Поделиться
Фото: Pierre Bamin/Unsplash
«...Незадолго до ее смерти у нас случился разговор о тогдашнем ее положении: о новой славе, пришедшей к ней, и о пошлости, сопровождавшей эту славу; о высоком авторитете и о зависимости от газетной статьи, чьих-то мемуаров, Нобелевского комитета, иностранной комиссии Союза писателей; о бездомности и о зависимости от чужих людей; о старости, болезнях и о десятках телефонных звонков, писем. Сперва она держалась гордо, повторяла: „Поэт — это тот, кому ничего нельзя дать и у кого ничего нельзя отнять“, — но вдруг сникла и, подавшись вперед, со страданием в глазах и в упавшем голосе, почти шепотом, выговорила: „Поверьте, я бы ушла в монастырь, это единственное, что мне сейчас нужно. Если бы это было возможно“».
Это был голос поэта, прозаика и переводчика Анатолия Наймана, он читал из своей книги «Рассказы о Анне Ахматовой», по-моему, конгениальной таланту и мудрости — своей героини. То, что вы слышали, следует, думаю (тут я иду за словами Наймана в нашем разговоре) оценивать и временем: вымолвить такое ей, Анне Ахматовой, в середине 1960-х — совсем не то, что сказать подобное сегодня, когда имя ее нередко полощется досужими псевдолитераторами, и когда желание уйти в монастырь и проще исполнить, и уж куда проще проговорить. А то была удивительная в своей глубине, отваге и мудрости проговорка.
«Рассказы о Анне Ахматовой» — сплошная «закладка»: Найман — последний на земле человек, кто общался с великим поэтом так долго. Говоря словами другого её современника, он понял, с кем имел дело.
Драгоценное, преображенное собственным мирочувствованием и вкусом свидетельство. Штрих, мелочь — и — тут же, рядом, самое главное.
«Больше, чем отзывающуюся произволом свободу и непредсказуемость гениальности, она ценила тайну. „В этих стихах есть тайна“, — было первой настоящей ее похвалой. Другая: „В этих стихах есть песня“, — была в ее устах исключительной редкостью, я слышал такое лишь два раза, о Блоке и о Бродском, по поводу „Рождественского романса“, но и вообще об его стихах. Однажды Бродский стал с жаром доказывать, что у Блока есть книжки, в которых все стихи плохие. „Это неправда, — спокойно возразила Ахматова. — У Блока, как у всякого поэта, есть стихи плохие, средние и хорошие“. А после его ухода сказала, что „в его стихах тоже есть песня“, — о Блоке это было сказано прежде, — „может быть, потому он так на него и бросается“».
После кончины Ахматовой Найман написал стихи:
«...Хоть картина недавняя, лак уже слез, Но сияет еще позолотою рама: Две фигуры бредут через реденький лес, Это я и прекрасная старая дама.
Ах, пожалуй, ее уже нет, умерла. Но опять как тогда (объясню ли толково?) Я еще не вмешался в чужие дела Мне никто не сказал еще слова плохого...»
А при жизни её завершил одно свое посвящение так:
«Но по новому во время этих встреч Вы кивнете величавой головою, И по новому задышит над Москвою Ваша горькая божественная речь...»
Последнюю строку Ахматова взяла эпиграфом к своей «Запретной розе».
«В одном из разговоров я сказал, что замечаю, как люди, сдающие одну позицию за другой, возмещают это желанием укрепить внутри себя нечто, что было бы недоступно для остальных и противостояло собственной слабости, и как часто это нечто, если оценивать непредвзято, оказывается просто озлобленностью. Она отозвалась резко: „Ни в коем случае нельзя кормить это чудовище, пусть сдохнет с голоду. Озлобленность дает ужасные результаты...“. И через некоторое время: „Когда человек живет так долго, как я, у него появляются некие конечные идеи... Добро делать так же трудно, как просто делать зло. Нужно заставлять себя делать добро“...»
Какие простые, какие вечные слова!..
Давайте вспомним, кто их говорит, и оценим труд того, кто их донёс к нам. Здесь не нужно никакой морали: я только благодарно вслушиваюсь и думаю вместе с вами.
25 марта. О личности и служении Святейшего и Блаженнейшего Католикоса-Патриарха всея Грузии Илии II
Поделиться
Сегодня 25 марта. Девятый поминальный день со дня кончины Предстоятеля Грузинской Православной Церкви Святейшего и Блаженнейшего Католикоса-Патриарха всея Грузии Илии Второго. О его личности и служении рассказывает режиссёр Константин Церцвадзе.
Ушла личность, которая десятилетиями была не просто главой Церкви, но нашим общим духовным компасом, великим примирителем, можно сказать, и живым символом национального единства.
Физически нет больше с нами нашего любимого патриарха Илии II. И эта внезапная тишина буквально оглушает. Мы привыкли, грузинский народ привык сверять ритм своих сердец по его мудрому и смиренному дыханию. И сегодня грузинская паства на самом деле чувствует себя осиротевшей.
Его святейшество называли библейским старцем. И дело не только в почтенном возрасте, но и в той невероятной мудрости, с которой он вёл наш народ, свой народ через самые тёмные и тернистые времена. Мы помним, в эпоху войн, раздора и лишений голос патриарха всегда оставался тем единственным маяком, который призывал нас к любви, к терпению, к стойкости. И для миллионов из нас он был личным духовным отцом. Его короткое слово обладало силой останавливать гнев и возвращать надежду там, где она, казалось, была утрачена навсегда.
Мне посчастливилось быть пономарём его святейшества. И в моей памяти, конечно, навсегда остался один глубоко личный момент. В мои студенческие годы жизнь была суровой, порой не было денег даже на хлеб. И в одной из воскресных служб патриарх подозвал меня к себе и протянул 10-ларовую купюру, сказав, что больше с собой у него сейчас нет. Я бережно спрятал её, пообещав себе сохранить этот дар на всю жизнь как реликвию. Но через несколько дней наступила ночь, когда голод стал невыносимым, и мне пришлось купить на эти деньги еду. Да, вот, казалось бы, очень простая история, но тогда наш патриарх спас одного голодного студента.
И только Бог знает, сколько ещё таких голодных студентов и сколько отчаявшихся людей патриарх буквально возвращал к жизни своей тихой заботой. И в этот скорбный час вспоминаются пророческие слова преподобного Гавриила (Ургебадзе), что наш патриарх носит два креста — народа и церкви. Благодаря неустанным трудам нашего любимого патриарха наш народ смог духовно возродиться, и по всей стране строились храмы, и сейчас строятся. Вера предков вновь стала нашей опорой. Огромная часть нашей молодёжи — 95% молодых людей — бесконечно доверяла (и, к сожалению, в прошедшем времени) нашему патриарху и готова была исполнить любое его благословение. Он для каждого из нас является примером для подражания.
Мы провожаем великого человека, но его молитвенный покров всегда останется в сердце каждого, кого он согрел своей любовью.
Все выпуски программы Актуальная тема:
25 марта. О творчестве художника Игоря Грабаря
Поделиться
Сегодня 25 марта. В этот день в 1871 году родился живописец Игорь Грабарь. О его творчестве — настоятель московского храма Живоначальной Троицы на Шаболовке протоиерей Артемий Владимиров.
Он оставил нам в наследие реорганизованную им Третьяковскую галерею, новые принципы расположения картин в полном каталоге-инвентаризации этого крупнейшего хранилища музея русской живописи. Многотомный труд по истории русского искусства пережил и Грабаря, и несколько поколений последующих историков искусства.
Игорь Эммануилович Грабарь раскрыл для нас древние краски «Святой Троицы» преподобного Андрея Рублёва. Грабарь возглавлял реставрационные мастерские на территории Марфо-Мариинской обители. Ему мы обязаны спасением шедевров отечественной иконописи.
Он талантливый художник, вобравший в себя, так сказать, все импульсы и струи гения Серебряного века, представителей классической живописи. И сегодня знакомство с живописным наследием Грабаря, его жизнерадостные пейзажи, портреты — это полное приобретение для человека, любящего отечественное искусство.
Все выпуски программы Актуальная тема:
25 марта. О многогранности культуры
ПоделитьсяСегодня 25 марта. В России отмечается День работника культуры. О многогранности культуры — клирик московского храма Благовещения Пресвятой Богородицы в Сокольниках протоиерей Василий Гелеван.
Культура. Оказывается, это очень многообразное явление, но всегда её объединяет одно — это что-то искусно сделанное. Культура как проявление искусного во всех сферах жизни. И это проявление возвышает нас, оно помогает нам сохранить связь поколений. И накопленный опыт всего лучшего воспринять и потом передать потомкам.
В Церкви тоже есть своё понятие культуры. И тоже есть проявление культуры. В Церкви есть иконопись. Это богословие в красках. Конечно, у нас есть наша музыкальная культура, наши церковные пения, система семи гласов. И что отличает наше церковное пение от светского? Так это некая аскетичность, лаконичность, в то же время выразительность, торжественность и возвышенность. Вот что такое духовная музыка. Вот что такое православная церковная культура.
И также можно сказать о нашей архитектуре. Она имеет свои особенности. Вся красота внутри, как сказано в Псалтири: «Вся красота царицы внутри её». У нас иконостас, у нас по всем стенам росписи, фрески и иконы.
Так и в духовной жизни. Мы только кажемся и не строим из себя никаких праведников. Вся наша работа направлена на внутреннее изменение самого себя. И к этому призывает нас пост. И к этому вообще весь год: призывает нас к внутреннему самоотречению от греха и самосовершенствованию, приближению к Богу.
Все выпуски программы Актуальная тема:
