Поделиться
Тбилиси — очень красивый город. Со всех сторон грузинская столица окружена живописными горами, среди которых особенно выделяется Мтацминда. Мтацминда воспета во многих литературных и народных произведениях — в частности, в одной из самых известных грузинских песен «Тбилисо». У подножия горы течёт стремительная река Кура, воспетая Пушкиным и Лермонтовым. Славится Мтацминда и тем, что на её склоне находится монастырь святого Давида Гареджийского. Святой Давид родился и вырос в Ассирии, на территории современного Ирака, в седьмом веке. Впоследствии он вместе с ещё двенадцатью монахами отправился в древнюю Иверию — нынешнюю Грузию. В те времена Тбилиси уже был столицей Иверийского царства. Рядом с этим городом святой Давид и поселился в одиночестве — избрав в качестве дома пещеру на склоне Мтацминды. О подвижнике вскоре узнали люди. Избегая человеческой славы, святой Давид ушёл на юг Грузии — в место под названием Гареджа. Там и закончились его земная жизнь — потому святой Давид и был прозван Гареджийским. В наши дни Давида Гареджийского почитают не только грузины. Ему молятся многие православные христиане, в особенности бездетные супруги, желающие родить детей. Пещеру на склоне Мтацминды люди не забыли. Над ней был построен храм, вокруг которого со временем возник мужской монастырь — Мама-Давити. У этой обители очень интересная история. Причем, наиболее яркая её часть выпала на двадцатое столетие. Прихожанкой Мама-Давити почти всю свою жизнь являлась мама Иосифа Джугашвили-Сталина. Екатерина Джугашвили осталась в памяти людей как искренне верующая женщина. Ей было тяжело видеть, какие безбожные гонения устраивала советская власть и её сын. Екатерина понимала, что Мама-Давити тоже может пострадать. Она ходила туда на службы вплоть до глубокой старости, молясь о сохранении обители и Православной Церкви в целом. Из-за уважения к своей матери Сталин распорядился не закрывать монастырь святого Давида. Хотя много других грузинских храмов было не просто закрыто, но даже уничтожено.
Когда Екатерина Джугашвили скончалась, её похоронили на территории Мама-Давити. Могила матери Сталина не единственная в монастыре — последнее пристанище нашли здесь многие великие деятели — представители грузинской культуры и искусства. Здесь же похоронен поэт и дипломат Александр Грибоедов и его супруга грузинская княгиня Нино Чавчавадзе. Как уже было сказано, благодаря Екатерине Джугашвили монастырь Мама-Давити не был уничтожен, но богослужение после её смерти было всё же запрещено. А монастырская братия оказалась разогнана. Монахи вернулись в обитель святого Давида в 90-е годы двадцатого века. С этого времени в Тбилиси была возобновлена замечательная традиция — ровно через неделю после праздника Вознесения торжественно отмечать память святого Давида Гареджийского. Праздник по-грузински называется Мамадавитоба. В день Мамадавитоба сотни людей поднимаются на склон Мтацминды для того, чтобы поучаствовать в торжественном богослужении. Раньше его совершал Патриарх-Католикос Илия Второй. Теперь из-за глубокой старости он поручает это кому-то из епископов. После богослужения происходит освящение воды в источнике, который бьёт рядом с монастырскими стенами. Затем совершается крестный ход — во время него прихожан кропят святой водой. Ну а потом, конечно же, наступает время угощений. Ведь в Грузии иначе быть не может. Всех богомольцев монахи поздравляют с праздником, предлагая им отведать традиционные грузинские блюда и выпить немного вина.
Все выпуски программы Вселенная православия
28 марта. «Тайна младенчества»
Поделиться
Фото: Kendra Wesley/Unsplash
«Явление словес Твоих просвещает младенцев», — обращался к Богу царь и пророк Давид.
Как успокаиваются малые дети при звуках колыбельной песни или сказа в устах ласковой няни, так благодатно воздействуют на нас, новозаветных христиан, богодухновенные слова из Писаний пророческих или апостольских. Они суть «серебро, семь раз очищенное», — питают не столько слух, сколько дух человеческий, просвещая его светоносной и живительной благодатью Христовой.
Ведущий программы: Протоиерей Артемий Владимиров
Все выпуски программы Духовные этюды
Как в катакомбах. Наталия Лангаммер
Поделиться
Наталия Лангаммер
Представьте себе: ночная литургия, в храме темно, только теплятся лампадки и горят свечи, блики играют на каменных стенах, подсвечивая изображение Христа — Пастыря Доброго. Как почти две тысячи лет назад, в катакомбах, где первые христиане совершали литургии.
Там они могли укрыться от гонителей и ночью молиться о претворении хлеба в плоть христову, а вина — в кровь. На стенах не было икон, только символические изображения как пиктограммы, как тайнопись, Виноградная лоза, агнец, колосья в снопах — это тот самый хлеб тела Христова. Птица — символ возрождения жизни. Рыба — ихтис — древний акроним, монограмма имени Иисуса Христа, состоящий из начальных букв слов: Иисус Христос Божий Сын Спаситель на греческом.
В стенах — углубления — это захоронения тел первых христианских мучеников. Над этими надгробиями и совершается преломление хлебов. Служат на мощах святых. Вот и сегодня, сейчас так же. На престоле — антиминс, плат, в который зашиты частицы мощей. Священники в алтаре, со свечами. В нашем храме — ночная литургия. Поет хор из прихожан. Исповедь проходит в темном пределе.
Все это есть сейчас, как было все века с Пасхи Христовой. Литургия продолжается вне времен. В небесной церкви, и в земной. Стоишь, молишься, так искренне, так глубоко. И в душе — радость, даже ликование от благодарности за то, что Господь дает возможность как будто стоять рядом с теми, кто знал Христа,
«Верую во единого Бога Отца, вседержителя...» — поём хором. Все, абсолютно все присутствующие единым гласом. «Христос посреди нас» — доносится из алтаря. И есть, и будет — говорим мы, церковь.
Да, Он здесь! И мы, правда, как на тайной вечерееи. Выносят Чашу. «Верую, Господи, и исповедую, что Ты воистину Христос, Сын Бога живого, пришедший в мир грешников спасти, из которых я — первый».
Тихая очередь к Чаше. Причастие — самое главное, таинственное! Господь входит в нас, соединяя нас во единое Тело Своё. Непостижимо!
Слава Богу, Слава!
Выходишь на улицу, кусаешь свежую просфору. Тишина, темно. Ничто не отвлекает. И уезжаешь домой. А душа остаётся в катакомбах, где пастырь добрый нарисован на стене, якорь, колосья в снопах, в которые собрана Церковь, где Господь присутствует незримо.
Ночная литургия — особенная для меня, удивительная. Такая физическая ощутимая реальность встречи в Богом и благодать, которую ночная тишь позволяет сохранить как можно дольше!
Автор: Наталия Лангаммер
Все выпуски программы Частное мнение
Первый снег
Поделиться
Фото: Melisa Özdemir / Pexels
Это утро было похоже на сотни других. Я вскочил с кровати от срочного сообщения в рабочем чате. Совещания, отчёты, созвоны...
Одной рукой я привычно крепил телефон на штатив. Другой — делал сыну омлет. Ещё не проснувшийся с взъерошенной чёлкой он неторопливо мешал какао, как вдруг неожиданно закричал:
— Папа! Первый снег!
Я вздрогнул, едва удержав тарелку:
— Угу! Ешь, остынет!
Звук на телефоне никак не хотел подключаться. Я спешно пытался всё исправить. Сейчас уже начнётся онлайн-совещание. А мне ещё надо успеть переодеться.
— Папа! Всё белое, посмотри! — сын заворожённо стоял у окна, а я не отрывал глаз от телефона.
Пять минут до созвона. Микрофон всё так же хрипел.
— Это же зимняя сказка! Папа, пошли туда! — сын тянул меня за руку, а я повторял под нос тезисы доклада.
— Ты где, почему не подключаешься? — коллеги в чате стали волноваться.
А я поднял глаза и увидел в окне настоящее нерукотворное чудо. Вчерашний серый и хмурый двор укрылся снежным одеялом. Как хрустальные серьги висели на домах крупные сосульки, а деревья принарядились пушистой белой шалью.
— Я в сказке, — ответил я в рабочем чате, и крепко обнял сына.
Текст Татьяна Котова читает Алексей Гиммельрейх
Все выпуски программы Утро в прозе
