«Иконография Рождества Христова». Ирина Языкова

Ирина Языкова

Гостьей программы «Светлый вечер» была искусствовед, кандидат культурологии Ирина Языкова.

Разговор шел об особенностях изображения на иконах сюжета Рождества Христова, какие смыслы в них закладываются и как их увидеть.

Этой программой мы продолжаем цикл из пяти бесед, посвященных Новогодним и Рождественским праздникам.

Первая беседа с киноведом Августиной До-Егито была посвящена новогоднему и рождественскому кино (эфир 29.12.2025)

Вторая беседа с протоиереем Павлом Карташевым была посвящена рождественским мотивам в литературе (эфир 30.12.2025)

Третья беседа со священником Александром Сатомским была посвящена христианскому взгляду на празднование Нового года (эфир 31.12.2025)

Ведущая: Алла Митрофанова

Алла Митрофанова

— Светлый вечер на Радио ВЕРА. Дорогие друзья, с Новым годом! С наступившим 2026-м годом. Радостно, что есть у нас возможность снова и снова встречаться в эфире, что есть у нас возможность умножать добро и любовь в наших семьях, что Господь еще нас терпит и дает нам новый год этой жизни, и мы ему за это благодарны. Как вчера у нас в эфире замечательно это сформулировал отец Александр Сатомский: садясь за новогодний стол, как важно поднять глаза к небу и поблагодарить Бога за удивительный дар жизни и того, что мы есть друг у друга, за то, что мы вместе за этим столом. Думаю, что и сегодня многие по-прежнему, может быть, снова и снова за столом собираются и продолжают замечательные новогодние праздники отмечать. А впереди Рождество Христово. И, конечно, богослужебная жизнь уже нас настраивает, осталась финишная прямая, после Нового года сразу финишная прямая. Рождество Христово, надеемся, в это году точно так же наступит, и мы в этот праздник войдем и погрузимся в его радость. В каждом храме на аналое будет лежать изумительная икона, исполненная смыслами, исполненная историей этого праздника, которую мы хорошо знаем, много раз видели, и, наверное, закрыв глаза, запросто можем визуализировать себе. А вот каковы смыслы этой иконы, об этом наш разговор, первый в этом году, получается, в нашей линейке смысловой. В нашей студии Ирина Константиновна Языкова, искусствовед, кандидат культурологии, специалист по истории иконописи. Ирина Константиновна, здравствуйте. С Новым годом!

Ирина Языкова

— Добрый вечер. С Новым годом!

Алла Митрофанова

— Икона Рождества Христова, которая уже очень скоро абсолютно в каждом храме появится и будет лежать в течение всех святок, напоминать нам о главных смыслах этого праздника. Она ведь в себе действительно в концентрированном виде содержит евангельское повествование и то предание церковное, которое сохранилось до наших дней. Верно?

Ирина Языкова

— Да, это так, конечно.

Алла Митрофанова

— Расскажите, пожалуйста, о том, с чего формирование этого канона началось. Допустим, много веков назад она же не выглядела так, как сейчас мы ее видим?

Ирина Языкова

— Конечно, хотя сцены Рождества мы можем найти уже в римских катакомбах, там уже есть изображения женщины с ребенком и над ней звезда. И по этой звезде исследователи и говорят о том, что это можно признать одним из первых изображений Богоматери. И в ранних храмах начинала появляться. Чаще в ранней иконописи это были три фигуры: Богоматерь, лежащий в яслях младенец Христос и Иосиф рядом. Постепенно стали, тоже уже с ранних христианских времен, изображать сцену поклонения волхвов, потому что мудрецы, которые пришли с Востока и принесли младенцу Христу дары — это тоже рождественский сюжет. Но его, как правило, изображали отдельно, потом они начинают соединяться вместе. Или пастухи потом чуть позже, которые со стадами пришли поклониться новорожденному Спасителю. Так постепенно и сформировался канон иконописный Рождества. Сейчас, когда мы смотрим на иконы, чаще всего мы видим эти все сцены вместе, как будто разворачивается свиток большой, на котором написано в символах, в образах всё то, что мы знаем о Рождестве. Как мы знаем, о Рождестве говорят два Евангелия, прежде всего, Евангелие от Луки. Хотя о волхвах уже Матфей повествует. А здесь всё это соединяется. Как, впрочем, соединяется в песнопениях, потому что иконография Рождества и гимнография почти параллельно формировались. И в литургической поэзии тоже выражается глубокий смысл Рождества, и в том, что изображали иконописцы. Когда в храме это всё соединяется, это вообще полифонией звучит, и то, что мы слышим — песнопения, и то, что мы видим в иконографии, всё это нам рассказывает о Рождестве. Потому что это не просто какой-то зимний очередной праздник, а это праздник, о котором сказано, что пришел «свет разума» в мир, Бог вочеловечился. И это всё изображается на иконе. Как изображается, можно поговорить уже в деталях.

Алла Митрофанова

— Поговорим в деталях. Вы катакомбную церковь упомянули. Речь идет о временах первых христиан еще до того, как император Константин...

Ирина Языкова

— До того, как стали строить храмы, уже в катакомбах есть изображения Богоматери с младенцем.

Алла Митрофанова

— Я пытаюсь себе представить: люди тайно, поскольку исповедовать Христа запрещено на территории Римской империи до 313-го года, собираются где-то под землей, там же, где хоронят своих братьев и сестре по христианской общине. И вот они собираются там на праздник, и каким-то образом начинают формироваться все те каноны, которые есть и сегодня. Но только сегодня мы понимаем, рождественская служба состоит из того-то, из того-то. Если мы этого не знаем, мы можем в интернете посмотреть, мы можем текст найти и стоять, либо по книжке, либо по телефону отслеживать, как это всё происходит. А тогда это всё только-только начинало формироваться, это всё, как говорят, на живую нитку. И в иконописи то же самое, нет пока еще никаких устоявшихся форм, а всё создается здесь и сейчас руками этих первых художников-христиан. Это же удивительно.

Ирина Языкова

— Это действительно достойно удивления, потому что это рождалось из живого опыта молитвы, из живого опыта литургии, из опыта общения. Переживание праздника не просто как какого-то выходного дня, поработали, потом отдохнули. А каждый праздник, во всяком случае христианский, это праздник встречи с Богом, с Христом, это время, когда открывается небо. А уже в Рождестве это тем более, Бог становится человеком, это необычное явление, это просто величайшая тайна, и как ее осмыслить. Праздник Рождества как раз дает нам возможность осмыслить, что значит, Бог стал человеком и родился от Девы Марии.

Алла Митрофанова

— Давайте к иконе обратимся. Конечно же, центральная фигура там Богомладенец Христос, лежащий в яслях и Пресвятая Богородица.

Ирина Языкова

— Да, это самый центр, это как центр вселенной, потому что икона всегда представляет собой вселенную. Это не один фрагмент какой-то, а это именно вселенная. В центре этой вселенной, как сказано, Солнце правды, вокруг Которого вращаются планеты, все остальные персонажи. Ясли с младенцем запеленатым, маленьким. Рядом на ложе, как правило, красном, что значит, и царский и в то же время цвет страдания, возлежит Богородица. Видно, что младенец лежит в пещере, рядом ослик и вол. То есть всё, о чем читаем в Евангелии, только в Евангелии об этом сказано словами, а здесь это всё через образы. Часто образы, которые, во всяком случае, в древнерусской иконописи, очень трогают. Всегда и у вола и у осла, я бы сказала, человеческие глаза.

Алла Митрофанова

— Осмысленные лица.

Ирина Языкова

— Да. Это первые существа, если не считать Богородицу и праведного Иосифа, кто увидел младенца, и у них часто удивленные глаза. Кстати, интересно, почему именно вол и осёл.

Алла Митрофанова

— Расскажите.

Ирина Языкова

— Есть несколько вариантов, но, скорее всего, это во исполнение пророчества. Пророк Исайя писал когда-то, что вол и осёл знают своего хозяина, а Израиль неразумный забывает Бога. И здесь действительно вол и осёл. Еще символически их наделяют тем, что вол это жертвенное животное, он символизирует Израиль, а осёл вьючное животное — языческие народы. Христос ведь приходит для всех, для Израиля, для язычников, чтобы спасти всех, и они тоже соединяются. Есть такие толкования, они имеют смысл, имеют право на существование, потому что здесь раскрывается, что это и тварь, которая ожидает спасения от сынов человеческих, стенает, ожидая откровения сынов Божиих, как сказано. И в то же время это намек на те ветхозаветные пророчества, которые осуществляются во Христе, и на то будущее, как в христианской церкви соединится, трудами в основном апостола Павла, который понесет за пределы Израиля благую весть, это всё соединяется. Эта точка — Рождество — в которой соединяется и прошлое, и настоящее, и будущее.

Алла Митрофанова

— Вы сказали, что икона — это всегда вселенная. Можно уточняющий вопрос немножко в сторону? А когда мы на иконе видим изображение того или иного святого, там тоже мы имеем возможность говорить о том, что это целая вселенная?

Ирина Языкова

— В общем да, во-первых, еще древние греки говорили, что есть макромир, а есть микромир — это душа человеческая. Тем более что изображение святого на иконе это не портрет его, а это его преображенный образ, когда он на нас смотрит из Царства Божия. Там уже нет границ, а уже, можно сказать вселенная, тот мир, который Бог сотворил и поселил в нем человека, чтобы он его преображал. Поэтому да, это тоже вселенная, но когда мы смотрим на иконы событийные, сюжетные, то мы можем себе представить, что это, как свиток. Я уже говорила, что сначала появляется изображение только Марии с младенцем, потом добавляются волхвы, потом пастухи, словно свиток, который разворачивается. А мы помним, что в Апокалипсисе сказано, что небо свернется как свиток. Этот образ вселенной или неба, которое разворачивается, в иконе точно дано. Мы видим, что в одних иконах чуть больше, в других чуть меньше, а если это появляется на фреске, то добавляют еще какие-то сюжеты. Помимо самого Рождества то, что предшествовало Рождеству, или то что последовало за Рождеством, скажем, избиение младенцев, в некоторых иконах их тоже включают, больше в греческих, меньше в русских. Но на фресках это всегда присутствует, этот образ может разворачиваться как вселенная.

Алла Митрофанова

— Ирина Константиновна Языкова, искусствовед, кандидат культурологии, специалист по истории иконописи, проводит с нами этот новогодний вечер. И финишная прямая к Рождеству Христову у нас. Поэтому сегодня мы говорим о смыслах этого праздника через иконопись, через иконографию Рождества Христова и через историю формирования этого иконописного канона. Что касается, может быть, не самых ранних, но среднеранних изображений, например, Равеннские мозаики, это доиконоборческий период, это византийская традиция. Мы в современном Стамбуле мало что сейчас можем увидеть из той византийской традиции, которая пышным цветом там процветала. В Равенне, можно сказать, законсервирована эта традиция, потому что Равеннские мозаики сам по себе феномен культурный, и богословский феномен, наверное, тоже. Они нам дают представление о том, как выглядело эта раннехристианское и при этом абсолютно легальное искусство, когда христианство вышло из катакомб. Вот там, в Равенне, 5-6-7 век, как изображали Рождество Христово?

Ирина Языкова

— Там прямо Рождества Христова еще нет, но есть поклонение волхвов.

Алла Митрофанова

— О, как.

Ирина Языкова

— В храме Сант-Аполлинаре Нуово есть изображение, когда Богородица с младенцем сидит на троне в окружении ангелов, и к Ним подходят три волхва в экзотических одеждах и приносят Ей дары. Так что в Равенне еще сформированного изображения Рождества мы не находим. Единственное, можно вспомнить Рим этого же времени. Например, на дверях церкви Сан Сабино, это примерно 5-й век, есть Рождество. Я уже не помню, из какого дерева, но вырезаны двери, черная древесина, видимо, очень прочная, и она сохранилась, и там есть в одной ячейке (так оно разделено) изображение Рождества. Богородица лежит на ложе, младенец в яслях, сзади праведный Иосиф Обручник, а рядом служанка, которая помогает омывать младенца. Другая деталь, которая тоже существует в этой развитой иконографии, к которой мы привыкли в древнерусской традиции. То есть где-то один эпизод возникал, где-то другой, а потом они потихоньку собирались, вот, что интересно.

Алла Митрофанова

— Ирина Константиновна, возвращаясь к ключевым фигурам на иконе Рождества Христова. Думаю, многие задавались вопросом, почему, когда мы вглядываемся в эти образы, видим Божью Матерь, во всяком случае, в русской иконописной традиции, отвернувшейся от новорожденного Богомладенца Христа. Что это может значить?

Ирина Языкова

— Действительно, на многих иконах, не 100%, но на многих иконах, Божья Матерь, как бы, не смотрит на младенца. Я уже упомянула, что она, как правило, лежит на ложе красного цвета, что означает и царский цвет и цвет страданий. Здесь тоже заключен такой смысл, что она, с одной стороны, радуется рождению Своего Дитя, а с другой стороны, и предвидит Его страдания. Она как бы, отворачивается, потому что Она уже знает о том Крестном пути, которым Он пройдет. И Сам младенец изображается очень интересно в русских иконах. Он изображается лежащим в яслях, и эти ясельки напоминают гроб.

Алла Митрофанова

— Формой.

Ирина Языкова

— Да, форма гроба, как колода. Младенческие пелены в данном случае, как бы, прообразуют те погребальные пелены, в которые Он будет обернут уже после снятия с Креста, Богородица Его будет оплакивать и это будет...

Алла Митрофанова

— Положение во гроб.

Ирина Языкова

— Да, положение во гроб. И это тоже очень интересный момент, потому что Рождество, я говорю, это вселенная, показывает не отдельная икона, не отдельный только фрагмент повествования, оно показывает Евангелие, благую весть целиком. Для чего приходит Христос в этот мир? Для того чтобы нас спасти. Это спасение происходит через Его страдания, через Его погребение. Но часто над пещерой изображают ангела, который в нее заглядывает. И этот ангел, который провозглашает радостную весть пастухам, обычно в этой же стороне стоят пастухи, прообразует того ангела, который будет показывать женам-мироносицам пустую пещеру. Крестный путь Христа заканчивается Его смертью, но за смертью следует Воскресение. Это тоже история спасения, потому что без Воскресения нет и спасения, как нет спасения без Боговоплощения. Видите, в очень лаконичном изображении заключено всё Евангелие. Так, через несколько деталей можно прочитать всё Евангелие.

Алла Митрофанова

— Альфа и Омега практически.

Ирина Языкова

— Да.

Алла Митрофанова

— Сегодня 1 января, продолжается празднование Нового года, но понимаю при этом, никуда не деться и от трагического измерения праздника Рождества Христова и от того, что живем-то мы все-таки в несовершенном мире. Мы празднуем Новый год, но при этом фоном мы постоянно помним о тех трагических событиях, которые происходят и в наше время, здесь и сейчас. И так было всегда. И в Рождестве Христовом, в этом празднике, который мы привыкли воспринимать, как ёлочный, мандаринный, конфетный, все дети нарядились в зверюшек или в волхвов, эта захватывающая радость детская... этот праздник имеет и другое измерение. Это начало пути на Голгофу Господа Иисуса Христа. Мне кажется, нам для трезвомыслия важно сохранять это в своей голове. Пожалуйста, икона Рождества Христова указывает нам прямым текстом на эти смыслы.

Ирина Языкова

— Да, да, этот смысл в ней тоже заключен, не только радостный, но и трагедия будущая.

Алла Митрофанова

— И на выходе снова радость о Воскресении Христовом.

Ирина Языкова

— Да, да, снова радость, конечно, через это мы проходим, но в конце концов, Господь побеждает смерть, побеждает ад. Да, Рождество это начало пути, который через страдания проводит все равно к победе Бога.

Алла Митрофанова

— И трезвомыслие в этом и надежда для нас для всех вообще-то.

Ирина Языкова

— Да, это правда.

Алла Митрофанова

— Если позволите, философский момент хотелось затронуть. Вы упомянули волхвов и пастухов, которые тоже на иконе Рождества Христова чаще всего изображаются. Если мы евангельское повествование возьмем, приход волхвов описан у евангелиста Матфея, а пастухи описаны у евангелиста Луки. Там не очень понятно, одномоментно ли они приходят и в пещеру ли Рождества Христова приходят волхвы. Может быть, они приходят позже? Может быть, они приходят в другой момент поклониться Богомладенцу Христу. На иконе при этом всё вместе и всё сразу. На что это указывает?

Ирина Языкова

— Вы правы, считается, что, скорей всего, волхвы пришли через два года, поскольку Ирод приказал убить младенцев Вифлеемских до двух лет, то есть он рассчитал время.

Алла Митрофанова

— Да, по времени выведанному у волхвов.

Ирина Языкова

— Когда они вышли, когда они пришли, потому что звезда загорелась в момент Рождества, а им надо было еще дойти из далекого-далекого...

Алла Митрофанова

— И еще найти.

Ирина Языкова

— Найти, да, путь их тоже был непростой. Но соединив это, сделав разновременные события одновременными на иконе, мы погружаемся в вечность. У Бога всё одновременно происходит. Он видит и путь волхвов и путь пастухов, и они все соединяются в той точке, где рождается Христос. Эта икона нас погружает в вечность, в то время Бога. У греков было два обозначения времени: хронос и кайрос. Хронос — это то, что проходит.

Алла Митрофанова

— Линейное.

Ирина Языкова

— Линейное время, да. И кайрос — это момент вечности или момент встречи с Богом, посещение чего-то значительного. Этот кайрос как раз тут присутствует, это время Бога, а не время человеческое. И сам праздник нас всегда погружает в это. С одной стороны, мы понимаем, что это произошло когда-то, две тысячи лет назад, но мы сегодня празднуем и поем, что ныне рождается младенец Христос. Ныне, хотя мы понимаем, что Он уже родился, прожил... Но мы все время в этом ныне, потому что Бог живет в этой точке — ныне. Для Него нет прошлого, настоящего, будущего, всё соединено и в иконе всё спрессовано.

Алла Митрофанова

— Чтобы себе попытаться объяснить, хотя это невозможно человеческими мозгами постичь, тем более мозгами простого смертного среднестатистического человека, но чтобы себе это как-то представить, я нарисовала в голове шахматную доску, где каждая клеточка — это разные века, разные периоды времени, разные эпохи, и там могут двигаться фигуры. Господь же не внутри этой шахматной доски, Он вне нее. И это, как если бы мы на шахматную доску смотрели сверху и видели движение фигур одномоментно, притом, что они могут происходить в разные интервалы времени. Вот так же, получается, происходит соединение и на иконе.

Ирина Языкова

— Именно так. Тут очень важно, что икона показывает, как и Евангелие показывает, но это даже в разных Евангелиях, что ко Христу приходят разные люди, и простые пастухи и ученые мужи, волхвы, которые рассчитывали появление этой звезды, астрономы.

Алла Митрофанова

— Ждали, поколениями ждали.

Ирина Языкова

— И вот эти мудрецы и простецы соединяются во Христе. Он родился для всех. Там есть еще звезда, которая с неба спускается часто с тройным лучом. Я еще хотела бы сказать об одном не то, чтобы заблуждении, но некотором мифе, который в популярной литературе по поводу иконы Рождества распространяется. Обычно в нижней части сидит Иосиф, он не в центре, он не главный, но он всегда сопровождает, он хранитель младенца Христа, он сопровождает Богородицу, и он чуть-чуть сбоку. И рядом с ним стоит такая фигура, это старый пастух.

Алла Митрофанова

— Кто это такой и что он там делает? Давайте, мы сейчас многоточие поставим, через пару минут буквально продолжим этот разговор. Ирина Константиновна Языкова, искусствовед, кандидат культурологи, специалист по истории иконописи, проводит с нами новогодний вечер. Я Алла Митрофанова. Через пару минут вернемся.

Алла Митрофанова

— Светлый вечер на Радио ВЕРА, новогодний вечер, дорогие друзья, продолжается. Я Алла Митрофанова. Бесконечно благодарю Ирину Константиновну Языкову, которая нашла возможность к нам сегодня прийти и поговорить с нами о смыслах иконы Рождества Христова, поскольку теперь уже к Рождеству Христову финишная прямая. Новый год мы встретили, не может быть ничего более важного, чем подготовка к празднику Рождества Христова. Не то, что более важного, теперь уже ничего не может нас от этого отвлечь, от того, чтобы подготовиться к встрече Рождества Христова. По степени важности понятно, что для людей, которые в христианской системе смыслов живут, Рождество Христово стоит во главе угла в этом нашем календарном периоде. Ирина Константиновна, святой праведный Иосиф, который тоже изображен на иконе Рождества Христова. Как вы уже начали говорить, множество заблуждений в современной популярной литературе бывает связано с трактовкой его образа и того, каким способом иконописцы его изображают, в собеседовании с пастухом или в задумчивости, но в стороне и, как будто бы, немножко в грусти. Что с ним происходит, расскажите.

Ирина Языкова

— Часто пишут, что персонаж, который стоит перед ним, а он в шкурах с палкой, что это, якобы, сатана искушает Иосифа. Во-первых, для этого нет никаких оснований в тексте евангельском, а иконопись всегда ассоциировалась и основывалась на евангельском тексте. Иконопись и воспринимали как живописное Евангелие, потому что многие люди в средневековье не умели читать и постигали все эти евангельские смыслы через иконопись. Наоборот, ему являлись ангелы, ангел сказал, возьми Деву Марию, Она невинна. Потом он его разбудит, чтобы Они бежали в Египет от злого Ирода. Поэтому здесь, конечно, нет никаких оснований. Это просто один из пастухов. Как правило, более юные пастухи, на некоторых иконах пастух на дудочке играет, пасторальные какие-то вещи встречаются в Псковских иконах.

Алла Митрофанова

— Ну, это очень мило, пастух, играющий на дудочке, принимающий участие в этой музыке хора ангелов, поющих: «Слава в вышних Богу, и на земли мир, в человецех благоволение».

Ирина Языкова

— Да, это очень мило, мне тоже нравится. В некоторых северных, псковских иконах это бывает. Получается, что обычно два пастуха рядом с Вифлеемской пещерой, а другой пастух, как самый старший, разговаривает с Иосифом. Да, возможно, поза Иосифа может толковаться, как будто он или печален или задумчив. Я думаю, скорей, задумчив, потому что на него свалилась большая ответственность, если рождается в мир Спаситель, а он хранитель святого семейства, представляете, какая ответственность. И он об этом, наверное, беседует с этим пастухом, со старшим, мудрым, может быть, у него даже совета спрашивает, мы не знаем. Во всяком случае, да, поза его такая. В любом случае нельзя это понимать, будто Иосифа кто-то искушает. А, как правило, параллельно, тоже в нижней части изображается сцена омовения младенца. Там очень искусительная есть сцена, но она присутствует в ранней иконографии. Даже я упомянула двери церкви Сан Сабино в Риме, где некая повитуха, там обычно даже две женщины омывают младенца. И у одной, как правило, обнажена рука. Это находит основание в предании — в апокрифическом, конечно, предании, но принятом, как благочестивое, возможное чтение в церкви — о том, что женщина, которая помогала принимать роды и омывает младенца, усомнилась в том, что это пришел не просто младенец, а Бог родился. И у нее сразу отсохла рука. Когда она все-таки попыталась помочь и коснулась младенца, рука исцелилась. Такое, явно народное сказание средневековое. Но в любом случае...

Алла Митрофанова

— Назидательное.

Ирина Языкова

-... назидательное. Ангелы сказали пастухам, Вифлеемская звезда вела волхвов, а эти простые женщины откуда могли знать, что перед ними Спаситель мира? Вот, через собственный опыт, через то, что они прикоснулись и силой Божественной исцелилась. Видите, тут включено и евангельское повествование, и какие-то апокрифы, и даже такие народные представления обо всем. На русских иконах, заметьте, волхвы скачут на лошадях, но вряд ли по пустыне они путешествовали на лошадях.

Алла Митрофанова

— Вряд ли. Лошадки не выдержат перехода через пустыню.

Ирина Языкова

— И в западной европейской живописи, как правило, их рисуют на верблюдах, это естественно, потому что переходы через пустыню осуществлялись на верблюдах. А вот в русской иконографии на лошадях они скачут по горкам, весело. Потому что у нас издалека передвигались на лошадях. Тоже интересный момент включается в иконографию, то, что было понятно зрителю, молящемуся в древней Руси.

Алла Митрофанова

— Это же не исключительно древнерусская иконописная особенность. Если мы посмотрим не на иконы, но на картины, которые висят в храмах западной церкви и в галереях мира, пожалуйста, тоже, не знаю, в средневековье есть или нет, но начиная с эпохи Возрождения, сплошь и рядом евангельские сюжеты изображаются в декорациях того времени, когда живет художник.

Ирина Языкова

— Да.

Алла Митрофанова

— И Пресвятая Богородица и другие участники событий в той одежде, которую носят современники художника. Это же воспринимается как норма нами, зрителями, а для людей того времени это помощь, чтобы прожить Евангелие здесь и сейчас, если я правильно понимаю.

Ирина Языкова

— Именно так. Чтобы, опять же, соединить наше время и время пришествия Христа и обернуть нас к вечности, потому что Христос рождается.

Алла Митрофанова

— То есть это не когда-то произошло.

Ирина Языкова

— Да, происходит здесь и сейчас с нами, именно к нам пришел Христос, к нам.

Алла Митрофанова

-Так же как и к другим людям по всему миру.

Ирина Языкова

— Ну, конечно.

Алла Митрофанова

— Отсюда лошадки. У Пастернака есть «Рождественская звезда», дивное стихотворение:

«Стояла зима.

Дул ветер из степи.

И холодно было младенцу в вертепе

На склоне холма».

И дальше гумно и погост и всё остальное. Если мы в палестинской земле можем себе представить зимой прохладную погоду, то погоста, и гумна, и снега по крышу там точно нет. Это пастернаковский перенос Рождества Христова в наш российский климат для того, чтобы мы тоже почувствовали себя участниками этого события. Это грандиозно, и Господь нам дает такую возможность.

Ирина Языкова

— Да, действительно, это праздник, который открывает нам какие-то удивительные вещи. Бродского вспомним: «В Рождество все немного волхвы, в продовольственных слякоть и давка». То есть, опять же, даже не то что в климатическую зону, а просто в нашу повседневность, которая, может быть, и далека от Рождества, люди идут, что-то покупают, но, тем не менее, оно здесь и сейчас происходит.

Алла Митрофанова

— У Бродского, вспомнилось, мне кажется, обращенное во все времена стихотворение, опять же «В Рождество все немного волхвы», эти строчки оттуда: «Знал бы Ирод, что чем он сильней, тем верней, неизбежнее чудо. Постоянство такого родства основной механизм Рождества».

Ирина Языкова

— Да, эти строки просто пророческие.

Алла Митрофанова

— Абсолютно. Возвращаясь к иконе Рождества Христова. Про Иосифа мы с вами сейчас немножечко поговорили. Поскольку речь зашла про одежду, не могу не спросить у вас, у волхвов на главах изображены специфические уборы, как будто то ли шапочки, то ли шишечки. Что это такое?

Ирина Языкова

— Это в иконографии так изображались именно восточные люди. То, что больше похоже на какую-нибудь турецкую феску. Это даже не чалмы, в западноевропейской иконографии или в картинах часто они в восточных чалмах, а в русско-византийской иконографии, действительно, в таких шапочках. Так же изображались пророки восточные, например, Даниил, который был пророком и был в плену персидском, вавилонском. Эти шапочки — это принадлежность, сразу было понятно, что это восточные люди.

Алла Митрофанова

— А что касается женщин, хочу уточнить момент. Не на всех иконах изображена помощница Пресвятой Богородицы, эта оголенная рука.

Ирина Языкова

— Да, у повитухи.

Алла Митрофанова

— Да, у повитухи. Можно же предположить необязательность этого отсохновения руки и восстановления силы руки. Если иконографическая традиция опирается на Евангелие, мы из евангельского повествования знаем, что Господь, когда выходит на Свою общественную проповедь, говорит как власть имеющий, и сила и благодать, исходящая от Него, чувствуется людьми. Вплоть до того, что они хотят побить Его камнями, но когда Он идет, они расходятся, как море, перед Ним расступается. Некорректно, простите, но другого слова мне сейчас на ум не приходит, люди, как от харизмы какой-то особой, от Божественной силы расступаются. Но ведь Христос не во взрослом возрасте набрал этой харизмы, и теперь так происходит, Он «всегда и во веки тот же». Значит, от младенца Христа тоже исходит эта сила, и они не могут этого не чувствовать.

Ирина Языкова

— В Евангелии много таких эпизодов, когда люди не видят в Нем Божественного присутствия и харизмы. Если бы эта сила исходила, может быть, и на Крест бы не пришлось взойти. Это тайна. Где-то люди ощущали, а где-то они не ощущали. Но икона Рождества как раз показывает, что от солнца правды исходят эти лучи, они касаются всех, и этих простых женщин тоже.

Алла Митрофанова

— Ирина Константиновна Языкова, искусствовед, кандидат культурологии, специалист по истории иконописи, проводит с нами этот Светлый вечер. Ирина Константиновна, на иконе еще мы видим то ли гору, то ли пещеру, которая нас отсылает к вертепу, той пещере, в которой родился Христос, и, судя по всему, ко Гробу.

Ирина Языкова

— Конечно. Мы говорили об этих пеленах, пещера Рождества прообразует Гроб Господень. Собственно говоря, хлев, в котором родился Христос, и был пещерой, потому что в этой местности на Востоке не строили отдельных хлевов, а искали такие небольшие в скалах углубления, которые можно было и расширить, и там было достаточно тепло, чтобы овцы или другие животные сохранялись. Очень интересно, что на Востоке, может быть, сейчас уже нет, но даже в более поздние времена, часто женщины рожали в хлеву, потому что это теплое и чистое место. Там убирали, там маленькие ягнятки были, там было достаточно чисто, особенно, если это овцы были. Это была пещера. И хоронили в пещерах. Такая перекличка была понятна, она появилась сначала в византийской иконографии, которая была ближе к Греции, к Востоку, может быть, и в Греции были хлев в виде пещеры тоже, поскольку горная страна. Да, эти переклички подчеркиваются в иконе.

Алла Митрофанова

— Как интересно. То есть это традиция, приходить в этот мир в пещере и уходить из этого мира тоже в пещеру. А в пещере тебя ждет Христос.

Ирина Языкова

— Да, именно.

Алла Митрофанова

— Вообще, это хочется осмыслить, взять паузу и осмыслить. У нас скоро будет такая возможность, не так много времени осталось. Расскажите, пожалуйста, про то, как в современной иконописной традиции реализуется сюжет Рождества Христова. Понятно, что есть сложившийся канон, но мы видим, что он таким был не всегда, он формировался на протяжении времени, на протяжении веков. И для того, чтобы искусство оставалось развивающимся, живым, важно, чтобы художники, относясь к канону с максимальным вниманием и с почтением, не просто воспроизводили, делали копию, копи-пейст в своих иконах, а чтобы они, насколько это возможно в рамках канона, искали какие-то новые пути свидетельствования.

Ирина Языкова

— Безусловно, иконопись развивалась. Даже в древности мы видим, что формировалась икона, потом она развивалась, потом в разных традициях чуть-чуть разные были характеристики стилистические, или сюжеты чуть-чуть по-разному интерпретировали. Конечно, и современная иконопись это тоже развитие, развитие того же самого канона. Канон — это основание иконописи, но он достаточно гибкий, он дает возможность по-разному.. .Интересно, что у нас на одной выставке были две иконы. Одна икона современного иконописца Ольги Спиридоновой, которая изобразила именно в пустыне, она была вся желтая, весь колорит построен был на этом. А другая так и называлась «Снежное Рождество» Филиппа Давыдова.

Алла Митрофанова

— Снежное?

Ирина Языкова

— Снежное, где он изобразил пустыню, засыпанную снегом. Я не думаю, что такое явление существует там, хотя бывает раз в несколько лет в Иерусалиме снег, и они все так радуются.

Алла Митрофанова

— На пару часов выпадает.

Ирина Языкова

— Да, да. Но, поскольку это икона русская, русским иконописцем написана, то всеми людьми, которые приходили на эту выставку, воспринималась с восторгом, потому что для нас Рождество в снежное время приходит. Сейчас климат меняется, мы всё думаем, выпадет снег, не выпадет снег, но чаще всего все-таки выпадает. Эти иконы рядом висели, это было очень интересно, более исторический подход, показать в пустыне, в желтом цвете, и вдруг «Снежное Рождество» — это очень интересно, это тоже развитие современной иконографии.

Алла Митрофанова

— А если мы возьмем другие регионы? Скажем, иконы, которые пишут в Японии или в Китае, где тоже есть православие. Скажем шире, там есть христиане и их там немало. Как будут там выглядеть иконы в проекции на местную культуру?

Ирина Языкова

— Мне приходилось видеть китайские иконы, там в китайских одеяниях они, с узкими глазками, пейзаж написан так, как полагается по канонам китайской живописи. Очень интересно. Или, например, Латинская Америка, там Дева Мария сидит в национальной одежде, держит запеленатого младенца Христа, и рядом Иосиф чуть ли не в сомбреро или каком-то таком головном уборе. Это приближает вечный сюжет, сюжет сакральный, священный к их реалиям. Я думаю, что это имеет право на свое существование.

Алла Митрофанова

— Мне кажется, когда мы видим такое разнообразие изображений сюжета Рождества Христова, мы тоже получаем полезный навык помнить, что Рождество по всему миру и для всех людей. А то у нас есть такое представление, что правильное Рождество — это то, которое у нас в России, и чуть ли не верим, если бы у Христа был паспорт, то этот паспорт был бы русским. На самом-то деле, нет, во Христе «ни эллина, ни иудея», так же, как «ни мужеского пола, ни женского». И оно действительно идет по всему миру, и везде со своими особенностями. В этом смысле мы друг другу, вообще-то, братья и сестры по планете. Мы все дети Божьи.

Ирина Языкова

— Конечно. И это тоже показывает нам икона Рождества. Мы говорили, как она соединяет и мудрецов и простецов. Рождение Христа — для всех, в этом смысле оно открывает вселенское измерение христианства.

Алла Митрофанова

— Еще для меня, как для хозяйки-собачницы, очень важно, что в иконе Рождества Христова присутствуют животные, тоже становящиеся свидетелями этого чуда, и значит, они Господом Богом тоже призваны в этот праздник. А значит, и наши отношения с животными через икону Рождества Христова... Может быть, у собаководов есть такой сдвиг в сознании, да и, наверное, у кошатников тоже, вообще у всех, у кого-то еноты живут, если мы любим своих зверушек, то мы понимаем, что мы можем вместе с ними Богу предстоять. Каждый на своем уровне, но «всякое дыхание да хвалит Господа».

Ирина Языкова

— Безусловно. На почти всех иконах есть овечки, помимо животных, которые стоят в хлеву, в этой пещерке, есть еще овечки.

Алла Митрофанова

— Внизу иконы.

Ирина Языкова

— Да. Они пришли с пастухами, это тоже очень трогательно и очень важно. Вообще, Христос восстанавливает тот утраченный рай, который, увы, с грехопадением для нас недоступен. Но ведь в раю Адам понимал не только Бога, но и животных, и животные понимали и любили его. Икона нам показывает, что это восстановление рая, начало восстановления рая, которое должно поддерживаться нами и развиваться, потому что задача именно такая — преображение вселенной.

Алла Митрофанова

— Как хотелось бы принять участие по мере возможности в этом удивительном процессе восстановления вселенной. Но ведь, да, действительно Адам дает животным имена, для того, чтобы суметь правильно имя дать, надо прозреть сущность, он прозревает их сущность. И та классификация, которую он создает, посильнее таблицы Менделеева. Всем живым существам он дает имена, определяя, кто они на самом деле. Значит, находясь с ними в таком контакте и имея доступ, насколько возможно, к их сознанию, или душе, или что там у животных...

Ирина Языкова

— Я думаю, что душа-то точно есть. Очень интересный был эпизод. Николай Александрович Бердяев очень любил своего кота. Когда он умер — как всякое животное, они немножко раньше нас умирают, меньше живут — он очень огорчался. Он говорил: я не могу принять Царство Божие, если там не будет моего кота. И ему отец Сергий Булгаков сказал: успокойся, встретишь своего кота в Царстве Божием. Такая притча, или рассказ, или какой-то анекдот, но тем не менее известно, что очень горевал Николай Александрович. Я думаю, это понятно любому, у кого есть кошка, собака, енот. Праздник Рождества нам это обещает, икона нам показывает, что Христос пришел и для людей, и для каждой маленькой твари тоже пришел.

Алла Митрофанова

— Если они видят его своими глазами, как можно увидев Бога и полюбив Бога, они же смотрят на Него, все эти зверушки, они восхищаются. Восхитившись Богом, как можно после этого где-то раствориться в каком-то небытии. Я тоже в это верю, мне хочется в это верить. Если мы с нашими любимыми домашними делимся любовью, они у нас учатся взгляду... колоссальная ответственность на человеке, когда ты хозяин. В отношениях между собою зачастую любовь не можем вот такую взрастить, а мы в ответственности еще и перед нашими домашними животными, вообще перед всем миром умножить эту самую любовь. Если мы их любовью, простите за выражение, заразим, то они тогда действительно войдут туда, где любовь, войдут в рай. Мне хочется в это верить.

Ирина Языкова

— Праздник Рождества нам дает эту возможность поверить в это чудо.

Алла Митрофанова

— Но умножение любви, к которому мы призваны, как же это непросто, Ирина Константиновна.

Ирина Языкова

— Непросто, но для того и пришел Господь, чтобы научить нас любить. Потому что Бог есть любовь, и восстановление утраченного рая возможно только через любовь.

Алла Митрофанова

— Спасибо вам огромное за этот разговор, за ваш комментарий. Многоточие поставим. Я думаю, что богословие иконы Рождества Христова бесконечно.

Ирина Языкова

— Неисчерпаемо, да.

Алла Митрофанова

— Ирина Константиновна Языкова, искусствовед, кандидат культурологии, специалист по истории иконописи, провела с нами этот Светлый вечер, первый в новом году. Есть ли у вас какое-то пожелание, Ирина Константиновна, для всех для нас?

Ирина Языкова

— Пожелание? В преддверии Рождества научиться любить, научиться быть более открытыми и более принимающими всех, в том числе, и беззащитных животных.

Алла Митрофанова

— Спасибо вам огромное. Я Алла Митрофанова. Прощаемся. До свиданья.

Ирина Языкова

— До свиданья.

---

Все выпуски программы Светлый вечер

• «Православная молодежь». Иван Павлюткин
• Оратория «Лествица». Иером. Кирилл (Перегудин), Георгий Сафонов
• «Воевода Григорий Валуев». Дмитрий Трапезников