«Заключение брака и венчание». Протоиерей Максим Первозванский

Гостем программы «Семейный час» был клирик московского храма Сорока Севастийских мучеников протоиерей Максим Первозванский.

Разговор шел о том, что важно помнить при подготовке к свадьбе, а также о значении благословения родителей, венчания и регистрации брака.

Ведущие: Анна Леонтьева, Сергей Платонов

---

А. Леонтьева

— «Семейный час» на Радио ВЕРА. У микрофонов Анна Леонтьева

С. Платонов

— Сергей Платонов.

А. Леонтьева

— У нас в гостях протоирей Максим Первозванский, клирик храма Сорока мучеников Севастийских в Спасской слободе. Добрый вечер.

Отец Максим

— Добрый вечер.

С. Платонов

— Здравствуйте.

А. Леонтьева

— И снова перед нами лежит книга отца Максима и Аннушки Сопрыкиной, Анна Сапрыкина, педагог и многодетная мать, книжка, уже которую программу мы идем по этой книге. И вот сегодня мы решили взять такую тему: как подготовится к свадьбе, предложению руки и сердца, благословение родителей, свадебные обычаи, ЗАГС, венчание, брачный пир. Ну, наверное, отец Максим, начну с такого спорного, по-моему, для нас для всех вопроса: а нужно ли вот такое пышное ЗАГС, венчание, вот эти залы, которые снимают, хоры на венчании, и так далее? Если вообще, когда молодые люди встречаются, ну они, как правило, еще сделали там карьеру, еще нет столько денег, они могут годами, наверное, откладывать свадьбу, чтобы накопить на красивую.

С. Платонов

— Я встретил одно короткое видео в социальной сети, в одной из социальных наших отечественных сетей, где как раз говорится о том, сколько стоит самая минимальная свадьба. То есть и там раскладывается костюм, платье, кольца, ресторан на 30 человек или 20 человек. И сумма примерно 600000 рублей в Москве. Примерно так, самая минимальная. Самый дорогое здесь, кстати, вот платье и часто заказывают фотографа дорогого, или видеоографа, то есть делают хорошую фотосессию именно двух людей. А все остальное им не так важно. Вот такое ощущение, кстати, вот дополнить вопрос Анны, что свадьбу порой устраивают родители для себя, чтобы как-то это сделать большой и пышной.

Отец Максим

— Ну нюансов много. Я все-таки, нет, мы можем сразу со свадьбы, но я хотел бы подчеркнуть, что до свадьбы еще надо добраться. И если мы движемся таким образом, как вот, Ань, вы прочитали, до я хотел бы отметить, что для современного обычного человека, даже в общем иногда ходящего в храм и считающего себя православным, в общем даже являющимся православным, и православного человека, который хочет, чтобы у него было все прямо по-православному, не то, что у него все есть, как есть, как у всех, а еще вот он православный, как какая-то такая сверху добавка, одежда такая, а именно, если он хочет свадьбу по сути, то надо, свадьбу по сути православной, то надо понимать, что вот этот путь между принятием каких-то решений и уже тем, что мы обсуждаем, сколько стоит конкретный.

С. Платонов

— Большой путь может пройти.

Отец Максим

— Где и как, довольно разный путь. Дело в том, что для обычного современного человека путь к свадьбе выглядит следующим образом: мы где-то познакомились, потом мы встречаемся, потом через какое-то время мы говорим: «Переезжай что ли ко мне», или: «Давай к тебе», то есть мы съезжаемся. Потом начинаем вместе жить. И через какое-то время, вот здесь уже начинаются вопросы: надо накопить на свадьбу, или не надо накопить на свадьбу. Через какое-то время, иногда год, 2, 3, 5, 100 лет встает вопрос о свадьбе. Этот образ вот такого добрачного жития, пути такого к свадьбе, он пропагандируется у нас везде: из каждого утюга, из всех женских сериалов, вот всех книжках, где угодно.

А. Леонтьева

— Это точно.

Отец Максим

— Именно это у нас сейчас самый распространенный путь к свадьбе. Сначала познакомились, немножечко полюбились, потом переспали, потом съехались и потом может быть мы женимся. А может быть и не женимся.

С. Платонов

— А девушка переживать начинает.

Отец Максим

— А иногда юноша переживает. Вот поверьте, иногда бывает наоборот.

А. Леонтьева

— да, да, я знаю.

Отец Максим

— Я совсем недавно был свидетелем истории, когда люди 20 лет вместе прожили, уже дети, считай, взрослые, и в общем мужик все время тянул ее к свадьбе, а она все время была неуверенно. То есть 20 лет люди вместе прожили, детей прижили и воспитали, почти вырастили. И потом, собственно, вот откуда я об этом узнал, пришла ко мне женщина посоветоваться, что: все-таки лучше уже пора замуж выходить, или еще не пора. То есть обычная на самом деле история. Это история неправославная, я вот что хочу сказать. Это не православная история. И если там: спим — не спим, оно как-то еще вроде очевидно, наверное, то вот эта тема: съезжаемся- не съезжаемся, то есть у нас совсем другая схема. То есть люди встречаются, по сути дела, почти как брат и сестра, гуляют вместе, там за ручки держатся, и все на этом, в щечку целуются. До момента, когда они принимают решение что они стали теперь женихом и невестой, мужем и женой, что: все я. Раньше это знаменовалось таким обрядом, как обручение. То есть люди обручались, публично, по нынешним временам, публично объявляли себя женихом и невестой. После этого, соответственно, на обручении в церкви происходит первый поцелуй, прямо в церкви.

С. Платонов

— Это вот то, что сейчас в храме происходит, вот это действо, которое в конце храма, да, батюшка, обручение?

Отец Максим

— Да, да. Сейчас оно, оно уже с XIX века соединено с венчанием.

С. Платонов

— То есть все это в один момент происходит.

Отец Максим

— И это вообще, с одной стороны, понятно, почему. Потому, что Церковь к обручению относится с точки зрения обязательств жениха и невесты примерно также, как к отношению мужа и жены. То есть, если мы обручились, то уже все.

С. Платонов

— И кольца носят.

Отец Максим

— Кольца носят. Они потому и называются, помните, как называются кольца-то? Обручальные. Это знак того, что я принадлежу другому человеку. Ну даже если сейчас это не отделяется в большинстве случаев, я знаю приходы, где люди пытаются, ну я, например у себя, если есть знакомые мне молодые люди, папа какая-то, я совершаю обручение отдельно от венчания, и ничего плохого при этом я не делаю. Там, где этого не делают, ну я, правда, знаю, в Москве таких приходов несколько.

А. Леонтьева

— Это в храме, прошу прощение что перебиваю. В храме обручение?

Отец Максим

— В храме, конечно, в храме, да, да, да. Точно также: хор поет, все как бы происходит красиво. Только, ну если вы когда-нибудь были на венчании, я думаю, были, я не к вам, а к нашим радиослушателям обращаюсь, то вы видите, что, как Сергей и сказал, часть действия в начале происходит как бы ближе к входным дверям. И потом уже жениха и невесту проводит внутрь, ставит на полотенце, на рушник, и все вот такое там, и венцы.

С. Платонов

— А там вонмигласное пение: «Слава, Тебе, Боже!».

Отец Максим

— Да, да. А вот эта первая часть обручения, она вообще, на самом деле это отдельный обряд. Ну даже если его совершают потом или вместе на самой свадьбе, то я знаю приходы, на которых вот этого самого Ванечку и эту самую Машеньку условную, их объявляют женихом и невестой перед всеми. Вот, например в приходе царевича Димитрия такое точно есть, и еще в некоторых приходах. То есть прямо в воскресный день настоятель просит этих двух молодых людей подойти к нему, ставит их на амвон после проповеди, говорит: Вот Ваня и Маша, они решили поженится. Наверное, летом или там осенью, еще пока до конца может быть, но они уже жених и невеста. Просим их воспринимать в этом качестве. Помолимся о том, чтобы у них все это сложилось, чтобы они это свое благое намерение в жизнь провели.

С. Платонов

— Это как в древней Церкви было.

Отец Максим

— Да. Ну на мой взгляд, ну на мой взгляд, он очень частный, я никому его не навязываю, по сути дела это и есть обручение, ну и чтобы тогда не обручить, можно и обручить, что я и делаю обычно, ну конечно, со знакомыми людьми. Не просто люди с улицы пришли и говорят: «Вот мы хотим там обручится.». Вот у нас, как известно, к своим совсем другое отношение. И это правильно. Вот если я их знаю, я их могу обручить, а потом уже когда-нибудь осенью, зимой, когда они соберутся, соответственно, можно. Кстати, вот один из авторов нашей совместной книги, мы вдвоем с Аней ее написали, я в свое время именно так ее с ее замечательным мужем Дмитрием обручал отдельно от венчания. Она тогда заканчивала обучение, и они обручились. А потом, после там, через полгода, по-моему, Ань, прости, если я что-то путаю. И дочерей своих я точно также, некоторых отдельно. Вот если есть, решение уже принято, а свадьба там будет через несколько месяцев, это же особый такой, знаете, вайп, как говорит сейчас молодежь. Мы ходишь уже с кольцом, ты уже обещан и обещана другому человеку. Но, вы еще жених и невеста, а не муж и жена. Муж и жена вы еще побудите, дай Бог, много десятилетий. А вот жених и невеста официально, все, мы уже принадлежим друг другу, уже пути назад нет.

С. Платонов

— То есть ты не становишься женихом или невестой в тот момент, когда ты сделал предложение, и она согласилась, так что ли?

Отец Максим

— Вот, да. Нет, на самом деле, а что нас делает вообще по большому счету мужем и женой, или женихом и невестой? Есть несколько очень важных вещей, что нас делает мужем и женой. Ни штамп в паспорте и даже не венчание в церкви, я сейчас очень крамольную вещь могу сказать, а две простых вещи. Во-первых, обещание, данное друг другу. Второе — публичность этого самого действия. Ир есть, соответственно, мы обещаем друг другу хранить любовь и верность и делаем, объявляем друг друга публично женихом и невестой, или мужем и женой. Дальше поэтому поводу, если мы говорим про мужа и жену, устраивается тот самый брачный пир, та самая свадьба. Она и обеспечивает эту самую публичность. И поэтому, например я знаю множество, не хотел я уже к свадьбе переходить пока, но попробую, то есть поэтому часто на свадьбу, на венчание каких-нибудь молодежных организаций, или, если там человек сколько-нибудь известный в приходе, приходит не только узкий круг близких друзей и родственников, а приходят все. И храм такой полный, какая-нибудь там молодежная нынешняя организация «Якиманка» там, или «Лествица», 300 человек у них только на собрания приходят, и на венчание, значит, битком набит храм, как на Пасху. Ну понятно. И тут же всем при выходе там, где-нибудь поставят столик, нальют газировки или шампанского, пироги готовые раздадут, еще что-нибудь. И уже пир такой в экспресс-варианте. А уже куда-то там покушать, отдельно посидеть можно и узким кругом. А вот эта вот публичность самого свадебного действия, или почему, почему мы кольцо-то носим, зачем мы носим кольцо? Сергей, вот у вас на пальце, для чего? А для того, чтобы все понимали, что вы женатый человек, вы несвободны. Это вот важный такой знак для всех.

С. Платонов

— Но, даже вот иногда в общественном транспорте вот едешь и смотришь: какой красивый молодой человек, или красивая девушка, и взгляд невольно на руку: замужем или женат. Ну как прекрасно.

Отец Максим

— Это важно. Поэтому эти все знаки и эта публичность, она, это не что-то второстепенное. Это принципиальный такой момент. И поэтому обручение, или что-то подобное, делающее нас женихом и невестой, собственно, открывает нам путь к свадьбе. И в общем понятно, что свадьба может откладываться. Хотя в Церкви в общем установлены определенные сроки.

А. Леонтьева

— Есть, да, какие-то?

Отец Максим

— 4 года. Если нету каких-то супер-суперуважительных причин. А даже если и суперуважительные причины, то данные даже друг другу в церкви на обручении обещания и публичность этого дела, если брак по инициативе одного из сторон почему-то откладывается, 4 года по канонам церковным.

А. Леонтьева

— Ну большой срок на самом деле.

Отец Максим

— Вот дальше мариновать человека нельзя. Потому, что на обручении не оговаривается: когда, ну иногда оговаривается. Ну я вот, например всегда спрашиваю, когда обручаю: «Когда у вас свадьба?». -: «Ну вот осенью мы планируем.». -: «В почему вы откладываете? Вот почему не сейчас?». -: «Ну вот мы, потому что нам надо то-то, то-то, то-то, то-то, мы вот эти вопросы решаем. И осенью будет замечательная.». Ну прекрасно, да, то есть, есть план, как эта, карта дорожная пути от нынешнего состояния к браку. Это понятно, это естественно, это совершенно нормально. И это совсем не похоже на, как я уже, существующую систему добрачных отношений, когда мы уже по сути дела, являясь друг другу мужем и женой, почему все свадьбу откладывают? Это все, что денег накопить, еще что-то, это все отговорки на самом деле. Именно потому, что решение окончательное не принято. Ио есть люди, с одной стороны, живут уже семьей, даже уже детишек нарожали. А с другой стороны, решение не принято. И это, конечно, сумасшедшая мина замедленного действия под отношения, под чувства, под любовь.

С. Платонов

— Вот если обручение состоялось, и потом отношения расстроились там через 2 месяца, что происходит? Это таинство вообще, обручение?

Отец Максим

— Нет, это обряд. Но, именно по той причине, что, собственно, Церковь всегда считала, что обручение не расторжимо, как и брак, а по факту вот тот вопрос, который вы сейчас, Сергей, задали мне, это случается, именно поэтому обручение и прицепили от отдельного обряда, еще в XIX веке прицепили его к венчанию. И поэтому я тоже не всех подряд обручаю, а, собственно, тех людей, только в которых я могу быть по-настоящему уверен. "«Я знаю: век уж мой измерен; Но чтоб продлилась жизнь моя, Я утром должен быть уверен, Что с вами днем увижусь я.». Понятно, что мы не можем быть уверены ни в чем, но мы понимаем, что люди не просто так, вот типа они понравились друг другу, дай-ка обручимся на всякий случай. Да нет, вот это не, в таком случае я, конечно, не обручаю.

А. Леонтьева

— Напомню, что у нас в гостях протоирей Максим Первозванский, клирик храма Сорока мучеников Севастийских в Спасской слободе. Отец Максим и Сереж, я хотела бы рассказать историю. Она произошла на Западе, когда я жила в Швейцарии, и она меня страшно поразила. Там, значит, двое людей, ну они не будут слушать Радио ВЕРА, поэтому я могу сказать, что это там Лоренс и Франсуаза. Вот я там с ними познакомилась. И они в это время уже жили, наверно, лет 10 вместе, но почему-то не женились. А у меня как-то мозги были так настроены, что, если живешь вместе, значит надо женится. ИМ я говорю: «Почему же вы никак не поженитесь?». А Франсуаза говорит: «Мы, как-то divouted, мы как бы еще не такие преданные друг другу, чтобы.». В общем они все ждали, когда придет вот это чувство, что вот они друг для друга. 10 лет ждали, даже больше, по-моему, 15, потом Лоренц уехал в Америку, встретил там девушку, тут же на ней женился и все, понимаете. Это очень западная, мне кажется.

Отец Максим

— Это такая ловушка, ну чаще всего для женщин эта ловушка, которые думают, что если, значит, уже вместе живем, то мы уже, типа он уже мой. И в общем, на самом деле, конечно, у нас уже, считай мы муж и жена, и маме с папой мы сказали, друзьям, мы вместе. На самом деле это ложная история.

С. Платонов

— Хотя при этом соблюли эти 2 правила, о которых мы говорили: сказали друг другу: да, наверное, жить вместе.

Отец Максим

— Ну вот нет, они честно признались, как Анна, ivouted, то есть мы не решили до конца. В том-то все и дело, что мы до конца не решили.

С. Платонов

— Но, обществу они показали.

Отец Максим

— Ну надо четко понимать, что если все-таки по большому счету мужчина влюблен, и если нет никаких, прямо вот по-настоящему объективных препятствий, а они иногда бывают, редко, но бывают, если прям объективных препятствий нет, а кто-то один не торопится в ЗАНС, говорит: «Да, да, да, конечно, ну когда-нибудь мы, мне там надо еще в чем-то для себя», то скорее всего для этого человека чемодан без ручки: бросить жалко, нести неудобно. И можете обманывать себя сколько угодно, что вы ему очень сильно, или ей, соответственно, очень сильно нужны, исключения бывают, но как бы как-то дело заканчивается браком. М действительно у нас, мы видим, что большинство браков в нашей стране, как и во всем мире сейчас заключается именно по этой схеме: вместе живем. Ну надо понимать, что большинство сожительств таких браком не заканчивается. В том-то все и дело, что решение не принято, и, соответственно, я, вот понимаете, я часто слышу этот довод: ну надо же попробовать, ну надо же попробовать пожить вместе, посмотреть.

С. Платонов

— А вдруг мы не подходим друг другу.

Отец Максим

— А вдруг мы не подходим. И речь даже не о какой-нибудь сексуальной несовместимости, а вообще вдруг мы друг другу не подходим. И Здесь самое главное ловушка. Потому, что, не знаю, если я пробую, то я не вкладываюсь по-настоящему. Ну такой закон. Если я могу, вот там допустим я взял щенка из приюта, и все нормально, подходит, ну пусть поживет. А представьте себе, что, если вы не можете его назад отдать, а он не очень, значит, этот щенок, вы же все равно будете в него вкладываться изо всех сил, чтобы хоть что-нибудь приличное из него сделать. Представьте себе, что вам ребенка вашего можно сдать в детский дом, а это вообще нормально, что: ну вот что-то будет не так, ну отдам его на воспитание там государству, сдам его и все. Ну а что, маленький ребенок, вот зубки у него режутся, он не спит. Если я не могу кинуть его бабушке, я уж нее говорю, ладно, про детский дом, потому что мне завтра с утра на работу, ну что я, как я буду в это вкладываться? Да я все пересмотрю, я буду смотреть: а что ему дать, как его успокоить, какой там фенхель, укроп, чем ему десна эти самые намазать, я буду.

А. Леонтьева

— Чувствуется многодетный отец.

Отец Максим

— Я буду искать способ облегчить себе жизнь, потому что я никуда спрыгнуть не могу. А если я могу спрыгнуть, или его спихнуть, то я и вкладываться не буду. Именно поэтому люди, которые так вот пробуют, они как бы не вкладываются, они именно пробуют: ну убеди меня в том, что я должен на тебе жениться, ну или: давай, заставь меня поверить, что я готова выйти за тебя замуж. Ио есть такая эта демо-история, типа: я в позиции выбора и ожидания, она губительная для отношений. Тогда, как ты обещание дал, все, ты перед Богом и людьми при венчании обещал хранить любовь и верность до гроба. Все, ну как бы хочешь, не вкладывайся, но ты жить будешь в аду. А будешь вкладываться, глядишь, ну хоть как-то что-то приличное получится.

А. Леонтьева

— Отец Максим, вот я понимаю, что венчание — это таинство, и те, кто прошли это таинство, они знают вот это ощущение во время венчания, какое-то необыкновенное. Но, а ЗАНС? Вот мы с мужем в юности такие неформалы были, еле дошли до этого ЗАГСА, уже просто потому, что, ну мы не понимали: а зачем это нужно, а что нам даст этот штамп в паспорте.

Отец Максим

— Ну надо понимать, что лет 50 назад, или 30 даже, ЗАГС — это было одно, сейчас это в общем совсем другое. И совсем недавно, ну на мой взгляд, абсолютно неправильная инициатива, но Валентина Ивановна Матвиенко опять выступила с очередной законотворческой инициативой: осложнить разводы. Как будто это что-то изменит для людей нынешних. Ну тогда это имело значение. То есть, если ты женат, то все общество, не законы даже, а именно общество: родня, близкие, друзья, на работе, везде, партком, Исполком, профком, соседи по дому, все, если ты вдруг развелся, то ты фу какой. То есть по сути дела ЗАГС выполнял эту самую функцию венчания, заключения брака. Сейчас этого нету. Разводы максимально легки, никакое ужесточения законодательства ничего здесь не изменит. Поэтому я считаю эту инициативу бесполезной. Но, значит, смысл то, в чем, что такое ЗАГС? Это запись актом гражданского состояния. Вот у меня родился ребенок, я что делаю? Я иду в ЗАГС, получаю свидетельство о рождении Зачем? Потому, что мы становимся вместе с ребенком теперь объектами нашего семейного законодательства. ЯЯ вот умру когда-нибудь обязательно, все мы умрем, и мои дети и внуки пойдут и получат, я надеюсь, что жена пойдет и получит свидетельство о смерти. И ей как бы нужен будет этот документ, потому что имущественные какие-то, наследные дела, да и вообще, как бы пенсию надо перестать платить на меня, и так далее. Вот можно ли сказать, что государство родит ребенка или заключит мне какое-то рождение ребенка, или убьет меня? Да нет, конечно. Это просто регистрация. Вы купили машину, пошли получили на нее соответствующий документ. И тут, вы женились, и надо зарегистрировать все. В общем современное общество и государство, и Церковь так на это и смотрят. Просто вы должны официально перед государством быть в соответствующих отношениях, потому что вы являетесь объектом семейного права. Все. Это важно, ну очень второстепенно.

А. Леонтьева

— Сереж, а у тебя разные были чувства, когда ЗАГС и когда венчание?

С. Платонов

— Вот скажу честно, что была такая история с росписью. Наверно, можно о ней рассказать. Во-первых, для нас ЗАНС — это была проблема. Нам было совершенно все равно на него, но необходимо было .

А. Леонтьева

— Для венчания.

С. Платонов

— Не то, что для венчания, ну мы больше планировали венчание, чем вот этот ЗАГС. Например, я тогда жил в городе Сергиев Посад.

Отец Максим

— Что, прям твой Посад?

С. Платонов

— Я в Посаде жил.

Отец Максим

— Ну ты Сергий, Сергий у нас.

С. Платонов

— Ну да.

А. Леонтьева

— В собственном Посаде.

С. Платонова

— Преподобного Сергия, я там так, родился там. М в Сергиево-Посадском ЗАГСЕ не было дат на регистрацию. Мы говорим: «Так нам не надо регистрацию. Можно мы просто там как-то.». В общем поехали мы в Хотьково, там было посвободней. И там абсолютно ЗАНС какой-то, как будто подъезд, какой-то дом многоквартирный, ничего особенного. Ну мы пришли. Ну все-таки ЗАНС есть ЗАГС, купил костюм, не такой дорогой, попроще. Она надела белое платье красивое, но не свадебное такое, что-то вроде вечернего. Вот мы собрали семью, очень близких только людей и пошли расписались. Нас там, зачитали нам речь, сказали друг другу: «Да». Даже очень мило и интересно. Я, кстати, впервые в жизни вообще действие видел. То есть для нас просто, людей, которые в Церкви с рождения, особенно тех, кто в церковных, в священнических семьях, или очень православные, скажем, вот это действо, оно никогда не играло какой-то важной роли, скажем так. Мы шли только к венчанию. И венчание была как раз самая отправная точка нашей семейной жизни. Хотя потом, через пару лет я говорю: «Слушай, так мы муж и жена с тобой ни с даты венчания, а с росписи.». Она такая: «Да?». Я говорю: «Ну да.». Она говорит: «А почему вместе не жили?». Я говорю: «Я не знаю.». Мы даже не понимали этого. Так было запрограммировано.

Отец Максим

— А потому, что, нет, когда вы становитесь мужем и женой, вот это ключевой вопрос: Когда вы становитесь мужем и женой? Я сегодня в программе уже сказал.

С. Платонов

— Вы сказали: когда мы сказали друг другу «Да».

Отец Максим

— И? Там было второе условие.

А. Леонтьева

— Публично, публично.

Отец Максим

— И публично об этом объявили. В нашей культуре эта публичность определяется брачным пиром, то бишь свадьбой. И поэтому.

С. Платонов

— А родителям зафиксировать, когда сват заходил — это не публичное?

Отец Максим

— Да нет, смотри, публично, если бы мы были какими-нибудь каннибалами с острова Тумба-Юмба, то возможно эта публичность определялась бы тем, что мы кого-то съели. Если бы мы были атеистами в Советском Союзе, то никакого венчания, соответственно, не предусматривалось, а вся обрядность, мы не можем без обрядов, нам нужна эта публичная обрядность. Для чего она нужна? Чтобы мы одинаково понимали, что происходит. Обряд дает единое понимание происходящему и является символическим.

С. Платонов

— Значит мы публично заявили о себе как раз в ЗАГСЕ.

Отец Максим

— Как о муже и жене.

С. Платонов

— Да, получается в ЗАГСЕ.

Отец Максим

— Не знаю, может быть. Ну нет, я могу про себя сказать, я был некрещенным, когда женился, и, естественно, для меня свадьба была ЗАГСООМ. Там была женщина с епископской панагией, с гербом Российской Федерации на груди. Нам играл Мендельсон, были гости. Потом, значит, мы поехали. Мф фотографировались. Мы поехали в ресторан. Удивительным совершенно образом после фотосессии на Воробьевых горах, традиционной для тогдашних советских, московских свадеб, мы зашли в храм Троицы на Воробьевых горах, поставили свечки. То есть даже вот абсолютно, хотя я абсолютно атеистически был настроен. М понятно, что моя семейная жизнь отсчитывается с этого дня, когда мы сыграли свадьбу, расписались, и мы стали для всех мужем и женой. У нас была первая брачная ночь, и все, как полагается. А потом я обвенчался через 2 года. Покрестился, я сразу побежал венчаться. Ну это уже не была свадьба. Как бы венчание для меня не являлось началом моей семейной жизни. М не было свадьбы. А при этом, например мои дочери, венчавшиеся, они, я даже не знаю даты их росписей, я не уверен, что они помнят об этом.

С. Платонов

— Вот оно.

Отец Максим

— Они пошли куда-то в будничной одежде, расписались, зафиксировали просто документально. При чем, знаете, у детей священников есть свой блат. Никому не рассказывайте, это большой секрет. Если от обычного человека мы требуем, чтобы он принес нам перед венчанием свидетельство о браке, если мы его не знаем, а я то своих детей знаю как бы, и я даже не помню, кто из моих детей, кто-то до росписи венчался, кто-то после росписи венчался. Вообще вот этот момент росписи, он был, как я вот его и описал, абсолютно формальным. М не важно, был он до или после. Ну вот помните, когда у вас сколько детей, двое, Сергей?

С. Платонов

— Двое.

Отец Максим

— Вы помните даты, когда, когда вы получали свидетельства о рождении?

С. Платонов

— Да.

Отец Максим

— Серьезно?

С. Платонов

— Просто вот младшего родили в Москве, а там прям в роддоме дают свидетельство.

Отец Максим

— Ну это когда прям в роддоме. Ань, а вы помните, когда вы брали свидетельство о рождении?

А. Леонтьева

— Нет, не помню.

С. Платонов

— А вот старший, помню, я ходил, и это было тяжело на самом деле.

Отец Максим

— Ну это какая-то вот такая, очень второстепенно-дополнительная история. Хотя, конечно, и до сих пор есть семьи, а я хотел бы в следующей части нашей программы поговорить, для которых ЗАГС — это гораздо более значимые вещи, чем те, о которых мы сейчас с вами говорим.

А. Леонтьева

— Напомним, что сегодня у нас в гостях протоирей Максим Первозванский, клирик храма Сорока мучеников Севастийских в Спасской слободе. У микрофонов Анна Леонтьева и Сергей Платонов. Не переключайтесь, мы вернемся через минуту.

С. Платонов

— Продолжается «Семейный час» на Радио ВЕРА. В гостях у нас протоирей Максим Первозванский, клирик храма Сорока мучеников Севастийских в Спасской слободе. У микрофонов Сергей Платонов и Анна Леонтьева.

А. Леонтьева

— Итак, в первой части программы мы узнали, что совсем по-разному к браку относятся люди, которые вот ценят венчание и регистрация в ЗАГСЕ, оно ни к браку, а именно к регистрации брака — это лишь ворота вот туда, где можно, чтобы их повенчали.

Отец Максим

— Да, мы хотели еще поговорить о родительском благословении и о том, для кого вообще вся эта свадьба. Сергей так между прочим упомянул, что может это родители для себя, устраивают. Нет, это важно. Важно понимать: чья свадьба, кто устраивает. Это прям принципиально.

С. Платонов

— Кто платит, того и свадьба.

Отец Максим

— Точно. Поэтому все зависит очень сильно от возраста, состояния. Тоже самое касается родительского благословения. Понятно, что если.

С. Платонов

— Пока далеко не ушли, расскажу. Я был на одной свадьбе, где папа очень любил казачий один ансамбль, а дети его в принципе к казачьей музыке отношения никакого не имели. Но, папа такой был рад, что выдает дочку замуж, что всю свадьбу пели казаки. Я не думаю, что в этот момент молодые что-то чувствовали, ну вот папе захотелось. М вот такая была свадьба казачья.

А. Леонтьева

— Смешно , да.

Отец Максим

— Есть определенные традиции. М некоторые традиции, они, будучи обусловлены какими-то практическими понятными практическими причинами в прошлом, переехали к нам сюда, поэтому кажутся странными, и даже необязательными являются. А некоторые выражают суть, они поэтому важны. Если раньше недели две ходила сваха к моей родне, и наконец благословил меня отец, и было мне 13 лет — это одна история, когда, по сути дела, сама невеста или сам жених не принимают особого участия ни в выборе себе мужа и жены, ни в организации, и дело даже не в деньгах, которые там платятся или не платятся, это действительно некая не личное, не частное дело, а это общесемейный дело: одна семья породняется с другой семьей. Ну примерно, как это сказать, Нарышкины с Меньшиковыми, да. Это такое клановое дело, это семейное дело. И говорить о том, что это вот личное дело Ванечки Меньшикова — это в общем, никто их и не спросит , как старшие решили, так оно и будет, независимо от того, сколько тебе лет даже. И поэтому, конечно, чего, когда, с кем, как празднуем — это решали старшие. Вот отцы сели и договариваются о том, как: мы 3 дня будем гулять в одной деревне, а потом еще 3 дня будем в другой деревне гулять, потому что это публичное дело. И дети там сидят, по сути дела, статистами. Сейчас это, конечно.

А. Леонтьева

— К нам не перекочевало, к счастью, я бы сказала.

Отец Максим

— Это да, это историческая как бы история. Историческая история, здорово, масло масляное, но в этом есть своя боль, потому что этих тысячелетних законов, что свадьба — это дело не личное, а это дело семейное, их никто не отменял. У меня, например был один друг, который решил повенчаться, православный. А семья у него была не очень церковная, даже совсем не церковная. М вот он меня, даже ни как священника, то есть я на его свадьбе просто стоял и, и еще 2 человека было. Вот такая совершенно камерная свадьба. До сих пор помню, в Троице в Листах они венчались. А потом приехали к нему домой с его молодой женой вдвоем, еще 2 человека гости было. М он сел на телефон, это было еще время проводных телефонов, и начал обзванивать всех: «Приезжайте ко мне, я женился». То есть он сначала, он думал, что ему все это не надо, что это личное его с женой дело, ну и самых близких людей, кого он готов, с кем он готов это все разделить. А потом, когда он женился, и все. М не значит, что ему там нужны были лимузины, там, я не знаю, голуби, какие-то вот большие истории. Ио есть понятно, что тут же приготовили, что было. М все равно к вечеру собралось народу человек 30. М он такой: «Что я, дурак, их всех не позвал.».

С. Платонов

— Кто же горько кричать будет, да.

Отец Максим

— Да. То есть это в нас прошивка, это есть, что свадьба — это дело вот публичное. М я об этом уже не первый раз сегодня говорю. Именно этим и определяется муж мы и жена, или нет. Если мы вдвоем на необитаемом острове, то да, мы никому об этом не рассказываем. Иногда люди живут в этом большом мире, как будто они на необитаемом острове. Ну мне жаль этих людей, если вдруг они, у них нету в этом мире людей, с кем бы они хотели разделить радость создания своей собственной семьи. Вот правда, искренне жаль. Я сейчас имею в виду настоящую свадьбу. Потому, что по большей части, вот я, как священник довольно много венчаю, я понимаю, что люди сейчас часто венчаются, прожив 10 лет, 15 лет. То есть это не прямо свадьба-свадьба- свадьба, а это именно венчание, ну как у меня было. Хотя, например я тоже на это событие, на венчание, вот я сейчас смотрю фотографии, как столы вместились в нашу квартиру. То есть там ни ресторана, тоже ничего такого не было, просто столы. Но, мне важно было и венчание разделить.

А. Леонтьева

— Радость разделить.

Отец Максим

— Эту радость , да. Также, как вот мы в начале нашей программы сегодня говорили про молодежку, когда у тебя есть друзья, и ты всех зовешь на венчание. Ты не можешь всех потом позвать на шашлыки куда-нибудь, а и такие варианты есть, когда: а поехали там не в ресторан, а поехали там на природу, пока Роспотребнадзор не запретил весну или лето, выйдем на шашлыки, и значит там отгуляем, соответственно. Нормально, нормально. Ну либо действительно всех кормим там какой-то, по маленькому пирожку или по пирожному раздаем, шампанское или сок разливаем, а потом уже куда-то мы там поехали. Или даже вообще никакой отдельно потом дополнительно, условно ресторана, домашней свадьбы нет, вот прям, у нас сейчас часто такие свадьбы бывают, кстати, хотя сами свадьбы стали реже, у нас есть небольшое помещение при храме, ни какой-нибудь банкетный зал, ну человек на 50 можно, бывает, посадить. Нет ни плиты, ничего. Но, люди прям купили пироги, еще чего-нибудь там, пирожные, купили сок.

С. Платонов

— Ну сейчас можно много чего заказать.

Отец Максим

— Да, готовой еды много, заказали, и тут же там пару часов посидели, а потом на самолет, ну и все, куда-нибудь там поехали в свадебное путешествие в Мурманск там, или, я не знаю, в Салехард, к морю. Красиво же, Обь впадает в океан.

С. Платонов

— Ну да, почему бы нет. Очень дорого, кстати.

Отец Максим

— Да. Ну красиво и возможно.

С. Платонов

— Да. А вот мы про благословение родителей, вот самое главное.

Отец Максим

— Да. Вот тонкий момент. Вообще прямо сказано в Священном Писании что: «Благословение отца созидает дома детей.».

С. Платонов

— Кстати, это очень легко потом жить, когда ты знаешь, что тебя благословили.

Отец Максим

— Да, это не пустая история.

С. Платонов

— Это просто реально освобождает тебя, какой-то, не знаю, камень просто с тебя падает . Просто у меня был опыт некоторый. Я общался с девушками, которые, скажем так, не нравились моим родителям, и я даже услышал как-то, говорят: «Сереж, мы не знаем, как мы будем тебя благословлять.». Это мне мешало общаться потом с этой девушкой. Ну видимо это воспитание, атмосфера, вайп вот этих вот физических семей. Вот когда нынешнюю жену встретил и произошел разговор с родителями, как раз я понимал, что получу благословение, и то, что это благословение будет, и наша семейная жизнь тоже от этого как бы будет лучше. Это было очень приятное ощущение, скажу вам честно.

Отец Максим

— Это благословение родителей.

А. Леонтьева

— А у нас с вами не было такого, да. Я же тоже не была воцерковленным человеком, когда выходила замуж.

С. Платонов

— А тут же не обязательно быть воцерковленными.

Отец Максим

— Знаете, благословение, оно может восприниматься по-разному. Например, моя теща, ей было очень важно нас благословить. Она была верующим человеком.

С. Платонов

— Иконой благословила?

Отец Максим

— Да, она благословила нас иконой, и все прям по правилам было. Я был некрещенным, атеистом, но я все равно этот момент очень хорошо помню, что мы, когда договаривались заранее: кто, чего, как, кто уходит, как мы едем, она прямо вот настаивала на том, что этот вот момент, что когда Лариса выходит из дома, что она вот, когда я приехал за невестой в дом, у нас такая была история, она разная бывает, но вот мы уже потом ехали в одной, вот она нас благословила, и мы с этой иконой прям, соответственно, в ЗАГС там и поехали.

С. Платонов

— А у меня сначала, я дома одевался, вот я подготовился, должен ехать за невестой, за своей женой. И у нас есть определенный угол дома, где иконы, которые от дедушки достались, древние достаточно. И вот там был некий такой разговор. Я стоял перед иконой, мама с папой сказали мне напутственные слова, немножко, кажется, даже поплакали и благословили иконой, поцеловались и потом я поехал. Вот я сейчас это вспомнил. Скажу вам честно, я забыл про это, вот вы сейчас напомнили. Это очень трепетно. Вот без этого, мне кажется, ой как тяжело стартовать.

Отец Максим

— Конечно. Ну все равно мама с папой мои, они тоже, ну благословение, там крестом они нас не осеняли, вот этого всего не было.

С. Платонов

— Ну даже просто вот приветствие.

Отец Максим

— Но, они одобрили. И мы, например после подачи заявления в ЗАГС, а это был момент, по сути дела для меня, вот я сейчас думаю, что это было внутренне, это был момент, по сути дела, обручения. То, что мы подали заявление в ЗАГС —, это был момент обручения. И мы потом поехали домой к моим родителям, мы там посидели. Они все это одобрили. Вот это одобрение, принятие невесты вот в качестве уже отношения соответствующие, добрые слова. Что такое благословение? Благие слова, добрые слова, сказанные. Ну вот были они, как бы была нецерковная история. Но, бывают ведь ситуации: родители против по той или иной причине. Ну вот, например священническая семья, я вот решу кого-нибудь из моих, а я же могу, я же чем старше становлюсь, тем дурней, решу кого-нибудь из своих сыновей, вот выберу ему невесту, скажу: «Вот тебе невеста.».

С. Платонов

— Дочку другого батюшки.

Отец Максим

— Ну, например. Или что-то такое выберу и скажу: «Вот тебе.». А он скажет: «Нет» и решит женится на ком-нибудь, кого выберет сам.

С. Платонов

— А вы скажите: «Нет тебе благословения.»

Отец Максим

— А я скажу: «Нет тебе благословения.». Имею я на это право? Нет, не имею. Это важно понимать, что я не имею на это право, я не могу не благословить. Поэтому если вдруг какой-нибудь родитель по какой-нибудь дурной там причине, именно дурной причине не благословляет.

С. Платонов

— А не благословить уже именно оформившуюся пару, готовую.

Отец Максим

— Ну да, не одобряет, да.

С. Платонов

— Тогда надо сработать на опережение, немножко пораньше.

Отец Максим

— Нет, есть очень важный момент. Если ваши родители не лежат в сумасшедшем доме прямо конкретно, не являются какими-нибудь асоциальными элементами, вы не находитесь с ними, ни дай Бог, конечно, никому, но бывает всякое, в каком-то там категорическом разрыве и не общаетесь, то вы ваш сыновий или дочерний долг вообще-то к ним прислушиваться. Это прямо очень важно понимать не в контексте даже нашего сегодняшнего разговора о свадьбе, а вообще. То есть вот я — сложившийся человек, мне 60 лет, у меня внуки в количестве 11 человек. У меня живы родители мои, дай Бог, им многих лет жизни. И если они мне что-то говорят, ну вот, например папа мне два листа замечаний по поводу моей книги написал, очень доброжелательных, конструктивных. Папа всю жизнь проработал с текстами, он профессиональный педагог и профессиональный высшей школы.

С. Платонов

— После того, как вы издали?

Отец Максим

— Нет, он уже, я ему не заранее дал это. Ну он 2 листа мне собрал. И я понимаю, что из этих двух листов, тоненьким папиным каллиграфическим подчерком списанных, то есть это много, вот половина точно по делу, понимаете. То есть половина точно по делу. И мне интересно, мне важно. Это не значит, что все, что папа или мама скажут по поводу моей жизни, моей деятельности, я обязан исполнять. Вот понимаете, благословение, совет, одобрение — это не вот армейское разрешение: как отец сказал, так и будет, особенно в современном мире и для взрослых людей. Ну его мнение мне важно. И мне, например мой сын один сказал, говорит: Пап, я сам буду выбирать себе, конечно, жену. Но, я понимаю, что твое мнение будет для меня важно, что я не могу привести тебе, вот так вот знакомить, не в смысле в дом, они не собираются, и это правильно, жить с нами, вот что я не приведу в семью, в такую большую нашу, хотя у нас нет какой-то межпоколенческой административной связи, я не вмешиваюсь в дела своих детей, что кого угодно. Моя мама, например говорила, что, говорит: «Я всегда молилась, я понимала, что вокруг тоже, — ну естественно, девушки какие-то, у девушки могут быть ухажеры, она никогда не вмешивалась в этот вопрос, она говорит, — я всегда молилась, я всегда боялась, что какая-нибудь тебя нехорошая женщина тебя там окрутит, ты там еще куда-нибудь попадешь, и я молилась.». Моя мама как бы, как бы атеистка, когда вот благословения нету, но она молилась о том, чтобы мне достался. А дальше все, как в том анекдоте: «Я молилась, чтобы Бог дал мне хорошего мужа, и Бог дал мне хорошего мужа. А муж не молился, и ему досталась я.».

А. Леонтьева

— Напомню, что сегодня у нас в гостях протоирей Максим Первозванский, клирик храма Сорока мучеников Севастийских в Спасской слободе. Ну что, мы к брачному пиру, с которого мы хотели начать, перейдем.

Отец Максим

— Как хотите, можем.

С. Платонов

— Да, может, мы про венчание еще не поговорили как-то особенно. Я считаю, что венчание должно быть очень ярким, пышным, и можно сказать, в каких-то разумных границах немножко пафосным. Потому, что мы сегодня, батюшка, вы упомянули, что образ жизни некий навязывается, в кинематографе особенно. М, кстати, образ венчания западный, когда отец ведет дочку к алтарю, все сидят красиво, играет музыка, и вот они подходят, говорят какие-то клятвы, и это вошло в обиход наш.

Отец Максим

— Это хорошо.

С. Платонов

— С одной стороны, это красиво, неплохо и, наверно, имеет место быть. Но, мне это не нравится, но я считаю, что венчание наше — тоже очень хорошее таинство, очень прекрасное, если его тоже организовать. Пои этом, конечно же, молитва на первом месте. Но, тоже, допустим, цветы красивые, красиво одеться, пригласить красивый хор. Не так уж это и дорого.

Отец Максим

— Одно другому же не противоречит.

С. Платонов

— И здесь в какой-то степени в храме должно совершится большое торжество. Ну я не знаю, я очень много венчаний спел в своей жизни, разные видел ситуации, и видел даже очень маленькие собрания людей, но было так тепло и хорошо. И всегда делаешь вывод: что значит они любят друг друга, поэтому было хорошо. Есть такое. А есть очень огромные такие, когда собираются очень много людей, родственников, друзей, это тоже приятно и радостно. Это, думаешь: как здорово, какие большие семьи. Поэтому, мне кажется, тоже вот таинство венчания обходить не нужно. Если вы до него дошли, сделайте это красиво.

Отец Максим

— Нет, это все, у нас, конечно, разрушено единое традиционно культурное поле. Единства нету. Поэтому есть всякого рода разные обряды. Есть, начиная это все начинается: и где-то распространен выкуп там невесты. М не обязательно это какую-нибудь бутылку местному алкашу у подъезда, это может быть как жених проходит, он приехал за невестой и какие-то конкурсы ему там братья, сестры устраивают, например. Может это быть, может не быть.

С. Платонов

— Это очень весело на самом деле.

Отец Максим

— Весело, да. Чем веселее и разнообразнее, тем всем остальным, кроме жениха и невесты прикольней.

С. Платонов

— Вот мы поехали выкупать нашей семинарской братией, в студенческие годы, выкупать невесту моего одноклассника. И там ее подружки невесты говорят: «Хочешь пройти дальше, спой песню про лето.»«. Сто мы спели? Мы спели: «Многое лето, многое...». Это очень весело было.

Отец Максим

— Это все, если это нравится. Это важно, тут как бы такой важный момент, что все эти предварительные истории по нынешним временам обязательно нужно согласовывать с женихом и невестой. Дело в том, что, по моим наблюдениям, враг рода человеческого ссорит родных и близких людей на двух ключевых в нашей жизни мероприятиях: это на свадьбах и на отпеваниях. В одной ситуации рождается новая семья, в другой ситуации человек рождается в вечную жизнь. И поскольку есть всегда, почти всегда среди родни, близких, иногда сами люди, абсолютизирующие ту или иную сторону обрядов , то часто они говорят: Надо вот так, или нет, вот так, вот это обязательно, нет, не обязательно. Кто-нибудь скажет: «Вы зеркала не завесили, значит вы там», ну какое-нибудь суеверие предлагают. Вторые говорят: «Да это суеверие.». -: «Ах так!», и понеслось. Вот на свадьбе тоже самое. Поэтому, чтобы никто не обижался, по-хорошему вот этот предсвадебный, как правило, месяц, а то и 2, период: как мы что делаем, какими, ну начиная с мелочей, всех понятных: в каких цветах мы все это празднуем.

С. Платонов

— Тут, наверно, молодые сами должны решать. Ио есть родители должны прийти: а как вы хотите? Это же их свадьба.

Отец Максим

— Вот да, обязательно с молодыми надо согласовать. Лаже плейлист, который потом будет играть, потом уже где-то там, где мы будем сидеть, по-хорошему это все надо проговаривать в конструктивном таком ключе. Поэтому, значит, кто-то где-то замечательно везет, а, начиная еще там с досвадебных вещей, вы говорили про западную традицию: кольцо, которое дарится, когда молодой человек делает предложение, он дарит кольцо, вот это вставание на коленочку, и все такое прочее. Не было у нас этого даже в помине. Не знаю, Ань, мы про это даже не слышали, что такое это есть. В 80-Не я женился, 40 лет назад, ну не было этого даже близко. Потом появилось.

С. Платонов

— А что было?

Отец Максим

— А ничего не было. Вот не было этого самого кольца, которое дарит жених невесте.

С. Платонов

— То есть это заявление в ЗАГС было.

Отец Максим

— Ну да. Потом оно появилось и стало совершенно неотъемлемой частью. Плохо ли это?

С. Платонов

— Это красиво.

Отец Максим

— Да нет. Все, что красиво, исполнено смысла, почему бы и нет. Да, это здорово. При этом я знаю ситуацию, когда жених говорит: «Не буду я такого делать.». Вот пусть они там договариваются. М пусть родственники в это дело не лезут: вот, ты там не подарил, или не сделал. Пусть они договариваются, что у них будет. В некоторых ситуациях папа также, как вот на Западе, вот мы, вот Сергей, у вас, и у меня, я сам ехал домой к невесте, там ее оттуда забирал. Были какие-то традиции наши выкупа. Ио есть я прям заранее знал, у меня в багажнике там, прости меня, Господи, водка лежала, и я знал, что дядя Вася, местный калдырь.

С. Платонов

— Хорошая хоть?

Отец Максим

— Вот она была одна, и надо будет откупаться. Иначе он тебе наговорит, ну как это.

С. Платонов

— Соседи могут перекрыть дорогу.

Отец Максим

— Вот, дороги соседи перекрывали дорогу, и надо было, соответственно, спиртным от них откупаться. Вот такие вот. А где-то жених не едет за невестой домой, а папа привозит невесту прямо к храму. Такое тоже есть. Нельзя сказать, что это что-то неправильное. М в некоторых случаях жених и невеста вместе приехали, я сейчас говорю про венчание, которое прям со свадьбой настоящей соединяется. В некоторых случаях жених с невестой приехали по гражданке все равно в храм, есть комнатка. Там невеста за час приехала, ее там переодевают, накручивают, и все такое прочее. А где-то невесту торжественно, под колокольный звон, как архиерея встречают, папа привез ко входу, и жених вышел встречать ее, вот как архиерея встречает настоятель, вот священник с крестом и жених встречают. Крест вот дают целовать прям тут. Папа вручает свою дочку жениху, и они дальше идут со священником в храм. Вот почти как на архиерейской службе. И хор то поет что-то похожее.

С. Платонов

— «Гряди, гряди от Ливана невесто».

Отец Максим

— «Гряди, гряди», да. Тио есть поэтому очень по-разному все это может быть. Дальше.

С. Платонов

— Очень красиво.

Отец Максим

— Значит, завязывают жениху и невесте руки вместе полотенцем, каким-то таким рушником.

С. Платонов

— А в Румынской Церкви еще есть венчальные родители, как крестные. Выбирается семейная пара, крепкая семейная пара, которая, я был на такой свадьбе, в Молдавии, в Румынии, там это принято. Сзади молодые стоят, вот эта семейная пара, держат, кстати, свечи большие, чуть ли не дьяконские, и они как бы такие восприемники, которые будут их направлять в семейной жизни.

Отец Максим

— Да, у нас тоже такая традиция в некоторых случаях есть. Не просто венцы подержать кто-нибудь. Я, кстати.

С. Платонов

— Кстати, не понимаю, зачем их держать.

Отец Максим

— Не нравится держать. Эта традиция дамского общества, в смысле городского общества российского там начала XX века, когда шляпы вот эти безумные были у дам, и поэтому венец, понятно, держать надо. А если это платок какой-то, или что-то такое, как это называется, я не знаю, какие-нибудь там.

С. Платонов

— Вот у молодежки «Лествицы» очень красивые венцы. Они просто тоненькое такое, красивое, как царская такая корона, что-то вроде этого.

Отец Максим

— Во многих храмах есть, я однажды венчал в Троицке, городе. Там замечательные, специально для храма индивидуально приготовленные венцы. Они такие византийские. Они чем-то на кипу похожи, то есть такая шапочка , как вот.

С. Платонов

— Знаете, как эльфийские такие короны.

Отец Максим

— Да, там тоже какие-то диадемы, еще. Да на здоровье. Это может быть что угодно. Традиции есть разные. Где-то обручи, кстати, даже с офлиском.

С. Платонов

— Вот, обручи, точно.

Отец Максим

— Да, обручи очень красиво. Вот как они захотят, тоже как в храме есть, это все можно как бы согласовать.

С. Платонов

— Сейчас очень много внешних факторов, потому что доступен фотоаппарат, красивый видеограф. Это все создается вот.

Отец Максим

— Опять, ну вот смотрите, мы сразу упираемся, о, с чего Аня сегодня начала: а сколько у вас денег. Поэтому, если денег много, ну опять, видеограф стоит денег.

С. Платонов

— Ну раз в жизни же.

Отец Максим

— И люди так и размышляют.

А. Леонтьева

— А я сразу и начала, что раз в жизни, они 10 лет будут копить на один день.

Отец Максим

— А денег реально нет. И поэтому вот смотрите, если деньги, опять вопрос: а вот мы сейчас, там не знаю, сотни тысяч, мы их потратим на свадьбу, или мы лучше.

С. Платонов

— Ни дай Бог, еще кредит возьмут.

Отец Максим

— Да, или там еще что-то. Это всегда проблемы. Об этом тоже надо договариваться, потому что запросто в семье может оказаться человек, который неплохо фотографирует. Ну при этом, слушайте, у меня тоже моя история, никаких видеомагнитофонов не было, но мой дядя, Царствие ему Небесное, вот тогда в ЗАГСЕ оказалось, что нам предложили услугу съемки на видеокамеру. Именно не на кино тогда, сам дядя снимал кино на такую вот камеру, прям вот как во Вторую мировую показывают, как корреспондент бегает и снимает. А нам предложили, это было черно-белое, там предложили видео. И это стоило сумасшедших денег, 50 рублей. Я — инженер на сотню рублей и больше не получу. То есть по нынешним это тысяч 50, наверное. Вот прям на 1000 умножай. М мы, естественно: зачем нам это надо, у нас и видеомагнитофона никакого нет, и смотреть нам это не на чем будет, зачем нам это все, сумасшедшие деньги тратить.

С. Платонов

— А сейчас жалеете?

Отец Максим

— Дядя настоял и оплатил. М я думаю: как же классно. Потому, что со звуком. То кино, которое он снимал, оно без звука, оно черно-белое, оно классное, потому что эта штука в ЗАГСЕ, он везде с нами ездил. И у меня поэтому вот это документальное свидетельство, как вообще вся свадьба прошла, кто гости были, потом как ресторан, как танцевали. Этого всего на видео нет, есть кино, которое мы, естественно, оцифровали, перегнали. Но, есть настоящее видео со звуком, с цветной картинкой, как мы в ЗАГСЕ, соответственно, расписываемся. За сумасшедшие деньги, но вот не жалко. Дядины деньги, не мои же.

С. Платонов

— Но, дети смотрели же.

Отец Максим

— Конечно, смотрели. Конечно, смотрели. Но, важно, что, опять, есть вещи, действительно обязательные, и то, о чем вы пожалеете, если вы этого не сделаете. Каких-нибудь голубей не выпустите, это очень второстепенно — будут голуби, не будут голуби.

С. Платонов

— Лимузин, кстати очень пошлый, по нынешним меркам.

Отец Максим

— Вы всегда можете устроить, не мне вам рассказывать, когда денег-то немного, а сделать можно классно. Может жених с невестой, вот у меня тоже этих историй много, поехали потом, без машины, на городском транспорте, прямо невеста в красивом платье, жених, где-то, куда-то поехали, то ли в Коломенское, то ли еще куда-то.

С. Платонов

— На метро?

Отец Максим

— На метро.

С. Платонов

— Отлично! Это очень красиво, кстати.

Отец Максим

— Фоткались, классно. Все вокруг на вас смотрят, все говорят: Многое лето, там даже «горько» там, еще чего-нибудь. То есть это даже больше даст, чем вы возьмете лимузин дорогущий и, соответственно, эти деньги куда-то потратите. Поэтому вариантов много. Важно, чтобы, вот с чем я, Сергей, согласен, это то, что это должно быть красиво и запоминающее. И не обязательно дорого.

С. Платонов

— Да потому, что это мы должны, говорим о том, что это должно быть 1 раз в жизни. Вот не надо думать, что это что-то еще повторится.

Отец Максим

— Да. Очень важно это понимать.

С. Платонов

— Вот надо запрограммировать себя: что ты сейчас вот с этой женщиной, с этой девушкой, вот ты женишься сейчас, и ты фотографируешь, и будешь показывать своим правнукам. М вот к этому хорошо было бы прийти нам всем.

Отец Максим

— Аминь!

А. Леонтьева

— Спасибо большое. С нами и с вами протоирей Максим Первозванский, клирик храма Сорока мучеников Севастийских в Спасской слободе. У микрофонов Анна Леонтьева.

С. Платонов

— И Сергей Платонов.

А. Леонтьева

— Спасибо. Поговорили о свадьбах, об обручении, о венчании. Очень интересный разговор.

Отец Максим

— Продолжим.

С. Платонов

— Много вспомнили.

А. Леонтьева

— Продолжим, да.

С. Платонов

— Всего доброго.

А. Леонтьева

— Всего доброго.

Отец Максим

— Храни нас всех Господь.

С. Платонов

— До свидания.

---

Все выпуски программы Семейный час

• «Семья и развитие технологий». Протоиерей Георгий Завершинский
• «Бабушки и дедушки в семье». Священник Дмитрий и Ника Кузьмичевы
• «Радость в семейной жизни». Прот. Георгий Завершинский

---

Проект реализуется при поддержке Фонда президентских грантов