Поделиться
Дмитрий Хитров в тысяча восемьсот сороковом году в числе лучших выпускников Рязанской духовной семинарии был направлен на служение в далёкую Сибирь, где и был рукоположен во священника. Его ждали десятилетия служения в суровом краю, тысячи вёрст, проделанных пешком, на лошадях и собачьих упряжках и... слава апостола якутов!
Судьбоносной в связи с этим была встреча со святителем Иннокентием (Вениаминовым) в Якутске, где он был проездом, третьего июня тысяча восемьсот сорок первого года.
— Прошу тебя ради Бога, — сказал знаменитый миссионер молодому священнику, — употребить все твои силы и старания на перевод священных книг на местный язык!
— Как могу приняться за такое дело, к исполнению которого не имею ни сил, ни способностей, ни знаний? — ответил скромный Хитров, лишь несколько месяцев проживший в Сибири.
— Молись Богу, — сказал святитель Иннокентий, — Его сила в немощах совершается!
Казалось, будто он проницательно увидел в скромном рязанском юноше будущего просветителя якутов и выдающегося переводчика...
В начале своего сибирского служения иерей Димитрий Хитров испытал душевное потрясение, когда несколько раз приходил исповедовать умирающих якутов, но не мог ни слова понять, ни слова сказать. Эти ситуации сподвигли пастыря взяться за усердное изучение якутского языка.
В тысяча восемьсот сорок четвёртом году в жизни отца Димитрия произошла перемена: после нескольких лет служения в храмах Якутска он был назначен настоятелем походной Николаевской церкви, которая была сооружена на особой телеге. Для сибирского духовенства было привычно совершать долгие и трудные поездки, но заведовать походной церковью означало и вовсе проводить в дороге почти всё время. Отец Димитрий вспоминал: «Я каждый год совершал путь до десяти тысяч вёрст, посещая почти все приходы Верхоянского и Колымского округа, а также отдалённейшие места и Якутского округа: край Оймяконский, Аллахюнь, Нелкан, Учур и Темтен, кочевья тунгусов, Усть-Янский улус».
Крещёных якутов и эвенков отец Димитрий исповедовал и причащал, давал им наставления о христианской жизни, особенно обращая внимание на недопустимость для христиан многожёнства и шаманства. Некрещёных же проповедник присоединял к Церкви через святое Таинство Крещения.
С поездками в дальние пределы Якутии были сопряжены трудности и опасности. Отец Димитрий писал: «По нескольку месяцев сряду мы ночевали на снегу под открытым небом при трескучих полярных морозах, от чего некоторые из нас — священников — преждевременно сходили в могилу, другие расстроили своё здоровье». Сам миссионер Хитров не раз чуть не замерзал насмерть. Про одно из своих путешествий священник написал: «Реки разлились и вышли из берегов, мостов и перевозов нет, страшные повсюду грязи, вдобавок каждый день по нескольку раз встречались медведи».
Эти трудности сторицей покрывались той радостью, которую испытывали при встрече с ним якуты, чукчи, эвенки и немногочисленные русские поселенцы полярных мест. Многие из них благодаря приезду священника впервые в жизни участвовали в Божественной Литургии.
В поездках отец Димитрий в совершенстве овладел якутским языком, ознакомился с бытом и нравами коренных сибиряков, бок о бок с которыми провёл сотни дней в пути и на стоянках. Неудивительно, что в тысяча восемьсот пятьдесят третьем году именно его святитель Иннокентий (Вениаминов) назначил главой комитета, который занимался переводом на якутский язык Священного Писания и богослужебных книг. После многих лет странствий отец Димитрий осел в Якутске для научной работы. Выполненные с его участием переводы были одобренны Святейшим Синодом, а за составленная им «Краткую грамматику якутского языка» он получил орден святой Анны.
Впоследствии отец Димитрий принял монашеский сан с именем Дионисий и стал первым епископом отдельной Якутской епархии, в которой прослужил до тысяча восемьсот восемьдесят третьего года.
Преосвященный Дионисий и его старший наставник — святитель Иннокентий — стали своеобразными «Кириллом и Мефодием» для жителей Якутиии.
30 марта. О творчестве Франциско Гойи
Поделиться
Сегодня 30 марта. В этот день в 1746 году родился испанский художник Франциско Гойя. О его творчестве — исполняющий обязанности настоятеля московского храма во имя равноапостольных князя Владимира и княгини Ольги в Черёмушках протоиерей Владимир Быстрый.
Путь Гойи в религиозной живописи начался с новаторства. В 1771 году в Сарагосе, в базилике, он расписывает купол фреской «Поклонение имени Бога». Вместо традиционных образов он создаёт иллюзию прорыва небес. Ангелы буквально врываются в пространство храма, устремляясь к сияющему символу Творца. Для православной традиции это изображение кажется странным и, более того, недопустимым.
Но главный шедевр ждал Мадрид. В 1798 году уже оглохший после болезни художник расписывает купол небольшой церкви Сан-Антонио-де-ла-Флорида. Сюжет — «Чудо святого Антония, воскрешающего убитого». Однако вместо благочестивой процессии Гойя изображает шумную мадридскую толпу. Святой и мертвец окружены простолюдинами, зеваками, детьми, карабкающимися на ограду, чтобы лучше видеть. Художник словно говорит: «Чудо происходит не в заоблачных далях, а здесь и сейчас, среди нас».
Его кисти принадлежит и классическое распятие 1780 года, написанное в традициях Веласкеса, где Христос предстаёт не столько страдающим Богом, сколько одиноким человеком.
Пройдя через ужасы войны и разочарования, Гойя навсегда остался художником контрастов. Он умел видеть святость в грешной земной плоти, а божественный свет — в самой гуще жизни. И сегодня его фрески в мадридской часовне, где в итоге упокоился сам мастер, остаются гимном вере, понятной через сердце и глаза своего времени.
Все выпуски программы Актуальная тема:
30 марта. О творчестве Василия Тропинина
ПоделитьсяСегодня 30 марта. В этот день в 1776 году родился живописец Василий Тропинин. О его творчестве — настоятель московского храма Живоначальной Троицы на Шаболовке протоиерей Артемий Владимиров.
Колорит произведений Тропинина ставит его в один ряд с великими европейскими портретистами. Не забудем, что он родился в семье крепостного и до 47 лет пребывал в этом статусе, пользуясь вниманием своего хозяина. Он был чужд каких бы то ни было негативных настроений, однако за заслуги перед отечеством получив вольную, так и не остался под кровом графа, но стал жить и творить самостоятельно. В Москве мы найдём близ Волхонки памятную доску в честь нашего художника.
Думается, что именно православию, воспитанию в патриархальном духе обязан Тропинин силой своего творчества. Интересно, что Тропинин, героями которого были и дворяне, и купцы, и высокородные люди, любил изображать маленького человека — главного героя русской литературы второй половины XIX века.
Замечательно, что эти портреты — горничных, нищего старика — он писал для себя, но в отличие от карикатуристов или жанристов, Тропинин никогда не искажает образа Божия в человеке. Он не сосредотачивает внимание на низменных страстях, но всегда старается проникнуть в заветную глубину человеческого духа, что и составляет замечательную особенность его портретов.
Все выпуски программы Актуальная тема:
Псалом 41. Богослужебные чтения
Поделиться
Здравствуйте! С вами епископ Переславский и Угличский Феоктист.
Богооставленность — это знакомое любому верующему человеку состояние. Знакомо оно и неверующим, но такие люди, не имея опыта общения с Богом, не могут и осознать себя отлучёнными от общения с Ним. Богооставленность — это, пожалуй, самое тяжёлое и страшное состояние, с которым нам доводиться сталкиваться в нашей духовной жизни. Как его понять? Как его пережить? Как сделать так, чтобы мы вновь начали жить в присутствии Божием? Ответы на эти вопросы пытается дать 41-й псалом. Он звучит сегодня в православных храмах во время богослужения. Давайте его послушаем.
Псалом 41.
1 Начальнику хора. Учение. Сынов Кореевых.
2 Как лань желает к потокам воды, так желает душа моя к Тебе, Боже!
3 Жаждет душа моя к Богу крепкому, живому: когда приду и явлюсь пред лицо Божие!
4 Слёзы мои были для меня хлебом день и ночь, когда говорили мне всякий день: «где Бог твой?»
5 Вспоминая об этом, изливаю душу мою, потому что я ходил в многолюдстве, вступал с ними в дом Божий со гласом радости и славословия празднующего сонма.
6 Что унываешь ты, душа моя, и что смущаешься? Уповай на Бога, ибо я буду ещё славить Его, Спасителя моего и Бога моего.
7 Унывает во мне душа моя; посему я воспоминаю о Тебе с земли Иорданской, с Ермона, с горы Цоар.
8 Бездна бездну призывает голосом водопадов Твоих; все воды Твои и волны Твои прошли надо мною.
9 Днём явит Господь милость Свою, и ночью песнь Ему у меня, молитва к Богу жизни моей.
10 Скажу Богу, заступнику моему: для чего Ты забыл меня? Для чего я сетуя хожу от оскорблений врага?
11 Как бы поражая кости мои, ругаются надо мною враги мои, когда говорят мне всякий день: «где Бог твой?»
12 Что унываешь ты, душа моя, и что смущаешься? Уповай на Бога, ибо я буду ещё славить Его, Спасителя моего и Бога моего.
Не только лань, упомянутая в прозвучавшим псалме, но и всякое иное живое существо нуждается в воде, а потому всем нам прекрасно знакома жажда, и мы знаем, с какой силой в знойный день хочется припасть к прохладному источнику чистой воды. Этот образ псалмопевец использует для того, чтобы рассказать о стремящейся к Богу душе. Если человек жаждет и жаждет сильно, то ни о чём ином он думать не в состоянии, вода человеку жизненно необходима, без неё он умрёт очень быстро, так и оставшаяся вне Бога душа стремится к Нему, она знает, что без Бога ей не жить. Но можно сколь угодно сильно стремиться к воде в пустыне и при этом не находить её, так и стремление к Богу в периоды богооставленности не заменяет собой общение с Ним. Об этом и сказал псалмопевец: «Слёзы мои были для меня хлебом день и ночь, когда говорили мне всякий день: „где Бог твой?“» (Пс. 41:4).
После этих слов псалмопевец занялся тем, чем поневоле занимается любой жаждущий человек: он начал вспоминать то, как раньше наслаждался общением с Богом. Точно так же и нуждающийся в воде человек вспоминает время, когда он не испытывал жажду.
А дальше в псалме начинается самая важная его часть: всё же, Бог — не вода, и наша жизнь — не безводная пустыня. Да, в пустыне можно погибнуть от жажды, но Бог не оставит человека, рано или поздно богооставленность пройдёт, и общение с Богом вернётся, а потому псалом как некий рефрен повторяет обращение к своей душе: «Уповай на Бога, ибо я буду ещё славить Его, Спасителя моего и Бога моего» (Пс. 41:12). Сейчас пустота и тишина, сейчас душа не чувствует присутствия Божия, но нужно помнить, что такое состояние не будет вечным, а потому вера в Бога не должна гаснуть, Бог должен оставаться для души прибежищем, и если будет так, то она пройдёт период богооставленности, она окрепнет, и в конечном итоге достигнет предела своих стремлений — Бога.
Любопытно, что псалом ничего напрямую не говорит о причинах богооставленности. Однако из контекста можно сделать о них вывод: богооставленность — это своего рода закалка души, некое испытание, ведь человек по-настоящему ценит лишь то, что ему далось трудом. Так и общение с Богом мы в полной мере сможем оценить лишь тогда, когда за него придётся побороться.
Проект реализуется при поддержке Фонда президентских грантов
