Поделиться
Светлана Бакулина
Есть много канонизированных святых, но только Господь знает, сколько ещё не канонизированных. Почившие, которые приходят к нам на помощь, и мы чувствуем их незримое присутствие рядом. Например, оптинские новомученники. Инок Ферапонт, инок Трофим, иеромонах Василий, убитые на Пасху в 1993 году.
Впервые имена этих подвижников церкви я узнала из книги «Пасха Красная». Вдохновившись прочтением историй из их жизни, рассказами паломников о чудесах, которые происходили с ними по молитвам новомучеников, решила — еду в Оптину. Тоже захотелось мне попросить у них молитвенной помощи и душевного укрепления. Друзья попросили привезти им из поездки иконы убиенных отцов и узнать какие молитвы можно им читать.
Я приехала в монастырь и сразу направилась в часовню к новомученикам. Потом зашла во все храмы на территории монастыря и перед отправлением домой заглянула в Церковную лавку за подарками.
Каково было моё удивление... ни одной иконы убиенных отцов там я не нашла. Решила уточнить у продавца:
— Здравствуйте! А где же у вас все иконы новомучеников оптинских?
— Икон нет. Они ведь пока не причислены к лику святых. Мы только молитвенно их поминаем и обращаемся как к живым. — объяснил мне продавец.
— Но, я только что была в часовне. И там видела небольшую книгу красного цвета с фотографией убиенных отцов. Может быть хотя бы эта книга у Вас есть в продаже? — настаивала я
— Ааа.. Это вы видели акафист. Кто-то из прихожан, наверное, оставил. Его обычно разрешают читать келейно, а в общем церковном употреблении не используют и не продают. Но вы попробуйте вернуться в часовню. Раз кто-то оставил, может быть вы его и возьмёте себе.
Последовав совету, я вернулась в часовню. Акафист был там. Лежал слева на подоконнике. Весь подклеенный в нескольких местах скотчем, видно, что зачитанный. Я взяла его в руки и увидела надпись на обложке большими заглавными буквами, подчёркнутыми несколько раз ручкой: «Акафист из часовни не выносить! Не благословляется!»
Я расстроилась. Подошла к кресту на могиле о. Василия. Она была ко мне ближе всех. И обратилась к нему: «Отче, что мне делать? Я очень хотела забрать с собой хотя бы этот акафист. Не могу же я взять чужой. Сейчас уеду из Оптины, вернусь ли когда-то вновь, неизвестно. Неужели я ничего не привезу домой в память о вас?»
Вопрос мой был скорее риторический. Поклонившись отцам, я вышла и направилась обратно в церковную лавку. До отъезда оставался всего час. Надо было купить уже хоть какие-то сувениры друзьям.
— Ну, что? Нашли акафист? — спросил меня продавец.
— Только тот, что уносить нельзя — грустно ответила я.
— Вы уж, простите, что ничем не смогу Вам помочь. У нас их правда нет. — с сожалением добавил он.
Я выбрала другие подарки , оплатила. Пошла к выходу...
— Постойте! — окликнул меня голос сзади.
Я обернулась. Пожилой монах, который всё это время стоял рядом в церковной лавке, вдруг обратился ко мне.
— Постойте здесь буквально минуту. Не уходите! Я сейчас приду! — сказал он и вышел на улицу.
Я осталась стоять на том же месте. Стало интересно, что он задумал.
Через несколько минут монах вернулся и протянул мне совершенно новую красную книжечку. Тот самый акафист, который я так искала.
— Возьмите! Я отдам Вам свой — сказал он.
Я обрадовалась: «Вот это подарок! Настоящее чудо! Как же я могу Вас отблагодарить? Скажите пожалуйста, что я Вам должна?»
— Ничего. Просто помолитесь обо мне, когда их причислят к лику святых. Вдруг я уже не доживу, а вот вы...
— Хорошо, отче! А как Вас зовут, о ком молится то?
— Моё имя Варлаам... монах Варлаам.
— Спасибо, отец Варлаам! Обязательно помолюсь!
С этого дня у меня не было ни капли сомнения в том, что оптинские новомученики действительно находятся на каком-то особом счету у Бога и будут обязательно прославлены. Ведь столько людей уже обращается к ним, в ответ получая помощь и утешение.
Всю обратную дорогу домой я читала этот акафист. И мысленно благодарила Господа за удивительную встречу и поездку.
Автор: Светлана Бакулина
Все выпуски программы Частное мнение
«Журнал от 03.04.2026». Максим Печенкин, Ольга Богданова
Поделиться
Каждую пятницу ведущие, друзья и сотрудники радиостанции обсуждают темы, которые показались особенно интересными, важными или волнующими на прошедшей неделе.
В этот раз ведущие ведущие Наталия Лангаммер и Анна Леонтьева, а также редактор рубрики «Вопросы священнику» в журнале «Фома» Ольга Богданова и главный режиссер Радио ВЕРА Максим Печенкин вынесли на обсуждение темы:
— Смыслы богослужений;
— Городская топонимика; фотоконкурс проекта «Рядом», посвящённый храмам Москвы;
— Комфорт и аскеза в жизни;
— Ближние — как слышать и понимать друг друга?
Все выпуски программы Журнал
Василий Максимов. «После обедни»
Поделиться
— Андрей Борисович, как я рада, что Вы нашли время и приехали ко мне на дачу! Проходите, не стесняйтесь. Сейчас чай будем пить.
— Маргарита Константиновна, мне приятно Вас навестить. Я пока ехал, любовался природой. Какая у нас красота: густые леса, цветущие поля. Приходит на ум картина Василия Максимова «После обедни».
— Не припомню такую. Покажете?
— Сейчас найду в телефоне репродукцию, и Вы сразу поймете, о чем я. Вот так Вам видно?
— Да, благодарю
— Посмотрите. Пожилой крестьянин с седой бородой в простом пальто и картузе — головном уборе с козырьком, напоминающем кепку. Он стоит на фоне золотистого урожайного поля с пучком спелых колосьев в одной руке и палкой для ходьбы в другой.
— Какие теплые, солнечные тона. На заднем плане — тоже стога сена и крестьяне, которые собирают урожай. Вспоминается строчка из Некрасова: «В самом разгаре страда деревенская».
— А вдалеке художник написал церковь с зелёными куполами. Но несмотря на второстепенный план, это не просто деталь. Храм придаёт сюжету главный смысл.
— Безусловно. Ведь само название картины — «После обедни» — говорит о том, что крестьяне только что были на богослужении, вышли из храма и принялись за работу.
— Василий Максимов не понаслышке знал о крестьянской жизни. Он сам родился в 1891 году в крестьянской семье и был прекрасно знаком и с бытом, и с традициями.
— Которые, кстати, были неразрывно связаны с Православной Церковью. На картине буквально рядом находятся: и поле, и храм. И всё подано в такой гармоничной композиции.
— Кстати, Вы верно обратили внимание на тональность оттенков. Солнечные, я бы даже сказал сочные краски. Зелень травы, россыпь полевых цветов — синих, белых, фиолетовых. Природа здесь в период своего расцвета — символизирует плодородие и благословение Божие на новый урожай.
— А обратите внимание, какое небо — спокойное, светлое, с тающими облаками. От этой картины так и веет умиротворением. Хочется, глядя на неё сказать: «Слава Богу за всё!».
— Мне кажется, как раз об этом и думает крестьянин. Посмотрите на его добрый и задумчивый взгляд.
— Меня ещё впечатлили его руки. Рабочие, натруженные, но как ласково, почти с благоговением, он прикасается к колосьям.
— Хлеб на Руси действительно почитали. Ведь его освящают как «Тело Христово» за Литургией. Он является результатом труда. И в молитве мы упоминаем его, говоря: «Хлеб наш насущный даждь нам днесь». Во многих семьях это почитание сохранилось и в наши дни.
— Считаю это хорошей традицией. И Вас сейчас как раз свежей выпечкой угощу с домашним вареньем. Вот уже и чайник кипит. Мойте руки и к столу!
— Не смею спорить, Маргарита Константиновна. Уже иду!
Картина Василия Максимова «После обедни» находится в Омском областном музее изобразительных искусств им. М. А. Врубеля.
Все выпуски программы Краски России:
Никольский храм (с. Малышево, Московская область)
Поделиться
Подмосковная железнодорожная станция Бронницы Рязанского направления часто ассоциируется с одноимённым, тоже подмосковным, городком. Однако расстояние между ними — около двадцати километров. По некоторым сведениям, когда в середине 19 века через уезд прокладывали паровозную ветку на Рязань, жители тихих, патриархальных Бронниц, воспротивились появлению в черте города шумной и дымной железной дороги. В то же время, местному купечеству она открывала торговые возможности. Поэтому в конце концов нашли компромисс — проложили рельсы в обход города, но не слишком далеко от него. Станция Бронницы расположилась рядом с посёлком Малышево. Благодаря паровозному сообщению, население Малышево вскоре стремительно разрослось и жители задумались о том, чтобы построить в посёлке храм. Собирали, как говорится, с миру по нитке. Крупную сумму пожертвовал малышевский помещик — князь Александр Голицын-Прозоровский. Так в 1910-м на станции Бронницы появилась деревянная церковь во имя святителя и чудотворца Николая.
Конусообразные «шатровые» купола, стены из светлого тёса, зелёная кровля, высокое крыльцо с резными деревянными колоннами. Скромная красота. Церкви подобной архитектуры раньше называли «дачными». И правда, от Никольского храма в Малышево веет загородным уютом и спокойствием. Построенный незадолго до событий октября 1917-го, Никольский храм при советской власти, на удивление, выстоял. Возможно, большевики решили не трогать церковь, поскольку служить в ней всё равно оказалось некому. Духовенство Никольского храма было репрессировано в 1930-е. Настоятеля церкви, священника Иоанна Алешковского, которого в феврале 1938-го расстреляли на Бутовском полигоне, в 2000-м году он причислили к лику новомучеников и исповедников Российских. Тем не менее, официально храм в советское время не закрывался. Причём, в буквальном смысле. Церковь много лет простояла с открытыми дверями и даже окнами. Сельчане по праздникам собирались в церкви и вместе молились.
Богослужения в Никольском храме села Малышево возобновились с началом Великой Отечественной войны и больше уже не прерывались. Светлый, похожий на шкатулку ручной работы, стоит он в окружении высоких деревьев, и словно зовёт отдохнуть от шума и суеты и помолиться в тишине его деревянных сводов.
Все выпуски программы ПроСтранствия
