Поделиться
После смерти Юрия Долгорукого в 1157 году положение дел на Руси уже значительно разнилось от того, которое мы застали после кончины Владимира Мономаха.
За истекшие тридцать два года порядок восхождения на старший стол нарушался столько раз, что определение прав на этот стол делалось все более и более запутанным и сложным. Все чаще и чаще стали устанавливаться по этому поводу особые договоры между князьями, постоянно, впрочем, нарушаемые. А также все сильнее и сильнее становилось влияние Киевлян на решение вопроса о занятии их стола.
Вместе с тем, ко времени кончины Юрия Долгорукого, было уже почти совершенно предано забвению и последовательное передвижение князей с младших столов на более старшие, по мере восхождения их к Киеву. Начало к забвению этого передвижения было, конечно, положено на Любечском съезде, собранном в 1097 году Мономахом для прекращения княжеских усобиц. Причем было установлено правилом, что за князьями остаются их отчины или вотчины, то есть владения их отцов, кроме Киевской Земли, которая должна принадлежать старшему во всем роде.
Вследствие этого, с течением времени, отдельные Земли стали все более и более обособляться, и в них, по мере увеличения членов княжеских семей, стали возникать такие же родовые счеты и усобицы, какие мы до сих пор видели по отношению ко всей Русской Земле. Это обособление отдельных Земель и возникновение в каждой из них своей частной жизни, влекло за собой, вместе с ослаблением верховной власти Киевского князя, и ослабление взаимной связи между собой и чувства принадлежности к единой общей великой Родине.
Рядом с Киевским великим князем появились уже и другие великие князья Ростислав Мстиславович величался великим князем Смоленским. И Черниговские князья именовались великими. Скоро таковым же наименованием стали величаться и князья Рязанские. Все это служило ясным признаком упадка прежнего значения Киевского стола. Однако, князья, осевшие в своих Землях или уделах, продолжали ревниво следить, чтобы Киевская Земля никому не досталась бы в вотчинное, удельное владение, и это было своего рода вопросом чести для каждого из них.
Изяслав Давидович, севши на старше столе в 1157 году, является вовсе не тем могущественным великим князем всея Руси, каким мы видели Владимира Мономаха. Ему принадлежала только Киевская Земля и несколько городов в прежней его Черниговской волости, так как самый Чернигов он должен быть отдать своему двоюродному брату
Юрий Долгорукий, несмотря на всю любовь к Суздальскому краю, был все-таки связан своими помыслами и сердцем с Киевом. Из-за Киева вел он тяжелую борьбу да конца своей жизни, и сюда же на юг неоднократно водил он и свои Суздальские дружины. Утвердившись в Киевской Земле, он здесь же посадил и своих старших сыновей. Далекую же Суздальскую сторону он предоставил младшим сыновьям. Это, конечно, показывало, что Киевский стол после себя Юрий готовил старшему сыну Андрею, а на Суздальский край смотрел как на второстепенное владение своей семьи.
Но иных взглядов был сын его Андрей. Вся его жизнь с раннего детства сложилась совершенно иначе, чем жизнь отца. А потому и с совершенно другими чувствами относился Андрей к событиям, совершавшимся на его глазах в этой Южной Руси. Он явился в ней во главе полков своего отца в 1149 году до этого же времени, он безвыездно прожил в Суздальской стороне.
С раннего детства, как княжеский сын, Андрей был посвящен во все дела, касающиеся устройства и заселения этого, до сих пор лесного и глухого края и, без сомнения, в его детском сердце оставили самое глубокое впечатление, как постоянные рассказы в собственной семье об усобицах, происходивших на юге, так постоянные рассказы беспрерывно прибывавших в Суздальский край переселенцев из Южной Руси. О тех же усобицах, о злых сечах и пожарах, их сопровождавших, о страшных Половецких набегах и о раздирающих душу картинах увода в полон степными хищниками дорогих и близких людей.
Все это должно было воспитать в Андрее сильную ненависть к основной причине всех бедствий, имевших место в Южной Руси — к раздорам среди князей, происходивших из-за отсутствия единой сильной власти над ними. Прибыв уже зрелым мужем в Киевскую Землю, чтобы принять, по приказу отца, участие в шедших там усобицах, Андрей должен был еще сильнее от них отвратиться, тем более, что он до сих пор никого не знал из своих Южно-Русских родичей, которые с детства привыкли жить все вместе, постоянно встречаясь и на ратном поле, и на княжеских съездах. Они для Андрея, и он для них, были совершенно чуждыми людьми. Поэтому, несмотря на свою беззаветную храбрость в боях, Андрей не только не хлопотал о продолжении брани, но, наоборот, являлся усердным сторонником мира, лишь бы скорее получить возможность уйти из этого омута.
Находясь на юге с отцом, он еще больше проникнулся сознанием, что установившимися здесь порядками жить нельзя, и не переставал пребывать мечтою и сердцем в родной и милой Суздальской Земле.
На основании этого делается понятным и необычайный на первый взгляд поступок Андрея, совершенный им, когда Юрий, утвердившись в 1155 году, после смерти Вячеслава, в Киеве, посадил его около себя в Вышгороде.
Андрей, тайно от отца, не испросив его разрешения, отбыл в свой любимый Суздальский край по приглашению Суздальской дружины. При этом Андрей, по своему душевному складу, должен был быть особенно дорог именно пришельцам, или новым людям, во множестве приходившим в край с юга и селившимся, главным образом, в новом же городе, во Владимире на Клязьме, куда Андрей и прибыл после тайного своего оставления Вышгорода.
Серафимо-Понетаевская икона Божией Матери
Поделиться
Серафимо-Понетаевский монастырь был основан в 1864 году. Обитель основала в своём имении Понетаевка в Нижегородской губернии помещица Елизавета Копьёва. Она лично была знакома с преподобным Серафимом Саровским, умершим тридцатью годами ранее. И учредила обитель в его память по благословению Нижегородского епископа Нектария (Надеждина).
С первых лет существования монастырь прославился мастерством насельниц. Сёстры пряли и ткали лён и шерсть, выделывали и красили ткани, изготавливали финифть — украшения из цветной эмали. А ещё писали иконы. Одну из них создала в 1879 году монахиня Клавдия Войлошникова. Это был образ Божией Матери, написанный на холсте в иконописной традиции Знамение. Пречистая Дева представлена на нём с молитвенно воздетыми руками. Сын Божий изображён на груди у Матери на фоне сияющей сферы. В левой руке Он держит свиток, символизирующий Евангелие, а правой благословляет верующих.
Образ пребывал в одной из келий игуменского корпуса. 14 мая 1885 года в девять часов вечера сёстры, находившиеся в этой комнате, заметили удивительное явление. Икона Знамение стала источать свет. Чудо длилось несколько часов, его свидетелями стали все насельницы. На следующий день образ с почестями перенесли в монастырский храм. В обитель рекой потекли паломники. По молитвам перед иконой совершались исцеления. Их подлинность засвидетельствовали врачи и епархиальная комиссия. И 5 октября 1885 года Святейший Синод признал образ чудотворным. Икону прославили с именованием Серафимо-Понетаевская.
В 1887 году Клавдия Войлошникова сделала её список, на этот раз не на холсте, а на деревянной доске. И первообраз, и копия были утрачены после революции 1917 года. Серафимо-Понетаевский монастырь закрыли безбожники. Обитель вновь стала действующей в 2009 году, как скит Свято-Троицкого Серафимо-Дивеевского монастыря, расположенного в пятидесяти километрах к западу.
А летом 2025 года благотворители преподнесли сёстрам в дар икону кисти Клавдии Войлошниковой — ту, что была написана на дереве. Об авторстве свидетельствовала надпись на обратной стороне. Святыня многие годы пребывала в частной коллекции, и наконец, вернулась в Понетаевку. 14 июля Серафимо-Понетавскую икону с благоговением встретили в скиту.
Все выпуски программы Небесная Заступница
Образ Божией Матери «В скорбех и печалех утешение»
Поделиться
Образ Божией Матери «В скорбех и печалех утешение» в семнадцатом веке принадлежал Константинопольскому патриарху Афанасию Третьему. В старости, выйдя на покой, он подвизался на святой горе Афон. Когда святитель преставился ко Господу, его уединенную келью со всем имуществом унаследовал греческий афонский монастырь Ватопед. В восемнадцатом веке скромное здание перестроили в трёхэтажный дом. А в девятнадцатом в нём был устроен русский Андреевский скит Ватопедской обители. Образ Богородицы «В скорбех и печалех утешение» стал келейной святыней иеромонаха Виссариона (Толмачёва).
Икона представляла собой складень из трёх частей. В центральной — изображение Божией Матери с Младенцем на руках, на правой створке — образы великомученика Георгия Победоносца и святителя Николая Мирликийского, на левой — великомученика Димитрия Солунского и святителя Спиридона Тримифунтского. Сведений о том, кто и когда написал икону «В скорбех и печалех утешение», не сохранилось. Но стиль письма указывал на то, что она создана значительно ранее семнадцатого века.
После кончины иеромонаха Виссариона для иконы в Андреевском скиту построили храм, ей посвящённый. Святыня сопровождала монахов в поездках в Россию. В странствиях русские афониты собирали средства на монастырь и совершали молебны в храмах и монастырях перед образом «В скорбех и печалех утешение». Во время этих богослужений неоднократно совершались исцеления.
С 1890 года икона хранилась на подворье Андреевского скита в Санкт-Петербурге. После революции 1917 года монахи были вынуждены покинуть обитель и взяли святыню с собой. В годы лихолетья её след потерялся. Где она находится сейчас — неизвестно.
Но сохранились чудотворные списки древнего образа! Один из них хранится в Екатерининском соборе города Пушкин под Санкт-Петербургом. Эту икону изготовили монахи афонского Андреевского скита в 1913 году в подарок митрополиту Гдовскому Вениамину. В 1918-ом владыка пожаловал святыню царскосельскому храму великомученицы Екатерины. Так он попытался поддержать и утешить прихожан в горе — их настоятеля, отца Иоанна Кочурова, убили безбожники.
Екатерининский собор взорвали в 1938 году. Но чтимый список иконы «В скорбех и печалех утешение» верующие спасли от уничтожения. И когда в 2012 году возрождённый храм святой Екатерины открылся, святыня вернулась под его своды.
Все выпуски программы Небесная Заступница
«Совет превечный»
Поделиться
Фото: PxHere
Когда-то давно Бог казался мне далёким и непостижимым. Я думала о Нём как о строгом судье, к которому страшно приблизиться. Но постепенно постигая веру, всё чаще приходя в храм на богослужения, я поняла, насколько ошибаюсь. Это открывалось мне и через жизненные обстоятельства, а ещё — через молитвы, помощь и заступничество Пресвятой Богородицы. Множество раз Она проявляла Себя в моей жизни. Наверное, именно поэтому богородичные церковные праздники — особенно любимы мной с детства.
Например, праздник Благовещения Пресвятой Богородицы, который празднуется 7 апреля. В этот добрый, светлый весенний день Церковь вспоминает евангельское событие, перевернувшее ход человеческой истории — архангел Гавриил предрёк Пречистой Деве Марии, что Ей предстоит стать Матерью Спасителя мира. Одно из самых красивых, на мой взгляд, песнопений этого праздника исполняется хором накануне вечером. Называется оно «Совет превечный».
Давайте поразмышляем над его текстом и послушаем отдельными фрагментами в исполнении сестёр храма Табынской иконы Божией Матери Орской епархии.
Первая часть на русском языке звучит так: «Совет предвечный открывая Тебе, Отроковица, Гавриил предстал Тебе, приветствуя Тебя и возглашая: Радуйся, земля незасеянная; радуйся, куст терновый несгорающий; радуйся, глубина, непроницаемая взором». На церковнославянском языке первая часть песнопения звучит так: «Совет превечный/ открывая Тебе, Отроковице,/ Гавриил предста,/ Тебе лобзая и вещая: радуйся, земле ненасеянная; радуйся, купино неопалимая; радуйся, глубино неудобозримая».
Текст второй части молитвы напоминает о том, что через Богородицу людям была открыта дорога в Рай, закрытый для человечества после грехопадения: «Радуйся, мост, приводящий к небесам, и лестница высокая, которую Иаков видел; радуйся, Божественный сосуд с манной; радуйся, избавление от проклятия; радуйся, призвание Адама ко спасению; с Тобою Господь!» По-церковнославянски строчки звучат так: «Радуйся, мосте, к Небесем преводяй,/ и лествице высокая,/ юже Иаков виде; радуйся, Божественная стамно манны;/ радуйся, разрешение клятвы;/ радуйся, Адамово воззвание:/ с Тобою Господь».
Когда звучат последние слова этой стихиры, особенно ясно понимаешь: Бог не где-то далеко. Он рядом. Так близко, что открыл Себя миру через тихое согласие Пресвятой Девы, которое Она дала в ответ на Божие благословение, принесённое Ей архангелом Гавриилом.
Песнопение «Совет превечный» помогает сердцем услышать эту тайну. И, может быть, именно поэтому в праздник Благовещения в душе становится по-весеннему светло и спокойно. Ведь Бог действительно ближе, чем кажется.
Давайте послушаем песнопение «Совет превечный» полностью в исполнении сестёр храма Табынской иконы Божией Матери.
Все выпуски программы Голоса и гласы:
