«Путь к священству. Музыка». Протоиерей Антоний Зимовец

Гостем программы «Светлый вечер» был клирик Казанского кафедрального собора города Элисты протоиерей Антоний Зимовец.

Мы говорили с нашим гостем о его пути к вере и священническому служению, а также о том, как музыкальное творчество стало для него дополнительной возможностью свидетельствовать о Боге.

Ведущие: Кира Лаврентьева, Сергей Платонов

---

К. Лаврентьева

— Программа «Светлый вечер» на Радио ВЕРА. У микрофонов Кира Лаврентьева.

С. Платонов

— И Сергей Платонов.

К. Лаврентьева

— И сегодня у нас интереснейший гость, дорогие друзья, протоирей Антоний Зимовец, клирик Казанского кафедрального собора города Элисты. Здравствуйте, отче. Добро пожаловать. Издалека сегодня вы к нам приехали.

С. Платонов

— Здравствуйте, батюшка.

Отец Антоний

— Добрый вечер. Здравствуйте.

К. Лаврентьева

— Здравствуйте. Отец Антоний, интереснейший у вас путь, интереснейший у вас путь. И счастье в том, что вы приехали на программу «Путь к священству», где мы как раз говорим с нашими гостями о их пути к вере, вере и к священству. И, наверное, с самого главного вопроса программы начнем, ничего лучшего мы пока не изобрели.

С. Платонов

— Как вы стали православным?

К. Лаврентьева

— Да, да, как вы стали православным? Как вы вошли в церковную ограду, как вы стали верующим человеком?

Отец Антоний

— Ну можно было, конечно, начать с красивых слов о том, что в среду и пятницу я не вкушал ни молока, как это обычно в жизнеописании говорят.

К. Лаврентьева

— Святых, жития святых.

С. Платонов

— Преподобных.

Отец Антоний

— Жития святых, преподобных. Но, все было намного банальней, наверное. В детстве моем, когда я учился в школе, я начал посещать, а это были 90-е годы, тогда огромное количество литературы начало появляться религиозной и псевдорелигиозной, открывались разные кружки. И в нашей школе общеобразовательной открылся кружок изучения буддизма, который вела преподаватель физики. И на столько очень интересно рассказывала о всех этих вещах, что часть детей посещала эти кружки. Сейчас довольно-таки тяжело что-то подобное организовать, потому что мы знаем, что Церковь и религиозные течения отделены от государства, зачастую от учебного процесса. А раньше было намного все проще. И мы детьми посещали, слушали ее, узнавали разные такие истины буддизма. И нам это очень нравилось. И, с одной стороны, есть некое удивление: почему родители спокойно реагировали на это. Ну не было какого-то чувства переживания, что меня не туда уведут. И они довольно-таки спокойно отнеслись, родители в принципе неверующие были, не причастны были к Церкви. И вот мой путь начался именно вот таким образом. В дальнейшем, по мере возрастания я поступил в технический лицей, как-то началась более такая осознанная жизнь. И я вспоминаю вот, отматываю назад, будучи уже верующим человеком, священником, что Бог уже в этот период начинает разрушать суеверные догматы. А мы знаем, что огромное количество суеверных догматов начало восприниматься людьми, как некая истина. Ну например, когда наступала пятница 13-е, то для меня это был самый счастливый день. И в пятницу 13-го происходили какие-то такие принципиальные вещи в жизни, которые в дальнейшем влияли на мою судьбу. Ну, конечно, получал кучу пятерок. Если 6 предметов, 6 пятерок было всегда. Если черная кошка перебегала, то все мои друзья переходили на другую сторону, я шел смело вперед и уже вот с уверенностью как бы: день, как говорится, как в шутку говорят: фортовый.: "«Ой, Антоха, ты фортовый. Тебя так, черную кошку ты прошел, все у тебя нормально.». Мог встать с левой ноги, как бы уже сильно не заморачиваться, что день пройдет как-то не так. Ведро пустое, так называемое, когда несут ведро, все сразу прятались. И Господь таким образом разрушал вот эти, суетную веру, которая ведет человека к суете. Но, жирной точкой, конечно, в дальнейшем, я немножко позже скажу, знаете, что явилось? Явилось гороскопические предрассудки, как Господь разрушал их. Я по гороскопу Водолей, ну можно сказать, и мне противопоказаны Скорпионы (все смеются). Скорпионы — это вообще мой, так сказать, Дамоклов меч. Ну удивительно, что мой друг Мингиян был Скорпионом, лучший друг Минька- Скорпион. Потом проходит время, я готовлюсь к поступлению в ВУЗ, это Южно-Российский Государственный Университет технический, меня готовят 2 преподавателя. Чуть позже я узнаю, что это два Скорпиона. Потом проходит время, я знакомлюсь со своей супругой будущей, оказывается она Скорпион. И сынок мой первый, у меня четверо деток, ну вот первый сынок рождается.

К. Лаврентьева

— Все Скорпионы.

Отец Антоний

— Все Скорпионы. Обложили меня Скорпионы. И вот как бы вот, то есть Господь прям явно показывает через эти вещи, что: не обращай внимание.

С. Платонов

— На сколько это пусто.

Отец Антоний

— Да, на сколько это пусто, суетно. И в каждом человеке, кто бы он не был по характеру, какой бы не был характер: яркий, или может, так сказать, наоборот человек усидчивый, он, действительно он может быть полезен для человека. Человек — это человек, а все остальное, это все нужно использовать во благо. И вот вообще-то мое детство началось с таких вещей, что Господь начинает поэтапно разрушать суетную веру. А суетная вера, она человека, она отделяет от главного, что вот я в дальнейшем усвоил и что пытаюсь донести до тех людей, с которыми жизнь меня пересекает, Господь пересекает, в беседах. Поэтому ну вот приблизительно так началась моя, можно сказать, духовная жизнь тогда. Хотя она не явно была проявлена.

С. Платонов

— Но, все-таки это духовная жизнь.

Отец Антоний

— Ну да, она не похожа, да, она вне храма.

С. Платонов

— Она не такая, как пишут, например в патериках или еще в каких-то красивых книжках о православии, да.

Отец Антоний

— Да. Следующим этапом была, наверное, мистификация. То есть это тогда мы начали изучать разные опыты. Это множество книг тоже было. И опыт какой-то медитации, например, опыт попытки заглянуть в потусторонний мир. Он был сложный. Он был не совсем, наверно, ну конечно, он был неправильный, абсолютно неправильный, это вход через черную дверь. Поэтому сопровождался в дальнейшем какими-то и страхами. Особенно тогда, когда началось какое-то возрождение духовности в нашей стране, и вообще в принципе в моем сердце немножко позже становится, начинается. И в душе возникают некий вопрос: я туда иду- не туда. Находясь в университете, я помню, у нас был преподаватель философии, который, он ницшанец, и он говорил, что: «Истина относительна. Вот на самом деле вот без разницы во что ты веришь. Вот для одного это одно правда, для другого — другое правда.».

С. Платонов

— Очень популярная сейчас философия такая.

Отец Антоний

— Да.

К. Лаврентьева

— Ну она удобная.

С. Платонов

— Бог один.

К. Лаврентьева

— Все в душе, все в душе.

Отец Антоний

— Да, да, да. Я задал ему очень неудобный вопрос, почему у меня вместо пятерки четверка появилась. Я говорю: «Получается, если кто-то воспринимает вас, например, как стул, а не как преподавателя, то есть он имеет на это право? Либо же кто-то прав, кто-то неправ? Либо, допустим вы — одушевленный предмет, или неодушевленный. Все-таки есть, наверно, какая-то некая абсолютная истина.». Я не поверил ему, я сказал: «Нет, я думаю, что, наверно, что-то есть такое, что-то непреложное, что по-настоящему является правдой.». И на этой почве возник у меня конфликт вот с преподавателем. Ну это, получается, сколько, мне 19 лет было. И я начал поиск. То есть вот в этот момент начинается поиск истины, которая в дальнейшем меня приведет уже в православный верх.

С. Платонов

— А в этот момент вы вообще, ведь храмы уже открывались, батюшки ходили, какое-то даже информационное пространство заполняло православие. Неужели, как к этому вы относились именно в тот период? Вот не рассматривали это, или это просто как-то рядом проходило, и все?

Отец Антоний

— Я не был каким-то мистификатором, знаете. Я вспоминаю, я жил в общежитии, а там, мне не хватило общежития для проживания, и я к ребятам, которые в горном учились, университет горный. А ребята такие бравые, такие сильные такие вот. И в общем у меня были четки. С ребятами сидим мы, стук в дверь. Приходят, знаете для того, чтобы «познакомиться», а может быть и предложить внести какую-то лепту финансовую в общее дело. И вот я помню, сижу я на кровати, я в шутку взял четки, закрываю глаза. Входят ребята, и они: «О, а с этим то что?». -: «А он буддист.». И я, закрыв глаза, перебираю четки. Слышу такой звонкий удар. Приоткрываю глаза, смотрю: топор в шкафу. Вот топор воткнули в шкаф. Как бы это был, конечно, весомый аргумент в том, чтобы вывести меня из состояния, так сказать, забытья. И в общем ребята мне объяснили: ну давай ты сейчас пообщаешься. И в этот момент приводят ко мне мальчишку одного, который был, оказывается, бывшим семинаристом. И он у меня спрашивает: кто ты, почему ты. То есть первая встреча была у меня не со священником, она была с мальчиком, который какой-то период учился в семинарии, а потом решил пойти на горное дело. И вот мы с ним сидели, я пытался ему донести со своей точки зрения что: ну я верю, что истина одна, а взгляд на нее разный, и, соответственно, можно так верить, можно так верить. Ну он начал, он определенные аргументы мне привел, определенные аргументы в пользу все-таки, по крайней мере он не поставил восклицательный знак, и я ему за это очень благодарен, он поставил знак вопроса в моей душе. И после этого я начал сомневаться, начал узнавать, исследовать, читать книги, все больше книг стал читать.

К. Лаврентьева

— Кстати говоря, философ Семен Франк говорит о том, что эта теория о том, что истина одна, а пути к ней разные, каждый может верить так, как хочет, она просто обесценивает все пути эти. То есть они, каждый, получается, не истинный, они не имеют никакого смысла в принципе, раз человек, как хочет, так себе и трактует. А как можно жить, получается, вне истины, дальше рассуждает он. То есть это очень интересная аргумент: в смысле пути разные? То есть мы же не можем просто с потолка брать какой-то путь и выдумывать его для того, чтобы по нему идти. Ну это стоит того, чтобы посвятить этому отдельную программу, ну ладно, сейчас не будем об этом.

Отец Антоний

— Вот да, это были вопросы поставлены, нужно было продолжать как-то. Это все было вплетено в какую-то мою жизнь. Ну я занимался спортом в тот период. В университете я ходил на тайский бокс. Так что периодически то мне что-то, как бы ставили синяки, то я кому-то ставил синяки. То есть это сочеталось как-то с религиозным поиском. Вот какое-то движение и физическое, и духовное. Была попытка развития, в конце концов поиска истины. Я реально начал искать истину. И в дальнейшем, ну это, как говорится, не выдержала душа поэта, я пришел в храм, уже находясь непосредственно в городе Элиста. И за свою жизнь я брал два благословения, за свою жизнь, по-настоящему благословения, которые, наверное, поделили мою судьбу, может быть я какое-то третье в будущем возьму, но одно из них — это я пришел в храм, это был Великий пост. М подошел, как я узнал в дальнейшем, к духовнику епархии. Ну духовник, что такое духовник у нас? Это сейчас мне 44, да, а духовнику 54, и как бы это человек крайне опытный. Но, и 20 лет назад, когда ему было 34, а мне было меньше, это тоже был духовник. То есть это человек, который отличался молитвенной жизнью, отец Анатолий, который много читал. И я подошел к нему, и спросил у него благословения, говорю: «Благословите меня, отец Анатолий, на поиск истины.». И он так: «Стойте, стойте, я так понимаю, конечно, разные благословения берут: на продажу дома, например, на переезд куда-то. Давайте мы с вами встретимся чуть попозже. Вот давайте я вам дам сейчас книги, вы их почитаете.». И вот с этого, это была точка отправная, вот, наверно, что-то произошло. Вот благословение — это нечто большее, чем просто вот логические выводы.

К. Лаврентьева

— Конечно, слова какие-то, да.

Отец Антоний

— Да. И я почувствовал, что просто вот меня начало как-то везти, кто-то, что-то. Ну понятно, что, конечно, это Господь. И в дальнейшем началось знакомство уже более такое основательное.

«Светлый вечер» на Радио ВЕРА

С. Платонов

— «Светлый вечер» на Радио ВЕРА. У микрофонов Кира Лаврентьева и Сергей Платонов. В гостях у нас протоирей Антоний Зимовец, клирик Казанского кафедрального собора города Элисты.

К. Лаврентьева

— Отец Антоний, вас благословили, получается, на поиск истины. Интересное благословение, конечно, такое необычное. Не каждый день встречаешь такое благословение.

С. Платонов

— Вы запомнили этого священника?

Отец Антоний

— Да, этот священник стал в дальнейшем.

К. Лаврентьева

— Вашим духовником.

Отец Антоний

— Духовником, другом, конечно, и соратником, соработником.

К. Лаврентьева

— В вы быстро нашли путь к Церкви после этого разговора? Вы ж не только стали верующим человеком, прихожанином какого-то храма, вы же стали сами священнослужителем. Это очень серьезно.

С. Платонов

— Да, можно было остаться верующим мирянином спокойно, а тут именно.

К. Лаврентьева

— Да, да. Ну вы выбрали такой самый высокий для мужчины путь.

Отец Антоний

— Ну в нашем регионе было, знаете, вот свойственно епископу, который в то время служил, было свойственно приглашать в священство людей из абсолютно разных сфер. То есть допустим, как мы, буддийский регион, он чем знаменит? Тем, что, допустим человек какой-то, ребенок в 12 — 13 уезжает в какой-то монастырь и там становиться уже, так сказать, духовным с точки зрения буддизма существом, и возвращается обратно уже таким монахом, матерым монахом. То для нас, как говорится, каждой твари по паре: отец Анатолий на баяне, отец Алексей там в военном училище, священник Антоний, то бишь я — проектировщик гражданских промышленных зданий. Ну это в общем-то, в этом и прелесть вся. О есть это как цветы, наверно, вот каждый пахнет по-своему, имеет свой какой-то образ, каждый говорит по-своему. И в этом разнообразии мы позволяем людям выбирать то, что для них приемлемо. Кто-то любит строгость, кто-то мягкость, кто-то любит рассудительность, а кто-то говорит: «Отец Антоний, а что ты начинаешь мне вот это. Скажи: право-право, лево-лево, черное- белое. Хватит рассусоливать.». Все, понял, давайте к другому батюшке, все. То есть в этом вот вся прелесть. И отец Анатолий, да, вот он стал моим духовником, нашим. Это духовник епархии и соратник. Ну знаете, интересно рассказать будет, наверно, о следующем этапе. Потому, что знакомство с православной верой, оно, вот в контексте буддизма оно позволило мне влюбиться. То есть я стал православным не потому, что, ну так сказать, у меня какой-то был посыл со стороны моих родных и близких, кто меня привел бы в храм, рассказал бы что-то, а мне пришлось пробираться сквозь дебри. То есть это были какие-то и переживания: правда- неправда, а вот здесь, а вот здесь говорят так, а здесь противоположность, а в чем мы, а почему мы. Мы пафосно заявляем о себе: православная вера, право-славная, то есть правильное понимание того, что человеку необходимо совершить, чтоб быть счастливым. Любая вера отвечает на этот вопрос, вопрос о счастье. И почему вот считаем, что мы правильно отвечаем? И вот на эти вопросы необходимо было ответить. И начинался этот процесс: трещали кости, так сказать, головы, то есть все внутри происходило, какие-то переживания: верно- неверно. И в конце концов, конечно, вот, наверное, главной жирной точкой это был пример Христа Спасителя. для кого-то пример мамы, наверно, может быть, для кого-то бабушки, может какого-то святого. Конечно, меня потряс пример Спасителя. То есть, во-первых, то, что Бог — крайне доброжелательное Существо. Я встречал разные, так сказать, теории в разных верах: Бог есть справедливое Существо, взвешивая добрые и злые дела, там одним воздаяние, других: в ад, батенька, в ад, так сказать, наказание; Бог — безразличное Существо. А здесь Существо, которое придумало атом, молекулу, время, пространство, Существо, которое зарядило мир потрясающими.

С. Платонов

— Сущий.

К. Лаврентьева

— Сущий, да.

Отец Антоний

— Потрясающими свойствами. Это Существо крайне доброжелательно. С одной стороны, это страшно, потому что это призывает к ответственности. Получается, что мы ответственны за свою судьбу. Это прекрасно. Может это и не принимает сердце, потому что: Господи, как так, ты позволил каждому из нас и целовать Твои руки, и забить в них гвоздь; Ты позволил Тебя гладить и плюнуть на Тебя; Ты позволил человечеству Тебя прибить к кресту и снять, оплакивая Тебя. То есть этот пример, он не может оставить безразличным человека оставить. Ты не можешь отреагировать, точнее не отреагировать на него. Я вот не смог не отреагировать. Ну это было состояние влюбленности в этот пример и немножко недоумение, недопонимание. С одами это все, оно будет проживаться, переживаться как-то, внутри как-то трансформироваться, усваиваться. Но, это было, наверное, вот то, с чем я познакомился, оно ни в какие просто рамки не входило и было выше меня. И поэтому я, влюбившись в этот пример, я пошел. А дальше уже с позиции этой уже расценивал, сопоставлял уже с другими верами: как они говорят о спасении, как они говорят о том, что человеку нужно сделать для того, чтобы быть счастливым.

С. Платонов

— Этот ваш путь, путь этой любви не закончился, вы продолжили дальше свои изыскания, получается. И мне еще интересно, вы тут, полагаю, технического склада ума человек.

К. Лаврентьева

— Да. И образование у вас соответствующее.

С. Платонов

— да. И образование у вас соответствующее. Получается, для вас понять было не так легко, наверное, как гуманитариям, наверно. Ну гуманитарии более чувственные люди такие, более такие открытые. Вам необходимо было , наверное, какие-то убедительные доказательства? Или здесь получился прям реальный слом?

Отец Антоний

— Вот я убедился в том, что православная вера, она на столько универсальна, что она может человеку любого социального статуса, любого культурного уровня, любой этнической принадлежности, любого возраста, любого веса, любого роста, так сказать, объяснить любому человеку на понятном для него языке почему православие — это истинная вера. Можно медицинским языком объяснить состояние греха. Можно механистической какой-то картиной мира приоткрыть человеку путь вот к Богу. Можно на примере мухи и пчелки рассказать по-простому ребенку что: одна мед собирает, а другая, так сказать, нечестивая что ли. То есть вера, Господь так мудро создал мир, что Он позволяет любому человеку, независимо ни от каких вещей, прийти к Нему. И это, конечно, удивительно. Поэтому вот, узнавая эти вещи, я был потрясен, конечно. И вот сейчас убеждаюсь в этом многократно.

С. Платонов

— И ни разу не пожалели? Вот не было никаких сомнений, что вот? Ну может вопрос такой наивный.

К. Лаврентьева

— Вопрос такой каверзный.

С. Платонов

— Да, дело в том, ну бывают разные случаи.

К. Лаврентьева

— Ну сомнения, помыслы.

С. Платонов

— Сомнения. То есть никогда не было такого? Потому, что, когда ты обладаешь знанием определенным, в том числе и других религий, и всего остального, как бы еще и светское образование, как здесь в вашей жизни?

Отец Антоний

— Вот по мере изучения, образование не только техническое, у меня образование в дальнейшем, ну я просто образованец, в принципе, как говорят в шутку. То есть это вот бесконечно чему-то учиться. И по психологии получил образование, и преподаватель русского и литературы получил образование, и управление учебными заведениями получил образование, и образование, являюсь помощником начальника УВСИН Калмыкии по организации работы с верующими. То есть, получается, в Рязани учился еще. То есть это бесконечное образование.

К. Лаврентьева

— Это образование как получить образование.

Отец Антоний

— Да, отцы уже меня, как говорят, троллят: Отец Антоний, что вы за дипломы там несете.

К. Лаврентьева

— Ну это такой постигающий ум, живой, вот он требует все время работы. Поэтому, наверное.

Отец Антоний

— Он требует на разных языках, вот потому, что мы имеем разное общение и с медиками, и с психологами, есть определенные проекты. То есть на разных языках донести до человека православную истину. И это требует, конечно, определенного образования, наверно, да. Вот по мере постижения, отвечая на ваш вопрос, постоянно я все больше и больше убеждаюсь, что православная вера действительно отвечает человеку в большинстве случаев, если не во всех на необходимый вопрос: как стать счастливым.

К. Лаврентьева

— Программа «Светлый вечер» на Радио ВЕРА. У нас в студии протоирей Антоний Зимовец, клирик Казанского кафедрального собора города Элисты. У микрофонов Кира Лаврентьева.

С. Платонов

— И Сергей Платонов.

К. Лаврентьева

— Мы очень скоро к вам вернемся. Пожалуйста не переключайтесь.

«Светлый вечер» на Радио ВЕРА

С. Платонов

— «Светлый вечер» на Радио ВЕРА. У микрофонов Сергей Платонов.

К. Лаврентьева

— И Кира Лаврентьева.

С. Платонов

— В гостях у нас протоирей Антоний Зимовец, клирик Казанского кафедрального собора города Элисты.

К. Лаврентьева

— Отец Антоний, вы сказали в первой части нашей программы что мы все хотим быть счастливыми, и вы вот это счастье нашли в христианстве, нашли в православии. Но, давайте все же детализируем момент выхода из буддизма. То есть в буддизме тоже ведь можно добиться какого-то покоя, к чему они все и стремятся. Я так понимаю, это вообще атеистическая религия: ты должен достичь нирваны, а потом вообще раствориться. То есть там общение с личностью как с таковой отсутствует. Христианство, оно все-таки построено на личности: личности Бога Отца, Троицы, Отца, Сына и Святого Духа. И вот это общение, обожиние души человеческой и есть цель христианской жизни, на сколько я понимаю. Ну ни на сколько я понимаю, а на сколько учит нас Церковь.

С. Платонов

— Так и есть.

К. Лаврентьева

— Отец Антоний, скажите пожалуйста, что вас не устроило в буддизме все-таки? Вы же не остались там, вы же пошли к священнику, взяли у него благословение на поиск истины. Где случилась вот та самая запинка, на которую вы уже ответы перестали находить?

Отец Антоний

— Ну наверно, это будет вопрос о том, может ли человек быть счастлив один. Потому, что у нас есть общий трек, совместный с разными верами. Отрицать это просто безумие. То есть, например и христианство, и ислам, и буддизм, у нас многонациональная, конечно, многоконфессиональная страна, признает некий общий путь, который есть, мы идем по нему вместе. Например, борьба с грехом: борьба там с пьянством, борьба с развратом, борьба в конце концов с плохим настроением. Ну есть такая точка, где мы расходимся с тем же буддизмом, да. И эта точка, она выражена в том: я иду к счастливой жизни один или иду с кем-то. Если я иду один, как проповедует буддизм, то постепенно человек действительно там, то есть человек должен отказаться от привязанностей. Это да, это достойно может быть рассмотрения, уже уважение, уважение, достойное рассмотрения. И человек должен отказаться от привязанности, например к собственному дому, каким-то материальным благам. Мы тоже здесь в какой-то степени согласны. Но, в дальнейшем человек начинает отказываться и от привязанности к своему животному любимому, к своей стране, к своему там близкому человеку. И вот для достижения просветления человек в конце концов должен отказаться в какой-то степени от самого себя.

С. Платонов

— Обезличивание себя.

Отец Антоний

— Ну для нас это неприемлемо. Господь говорит, что: ты сам не сможешь войти в Рай. Это предлагал нам ну кто? Люцифер. Он говорил: Самое главное, человек, ну это было в Царствии Небесном, так сказать, в Раю, самое главное — сделай абгрейд самого себя, своего самосознания: давай мы сейчас, Адам и Ева, давайте мы сейчас разберем геном, и мы сделаем вас бессмертными. Вот какой ген отвечает там за болезнь, оп, вот все, бессмертный. А давай заберем атомы и молекулы, и вот ты сможешь стать всемогущим. Мы сможем новые материалы делать. А давай изучим этот мир, и ты сможешь тогда быть всезнающим. Это потрясающая идея, на которую покупается сегодня западная цивилизация. Она идет этим путем, постхристианская цивилизация. И для ас это неприемлемо, потому что мы-то знаем, что Господь сказал, что: Вкуси от Древа жизни. А Древо жизни — это сам Бог. То есть поживи со Мной, живя вместе: ангелы, люди и Бог. Вот Господь так замышлял человека. Человек создан по образу Божьему. Бог есть Пресвятая Троица. Отец, Сын и Святой Дух сосуществуют вместе, объединенные любовью. Все очень просто. И мы похожи на Бога, будучи, мы заглянули в Него, точнее Он нам рассказал о Себе: что ты похож в этом на Меня. Один ты не сможешь жить. Для тебя, это иноприродно тебе. То есть в твоей природе заложена жизнь совместная, в любви. Поэтому в Рай, это будет, это не будет Раем, это будет комфортная одинокая жизнь. Это будет вкусная одинокая жизнь. Это будет красивая одинокая жизнь. У слова «одинокая»: нарциссизм, эгоцентричность, самовлюбленность — это все то, что человека делает в конце концов несчастливым, нивелирует полностью все его достижения, в чем бы он бы не преуспел. Это может быть и потрясающий ученый, это может быть и красавица балерина, это может быть и человек, действительно достигший чего-то. Но, в конце концов один — это и есть ад. Это не страшная компания, это одиночество, в котором человек закроется в конце концов в самом себе. Поэтому вот это, вот здесь эта точка расходится, мы расходимся здесь. И там говорится: да, ты будешь счастлив один, христианство говорит, что: нет, ну нет, чего бы ты не достиг, каких бы высот абгрейда собственного сознания там, возвышения себя, но в этой точке ты в конце концов проиграешь. И, конечно, я соглашусь с этой мыслью, и поэтому я остаюсь последовательным христианином, последовательным православным человеком.

С. Платонов

— Спасибо вам большое.

К. Лаврентьева

— Спасибо огромное за ваш опыт, отче. Ну и, конечно, интересно спросить у вас, как вы решили стать священнослужителем? Ну или как, не решили, а, наверно, это больше призыв все-таки, да.

С. Платонов

— Призвание.

К. Лаврентьева

— Призвание.

С. Платонов

— Избрание. Как это произошло?

Отец Антоний

— Избрание, это точно.

К. Лаврентьева

— Тут же решить и пойти все-таки, наверно, нельзя. Одна из немногих сфер, куда нельзя решить и пойти.

Отец Антоний

— Ну, конечно, можно было рассказать историю про то, как: посмотрев на меня, архиепископ такой-то, так сказать, понял, что да, это колодезь мудрости, и все такое. Ну все равно, конечно, банально, как и везде. Как Господь как бы подошел к будущему апостолу: «Пойдем со Мной, — и пошли, — Я сделаю тебя ловцом людей.».

К. Лаврентьева

— «И оставили свои сети, и последовали за Ним».

Отец Антоний

— Да, вот свои материальные сети оставил, оставил, так сказать, все то, что, там какие-то свои планы и пошел за Христом, ну в лице епископа, в лице священников, в лице той общины, в которой я до сих пор тружусь, и просто пошел, да, действительно. Вот стал священником. Меня рукоположили на Петра и Павла. Дьяконом стал, потом священнослужителем. И начал свою деятельность. Вот так просто.

К. Лаврентьева

— Батюшка, ну мы еще знаем о вас такой удивительный факт, что вы занимаетесь музыкой, занимаетесь ей на таком довольно профессиональном уровне.

С. Платонов

— Да, сегодня все утро слушал вас.

К. Лаврентьева

— Да, при подготовке к этому интервью, мы с вашим творчеством вплотную ознакомились. И для наших слушателей будет удивительным, наверно, жанр этой музыки. Расскажите пожалуйста, отче, как вы к этому пришли, выбирали жанр и что хотите через это слушателю сказать?

С. Платонов

— И вот этот жанр — это не отголосок ли вашей жизни до, доцерковной, которую вы так, наверно, воцерковились в какой-то степени?

Отец Антоний

— Ну значит можно сказать слушателям то, что когда-то играл в панк группе, ну в нашей местной.

С. Платонов

— Вы играли, да?

Отец Антоний

— Да. На бас-гитаре.

С. Платонов

— На гитаре.

К. Лаврентьева

— Вот мы и раскопали.

Отец Антоний

— Ну в большей степени, знаете, конечно, меня вдохновило, так сказать, то удручающее положение нашей эстрады и вообще культуры, которую вот мы видим с вами, окружает нас, когда люди просто нивелируют какие-то вещи, абсолютно.

С. Платонов

— Дешево как-то слушается.

Отец Антоний

— Дешево это все. Все это скатилось.

С. Платонов

— Пусто и пошло.

Отец Антоний

— Да, абсолютно пошлые такие вещи. И сквернословие является нормой. Это все, конечно, не может. Можно, конечно, впасть в уныние и сказать: «Ну что теперь», сложить ручки. Но, знаете, ну.

С. Платонов

— А можно пойти в студию.

Отец Антоний

— А можно пойти в студию.

К. Лаврентьева

— И записать что-то свое.

Отец Антоний

— Да, свой, так сказать, искусственный интеллект, что-то написать, сделать. Ну знаете, здесь вот, если в двух словах, когда в Японию заходили фирмы, которые занимались кофе, японцы не приняли кофе, оно было им противно. Но, японцы, значит, эти фирмы предприняли такой шаг: они стали делать печеньки, печеньки ну в Японии это нормально, это традиция чаепития, и начали добавлять туда небольшое количество кофе. И когда эти печеньки стали нормой в Японии, в дальнейшем зашли эти фирмы, и кофе было воспринято на ура. Поэтому я к чему это говорю? Потому, что Церкви необходимо искать формы, необходимо искать «печеньки». Вот эти «печеньки», я подумал, что вроде неплохая «печенька». А если так еще сказать по-другому, я себе поставил себе такую цель: вот что бы я хотел бы донести, если бы я был как бы певцом эстрадным, ну например Бастой, да.

С. Платонов

— Ну всего лишь.

Отец Антоний

— Ну к примеру, да. Если бы я там не курил бы и не пил, и матом не ругался.

С. Платонов

— Хотя в принципе наш человек, Баста-то, он к Церкви имеет какое-то отношение все-таки. Хотя бы посещал ее.

К. Лаврентьева

— Нет, ну он христианином себя называет, поэтому.

Отец Антоний

— Ну вот что бы я написал, да. И поэтому вот в моих треках, я как бы столько не выпил и не выкурил, сколько Баста, поэтому голос мой не на столько красив и зычный. Соответственно, поэтому пришлось мне огрублять с помощью искусственного интеллекта мой голос, и как бы доделывать его. Поэтому вот были предприняты такие попытки. Я освоил его. За 6 месяцев написал тексты. А как это было? Знаете, ну как Давид и Голиаф, ну вот просто взял, камешек бросил, а он попал в глаз, и все, и отрубил голову. Вот камешек бросил, не знаю пока, Голиафу попал или нет, но надеюсь, что будет много таких Давидов, которые возьмут по этому камешку, и уже будет пускай хотя бы 10 со стороны Церкви, если что-то сделают подобного рода, то это будет уже прям серьезный посыл к тому, чтобы изменить ситуацию.

С. Платонов

— Давайте камешек один то послушаем.

К. Лаврентьева

— Давайте не будем уже тянуть и познакомим наших слушателей с творчеством батюшки. Отче, ставим вашу песню. Как она называется, во-первых?

С. Платонов

Трек «Рождение», кажется.

К. Лаврентьева

— Да, расскажите пожалуйста, что это за трек и о чем он?

Отец Антоний

— «Рождение» — то о человеке. Вообще каждый трек мой — это про человека определенного. Есть про бизнесменов, который раскаялся. Есть про человека военного, которому мы благодарны. Есть про человека, который пьет. Мне так: «Отец Антоний, напишите какой-нибудь трек против бухича.». Ну это такая шутка была. Ну и трек «Рождение» — это про то, как человек принял крещение, какие ощущения он переживает и что у него изменилось в жизни.

К. Лаврентьева

— Давайте слушать скорее трек «Рождение».

Исполняется трек «Рождение»

К. Лаврентьева

— «Светлый вечер» на Радио ВЕРА. Протоирей Антоний Зимовец, клирик Казанского кафедрального сбора города Элисты проводит сегодня с нами этот «Светлый вечер». Вот удивительно всегда в студии встречать разностороннего человека, который.

С. Платонов

— Как нам повезло с тобой здесь работать.

К. Лаврентьева

— Да, да, вот действительно. Я каждый раз удивляюсь, восхищаюсь. И музыка, и поиск такой интересный, путь такой необычный. И, конечно, священство, самое главное, наверно, в этом разговоре. Не наверно, а точно. Отче, ну вот хотела у вас спросить. «искушен быв, может и искушаемым помощи», к вам приходят люди атеистического мировоззрения, или из каких-то других вер, или может быть просто с кашей в голове, сейчас время такое, которые пытаются что-то нащупать, найти. У вас с ними диалог как-то складывается, учитывая ваш собственный бэкграунд?

С. Платонов

— Есть ли у вас внешняя миссия, скажем так?

Отец Антоний

— Ну обычно, когда у человека каша в голове, то мы начинаем разбирать на определенные элементы. Может быть там что-нибудь вкусненькое есть. И вот находя это вкусненькое, начинаешь говорить: А знаешь, а это вкусненькое есть и в нашей каше, и в нашей, да, вот здесь вот, посмотри. А у нас кашка не просто такая вкусненькая, а еще хорошо сдобрена вот какими-то приправками.

С. Платонов

— И просфорки у нас вкусные.

Отец Антоний

— И просфорки вкусные, и водичка святая у нас, да. То есть получается, что ты, оказывается, на самом-то деле любишь то, что есть в твоей вере. Это есть. Просто то, что кто-то перефразировал, сказал это, выдав может за свою какую-то информацию, за свой посыл, на самом деле все это сказано 2000 лет одним потрясающим Существом, которое стало материальным. Это Господь Иисус Христос и Его святые апостолы. Поэтому, конечно, общение обычно носит доброжелательный характер. Какие-то можно в принципе, образование позволяет на сегодня священнику поставить восклицательный знак в сознании любого человека, просто ответить практически на все вопросы. Ну полезно ли это? Бывает иногда знак вопроса намного более значительный, чем восклицательный знак. Поэтому иногда нужно поставить знак вопроса. Наверно, это самое главное.

С. Платонов

— Вот я тоже хотел задать вопрос. У меня есть очень хороший знакомый. Я пою у него в хоре на церковных службах. Очень редко, ну пою в общем. Он регентует.

К. Лаврентьева

— Он сейчас рад тебя слышать.

С. Платонов

— Вряд ли он меня слушает, но может быть. Но, как-то он со мной поделился. Ну даже так, я разговор, этот разговор начал лаже я, я говорил про какие-то суеверия в нашей Церкви, там отношение ко Христу, к Богу, там про обрядовость. М он говорит: «Действительно обрядовость, — и начинает мне говорить про буддизм, — Я изучил. У нас ранние службы в 7 утра начинаются, и я прихожу на раннюю службу, и он говорит: «А я вот в 4 утра встал, помедитировал, сделал йогу, постоял на гвоздях. Прекрасно себя чувствую.». И начинается мирная ектения. Вот для меня это очень как-то так странно.

К. Лаврентьева

— Ну, конечно.

С. Платонов

— Ну с одной стороны он выполняет функцию регента церковного хора, прекрасно знает богослужения. И, более того, он прекрасно понимает наше, скажем так, даже догматическое богословие, но очарован буддизмом. И иногда я с ним начинаю спорить, но не нахожу каких-то слов, не получается у меня, потому что он и так православие хорошо понимает и знает. И такое ощущение, что этот выбор вполне его осознанный. Так вот, как с таким человеком вести беседу? Стоит ли, как говорится, восклицательные знаки ставить, или знаки вопроса, что вы посоветуете? Вот его тянет в ту сторону, наоборот, получается.

Отец Антоний

— Вот такая значительная пауза, она связана с тем, что здесь, наверно, нестандартен ответ вам будет. Потому, что, если мы все-таки верующие люди, мы признаем ведь, что существует как мир, позитивно к нам настроенный, так и агрессивно. Все-таки треть падших ангелов — это не шутки, то серьезная сила. Это серьезная идеологическая сила, это серьезная физиологическая сила, потому что мы с вами читаем об этом, что Господь исцеляет людей, которых демон просто об землю бьет, они ходят, не знаю, там в огонь, и ничто не вредит им, рвут цепи. То есть этот мир, он демонический, он очень, он действительно очень убедительный зачастую бывает. И он человеку такие формы предлагает ответов, которые в принципе устроят его внутреннее грехопадение. То есть человек, он многосоставен: разум, чувства, воля. Если воля сломлена, если чувства в смятении, то разум начинает придумывать такие конструкты, которые бы позволили оправдать этот грех: отсутствие молитвы, отсутствие поста, отсутствие чтения. И я не говорю сейчас про образование, отсутствие духовного чтения, где бы согревалась душа. Потому, что молитва и чтение, оно должно согреть. Это как костер. К нему подошел, отошел быстренько. Ты понимаешь, и разум понимает , что здесь тепло. То есть маленькая молитва, она дает человеку знания о том, что тепло здесь, в молитве. Но, стоит подойти к огню, и чуть-чуть побыть, вот чуть подольше: «Отче наш», вот что-то, какие-то молитвы почитать: о, я уже согрелся, мои руки теплее стали, надо же, я уже согрелся. Для того, чтобы греть других, нужно подольше понаходиться возле костра: спинкой повернуться, ножки вытянуть, и самому стать горячим. Тогда, прикоснувшись к другому, я смогу другому помочь. Если человек этого не делает, он становится холодным. Тогда он ищет эти мысленные формы, в которые он мог бы оправдать свою холодность.

С. Платонов

— И тут приходит бес, помогает ему.

Отец Антоний

— Да, тут прихоият ответ от демонического существа.

К. Лаврентьева

— Слушайте, ну это вообще-то проблема, конечно, огромная. Потому, что сейчас йога есть в каждом клубе. И даже верующие люди, которые ходят на нее, говорят, что это не имеет никакого отношения к религии. И, действительно, на первый взгляд, это не имеет, йогу ведет какой-нибудь просто фитнес-инструктор: либо девушка, либо молодой человек. Они и сами может быть не имеют никакого отношения к буддизму. Просто это модно, и это везде. И это просто «упражнения». Но, совершенно, верно, я разговаривала с одним своим коллегой, и он мне сказал, что: «Слушайте, как крестное знамение, даже если ты будешь делать на автомате, не понимая, что ты делаешь, это все равно будет иметь духовное значение. Потому, что крест — это великий символ христианский. Так точно, и, если ты будешь делать какие-то асаны буддийские и эти все разные упражнения, они все равно будут откладывать отпечаток на душу.». Вы согласны с этим, отец Антоний?

Отец Антоний

— Ну может, да, я безусловно согласен с этим, потому что крест-то в принципе триггерная точка демонического мира. То есть вот у человека, допустим вернувшегося с войны есть триггерные точки определенные. Там, например: громкий хлопок. У человека, который, например переболел, маленький ребенок.

К. Лаврентьева

— Например, контузия.

Отец Антоний

— Маленький ребенок, маленький ребенок, например. Вот его подносят, вроде бы, казалось бы, какой-то вот градусник. В у него ассоциативный ряд, он с болью, потому что ему делали укол. Также демонический мир, он тоже, у него есть триггерная точка. Поэтому крест Церковь благословляет его использовать для того, чтобы по крайней мере вести в дискомфорт это существо, которое меня пытается каким-то образом переубедить в чем-то, в неправедность вести. Ну в отношении может быть йоги я вам нестандартно отвечу. Вот образование помогает, знаете, в чем. В общем, если мы рассмотрим генетику, русские люди, они не совсем расположены к тому, чтобы выворачивать свои суставы. Вот для индийца это нормально, а вот для русского человека нет. Поэтому, когда вы сажаете себя на шпагаты, когда вы рвете себе связочки, выворачивая все, думая то, что вы придете к какой-то гармонии, нет, друзья, готовьтесь к тому, что через 5 лет вы будете пропивать разные лекарства, делать уколы для того, чтобы нормализовать работу своих суставов.

К. Лаврентьева

— Ну с суставами понятно. А духовная составляющая, отец Антоний?

Отец Антоний

— Духовная составляющая в том, что есть некий ассоциативный ряд. Например, определенные запахи. Вот цветы. Вот святые же, допустим рекомендуют: что, если ты грех совершал где-то, то избегай этого места. Если ты ощущал определенные запахи, будь то блудная страсть, или еще что-то, избегай этих запахов. Поэтому есть некая последовательность.

С. Платонов

— Не провоцируй.

Отец Антоний

— Если у тебя какая-то вот болячка, то не чеши ее. Поэтому это вся последовательность, она ведет к тому, что в конце концов ты начнешь обращать внимание на совершенство не просто тела, совершенство, как тебе будет казаться, совершенство как бы духа и души. Но, это все ведет, конечно, в основном к чему? К гордыне, к тщеславию , самовлюбленности и воспитания нарциссизма. Просто что в человеке провоцируется? Конечно, самовлюбленность. У тебя влюбленность к своему там телу какая-то сугубая, безумная. Тело нужно любить, но в контексте евангельских событий. А когда оно совершается, эта любовь только ради того, чтобы, как тебе кажется, быть совершенным. Вот знаете, в этом отличие. Вот есть, про спокойствие мы сказали, вот допустим счастье. Вот есть спокойствие демоническое, а есть спокойствие Божие. Спокойствие демоническое, мы можем, давайте просто назовем пофигизм: то есть мне плевать вообще на все, все, что у нас происходит, вот как бы я абсолютно спокойно отношусь ко всему. Человек говорит так, но это демоническое спокойствие. А есть Божие, когда человек: Господи, я верю в то, что со мной происходит, это необходимые для меня события, и они даны от Тебя, поэтому я спокоен. Господи, дай мне со спокойной душой встретить все, что несет наступающий день. М вот таких вот вещей, их много. Да, демон тоже предлагает человеку, это не пустышка, он предлагает некий вид какой-то правдености, правильности. Но, оно заряжено зачастую гордыней. Ио есть ради гордыни человек может очень многого добиться. Поэтому эта вся поп-культура, она на этом основана: самолюбование, гордыня там. Ради денег, ради еще чего-то. Ну Божие, оно другое, оно просто другое. Поэтому нужно идти, конечно, Божиим путем.

К. Лаврентьева

— Отец Антоний, давайте еще про творчество, наверное.

С. Платонов

— Да, вот мне очень хотелось про творчество на самом деле. Выступали ли вы с живым концертом?

Отец Антоний

— Нет, с живым концертом я не выступал.
С. Платонов

— Планируете ли?

Отец Антоний

— Потому, что, да, буквально недавно этот альбом я сделал. И сказать, что планирую, пока не было ни предложений, не было каких-то, чего заявлено было.

С. Платонов

— То есть презентации альбома пока еще не было, да, можно сказать?

Отец Антоний

— А знаете, я захотел по-другому. Потому, что мне предлагали вот в профессиональной студии звукозаписи все это сделать. Но, захотелось как-то так доказать, наверно, и самому себе, и людям, что можно практически без денег, практически без денег сделать что-то, что может в какой-то степени изменить ну хоть какое-то количество людей, их взгляд на Церковь. Поэтому это все. Конечно, если были бы деньги, знаете. Знаете, концерты, они дают человеку деньги, а деньги дают человеку возможность записать альбом. Ну это естественно, да. А может можно без.

С. Платонов

— Не всегда. В нашей среде заработать на чем-то сейчас очень сложно. Вообще, кстати, очень много музыки сейчас, потому что действительно все стало доступно, и можно у себя на кухне записать оркестр какой-нибудь даже, при желании, кстати.

К. Лаврентьева

— В неплохом качестве.

С. Платонов

— Да, и в очень хорошем качестве. То сеть программ.

Отец Антоний

— Через которые и сделал скорее всего.

С. Платонов

— Я, кстати, думал, что вы в студии записывали. Вполне себе неплохо получилось. Вот я тоже болезненно переживаю тему творчества современного, которое сейчас в ушах у всех. Но, как бы здесь я нахожу отклик в вашем творчестве, потому что необходимо, чтобы таких проектов появлялось больше. Возможно, что-то выстрелит и займет свое место. Но, мне интересно, ну просто как бы вы выступали в рясе, с крестом? Ведь это требует определенных, жанр требует определенной одежды, движения руками, и так далее. Как вы к этому относитесь, вот как это будет выглядеть, не представляли ли себе? Я просто представил вас вот так вот, как это у рэперов.

Отец Антоний

— Ну знаете, у рэперов, там песня, заметьте, там спектр большой.

К. Лаврентьева

— Сложно совмещать.

Отец Антоний

— да. И когда я занимался написанием, я песни ставил людям, разным абсолютно. Вот слушали и монахини, которые в нашем приходе, слушали и бабушки. 80-летняя бабушка: «Отец Антоний, мне так понравилось.». Слушали дети, слушали взрослые. Слушали люди из культуры, говорили: «Отец Антоний, да нет, что-то ерунда какая-то».

С. Платонов

— А был, кто перекрестился в этот момент: «Господи, помилуй, отец Антоний, куда!». Не было такого?

Отец Антоний

— Нет, ну в основном, конечно, отзывы были такие. Я старался, старался всмотреться в то, как реагирует душа человека вот на это. Не просто только психика, а его душа: как вот он, что человек говорит. У нас как-то более-менее отношения легкие со всем приходом, то есть у нас нет какого-то превозношения священников. Такая абсолютно атмосфера , довольно-таки доброжелательная. Поэтому каждый может чем-то поделиться. И вот смотря на это, я пытался, наверно, немножко спектр расширить. Где-то там текстовка идет, где-то идет пение, ну разные направления. Там про человека, там про простого человека: вот как бы говорил простой человек про себя. Там та же песня «Не пей», например, про человека, который бросил пить. «Возмездие» — это тоже против пьянства. «Бизнесмен», «Олигарх», смешная песня «Олигарх». Вот мне она, кстати, больше всего, наверно, нравится, она там смешная такая.

С. Платонов

— В Yandex-музыке можно найти.

Отец Антоний

— Можно, да, можете в Yandex-музыке забить в поисковике: Пасхальный бит, альбом «Наш догмат» называется.

С. Платонов

— Прям все в терминологии нашей традиционной, все нашло отклик.

К. Лаврентьева

— Спасибо огромное за этот разговор. Протоирей Антоний Зимовец, клирик Казанского кафедрального собора города Элисты проводил сегодня с нами этот «Светлый вечер». И у микрофонов были Кира Лаврентьева.

С. Платонов

— И Сергей Платонов.

К. Лаврентьева

— Отец Антоний, благодарим вас от всей души. Спасибо, что вы к нам приехали, поговорили сегодня о своем интересном жизненном пути. Спасибо огромное.

Отец Антоний

— Спаси, Господи. Божий помощи во всех делах.

С. Платонов

— Ну можно закончить словами апостола Павла: «Так и вы почитайте себя мертвыми для греха, живыми же для Бога во Христе Иисусе, Господе нашем.».

К. Лаврентьева

— Аминь.

Отец Антоний

— Аминь.

С. Платонов

— Аминь.

---

Все выпуски программы Светлый вечер

• «Златоустовский монастырь». Анастасия Хондзинская, Мария Коробова
• Светлый вечер с Владимиром Легойдой
• «Храм Успения на Покровке, Красные ворота и Сухарева башня». Анатолий Оксенюк

---

Проект реализуется при поддержке Фонда президентских грантов