Энгельс Козлов. «Будет жить!»
Поделиться
— Маргарита Константиновна, вы заметили, что в петербургском музее Академии художеств, в отличие, скажем, от Эрмитажа или Русского музея, нет длинных очередей на входе? Даже удивительно!
— И правда, Андрей Борисович, туристической суеты здесь почти никогда не бывает. Между тем это один из старейших художественных музеев России с огромной, уникальной коллекцией русского и западноевропейского искусства. И что на мой взгляд особенно интересно, здесь можно увидеть студенческие работы знаменитых живописцев — тех, кто в разные эпохи учился в стенах Академии.
— Маргарита Константиновна, а вот, посмотрите, какое любопытное полотно. И название такое оптимистичное: «Будет жить!». Это тоже чья-то проба пера?
— Андрей Борисович, вы обратили внимание на замечательную картину! Полотно принадлежит кисти народного художника Энгельса Васильевича Козлова, нашего современника. Он написал её в 1956 году, выпускаясь из Ленинградского института живописи, скульптуры и архитектуры имени Репина. Такое название в то время носила Академия художеств. То есть, как вы справедливо предположили, картина «Будет жить!» — дипломная работа живописца.
— Энгельс Козлов... Знакомое имя. Это ведь он рисовал советских тружеников — шахтёров, врачей, учителей?
— Энгельс Васильевич вырос в крестьянской семье, где любовь и уважение к труду прививалось с детства. И люди труда стали главными героями его произведений. Однако художник не замыкался на одной теме, работал в разных жанрах. У Козлова есть прекрасные пейзажи и натюрморты.
— А на этом полотне перед нами, по всей видимости, эпизод времён Великой Отечественной войны... Бревенчатый блиндаж в низенькой, полутёмной землянке. На лежанке — раненый. Мужчина перевязан; под головой у него гимнастёрка с красными офицерскими погонами, на стене висят сумка-планшет и автомат.
— Боевые товарищи-однополчане с тревогой его обступили. А молодая женщина в белом халате, с открытым, светлым лицом, улыбается и, похоже, сообщает им радостную новость: будет жить!
— Всего два слова, а сколько в них силы и глубины! Маргарита Константиновна, согласитесь: с эмоциональной и художественной точки зрения полотно написано так, словно художник сам пережил всё это. Наверное, он тоже воевал?
— Да, искусствоведы отмечают, что Энгельс Козлов обладал удивительным даром вкладывать в каждое полотно частичку себя. Но всё же на войне художник не был — не взяли на фронт по состоянию здоровья. С детства он болел костным туберкулёзом и передвигался на костылях. Только после окончания художественного института, после сложной операции, смог самостоятельно ходить. Однако войну всё-таки пережил, и знал о ней не понаслышке.
— Маргарита Константиновна, а мне кажется, что картина «Будет жить!» — это ещё и ода подвигу врачей во время Великой Отечественной войны. В тяжелейших условиях они поднимали на ноги раненых.
— Безусловно, Андрей Борисович! Можно сказать, что уже в дипломной работе Энгельс Козлов обозначил ключевую тему своего творчества — чествование самоотверженных тружеников. И это была не пропаганда, а настоящее творчество. Художник всегда подчёркивал, что писал только близкое и созвучное его собственной душе и сердцу.
— Да, в картине чувствуется искренность и любовь художника к людям. Всё это передаётся смотрящему на полотно.
— И, я уверена, ещё надолго останется с нами!
Проект реализуется при поддержке Фонда президентских грантов
Все выпуски программы Свидание с шедевром
Храм Новомучеников и исповедников Российских, Чегдомын (Хабаровский край)
Поделиться
В юго-западной части Хабаровского края, в трёхстах километрах от Комсомольска-на-Амуре, есть небольшой поселок Чегдомын. Он стоит на живописной сопке среди таёжных лесов, над одноимённой рекой. Хвойные заросли, отражаясь в её быстром течении, окрашивают поток в тёмно-зелёный цвет. Потому и дали коренные жители — эвенки речке такое название — Чегдомын. В переводе с эвенкийского языка на русский оно означает «сосновая вода».
Эвенки жили на берегах Чегдомына испокон веков, но не имели постоянного обиталища. Оленеводы и охотники — они кочевали с места на место. Посёлок возник в 1932 году, когда российская геологическая экспедиция обнаружила в тайге залежи каменного угля. Правительство направило тогда в Чегдомын специалистов с Донбасса.
В это же самое время началось строительство Байкало-Амурской магистрали — железной дороги, проходящей через Восточную Сибирь. На тяжёлых работах в суровом сибирском климате использовали труд заключённых. В тридцатых годах двадцатого века в Хабаровском крае была развернута сеть исправительно-трудовых лагерей. Несколько его подразделений находились вокруг поселка Чегдомын.
Среди прочих узников здесь отбывали наказание и православные христиане — священники, монахи и миряне. Многие их них в невыносимых для жизни условиях приняли мученическую смерть и впоследствии были прославлены Церковью в лике святых.
Жители Чегдомына обратились к этому факту в конце двадцатого века, когда в поселке появилась первая христианская община. Православный приход был зарегистрирован в 1995 году с посвящением новомученикам и исповедникам российским. Храма в то время ещё не существовало. Верующие сначала собирались на молитву в одном из помещений Дворца культуры, а затем им предоставили здание бывшего магазина. Наконец, в 2007 году в Чегдомыне построили церковь и освятили её во имя новомучеников, пострадавших в двадцатом веке от безбожной власти.
Деревянное здание, похожее на сказочный терем, возвышается над живописной долиной. Когда в праздники колокола возвещают о богослужении, звон плывёт над тайгой на десятки километров. А он здесь особенный! В 2023 году на церковной звоннице была установлена электронная система, управляющая колоколами. В её репертуаре — красивейшие канонические мелодии. Здесь и благовест, и малиновый звон, и оптинский, и ростовский, и троицкий...
Поют колокола и в престольный праздник Чегдомынской церкви, в день памяти новомучеников и исповедников российских. Он установлен в воскресенье, ближайшее к двадцать пятому января. В это время в Хабаровском крае лютуют морозы, колокольню пронизывают ледяные ветры, но электронному звонарю всё нипочём!
Все выпуски программы ПроСтранствия
Сергей Андрияка «Старая Москва»
Поделиться— Маргарита, ты в удивительном месте работаешь! Третьяковская галерея, весь день проводишь рядом с шедеврами. А потом, вот как сейчас — выходишь на улицу, и снова тебя окружает красота. Всюду старинные храмы. Скорбященская церковь на Большой Ордынке, Мученика Климента Папы Римского возле метро «Третьяковская»...
— Да, Олечка! Жаль, что к красоте со временем привыкаешь, и порой перестаёшь её замечать. Спешишь куда-то мимо, по своим делам. Ты сейчас снова открыла мне на неё глаза. И я вспомнила одну картину...
— Из Третьяковской галереи?
— Нет, Оля, она находится в Музейно-Выставочном комплексе Академии акварели Сергея Андрияки. Сергей Николаевич — один из немногих современных мастеров акварельной академической живописи.
— Ну конечно, я знаю о нём! Видела некоторые работы в интернете. Такие светлые картины! В основном, кажется, пейзажи. И ещё цветы!
— Сергея Андрияку часто называют художником цветов и храмов. На полотне, о котором я хотела рассказать — тоже храмы. Как раз те самые, что ты сейчас упомянула.
— Скорбященский и Климентовский?
— Да. А называется эта работа художника «Старая Москва». Сергей Андрияка создал её в 1982 году. Если хочешь, можем сейчас найти её в интернете.
— И я собиралась то же самое предложить! Мы, кстати, как раз до сквера Шмелёва дошли — давай присядем здесь, и ты мне всё расскажешь.
— Отличное предложение!
— Так, я, кажется, нашла картину... Это ведь она?
— Совершенно, верно, Оля, это «Старая Москва» Сергея Андрияки. Зимний пейзаж.
— Какая поразительная лёгкость, прозрачность красок! Колокольня Скорбященской церкви на первом плане, в морозной сиреневой дымке. А чуть поодаль — красно-карминовые главы храма Климента Папы Римского. На крышах и куполах лежит снег. Кресты устремлены высоко в бело-розовое небо. Чудесная атмосфера — спокойная, отрадная.
— Этот пейзаж Сергей Андрияка на протяжении нескольких лет видел из окна Суриковской художественной школы. Она располагалась когда-то в Лаврушинском переулке, прямо напротив Третьяковской галереи. В 1970-е годы Сергей Николаевич был её студентом. Художник вспоминал, что потрясающий вид на храмы открывался из аудиторий на втором этаже школы. И этот облик старой Москвы — крыши купеческих особняков, купола храмов — всегда притягивал его.
— Значит, «Старая Москва» — это студенческая работа живописца?
— Не совсем. После окончания Суриковской художественной школы Сергей Андрияка остался там преподавать — живопись, рисунок и композицию. Вид из окна, как это часто бывает, постепенно примелькался. Но однажды — была зима — художник взглянул на него как бы заново. Он подумал, что когда-нибудь покинет стены школы, и больше уже не увидит храмы с этого потрясающего ракурса. И решил запечатлеть пейзаж.
— Замечательно сделал! И мы теперь тоже можем взглянуть на этот уголок глазами живописца.
— Интересно, что пейзаж «Старая Москва» стал одним из первых серьёзных опытов Сергея Андрияки в акварели — технике, в которой он впоследствии работал всю жизнь. Художник рассказывал, что именно тогда открыл для себя её удивительные выразительные возможности.
— Да, эта прозрачность и некая размытость создают настроение и атмосферу картины — атмосферу старой Москвы.
— И вновь напоминают нам о её красоте, которую в будничном беге мы часто перестаём замечать.
Проект реализуется при поддержке Фонда президентских грантов
Все выпуски программы Свидание с шедевром
