Поделиться
Многие в юности с увлечением читали и обсуждали книгу «Джейн Эйр» писательницы Шарлотты Бронте. При этом одним казалось невероятным, что героиня согласилась стать вечной сиделкой для мужа, а другие говорили, что ради любви сделали бы то же самое. Однако Джейн Эйр — выдуманный персонаж, а есть ли в обычной жизни женщины, готовые годами сидеть у постели мужа, зная, что он никогда не встанет? История свидетельствует, что есть — именно такое самоотверженное чувство испытывала Юлия к своему мужу Борису Кустодиеву, известному русскому художнику рубежа 19-20 веков.
Они познакомились тёплым осенним днём 1900 года, в имении, где осиротевшую Юлию воспитывали две старушки — обрусевшие англичанки. Борис, студент Академии художеств и ученик Репина, проезжал мимо в поисках натуры для своей картины, но нашёл гораздо большее — любовь всей жизни. Они провели вместе совсем немного времени, и Кустодиев не решился признаться юной девушке. Вместо этого он, покраснев, попросил нарисовать её портрет, чтобы она навсегда осталась в его памяти. Юлия согласилась.
С тех пор она стала его музой, хотя не догадывалась об этом ещё целых два года. Столько длилась их робкая переписка, прежде чем произошло настоящее объяснение, и Кустодиев предложил Юлии стать его женой. 1903-й, год свадьбы, стал для неё самым счастливым в жизни.
Борис быстро снискал славу художника, и его семья не знала нужды, вечной спутницы людей искусства. Он нежно любил свою жену и часто рисовал её портреты. Кустодиевы никогда не скучали вдвоём, а если Борису приходилось уезжать из поместья, в котором жили супруги, то художник писал жене письма. Иногда Юлии казалось: их счастье не может длиться всегда. «Ведь такое счастье, что ты любишь меня, у нас есть на что жить, мы здоровы... я даже боюсь за него...», — писала она мужу. Увы, её опасения оказались не напрасными. Борис нередко жаловался, что у него болят спина и правая рука. Скоро боли стали такими сильными, что он едва мог рисовать, а по ночам постоянно просыпался. Врачи долго не могли поставить диагноз, но, в конце концов, выяснилось, что это туберкулёз позвоночника. Операция была слишком сложной для того времени, её мог сделать только известный немецкий хирург Оппенгéйм. Кустодиевы немедленно отправились в Германию, однако одной операции оказалось мало. Вернувшись в Россию, художник понял, что состояние его здоровья почти не изменилось. Закончить лечение Борису так и не удалось — грянула Первая мировая война, и путь в Германию оказался для него закрыт.
Повторную операцию делали в России. Когда Кустодиев уже лежал на операционном столе, Юлию вызвали врачи и сообщили, что им придётся перерезать один из нервов. Юлии пришлось принимать страшное решение: чем муж сможет владеть — своими руками или ногами. Она почти закричала, чтобы врачи оставили ему руки, ведь если художник не сможет рисовать, то он умрёт.
У Кустодиева осталась парализованной нижняя часть тела. Он не мог ни встать, ни пошевелиться без чужой помощи. Горя семье добавило то, что у них недавно во младенчестве умер ребёнок. Всю любовь и заботу, которую Юлия берегла для сына, она перенесла на мужа, который сам теперь был почти как младенец. Юлия помогала ему, подавала краски и терпеливо двигала холсты. Благодаря её поддержке Борис долго и мужественно боролся с болезнью, стараясь не поддаваться отчаянию. Именно в эти тяжёлые годы он пишет самые жизнерадостные картины, и часто с них на зрителя тёплым взглядом смотрит Юлия.
Борис оставался парализованным одиннадцать лет. Всё это время жена была рядом с ним, не отходила от его кровати и кресла, в котором он рисовал. Кустодиев умер в 1927 году от воспаления лёгких после прогулки, на которую его вывезли подышать свежим весенним воздухом. После смерти мужа Юлия продолжала жить ради него — разбирала его письма, хранила картины, собирала статьи и рецензии, приводила в порядок архив. И вспоминала, как он, молодой и застенчивый студент, в осеннем саду с нежностью смотрит на неё и рисует её портрет.
Все выпуски программы Семейные истории с Туттой Ларсен
Тепло внутри
Поделиться
Фото: PxHere
Не знаю, что тяжелее даётся зимой — бесконечные холода или короткий световой день? Открываешь глаза и неясно, ночь или утро. Но потоки машин с горящими фарами за окном и люди в заснеженных шапках уже спешат в новый день.
Можно немного взбодрить себя — свежий кофе, домашний завтрак, уютный шарф. И вроде ненадолго помогает. Но у зимы есть и ещё одна неприятная особенность — бесконечные простуды, апатия и сонливость. И это снова сбивает настрой. Хочется радости, красок и тепла. Только настоящего, внутреннего. И без Божьей помощи этого никак не достичь.
— Господи, как же немощен я без Тебя! Как зажечь мне внутри свет, что согревал бы?!
Выхожу на улицу и вижу тех, кому сложнее. Вот бездомный у метро. Угощаю его кофе с булкой. Но теплее становится самому. Вот девушка с коляской у ступенек в переходе. Переношу коляску через лестницу. И тепло становится мне. Вот звонок от мамы:
— На выходные приедешь?
— Конечно!
Мама рада, и я снова согреваюсь. Благодарю тебя, Господи, за это тепло внутри. Настоящее. Живое.
Текст Татьяна Котова читает Алексей Гиммельрейх
Все выпуски программы Утро в прозе
24 марта. О воспитании воли Великим постом
Поделиться
22 марта Святейший Патриарх Московский и всея Руси Кирилл совершил чин великого освящения и отслужил Божественную Литургию в московском храме преподобного Саввы Сторожевского в Северном Измайлове. На проповеди после богослужения Предстоятель Русской Православной Церкви говорил о воспитании воли Великим постом.
Великий пост — это школа. Мы используем такие благочестивые слова. Школа благочестия. Ну, а для современных людей это не совсем всегда понятно, что благочестие. В церковь ходить — так я и так хожу. А что, ещё молиться? Так и я молюсь. А чего школа-то — пост?
Школа духовной закалки, закалки своей воли, способности преодолеть вот эту расслабленность, которая часто мешает нам в достижении важных целей, как в своей духовной жизни. А потому именно на это направлен Великий пост, но также и не только в духовной жизни.
Сильная воля — это сильная личность. И воля должна воспитываться. И когда она воспитывается не просто так, сжав зубы, — ну вот, должен, должен, — а когда она воспитывается, основываясь на Божественных законах, заповедях, когда она подкрепляется молитвой, то есть обращением к Богу за помощью, чтобы эта воля действительно закалилась, чтобы были у меня силы не нарушить пост, чтобы были у меня силы в храм ходить больше, чем в обычное время, то вот тогда всё это превращается действительно в школу благочестия, как мы говорим на церковном языке, а на самом деле — в школу воспитания воли.
Все выпуски программы Актуальная тема:
24 марта. О радости после страданий
Поделиться
Об утешении в страданиях — настоятель храма блаженной Ксении Петербургской города Казани священник Александр Ермолин
Один из парадоксов христианской жизни заключается в том, что сначала идут страдания, а потом появляется радость. Казалось бы, это совершенно парадоксально и совершенно нелогично. Но почему так? Почему в нашей жизни не может быть постоянной какой-то радости? Почему мы, православные люди, постоянно претерпеваем какие-то скорби, какие-то страдания?
И вот сейчас, во время Великого поста, это как нельзя более актуально. Ведь даже о чём нам говорит церковный календарь? Сначала у нас с вами «Кресту Твоему поклоняемся, Владыко», и только после этого, после Крестопоклонной недели, только после Великого поста, уже мы слышим великие слова о Воскресении Христовом.
И вот так вот устроена вся наша с вами человеческая жизнь, особенно жизнь православного христианина. Сначала переносим страдания, а потом у нас с вами случается радость, даже сквозь и вопреки этим страданиям.
Итак, мы готовимся к Пасхе, но самое главное — вот через те временные страдания в нашей жизни мы готовимся к жизни вечной, готовимся к вечной Пасхе со Христом в Царстве Божием.
Все выпуски программы Актуальная тема:
