Сына, чтобы Он не прогневался, и чтобы вам не погибнуть в пути вашем, ибо гнев Его возгорится вскоре. Блаженны все, уповающие на Него.
Сотворив человека, как мужчину и женщину, Бог дал им во владение землю, которой они были призваны владеть сообща. Сложно себе представить, каковы были бы формы такого владения, если бы грехопадение не произошло. Но так или иначе очевидно, что борьба за ресурсы — это реальность падшего мира. Однако на самом деле проблема не только в ресурсах, не только в борьбе за еду и питьё, но и в представлениях людей о самих себе и своей роли мире. Например, если мы посмотрим на убийство Каином Авеля или на вражду Исава против Иакова, мы увидим, что они враждовали не за ресурсы. В первую очередь старшими братьями руководил страх потерять власть над младшими, лишиться того, что формально является главным признаком старшинства. Причём, что интересно, Каин не стал каяться за неправильно принесённую жертву, не стал стремиться к мудрости или праведности, соревнуясь с Авелем. Он решил пойти самым примитивным путём: убить брата и тем решить проблему. Точно так же и Исав не стал задумываться над своей жизнью, не стал каяться и меняться, ему проще было враждовать на брата. Другое дело, что Иаков, в отличие от Авеля, сбежал и оказался для старшего брата недосягаем.
В псалме втором, который мы услышали сегодня, Давид размышляет о том, почему люди пребывают в смятении и заботятся о вещах тщетных и временных. Ответ многих историков, экономистов, политиков и философов прозвучал бы просто — в первую очередь дело в экономических условиях. Но с точки зрения Давида проблема совершенно в другом. Народы не могут успокоиться, потому что восстают на Бога! «Ну что за нелепость, — скажет кто-нибудь, — они ведь могли быть вполне религиозными и даже действовать по повелению своих богов». Всё верно. И Давид имел дело не с атеистами. Проблема для него совершенно не формальной вере, а в том, чтобы вернуться к замыслу Истинного Бога и жить в соответствие с ним. В своё время люди, жившие под властью Давида, воспринимали эту власть как иго, которое стоит свергнуть, но сегодня мы понимаем, что дело не столько в конкретном царе. Рассуждение о восстании против Давида — это просто пример отношения падшего человека к Божьему промыслу, потому что на самом деле для падшего человека тягостны не столько конкретные обстоятельства жизни, сколько сам закон Божий. Призывы к людям жить спокойно звучат наивно не потому, что они говорятся тихим голосом, ведь мы периодически слышим их от людей самых влиятельных и высокопоставленных, которые произносят их на максимально публичных площадках, вроде трибуны ООН. Просто проблема не народах, а в каждом конкретном человеке, в его отношениях с Богом, в его отношении к Божьему закону. Можно сколько угодно сокрушаться по поводу мировой обстановки и при этом ссориться с мужем или женой, унижать подчинённых, строить козни против коллег, быть жестоким с детьми. «Ах, когда же наступит спокойная жизнь», — говорит человек, но не хочет этой жизни для самого себя, мечется и замышляет тщетное. Понимая это, Давид обращается с вразумляющей речью не к абстрактным народам, но к конкретным людям: «Итак, вразумитесь, цари; научитесь, судьи земли! Служите Господу со страхом и радуйтесь пред Ним с трепетом». И хотя он говорит о царях и судьях, мы понимаем, что к покаянию и исправлению жизни призваны не только они, но и все люди вообще. Каждый на своём месте призван вразумиться и служить не своим страстям, но Господу.
Проект реализуется при поддержке Фонда президентских грантов
Псалом 2. На струнах Псалтири
Поделиться
1 Зачем мятутся народы, и племена замышляют тщетное?
2 Восстают цари земли, и князья совещаются вместе против Господа и против Помазанника Его.
3 "Расторгнем узы их, и свергнем с себя оковы их".
4 Живущий на небесах посмеется, Господь поругается им.
5 Тогда скажет им во гневе Своем и яростью Своею приведет их в смятение:
6 "Я помазал Царя Моего над Сионом, святою горою Моею;
7 возвещу определение: Господь сказал Мне: Ты Сын Мой; Я ныне родил Тебя;
8 проси у Меня, и дам народы в наследие Тебе и пределы земли во владение Тебе;
9 Ты поразишь их жезлом железным; сокрушишь их, как сосуд горшечника".
10 Итак вразумитесь, цари; научитесь, судьи земли!
11 Служите Господу со страхом и радуйтесь [пред Ним] с трепетом.
12 Почтите Сына, чтобы Он не прогневался, и чтобы вам не погибнуть в пути вашем, ибо гнев Его возгорится вскоре. Блаженны все, уповающие на Него.
