«Православная документалистика». Алексей Боков

В программе «Лавра» на Радио ВЕРА продюсер документальных проектов онлайн-кинотеатра Start Алексей Боков, архимандрит, доцент Московской духовной академии Симеон Томачинский и Кира Лаврентьева обсуждают православную документалистику.

Поводом для разговора стал сериал «В поисках Андрея Рублёва». Гость программы рассуждают о подходе к созданию документальных проектов, влиянии творчества Андрея Тарковского на восприятие образа великого иконописца, а также о том, как в работе над фильмом сочетаются религиозный и художественный подходы. Участники разговора также размышляют о современном взгляде на Андрея Рублева.

Ведущие: Кира Лаврентьева, архимандрит Симеон Томачинский

---

Кира Лаврентьева

— Программа Лавра на Радио ВЕРА. Здравствуйте, дорогие наши слушатели. У микрофонов архимандрит Симеон (Томачинский), доцент Московской духовной академии, Кира Лаврентьева. Напомню, что Лавра — это цикл исторических программ об одном из духовных центров России, Троице-Сергиевой лавре, ее основателе преподобном Сергии Радонежском. Мы говорим с нашими гостями о том, какую-роль играл преподобный в духовном становлении Российского государства, какие важные вехи и события проносит сквозь века история Троице-Сергиевой лавры и почему важно знать об этом сегодня. Как всегда, напоминаю, что этот цикл программ подготовлен при поддержке культурно-просветительского центра Троице-Сергиевой лавры «Киновия». А в студии у нас сегодня Алексей Боков, продюсер документальных фильмов онлайн-кинотеатра «Старт». Алексей, здравствуйте. Добро пожаловать.

Архимандрит Симеон (Томачинский)

— Здравствуйте. Добро пожаловать.

Кира Лаврентьева

— Прежде чем мы перейдем к главной теме нашего сегодняшнего разговора, отец Симеон по доброй традиции озвучит цитату. Кто сегодня, отец Симеон, будет звучать?

Архимандрит Симеон (Томачинский)

— Как всегда почти, отец Павел Флоренский.

Кира Лаврентьева

— Отец Павел Флоренский.

Архимандрит Симеон (Томачинский)

— «В иконе Троицы Андрей Рублев был не самостоятельным творцом, а лишь гениальным осуществителем творческого замысла и основной композиции, данных преподобным Сергием», — пишет отец Павел Флоренский в своей замечательной работе «Троице-Сергиева лавра и Россия», которую мы часто цитируем. Действительно, у нас в рамках нашего цикла уже были встречи и с отцом Лукой, заведующим иконописным отделением Московской духовной академии, и с Натальей Евгеньевной Алдошиной, реставратором, которая является хранителем иконы Троицы в настоящее время. Мы с разных сторон уже подходили к этой теме. А сегодня мы подойдем с кинематографической позиции, потому что вы, Алексей, взяли на себя смелость и труд создать фильм, аж четырехсерийный, «В поисках Андрея Рублева». Вообще-то мы знаем, что биографических данных о преподобном Андрее очень мало. Как вы решились на это: Как пришла идея, замысел такой картины?

Алексей Боков

— Спасибо вам за вопрос, отец Симеон. Я не буду скрывать, что замысел где-то подспудно или на какой-то подкорке возник еще в детстве, когда я посмотрел фильм Тарковского «Андрей Рублев». Хотя мы все понимаем и знаем, что это полный вымысел, и мы в нашем фильме приоткрываем это, потому что один из создателей и автор сценария Андрон Кончаловский, один из наших героев фильма, рассказывает про это как раз таки. Но это не говорит ни о чем. Создание гениальным человеком этого мифа позволяет многим прикоснуться к тому, что нас трогает. Потом в моей жизни возникли фрески во Владимире, в моей жизни возникла «Троица» и возникла так, что я ходил с каким-то постоянством к этой иконе, еще когда она была до лавры в Третьяковке. Поэтому, наверное, потом уже были великие мысли многих великих историков, прочтение, понимание и желание познать то неизведанное. Всё это привело меня к одному важному вопросу, который, наверное, и сподвиг этот фильм, я с этим вопросом пришел к своим нескольким визави, это мои близкие друзья, в этом смысле они явились некими визави. Это Софико Шеварднадзе, которой я задал вопрос, что есть феномен Андрея Рублева, как ты думаешь, могли бы мы ответить на этот вопрос? Софико включилась и поддержала меня, и мы пошли к Кате Проничевой, которая тогда возглавляла Владимиро-Суздальский заповедник. Это созерцание фресок, созерцание иконы Умиление и понимание чувственности этого визуального ряда дало смелость. Понятно, кто мы такие, чтобы такое делать? Но дальше включается подход. Прежде чем переступить шаг к действию, важно сформулировать алгоритм этого действия. Алгоритм этого действия позволил создать этот фильм, который так пришелся нашей аудитории. Сейчас, действительно, мы понимаем, анализируя прошлый год, что это практически самый успешный проект в документальном кино в нашем онлайн-кинотеатре. У нас миллионы просмотров, у нас потрясающая обратная связь. Что дало? Одно дело вдохновиться, другое дело, что-то изучать, третье дело сделать. Конечно, дал этот подход, у нас была своеобразная своя троица, мы соединили историков серьезных, серьезно изучающих. Да, это кажется, что всего три упоминания, но сколько размышлений историков. Вы упомянули Флоренского, какое количество больших ученых на протяжении многих столетий изучали творчество и оставляли после себя эти работы.

Архимандрит Симеон (Томачинский)

— Так это еще сложнее.

Алексей Боков

— Соответственно, мы пошли на такой путь, как понимание, как это сделать в динамике документального кино, которое смотрят люди. Как это всё сделать не учебным просветительским проектом, а интересной драматической историей, теллингом, чтобы это рассказать аудитории. Вторая история, соединить историков с духовенством, не в прямой, линейной части, как обычно, духовная часть ложится на духовенство, историческая часть на историков. А мы перекрещение сделали. В этом смысле духовенство таким же образом анализировало и работало вместе с нами над исторической частью сущности и феномена Рублева. Соответственно, историки с таким же упорством изучали и эту эссенцию того, в чем его духовная сила. Для этого надо посмотреть кино, чтобы понять все феномены. Я раскрывать не буду всех...

Кира Лаврентьева

— Секретов.

Алексей Боков

— Да, секретов и кратко рассказывать, но там очень важные истории, там смена канонов, очень важная подоплека и очень важная суть. И третья, мне кажется, сущность, которую нам удалось тоже соединить, потому что две сущности не боролись с этой третьей сущностью, но не принимали ее всерьез — это искусствоведы, с искусствоведческой точки зрения важность того, что сотворил. И когда с позиции всех трех сущностей эта троица сложилась...

Кира Лаврентьева

— Троичность такая.

Алексей Боков

— Да, открылась история, которая вдруг увлекла зрителя. С этой позиции зритель увлекся и уже не смог, как мы говорим, сойти с рельсов. У нас досматриваемость очень сильная, потому что в сериалах, в многосерийных фильмах есть всегда история первой-второй серии.

Архимандрит Симеон (Томачинский)

— Бросают потом, да.

Алексей Боков

— Хорошее кино-то часто не досматривают, а так зритель в целом понимает часто. Стали кинематографисты в первую часть весь смысл вкладывать. Но мы пошли наоборот таким путем, что мы в первой части предоткрываем врата, а дальше все сущности открываем, и суть драматургии, уже линии открываем во всех сериях. Для этого надо посмотреть, мне кажется, я уже итак много рассказал. Откуда пошла? Вот так, наверное, это было. Потом мы приехали всей нашей дружной авторской компанией на богомолье. Богомольская такая поездка была, если так можно говорить, отец Симеон?

Архимандрит Симеон (Томачинский)

— Да, в лавру.

Алексей Боков

— Мы приехали к Сергию в лавру. Мы все пошли на утреннюю службу монашескую. И там, после нее как будто получили благословение не только мы, а весь проект. Мы решили делать. Это два с половиной года пути. Я не могу сказать, что все было просто, далеко было непросто, был тернистый путь, но никто не обещал легкого пути.

Архимандрит Симеон (Томачинский)

— Вы много в лавре снимали правильно?

Алексей Боков

— Конечно, да, мы много снимали в лавре. Вы наш один из наших героев, мы вас в лавре не снимали, но у нас было в лавре, помимо Троицкого собора, конечно же, «Троицы», и объекты непосредственно всех соборов, у нас была ризная, был музей. Как раз тогда была выставка, посвященная Сергию, в музее Сергиева Посада.

Архимандрит Симеон (Томачинский)

— «Любовью и единением спасемся».

Алексей Боков

— Нам повезло, что здесь в одном месте сошлись все искусствоведческие работы. Потом ЖРБ и другие, у нас очень много, порядка пятисот точек съемок. Я имею в виду объектов, не локаций, а различных икон, работ, очень много с РГБ работ было. Это такой объемный труд, два с половиной года пути. Сложностей было много, но мы их не боялись, как-то шли, мы верили, что всё получится, и шли вперед.

Кира Лаврентьева

— Алексей, вас изменил этот труд?

Алексей Боков

— Да, конечно. Главное, что я понял, что не терпение — любовь, вера, потому что она была, есть, ты верил всегда. Но тут история про то, когда что-то не получается, многие говорят про терпение, про трудности, что надо пережить. Я понял вдруг, что это дело не про терпение, а про любовь, про принятие. Когда ты искренне любишь то, что ты делаешь, ты принимаешь. Мы часто говорили об этом, когда слушаем проповедь какую-нибудь или что-то про искреннюю любовь к Богу, к тому, что ты делаешь, к этой светлой мысли самой. Много вопросов, почему «Троица», почему это канон, такие вечные вопросы. Мы пошли путем не байопика, который невозможно, как мы знаем, это потрясающе уже сделал Андрей Арсеньевич, и мне кажется, никому не надо это повторять.

Архимандрит Симеон (Томачинский)

— То есть вы не хотели его превзойти?

Алексей Боков

— Нет. Самое интересное, мы встретились ментально с Андреем Арсеньевичем, понятно, что я много занимался Тарковским, я был генпродюсером фестиваля Тарковского, и много с Мариной Арсеньевной взаимодействовал, и выставки делал с ней, и книгу выпускал по его фильмам с Нэлли Фоминой, с его художником по костюмам. У меня была какая-то метальная связь. Мы были с «Андреем Рублевым» в конкурсе Sol Film Festival, это такой фестиваль документального кино об искусстве в Италии. Под Венецией находится, и в рамках венецианского биеннале наш фильм взяли в конкурс, несмотря на санкции, на всё. И вдруг, приезжая туда, выходя на сцену, мы понимаем — ведущий со мной делал интервью — что в 73-м году Андрей Арсеньевич победил на этом фестивале с «Андреем Рублевым». На этом же самом, первом фестивале, который был проведен в 73-м году. И мы со своим «В поисках Андрея Рублева»...

Кира Лаврентьева

— Сошлось.

Алексей Боков

— Да, всё сошлось, и это было достаточно интересно.

Кира Лаврентьева

— Программа Лавра на Радио ВЕРА. В студии Алексей Боков, продюсер документальных фильмов онлайн-кинотеатра «Старт». У микрофонов архимандрит Симеон (Томачевский) и Кира Лаврентьева. Да, Алексей, интереснейшую историю вы рассказываете. Хочется спросить, на ваш взгляд, с чем связана такая популярность проекта, почему люди светские, может быть, и не церковные особо, заинтересовались этим сериалом документальным и проявляют к нему искренний интерес?

Алексей Боков

— Мы глубоко изучаем свою аудиторию и задаемся этим вопросом. Здесь я не скрою, у нас не было задачи, мы говорили много, когда показывали потом фильм в семинарии, я участвовал в конференции «Монастырь и город»,

Архимандрит Симеон (Томачинский)

— В лавре.

Алексей Боков

— Там, по-моему, «Город и монастырь» называлось. Очень задавалось мне вопросов, я сразу говорил, у нас не было задачи сделать это только для людей, которые...

Кира Лаврентьева

— Для узкой аудитории.

Алексей Боков

— Да, даже для широкой аудитории.

Архимандрит Симеон (Томачинский)

— Воцерковленной.

Кира Лаврентьева

— Кто ходит в храм.

Алексей Боков

— Ну, или в лавру ездит. Здесь правильно сказать, кто ездит в лавру и подчиняется...

Кира Лаврентьева

— Кто в теме, короче.

Алексей Боков

— Особенно преподобному молится. Задача была, с уважением рассказать. Основная цель была — исследование, в чем феномен. И мне кажется, это и форма языка, которой мы рассказали, позволила получить. Если кто-то будет говорить о формуле успеха, их вообще не существует. Все пытаются, это иногда получается либо не получается, но ты стараешься. Что ты закладываешь, закладываешь, естественно, динамику, визуальный ряд, то есть сторителлинг, обязательно историю рассказывающую ты ведешь. Наша задача, с учетом, что байопика нет и нет хронологии рассказа его, мы пошли путем изучения, в чем сила тех его работ, того наследия, которое осталось. Это мы рассказали очень интересным методом препарирования этого феномена, который все понимают, но никто не знает, никто не может ответить с ходу. Сейчас, посмотрев фильм, ты ближе можешь ответить, в чем изменение канона, почему так, почему Страшный Суд, не Страшный, в чем умиление. Когда люди уже: а! я не знал такого. Абсолютно ты с этим жил, ты знал, кто это. Отец Симеон, правда, в семинарии пошутил, представляя наш фильм, сказал, ко мне даже подходили и спрашивали. Как там батюшка звучало, касательно теннисистов?

Архимандрит Симеон (Томачинский)

— А, это профессор одного из Московских университетов, когда были дискуссии вокруг «Троицы», решил спросить, вы знаете же, кто такой Андрей Рублев? Такое молчание воцарилось. Потом один встает и говорит: ну да, конечно, это наш теннисист. Есть такой теннисист.

Алексей Боков

— Это как мем можно воспринимать, но в этом есть доля правды. Фильм Тарковского смотрели очень маленькая прослойка, тоньше намного. Мы в этом смысле пошли в океан... сформулировать эту мысль очень сложно. Я не побоюсь сказать, что это первый труд, когда с этой позиции. Есть много исторических объяснений, есть искусствоведческие, и отдельно есть духовные. Но мы соединили эти три сути. Мне кажется, что нигде не дали пересилить, мы очень вместе шли, многие вещи в этом смысле проверялись с позиции исторической. У нас консультанты были и с позиции духовной — лавра.

Кира Лаврентьева

— Держала в рамках.

Алексей Боков

— Мы как-то очень всё мирно в этом смысле.

Кира Лаврентьева

— Ну конечно, я без всяких.

Алексей Боков

— В этом смысле, мы отстаивали. Сложней было с историками намного, потому что все серьезные историки — борцы с мифами. Как, рассказывая о таких вещах, не рассказывать о мифах?

Кира Лаврентьева

— Но, с другой стороны, тут надо определиться, Алексей, что есть миф, что есть не миф.

Алексей Боков

— Существует давнишняя война акцептирования работ Андрея Рублева, давайте так. Мы об этом тоже рассказываем. Ее сложили не мы с вами, а Грабарь, когда акцептировал это все.

Кира Лаврентьева

— В своей мастерской.

Алексей Боков

— И, конечно, это оспаривание идет уже многие десятилетия, мы не очень хотели в этом смысле быть внутри, мы были немножко над схваткой, над этой. Мы с документальной точки зрения обязаны дать все точки зрения. Мы не отрицаем в данном случае, не опровергнуто то или иное мнение с исторической точки зрения.

Архимандрит Симеон (Томачинский)

— Вы имеете в виду Звенигородский чин, эти споры?

Алексей Боков

— Многие вещи.

Кира Лаврентьева

— Но есть неоспоримые работы, которые принадлежат руке Андрея Рублева.

Алексей Боков

— Нет, есть акцептированные, а есть не акцептированные, но они тоже пишутся: круга Андрея Рублева или периода Андрея Рублева.

Кира Лаврентьева

— Понятно.

Алексей Боков

— Но на самом деле намного больше, чем всем нам кажется, потому что Царские врата его руки никем не акцептированы, но они потрясающие. Или тот или иной миф, все стояли намертво, были некоторые историки, которые сказали: нет, если этот миф будет рассказан... какие-то мифы можно рассказывать, какие-то нет. А с позиции документальной даже здесь ты ограничен, потому что в одной позиции есть фундаментальная подоплека этому мифу, а в других фундаментальной подоплеки нет. То есть это совсем кем-то придуманные, как бы сейчас сказали, ликбейкерство, 200 лет назад точно придумали для чего-то другого те или иные мифы, но их придумывали. С этой позиции была не то, что борьба, это были споры рабочие. Но вы поймите, что любое такое глубокое исследование это несколько очень серьезных, я бы сказал, войск — от историков, от искусствоведов, от духовенства. Это не один или два, или три человека делают. Это иногда три-четыре консультанта по той или иной... потому что у каждого своя специфика, спецификация тех или иных тем, которые он знает, что-то он знает лучше, что-то хуже. Я могу сказать, что мы даже с отцом Симеоном только касательно лавры и только касательно каких-то моментов тоже обращались, у кого-то уточняли, спрашивали. Мы все вопросы физически не можем знать, искусственный интеллект в данном случае точно не помощь, поэтому нам надо было найти того единственного, который может нам подтвердить или опровергнуть тот или иной факт. Это было очень важно. Нам кажется, нам удалось, у нас соблюден полный статус-кво, у нас всё мирно. У нас не было ни одного войска, которые бы сказали, мы не согласны, и мы будет продолжать воевать.

Кира Лаврентьева

— Свели, в общем, всё к одной точке.

Алексей Боков

— Да, это было, наверное, самое не сложное, но не простое. Я не могу сказать, что это было сложно.

Кира Лаврентьева

— Это такая, серьезная работа.

Алексей Боков

— Да, это было самое непростое, потому что иногда противоречило, потом люди уставали от одних и тех же вопросов. Допустим, не поверите, Российская государственная библиотека, которую я очень люблю, имеет какие-то доказательства книжные по тем или иным. А историк из Исторического музея или из Третьяковки отрицает данный факт. Я уже не помню, спор по поводу Евангелия был или еще чего, какие-то спорные моменты возникали на каких-то вообще непонятных вещах. Есть, например, в мифах предположение, где его захоронение, но есть информация, что это придумано тем-то, тем-то. Это твой выбор, ты можешь про это рассказывать или нет. Что ты делаешь? Ты не берешь на себя такую ответственность, ты собираешь консилиум по такому важному вопросу, возможно ли. То есть вся информация, которая там сказана, апробирована, проверена. Если ты не можешь предположить, и это предположение документально не зафиксировано или документально зафиксировано о том, что это один из директоров музеев, который в тот момент то-то, то-то. То есть, нет ни одного доказательства, то есть ты даже как миф это не можешь рассказать. Не можешь рассказать того факта, о котором просто люди говорят, не можешь сделать рубрику в документальном кино в таком исследовании: а люди говорят.

Архимандрит Симеон (Томачинский)

— К счастью, никто не оспаривает, что «Троица» принадлежит Андрею Рублеву.

Кира Лаврентьева

— Это самое главное, наверное, в этом разговоре.

Архимандрит Симеон (Томачинский)

— Нет, извините, «Страшный Суд» тоже никто не оспаривает, и «Умиление» тоже.

Алексей Боков

— Все то, про что мы рассказываем в фильме, это никто не оспаривает.

Кира Лаврентьева

— Это очень важное дополнение. Речь идет все-таки о каких-то периферийных вещах, а есть основы, которые незыблемы, и они в фильме идут сквозной строкой. Это очень важно.

Алексей Боков

— Так как про это много других фильмов, мы про это в фильме не говорим, что есть такие рассуждения. Мы как бы затрагиваем вещи и всё.

Кира Лаврентьева

— Программа Лавра на Радио ВЕРА. В студии Алексей Боков, продюсер документальных фильмов онлайн-кинотеатра «Старт». У микрофонов архимандрит Симеон (Томачинский) и Кира Лаврентьева. Мы очень скоро продолжим этот разговор. Пожалуйста, оставайтесь с нами.

Кира Лаврентьева

— Программа Лавра на Радио ВЕРА продолжается. В этом часе с нами Алексей Боков, продюсер документальных фильмов онлайн-кинотеатра «Старт». У микрофонов архимандрит Симеон (Томачинский) и Кира Лаврентьева. Алексей нам с большой душой рассказывает о трудной, не побоюсь этого слова, кропотливой, въедливой работе, которая была произведена над сериалом «В поисках Андрея Рублева».

Алексей Боков

— Трудной, но интересной, можно добавить.

Кира Лаврентьева

— Трудно, но интересной. Но, Алексей, я уверена, что эти подводные камни совершенно неочевидны, многие наши слушатели сейчас удивились, какая работа была проведена, какие серьезные трудности вставали перед вами во время этой работы. Все-таки Андрей Рублев — это не наш современник, это не человек 20-го века. Найти о нем информацию действительно достоверную и экспертную, не самая легкая задача, но вы за нее взялись. Уместно было бы спросить, чего вы хотели от этого фильма? Какая сверхцель была, когда вы приступали к этому проекту?

Алексей Боков

— Сверхзадача — это высокопарная немножко для меня...

Кира Лаврентьева

— Но и без нее никак.

Алексей Боков

— Наверное, в документальном кино мы не наблюдения снимаем. Есть несколько жанров в документальном кино, надо здесь не путать, жанровость очень важна. Есть исследования, есть какие-то детективные подходы, есть наблюдения. Много красивых фильмов, я сам их очень люблю, когда просто наблюдаем за жизнью чего-то и смотрим в какую-то канву этой истории. Это абсолютное исследование, это фильм-исследование. В фильме-исследовании при научном подходе, о котором я рассказал, важно не уйти в научную историю, которую мы все привыкли в свое время смотреть по телеку, потому что это кино, снятое на кинопленку, это потрясающий визуальный ряд, это особенный подход. У нас потрясающий художник-постановщик, вообще потрясающая команда, про нее отдельное слово нужно сказать. Наш художник-постановщик Альбина Назимова-Листьева придумала различные ходы, например, внедрение цвета «Троицы» у нас в каждом кадре было. Или же наш оператор Семен Багиров, режиссер Орхан Абулов придумали такую историю, как теплый свет иконы. Мы показывали не белым светом высвечено, а тем, который мы видим глазом, когда со свечой в храме молимся и подходим к иконе. То есть какие-то различные находки. Конечно, помимо повествовательной, не побоюсь сказать, драматургии рассказа, очень важны визуальные формы, очень важно не бояться себя ограничивать в информационной подаче инфографики, различных фактов, инфосправок, или находить формы их интересные. С другой стороны, например, мы создали такой образ иконописца, но не играли с ним слишком в реконструкции. Есть такая форма документального кино, реконструкция называется, когда в документальном кино ты художественно реконструируешь те или иные образы. Мы тоже баланс соблюли, хотя в этом случае даже не утверждаем, что это Андрей Рублев, просто некий иконописец в мастерской, Кирилл Кяро, потрясающий актер у нас играет. Мы везде шли, не перебарщивая. Очень важно не увлечься чем-то, а-а-а, знаете как, и на коне поскакал с шашкой, вообще не видя, куда скачешь и что делаешь. Здесь этот баланс, такие тонкие материи, такая тонкая грань между этим восприятием. Это и разговор с каждым, подготовка к каждому спикеру была у нас, над вопросами работает редактор, обязательно мы авторски работаем, есть сценарист, автор. Есть моя коллега как интервьюер и моя соавтор Софико Шеварднадзе, она потрясающая журналист. Но у нас еще отдельно психолог просматривает. Ты должен вопросом раскрыть человека, у тебя нет второго шанса прийти к отцу Симеону и поговорить с ним. То есть гипотетически у тебя есть, но съемочный день, вы понимаете, что это?

Кира Лаврентьева

— Есть второй шанс, дорогие слушатели.

Алексей Боков

— Второй шанс есть у каждого, но вы поймите, что количество съемочных дней ограничено.

Кира Лаврентьева

— Да, понятно, мы всё понимаем, Алексей.

Алексей Боков

— Даже к владыке Тихону или еще кому-то.

Кира Лаврентьева

— Конечно, там такие люди.

Алексей Боков

— Мы в Кирсанов съездили, его снимали. В этом мы уважали, владыка Тихон говорит, я хочу вот здесь, ну, значит, мы сели все и поехали в Севастополь.

Кира Лаврентьева

— Что непросто, сейчас особенно, со съемочной группой добраться до Севастополя.

Алексей Боков

— Да, трудности, с Андреем Сергеевичем была история.

Кира Лаврентьева

— Кончаловским?

Алексей Боков

— Да, с Кончаловским. Вы знаете, что такое постпродакшн? Например, постпродакшн, включая окрашивание, озвучку в кино. Это очень серьезная вещь. Андрей Сергеевич никак не мог с датой, и за 4 дня до премьеры фильма...

Кира Лаврентьева

— Очень похоже на реальный производственный процесс.

Алексей Боков

— Чтобы вы понимали...

Кира Лаврентьева

— Мы понимаем.

Алексей Боков

— ...что во время интервью сидело два редактора, уже выбирали фразы. Пока мы прощались с ним, уже мы вырезали. Через два часа уже ехали люди с флэшками и с дисками на покрас, на перемонтаж, потому что ты не мог этого спикера не поставить. Это было сложнейшее, и нужно было выдержать этот темп. Ну что? Надо делать. Куда без одного, без другого? Это всё тщательно готовится.

Кира Лаврентьева

— Мы понимаем.

Алексей Боков

— Это всё тщательно готовится. Это такой процесс. Это кажется, что, ой, пришли, поговорили мило, потом что-то там смонтировали.

Кира Лаврентьева

— Нет, нам так не кажется.

Алексей Боков

— Что за два с половиной года не могли график другой какой-то? Да вы что. Кто-то поговорил и вдруг понятно, нам про это кто может сказать, в Переславль-Залесский едем, хорошо, там настоятель знает про эту тему.

Кира Лаврентьева

— Да, это огромная карта.

Алексей Боков

— От того сценария, который ты пишешь подробно, отец Симеон знает, мы очень подробно пишем сценарий, у нас группа сценаристов работает...

Кира Лаврентьева

— До мелочей.

Алексей Боков

— ...и то 60% выходит, изменение на 40% происходит во время. Притом, что мы монтажный лист пишем, еще до съемок мы знаем, как мы будем монтировать. И то это всё меняется, потому что у тебя появляются... ой-ёй-ёй, надо еще это снять.

Архимандрит Симеон (Томачинский)

— Алексей, тема «Преподобный Сергий и Андрей Рублев», мы ее обозначили в начале, как она у Флоренского звучит. Наверняка она в фильме тоже должна была как-то быть выявлена.

Алексей Боков

— Как же одно без другого? Но это серия «Троица».

Архимандрит Симеон (Томачинский)

— И как вы к этой теме подошли. У Флоренского свой взгляд, может быть, тоже далеко не все с ним согласятся.

Алексей Боков

— Отец Симеон, здесь вы знаете прекрасно, что при всем уважении к Флоренскому это не единственный труд. У нас житие даже не единственное, их несколько. Конечно, с исторической точки зрения самый сложный был подход, потому что это такой немножко приквел самой Троицы непосредственно. Не объяснить путь Сергия ты не мог, рассказывая о Троице. Поэтому это начало пути, невозможно про это не рассказать. То есть надо смотреть кино, мне кажется, это потрясающе рассказано, просто, но при этом такой принцип, мы с Софико рассказывали просто о сложном. Когда достаточно простым языком рассказать об очень сложной материи. Почему? Для этого надо посмотреть, потратить время, потому что, мне кажется, что вы лучше даже сформулируете, чем я, почему именно Сергий поменял наше отношение к Троице, а Андрей Рублев в данном случае, прикоснувшись к этой Божественной Сущности, это выразил в иконе.

Архимандрит Симеон (Томачинский)

— Да, согласен. Давайте не будем раскрывать всех секретов, действительно, которые в этом фильме.

Алексей Боков

— Либо вы сформулируйте, потому что у вас получится точно лучше, потому что я все-таки, не забывайте, за камерой стоял, когда вы это объясняли.

Архимандрит Симеон (Томачинский)

— Да. Насколько я знаю, у вас есть и другие замечательные кинопроекты, связанные с церковной жизнью. В частности, недавно мне посчастливилось быть на премьере замечательного сериала «В круге света», по-моему, называется.

Алексей Боков

— «В круге добра».

Архимандрит Симеон (Томачинский)

— «В круге добра», да.

Алексей Боков

— Да, на Московском кинофестивале была премьера, мы участвовали с этим фильмом. Это свет изнутри, поэтому я даже не знаю, имеющий отношение к Церкви или нет. Это впрямую завязано на отца Александра Евгеньевича Ткаченко. Это его идея. Познакомившись с ним, невозможно было... Идея была его, он не понимал, как это рассказать.

Архимандрит Симеон (Томачинский)

— О чем фильм?

Алексей Боков

— Фильм о детях с орфанными заболеваниями.

Кира Лаврентьева

— Чем как раз и занимается отец Александр.

Алексей Боков

— Да. Это потрясающий фонд, который занимается этими детками, он руководит этим фондом. И мы решили с ним рассказать это через... Мы в форме наблюдений и интервью снимали его в Питере в храме святителя Николая. У него два храма там, один строится. Снимали его и в Москве, уже непосредственно с детками и непосредственно в работе. Это в форме наблюдения за ним шли. А деток мы снимали уже на их местах. Это Красноярский край, это Севастополь. Это разные интересные судьбы. Мы кастинговали детей. Каждый фильм о каждом таком ребенке. Это победа жизни над смертью, не побоюсь такого слова, потому что практически около двадцати тысяч детей, благодаря работе этого фонда, просто пошли в школы. Просто могут существовать. То, что делает отец Александр — это потрясающая история человеческого бытия. Мы сейчас говорим, просто он священник, но он занимается земной работой.

Кира Лаврентьева

— Тяжелой.

Алексей Боков

— Тяжелой, которую никто не делает. Он не нуждается во мне, как в защитнике, мне кажется, но точно я не могу не говорить об этом с восхищением. Я нигде это не рассказывал, но скажу, очень интересно. Мы были в храме, когда снимали его, мы были на службе, причастились, провели полдня потрясающих. Вышли такие все задумчивые. Храм находится не в центре Петербурга, а далеко достаточно, сели на такси ехать в гостиницу, потому что мы собирались в Москву. И вдруг таксист говорит: а вы тут у отца Александра были? Он тут до сих пор служит? А дело в том, что отец Александр, кто не знает, как он к этому пришел, помимо того, что он сейчас этим фондом занимается, он построил когда-то первый хоспис.

Кира Лаврентьева

— Детский.

Алексей Боков

— Да, детский хоспис. Этот водитель рассказывал: я работал, какие-то коврики привозил специальные. Говорит, я раз в неделю приезжал, видел, как он общается с детьми. Это было лет 15 назад, он говорит, вы знаете, я рыдал час каждый раз после того, как я выходил оттуда. Все знаете, что такое хоспис, это не про радость совсем. Он превращал это в свет и в радость, но как это тяжело переносилось другими людьми, когда за этим наблюдать. Человек наблюдал за ним на протяжении многих лет, приезжая раз в неделю, видя, что некоторые дети уходили, но как он их поддерживал, что он творил. Как потрясающе он к этому относится. Насколько он строг со взрослыми и со всеми людьми, его за строгость все немножко подругивают. Но как он с детьми, что он делает, это невероятно. Фильм интересный, посмотрите, пожалуйста, если хватит желания.

Кира Лаврентьева

— «В круге добра».

Алексей Боков

— «В круге добра» называется, на онлайн-кинотеатре «Старт».

Кира Лаврентьева

— Программа Лавра на Радио ВЕРА. Сегодня в этом часе с нами Алексей Боков, продюсер документальных фильмов онлайн-кинотеатра «Старт». У микрофонов архимандрит Симеон (Томачинский), доцент Московской духовной академии, и Кира Лаврентьева. Алексей, во-первых, хочется вас поблагодарить и за тот вклад, который вы вносите, это не похвала, а именно сердечное желание что-то вам такое сказать.

Алексей Боков

— Вы знаете, какое вам огромное человеческое спасибо, потому что нам кажется, что мы что-то знаем, а на самом деле нам не хватает какого-то слова.

Кира Лаврентьева

— На самом деле мы ничего не знаем, и хочется обратной связи. Спасибо, Алексей, спасибо. И помощи Божией. Обычно мы это в завершении программы говорим, но у меня такое чувство, что надо сейчас вам сказать, помощи Божией и заступничества Царицы Небесной, потому что действительно очень важные вещи вы делаете. То, что вы сказали про отца Александра, вообще душу согрело и пробило в хорошем смысле.

Алексей Боков

— Спасибо. Посмотрите фильм, потому что там детки, там немножко пробивает иногда на слезы, потому что ты сочувствуешь этим детям. Но это столько радости.

Кира Лаврентьева

— Да, это не унылая история.

Алексей Боков

— Самое главное сказали, мы не будем делать фильм слезоточивый, будем делать счастливый, мы покажем, как любовь, счастье, вера в Бога победили смерть. В буквальном смысле этого слова, там рассказывают, как это произошло. Такая в этом смысле нотка радости, жизнерадости присутствует, это очень важно.

Кира Лаврентьева

— Алексей, не могу не спросить вас о том, насколько вам и вашей команде трудно быть ледоколами в некотором смысле. Далеко не все онлайн-кинотеатры берутся за съемки подобных проектов. Я сейчас и про «Андрея Рублева» говорю, я сейчас говорю и про проект «В круге добра», и про грядущий, вы собираете какую-то информацию для грядущих съемок. Это же действительно в некотором смысле битва, потому что мир очень непрост и телевидение, медиа тоже, мы это очень хорошо понимаем.

Алексей Боков

— Здесь как относиться. Какие федеральные каналы приходят, всегда просят что-то подмонтировать. Мы говорим, нет, к сожалению, это неменяемо, какие-то вещи, мы сталкиваемся с этим, там упрощение какое-то. Нас смотрят синефилы. Мы прямо видим, что документальные сериалы смотрят больше люди, которые смотрят кино, а не сериалы.

Кира Лаврентьева

— То есть это 35-40+.

Алексей Боков

— А телек больше не показывает кино, они показывают публицистику, такие программы — жевательные резинки либо сериалы — жевательные резинки. А наше кино, по «Рублеву» можно сказать — это прям кино. Документальные сериалы смотрят те, кто смотрят кино в большей степени, мы же видим, кто переключает. Это очень показательно. Но возвращаясь к вашему вопросу. Нет ледоколов, каждый проект так, но, конечно, «Рублев» в этом смысле определенно ледокол, вы правы. Даже если говорить о приквеле или сиквеле там уже понятно, когда у тебя есть наработка такая, как перекресток созданный и доверие этого перекрестка, например, духовенства и музеев, то конечно, люди не боятся идти вместе с тобой в это путешествие. Я не буду скрывать, очень мечтаю снять фильм, мы много сейчас пишем про древнехристианское искусство, вообще с чего началось такое у нас и до этого в Византии. Там достаточно интересные расклады, там еще есть какие-то идеи. Но каждый проект имеет свои особенности и свои сложности, он ледокол каждый в чем-то. Поэтому сложно сказать. Например, в «Круге добра» упомянутом, знаете, в чем? Проект все хотели и все принимали, но там была задача, как рассказать это интересно, чтобы это не стало вдруг рассказом о деятельности фонда, а стало настоящими историями детей. Вы посмотрите, вы поймете, о чем я говорю. Эта задача самая сложная, это задача, которую ты ставишь себе и своей команде, как написать этот сценарий, как снять, как драматургически выстроить работу экранную, монтажную, музыка, свет, цветокоррекция.

Кира Лаврентьева

— Это колоссальный труд.

Архимандрит Симеон (Томачинский)

— Алексей, наверное, можно упомянуть и новый проект.

Кира Лаврентьева

— Анонсировать.

Архимандрит Симеон (Томачинский)

— Понятно, что после преподобного Андрея Рублева совершенно логично было задаться вопросом...

Кира Лаврентьева

— А не будет ли чего-то подобного про преподобного Сергия?

Алексей Боков

— Можно я побуду журналистом немножко?

Архимандрит Симеон (Томачинский)

— Давайте.

Кира Лаврентьева

— К вам каверзный вопрос.

Алексей Боков

— Отец Симеон не могли бы вы сказать, как возникла у вас идея, после того, как вы посмотрели «В поисках Андрея Рублева», сделать проект «Лавра». Как ваша идея преподнеслась и выросла во что-то, что мы сейчас обсуждаем?

Архимандрит Симеон (Томачинский)

— Это же эфир, да у нас? Если честно, идея эта возникла раньше, еще до фильма об Андрее Рублеве, она у нас, собственно, с возникновения самой «Киновии», нашего культурно-просветительского центра, была мечта снять фильм о преподобном Сергии Радонежском. Просто мы не могли понять, с кем это делать и как это сделать на современном, красивом, качественном уровне. Мы искали. Но в вас, в вашей команде и в вашем фильме замечательном об Андрее Рублеве мы как раз и увидели эту возможность и эту формулу замечательную, эту красоту, которая здесь нужна, эту мысль, это исследование, эту многосторонность, которая может такую картину создать. Поэтому мы к вам и обратились с таким предложением.

Алексей Боков

— Теперь я продолжу.

Архимандрит Симеон (Томачинский)

— Да, пожалуйста.

Алексей Боков

— Когда вы мне рассказали о вашей идее, невозможно было не отреагировать. Тем более это было в лавре, вы еще нашли правильные слова и место. Конечно же, мы сразу сходили к Сергию.

Архимандрит Симеон (Томачинский)

— Это было как раз на показе нашего сериала об Андрее Рублеве перед студентами Московской духовной академии.

Кира Лаврентьева

— Я помню даже этот день, когда вы опубликовали эту новость.

Алексей Боков

— Ну что вам сказать, батюшка, мы в начале пути. Спасибо вам огромное за мысли, которыми вы поделились, эти мысли были, и невозможно было их...

Кира Лаврентьева

— Не думать.

Алексей Боков

— Их не думать. Это еще более сложный путь, и тут уже не два историка, а целых пять. Это потрясающая историческая база, там есть много материалов для изучения. Сейчас мы в начале пути, изучаем материалы, подходим только к этапу сценария. Я могу сразу сказать, что потрясающее партнерство у нас с лаврой сложилось в понимании, владыка Кирилл нас благословил, и мы в начале какого-то очень большого светлого пути. Я благодарен, конечно, Институту развития интернета, который поддержал нас сейчас, ну а дальше у нас большой путь и большая работа. Мне кажется, что на сегодня пока рано говорить, что это будет. Это будет большое исследование, это будет большой рассказ, у нас много разных задумок. Это будет несколько языков повествовательных. Естественно, это будут и наблюдения в монастырях и где-то еще, это будут и реконструкции, и, конечно же, это будут потрясающие спикеры. Но это еще надо всё придумать, написать. Пока мы занимаемся изучением материалов, и их очень много. У нас очень много в этом смысле материалов из Российской государственной библиотеки. У нас очень много материалов из Исторического музея. У нас очень много архивов непосредственно из Сергиево-Посадского музея и лавры. Даже, как сейчас думаем, у нас будет какой-то отдельный консультант по чудесам, да? Нет?

Кира Лаврентьева

— Консультант по чудесам, это интересно.

Архимандрит Симеон (Томачинский)

— Это кто, интересно?

Алексей Боков

— Владыка назначит, нет?

Архимандрит Симеон (Томачинский)

— Да, но, видимо, с разных сторон. Да, был у нас последний разговор творческой группы, владыка предложил несколько идей, связанных с этим. Потому что много современных чудес, связанных с помощью преподробного Сергия.

Кира Лаврентьева

— Он же с нами рядом, преподобный.

Архимандрит Симеон (Томачинский)

— Да, но как это преподнести, чтобы это не выглядело какой-то клюквой, это очень сложно.

Алексей Боков

— Как я уже рассказал, любая история, мы говорили об этом с владыкой, требует обоснования, еще же документальный подход к этому должен быть. Обо всем можно рассказывать, но нужно понимать, какова документальность того или иного факта. Но это просто интересно в изучении, мы понятия не имеем, что будет потом в сценарии и что будет в фильме. У нас долгий путь вперед, но то, что сейчас невероятный всплеск изучения. Вы не понимаете, какие историки, какого уровня и какого формата с нами работают.

Кира Лаврентьева

— Можем себе представить.

Алексей Боков

— Произносить мы не будем точно...

Кира Лаврентьева

— Их имен.

Алексей Боков

— Пока не зафиксируем со всеми...

Архимандрит Симеон (Томачинский)

— Собственно наш цикл Лавра...

Кира Лаврентьева

— Напрямую с этими историками взаимодействует, поэтому мы понимаем, но слушатели заинтригованы, я уверена. Алексей, я хотела еще успеть задать вам вопрос про тональность. Как вы выбирали тональность к фильму «Андрей Рублев». Понятно, что фильм о преподобном — это будет более понятная история. Не потому что она менее трудная, а потому что уже в некотором смысле протоптана дорожка. А вот когда вы снимали про Андрея Рублева, очень интересно понять вот эту тональность, чтобы заинтересовать зрителя. Меня как зрителю современных православных фильмов уже начинает не то что напрягать, но как-то в некий диссонанс входит с моим восприятием, когда я слышу там: только сегодня вы услышите в нашей программе секретные факты об этом святом.

Алексей Боков

— Подача этого расследования. Исследование это не расследование ни в коем случае. Есть два пути. Путь от мифа до реальности тоже не наш. Мы не против документальных зафиксированных мифов, мы не против реальности, и там и там есть много обоснований. Если в житии что-то идет не обоснованное документально, мы об этом просто повествуем, так оно писалось, рассказываем с исторической точки зрения. Но главное всё не это. Мне кажется, в нашем случае, так как мы делаем это кино-кино, это безоценочный подход. Очень важно не уйти в восхищение, так же как и в отрицание никакой информации.

Кира Лаврентьева

— Никакой оценки.

Алексей Боков

— Да. Я имею в виду, оценочно восхищаться или оценочно не принимать ту или иную точку зрения. У нас, к сожалению, очень многие либо уходят в одно, либо жестко в критику и неприятие. В этом случае мы безоценочно подходим.

Кира Лаврентьева

— Это возможно?

Алексей Боков

— Во-первых, да, и более того, это путь единственно верный в некотором случае. Даже если у тебя спикер или кто-то из гостей очень аскетично оценивает те или иные формы, или тот или иной факт, или ту или иную форму визуального искусства, то ты даешь тут же другую точку зрения, это журналистский подход. В документальном кино немножко по-другому звучит, у нас нет задачи развенчать либо расследовать, у нас исследование. Исследовательский подход очень конкретный, безоценочный, он показывает, интересно рассказывает, но не интригует. Вы сейчас говорите о создании интриги. Мы вообще не создаем интригу.

Кира Лаврентьева

— Это важный момент.

Алексей Боков

— Да у нас есть клиффхэнгер, это есть такой термин. В каждой серии, когда это сериал, а!, мы должны остаться на грани того, что в следующей. Мы даже в этом случае не сильно пользуемся этим, потому что мы цельно рассказываем, как отдельным фильмом.

Кира Лаврентьева

— Как будто бы не нуждается вся эта история в такой дополнительной раскраске.

Алексей Боков

— Мне кажется, такое кино не нуждается в интриганстве точно.

Кира Лаврентьева

— Точно, точно, как будто бы понижает уровень его.

Алексей Боков

— В этом смысле важно. Та аудитория, которая только за интригой следит, не наша. Потому что нам в этом случае благодарны, что повествовательно ты проживаешь тот или иной путь, но не проходишь чью-то оценку. Когда ты слушаешь закадровый голос , очень важно в закадре, в тональности, о которой вы упомянули, не дать эту оценку. Оценку может дать герой, спикер тот или иной, это его личное мнение, но ты фильмом не можешь дать эту оценку. Это важно соблюсти, потому что когда ты сидишь и сомневаешься в оценке той или иной, эта такая немножко история, когда ты смотришь и не согласен с этой точкой зрения.

Кира Лаврентьева

— Это очень ответственно.

Алексей Боков

— Не нужно до этого доводить просто. Поэтому, мне кажется, наши авторы в этом смысле... Все фильмы разные.

Кира Лаврентьева

— Больше научный подход

Алексей Боков

— Да. Но при этом рассказано интересно, просто о сложном.

Кира Лаврентьева

— Да, интересным языком.

Алексей Боков

— Когда ты о теории относительности рассказываешь простым игровым языком, если так можно упростить, вот я попытался.

Кира Лаврентьева

— Спасибо, Алексей. Это был интереснейший разговор, но, к сожалению, мы вынуждены его завершать. Как всегда, завершает программу цитата из священника Павла Флоренского, он часто звучит в нашем эфире. И звучит она так: «Чтобы понять Россию, надо понять лавру, а чтобы вникнуть в лавру, должно внимательным взором всмотреться в основателя ее, признанного святым и при жизни, чудного старца святого Сергия, как свидетельствуют его современники». В этом часе с нами был Алексей Боков, продюсер документальных фильмов онлайн-кинотеатра «Старт». Смотрите «В поисках Андрея Рублева», смотрите «В круге добра». Я так понимаю, это еще не предел, следим за новостями. У микрофонов были архимандрит Симеон (Томачинский), доцент Московской духовной академии, Кира Лаврентьева. Мы прощаемся с вами. До следующей недели. А вам, Алексей, я уже желала помощи Божией, желаю еще раз. Спасибо огромное.

Алексей Боков

— Спасибо огромное.

Архимандрит Симеон (Томачинский)

— Спасибо. До свиданья.

---

Все выпуски программы Лавра. Духовное сердце России

• «Подмосковные ученики прп. Сергия Радонежского». Иеромонах Иоанн (Мерзляков)
• «Прп. Кирилл Белозерский». Иеромонах Иоанн (Мерзляков)
• «Ризница Свято-Троицкой Сергиевой Лавры». Евгения Суворова