«Первое и второе послания апостола Петра». Священник Антоний Лакирев

У нас в студии был клирик храма Тихвинской иконы Божьей Матери в Троицке священник Антоний Лакирев.

Разговор шел о смыслах первого и второго посланий апостола Петра, в частности, о том, почему на зло надо отвечать добром и пресекать зло на себе, почему апостол Петр называет женщину «немощнейшим сосудом» и как связаны отношение к женщине и взаимоотношения с Богом, а также что означают слова о том, что для Бога тясяча лет как один день и наоборот.

Этой беседой мы продолжаем цикл программ, посвященных апостольским посланиям.

Первая беседа с протоиереем Александром Прокопчуком была посвящена соборному посланию апостола Иакова (эфир 23.03.2026).

Ведущая: Алла Митрофанова

---

А. Митрофанова

— «Светлый вечер» на Радио ВЕРА.

Дорогие друзья, здравствуйте!

Мы продолжаем разговор о Соборных Посланиях апостолов, которые находим в Новом Завете. И сегодня речь пойдёт о Соборных Посланиях апостола Петра.

Собственно, их — два, Первое и Второе, как нетрудно догадаться, и они имеют свои особенности, свой стиль, и, вообще-то, было бы, наверное, для начала, хорошо разобраться, кому они адресованы, кто те люди, которые первыми их читают.

В нашей студии — священник Антоний Лакирев, клирик Тихвинского храма города Троицка.

Отец Антоний, здравствуйте!

О. Антоний

— Здравствуйте!

А. Митрофанова

— У нас с Вами марафон будет из трёх программ, трёх встреч. И, вот, сегодня — да, начинаем с Посланий апостола Петра... масштабных... уж, я не знаю, как мы с Вами уместим разговор в наши скромные 56 минут...

И, тем не менее... давайте, вот, прямо, по порядку, да? Начнём с того, когда эти тексты были написаны, и кому, собственно говоря, они адресованы? Что такое — Соборное послание? В случае апостола Петра...

О. Антоний

— Ну, видите... в раннем Средневековье люди любили выражаться красиво — по поводу и без повода. Поэтому, нередко мы встречаем весьма высокопарные выражения, которые — не то, чтобы не следует толковать буквально... их, может быть, вообще, не следует толковать.

Поэтому, вот, это раннее средневековое выражение про «Соборное послание», оно — не более, чем... поэзия. Это — послание, адресованное довольно ограниченной группе христианских общин. Вряд ли, одной общине... скорее — общинам, расположенным на более или менее сходных, близких территориях.

В частности, вот, про Первое послание Петра можно сказать, что адресатами его были христиане Малой Азии. Ну, и, вероятнее всего, написано оно было в Риме, написано через Силуана, сотрудника апостола Павла, который оказался, в какой-то момент, в Риме, и стал, соответственно, сотрудником Петра. То же самое можно сказать и про Иоанна-Марка, который тоже упоминается в этих Посланиях. Потому, что... мы, конечно, обращаем внимание на апостолов из двенадцати — Павла... но рядом с ними трудятся и делают очень важные вещи ещё довольно много разных людей, в частности, вот — Силуан ( или Сила, или Сильван, как, вероятнее всего, звучала латинская версия его имени ), который был переводчиком Петра, как, скорее всего, и Марк тоже. Потому, что, по свидетельству ранних отцов... там... рубежа I-II веков... по-гречески, говорил, конечно... но не так, чтобы, прямо, очень хорошо. И предпочитал проповедовать и говорить, рассказывать, диктовать — на арамейском, и, соответственно, нужен был человек, который переводил бы его на греческий.

А. Митрофанова

— Подождите-ка, отец Антоний... а как же, вот, это чудо Пятидесятницы — праздника Рождения Церкви, когда апостолы получают дар говорить на разных языках? И Пётр, при этом, всё равно, нуждается в переводчике... или нам не стоит так буквально относиться к этому тексту?

О. Антоний

— Дар говорить на разных языках. Во-первых, насколько можно судить, был подан Духом Святым — ситуативно, вот, в этот момент. Для того, чтобы свидетельства и хвалу апостолов, в том числе и Петра, смогли понять люди, которые в этот момент находятся в Иерусалиме, которые, при этом, были, на самом деле, иудеями из разных мест Империи, и для них, скажем, еврейский — был, если не родным, то хорошо знакомым, а родным, вероятно, был — греческий и другие языки Империи. Одним словом, некоторое чудо, которое в Пятидесятницу, действительно, происходит, оно происходит и на говорящих, которых Дух Святой вдохновляет так Бога проставить, так свидетельствовать о Воскресении, чтобы люди их поняли, и — на слушающих.

Но это не делает этих людей, автоматически, владеющими иностранным для них языком. Для галилейских рыбаков, греческий, в общем, был вполне иностранным языком, поскольку, они жили, в общем, бок о бок с язычниками грекоговорящими... хотя и не всегда... язычники Галилеи тоже, главным образом, пользовались арамейским. Ну, вот... они были в состоянии его понять. В момент Пятидесятницы, они говорили на своём природном наречии так, что было понятно, что они славят Бога за Воскресение Христово... но, ещё раз, скажу — в повседневной проповеди, апостолы — кроме Павла — нуждались в переводчике. Есть некоторый вопрос, насколько нуждался в переводчике Иоанн — и, скорее, «нет», чем «да» — но это мы можем в своём месте обсудить с вами. Для Павла — греческий был родным, он им владел хорошо, и мог на нём и говорить, и проповедовать, и писать. Ну, вот. А по свидетельству ранних отцов, Пётр, чаще всего учил через переводчика, и, в общем, письмо это диктовал через переводчика.

В том, вообще, случае, если мы имеем дело с диктовкой, некоторые исследователи не исключают, что апостол, скажем, Силуан — ну, обычно думаю, что именно Силуан записывал по-гречески это письмо, — что апостол Пётр ему нечто говорил, а Силуан, там, в какой-то момент, не обязательно в ту же секунду, под диктовку это записывал. Ну, это, достаточно... такой, вопрос, сложный — потому, что на него невозможно найти однозначного ответа.

Что касается датировки Первого Послания Петра, в случае, если мы полагаем, что всё же апостол его диктует, то, вероятно, это... скажем... вторая половина 60-х... ориентировочно, апостол Пётр погиб... ну... скажем... 65-68 годы — тоже... тут более точно датировать невозможно. Ну, может быть, чуть раньше это было.

А Второе Послание Петра — то, которое надписано «Вторым Посланием Петра» — оно, в общем... как думают исследователи... всё-таки, написано после разрушения Храма, после 70-го года, и ещё прямо в глубокой древности, во времена... там... Евсевия Кесарийского... Оригена... других ранних христианских авторов... считалось псевдоэпиграфом. То есть, человек, знакомый с мыслями, с мнениями, с высказываниями Петра, через какое-то время после его смерти, и после разрушения Храма... там... условно скажем... в 70-е годы... ну, вот, записывает это. Не будем забывать, что для того времени псевдоэпиграф — вещь совершенно нормальная. У них нет представления об авторстве, которое характерно для нашего времени, и, поэтому, они по-другому к этому относятся. Для, вообще, иудейских писаний, и, в том числе, для апостольских текстов Нового Завета, псевдоэпиграф — вещь, достаточно обычная, скажем так.

Вот. Поэтому, за текстами Первого и Второго посланий Петра мы вправе видеть, конечно, личность апостола Петра — в случае Первого послания, непосредственно говорящего Силуану, который записывает это по-гречески, в случае Второго послания — вероятнее всего это был один из близких учеников апостола Петра... ну, мы не будем, в византийской манере, выдумывать, кто именно это был. Будь мы с вами византийцами, мы б, конечно, точно указали взятое с потолка имя, но мы так поступать не будем. Кто-то из близких учеников, который был хорошо знаком с мыслями апостола Петра — вот, он их и излагает. Скорее всего, примерно, для той же аудитории, что и Пётр в Первом послании.

Вот, примерно, так я бы охарактеризовал эпоху и контекст.

А. Митрофанова

— Отец Антоний, очевидно, что послания апостола Павла, к этому времени, уже написаны. Ну... или, во всяком случае, часть посланий апостола Павла уже написаны. И, между прочим, во Втором послании апостола Петра... даже если не он лично диктовал этот текст, тем не менее, церковная традиция вносит его в корпус канонических текстов, признавая, тем самым, текстом богодухновенным, и, в общем-то, авторитета церковного, я думаю, здесь более, чем достаточно... во Втором послании сказано, что, вот, есть письма апостола Павла, и про некоторые моменты посланий апостола Павла сказано, что они «неудобоваримые»... ну, то есть, очевидно, что человек, который это пишет — он с посланиями апостола Павла знаком.

По поводу «неудобоваримости», может быть, Вы тоже прокомментируете... но главный-то вопрос в другом: а цель — какова посланий апостола Петра? Если послания апостола Павла — они есть, они распространяются по церковным общинам, они охватывают колоссальный круг вопросов... может быть, что-то апостол Пётр новое, действительно, сказал... но мне, вот, как неподготовленному читателю, это, на самом деле, не так очевидно. Объясните, пожалуйста... в чём здесь целеполагание? Ответ на вопрос — зачем?

О. Антоний

— Ну, да... действительно, по крайней мере, часть писем Павла уже написаны и достаточно широко известны, и если... там... Первое... да, вероятно, и Второе послания исходят из Рима, там, хотя бы, должно быть, вероятно, известно Послание Павла к Римлянам. Может быть, и какие-то другие. Хотя... явно, не все. Кроме того, среди текстов, которые Павлом надписаны, тоже встречаются и псевдоэпиграфы.

А. Митрофанова

— Послание к Евреям — сложный, такой, момент...

О. Антоний

— Послания к Евреям, в этот момент, скорее всего, вообще ещё не существует.

Итак... вот, вопрос — зачем Пётр пишет? Ну, как Вам сказать? Во-первых, это — не изложение информации. Если у вас есть хороший учебник... ну, не знаю... там... химии... хороший!... то там — всё есть, и, в общем-то, пока никаких новых данных не будет открыто, острой необходимости писать новый, в общем-то, и нету. И... за последние лет 80... самым лучшим был учебник химии 70-х годов... и всё, что поделали потом, это — труба пониже и дым пожиже...

А. Митрофанова

— (Смеётся)... со знанием дела говорит отец Антоний...

О. Антоний

— Ну, да. Вот, понимаете? Другая история, другая!

Павел пишет то, что он пишет — потому, что он хочет, в конкретных обстоятельствах, конкретным людям это сказать. Письма Петра гораздо ближе к письмам частным. Частным — не в том смысле, что это жанр такой выраженный эпистолярный — нет, на жанровые особенности есть только некоторые намёки, очень... такие... незначительные... нет — это то, что пишет он. То, как он, как христианин, как ученик Иисусов, в данный момент, видит то, что происходит в этих общинах в Малой Азии... или, вообще, с Церковью... и это — его личное свидетельство. И это важно — потому, что...

Понимаете... Пётр пишет, именно, как ученик Того Самого Иисуса, и то, как он, со своей точки зрения... со своими особенностями ума, характера, веры... видит происходящее. Это имеет значение, и, собственно, это оправдывает написание им других писем.

Да, Павел написал, написал многое... кое-что из того, что Павел писал, уже становится менее актуальным — как, скажем, Послание к Фессалоникийцам, где Павел ещё... ещё, вот, прямо, дышит приближающимся концом времён... а потом и сам Павел начинает думать по-другому... и, вообще, многое меняется, и... там... в середине 60-х, тем более, в 70-е — всё видится по-другому. Время — другое, адресат — другой, и, самое главное, автор.

Понимаете... то, как автор данного текста стоит перед Богом, едва ли, не самое важное. Потому, что формулировки могут быть не всегда идеальными... да, и дойти они могут не в абсолютной точности... но важно, что — вот, конкретный христианин... как Господь говорит: «Добрый человек из сокровищницы сердца своего выносит доброе...» — вот, из сокровищницы своего выносит то, что мы в этих текстах читаем. И это важно — что это он в аналогичной ситуации, к аналогичной аудитории, другой человек — напишет по-другому.

Ну, вот... в этом, собственно... даже не правильно, наверное говорить «частный»... личный... личностный характер этих писем. Это пишет Пётр. Ну, или, там, его ближайший ученик, в случае Второго послания Петра.

Поэтому, для нас имеет значение, что он думает, как он видит происходящее.

А. Митрофанова

— Священник Антоний Лакирев, клирик Тихвинского храма города Троицка, проводит с нами этот светлый вечер.

Мы обсуждаем Первое и Второе послания апостола Петра — контекст исторический, и, собственно, содержание, конечно, этих текстов.

Мне кажется, что одна из ключевых мыслей Первого послания Петра — это мысль о том, что для христианина важно сделать так, чтобы, если в мире, по отношению к нему, проявляется какое-то зло, несправедливость, чтобы он пресёк это на себе. Чтобы он не множил, вот, эту энтропию, не пытался ответить на зло — злом, отомстить, и так далее. Для античного мира же доблесть мести, на самом деле, была вполне себе распространённым явлением. Так, вот, здесь говорится об обратном.

Оставим сейчас месть в стороне, но... отец Антоний, а как быть с вопросом справедливости? Вот, почему апостол Пётр, как мне кажется... может быть, я не права, и Вы меня тогда поправьте... настаивает на том, что христианин, всё-таки, должен, вот, это зло попытаться пресечь на себе... да? И, в ответ на зло, стараться воздавать добром.

О. Антоний

— Логика Петра, примерно, вот, какая... Он, на самом деле, не отвечает на тот вопрос, который Вы задаёте. Он говорит, вот, о чём...

Вот, есть Бог. Бог Отец, призвавший нас из тьмы в чудный Свой свет. Он послал Иисуса Христа — значит, Иисус — Помазанник Отца — и Иисус, который, как Пётр утверждает, верит и свидетельствует, исполнил волю Отца до конца, в этом мире претерпел Крестные Страдания, что, вообще говоря, необъяснимо и невозможно — то, что Павел называет «соблазном Креста» и «безумием» — претерпел Крестные Страдания потому, что Он был послушен Отцу.

То есть, вот, Иисус сообразуется в Крестном пути с волей Отца, с сердцем Отца, а не с обстоятельствами... вот... того, что происходит вокруг Него с людьми, которые Его ненавидят и пытаются убить.

И Пётр говорит о том, что... до конца, наверное, мы и не можем объяснить, почему это — так, но мы верим, что в Иисусе — истина, потому, что Иисус сказал: «Я есть Путь, Истина и Жизнь». В Нём — истина, в Нём — совершается правда Божия.

И Пётр говорит о том, что и мы, в этих наших, нынешних, трудных обстоятельствах, желательно, чтобы подражали Христу. В общем, то, о чём и Павел, и другие многие люди говорят и пишут — о подражании Христу. Вот, как Он поступает. И он, всё время, говорит: «Посмотрите — вот, во Христе истина! И, вот, Он — страдал добровольно... вот, Он — льна курящегося не угасит, трости надломленной не переломит... и, поэтому, в аналогичных обстоятельствах — преследования, просто отвержения, презрения со стороны окружающих, нам следует поступать так, как поступал Иисус. И, тем самым, мы следуем за Ним, являемся Его учениками».

Поэтому, вот, по примеру Христа, мы — как Вы и говорите — пресекаем зло, останавливаем зло — в себе. Вот, примерно, так. Не в том дело, что мы получим определённый результат, а в том дело, что мы — за Иисусом следуем, Ему подражаем, делаем так, как Он делает.

Ну, правда, дальше Пётр говорит: «И Он — воскрес, и мы веруем, что и мы с Ним воскреснем». Но задача... или, как Вы говорите, целеполагание... в том, чтобы Ему подражать. Копировать... ну, «копировать» нельзя сказать... действовать, поступать в этом мире, в этих обстоятельствах так, как поступал Иисус. Поэтому, так важно благовествование о Нём. И, вот, Пётр говорит о том, что... ну... мы стараемся следовать тому, как Он ближних своих любил, и прощал тех, кто Его оплёвывает и казнит — так и мы призваны поступать. Так и вы, — говорит он, — будьте верны Христу. И, если вы за это страдаете, а не за то, что вы где-то преступили какой-то закон, действующий в обществе, то — не надо этому удивляться. Наоборот, надо понимать, что — да, мы здесь следуем Христу.

Вот, приблизительно, так.

А. Митрофанова

— А... вот, смотрите... апостол Пётр пишет, что Богу угодно, если человек, помышляя о Боге, страдает несправедливо. Я, прям, сейчас процитирую: «Слуги, со всяким страхом повинуйтесь господам. Не только добрым и кротким, но и суровым. Ибо, то угодно Богу, если кто, помышляя о Боге, переносит скорби, страдая несправедливо. Ибо, что за похвала, если вы терпите, когда вас бьют за проступки. Но, если делая добро и страдая, терпите — это угодно Богу».

Ну... во-первых, конечно... поразительно, как меняется представление о нормальности в мире, если апостол Пётр пишет, что... ну... если вас, там, бьют за проступки, то — ну, что ж тут удивляться? Сейчас в страшном сне, просто, наверное, можно увидеть, что человека бьют за те или иные какие-то проступки... Хотелось бы надеяться, что это — результат того, что мир стал лучше, но — нет. Это, просто... что-то, там, в нас... в сторону гуманизации сознания что-то чуть-чуть поменялось... но... был откат и в другую сторону... и страшное оружие массового поражения — явление нашего времени, а не времён апостола Петра.

Но это — ладно. Но, вот, смотрите... что он имеет в виду, когда говорит, что Богу угодно, если кто, помышляя о Нём, переносит скорби, страдая несправедливо«?

О. Антоний

— Алла Сергеевна, можно я Вас остановлю?

А. Митрофанова

— Да...

О. Антоний

— Это — синодальный перевод, который в данном месте — не то, чтобы плохой, а, просто, чудовищный.

А. Митрофанова

— Приехали...

О. Антоний

— Увы! Понимаете... он вообще не передаёт смысл оригинала.

Насчёт... «угодно Богу»... понимаете, вот... современные переводы, скажем, русские говорят: «Это — благодать, сознательно, ради Бога, переносить незаслуженные страдания». Пётр говорит: «Если это незаслуженные страдания, и вы понимаете всё это, и понимаете, что Бог отдал Сына Своего, который принял незаслуженные страдания, и, вот, это вы осознаёте — значит, это вам такой дар от Бога — прикоснуться к этим страданиям...» — это я уже толкую дальше, а не перевожу, как вы понимаете. Как Павел говорит: «Уже не я живу, но живёт во мне Христос». Или, тот же Павел: «Я восполняю в моей плоти недостаток Страстей Христовых...» — тоже плохой перевод, на самом деле. Там... другой вариант: «Хвала тому, кто переносит беды, потому, что осознаёт волю Бога, и страдает незаслуженно. Понимает волю Бога, который искупает грехи мира, и разделяет человеческие страдания незаслуженно, и ты тоже этому следуешь — вот, хвала!»

Там греческое слово «χάρις»... в латинском переводе, в Вульгате, там «gratia» — «благодать». Вот, такой дар дан.

Насчёт того, что Богу угодно — в смысле, что Бог думает: «А, хорошо, хорошо... давай-давай, пострадай... Мне того и надо!» — нет, это вздор. Это — просто, недоброкачественная работа авторов Синодального перевода. Ну, вот... почему они сделали так? Почему они не передали это более внятно и более осмысленно? Вопрос — не ко мне. Я не был редактором Синодального перевода.

Но, тем не менее, вот, это так. К сожалению, это — такое место, да... смутительное, да... к нему возникает масса вопросов. Но, тем не менее... ну... никуда от этого не денешься.

А. Митрофанова

— Как, всё-таки, важно в таких вещах пытаться разбираться — потому, что, ведь... сколько мне приходилось слышать... если, там, какие-то беды, катастрофы... не знаю... вполне себе, рукотворные катастрофы: «Этого хочет Бог!» — говорят люди, соотносящие себя с христианской системой смыслов. И мне, каждый раз, вы знаете... хочется кричать в ответ: «Зачем вы, вот, эту дурную человеческую волю, человеческий произвол, выдаёте за волю Божию?»

О. Антоний

— Ну, слава Богу, у нас есть Господь Иисус, глядя на Которого, в общем, трудно не изумиться тем словам в Послании апостола Петра, о которых мы с Вами сейчас говорим. И дальше уж ты, конечно, изумишься и полезешь, вообще, пытаться понять, а что же там такое написано?

Если хотите, это — может быть, важнейшая проблема наша, человеческая, которую решает Воплощение Сына Божьего. Потому, что мы о Боге очень много говорим, значительную часть из этого — врём, и только, взирая на Начальника и Совершителя... Источника — лучше перевести... и Исполнителя веры Иисуса Христа, мы можем увидеть Отца... ну, скажем так... незамутнённый образ Отца.

«Видевший Меня, видел Отца», — говорит Господь Иисус апостолам, Филиппу в частности, на последней Вечери. Вот, так! Видевший Иисуса, видит Отца, и... ну, в общем, может... как-то... критически помыслить в этой ситуации и задуматься о том, что же, на самом деле, имеется в виду.

Поэтому, да... ну... знаете... я, совершенно принципиально, не дерзаю переводить Священное Писание, сознательно... но, в этом месте, я бы сказал: «Хорошо тому, кто, понимая Бога — вот, как и Он, принимает на себя эти незаслуженные страдания. Это — подарок тебе от Бога, возможность разделить с Ним Его Крест».

А. Митрофанова

— Священник Антоний Лакирев, клирик Тихвинского храма города Троицка, в нашей студии.

Мы, буквально, через пару минут вернёмся к разговору о Посланиях апостола Петра.

А. Митрофанова

— «Светлый вечер» на Радио ВЕРА продолжается.

Дорогие друзья, напоминаю, в нашей студии — священник Антоний Лакирев, клирик Тихвинского храма города Троицка.

Я — Алла Митрофанова.

Мы продолжаем разговор о Первом и Втором посланиях апостола Петра. И... Вы знаете, отец Антоний... апостол Пётр, и он такой — не единственный — практически, во всех посланиях, так или иначе, звучит эта мысль... с утверждением говорит, что христиане, к которым он обращается — избранные. Причём, апостол Пётр говорит, что — и избранные... и даже — царственное священство! «Народ святой, люди, взятые в удел, дабы просвещать совершенства Призвавшего вас из тьмы в чудный Свой свет, некогда не народ, а ныне — народ Божий, некогда — не помилованные, а ныне — помилованные».

Мы... как-то... стесняемся — и, мне кажется, в этом трезвомыслие современного человека проявляется — называть себя избранными и относить себя к избранным. Но... у апостолов — и Пётр здесь не исключение, не единственный — вот, прям, дерзновение такое есть говорить, что — «избранные вы!»

Как совмещается христианское смирение, понимание того, что в очереди в Царствие Небесное я — последний, с этим, вот, обращением к «избранным»?

О. Антоний

— Ну... насчёт, «в очереди я последний»... знаете... у святых отцов есть такое понятие — «уничижение, паче гордости». Вот, это — тот самый случай. Тоже... тут надо аккуратнее быть. Это — первое.

Второе — мы совершенно по-другому понимаем слово «избранные». Мы имеем в виду — те, кто допущен в цековский буфет и те, кто в него недопущены.

А. Митрофанова

— (Смеётся)

О. Антоний

— Ну, что... ну, может быть, люди помоложе не поймут, о чём речь, но... я помню.

А. Митрофанова

— Это — такие, специальные места, где было спецпитание во времена, когда продукты были недоступны простым смертным.

О. Антоний

— Да. Ну, вот... значит... теперь, возвращаясь к словам апостола Петра.

Во-первых, он очень явно, прямо — так, что в глаза бросается — даёт здесь сразу несколько важнейших отсылок к Ветхому Завету. Он обращается к нынешнему народу Божьему — к ученикам Иисуса, к тем, которые... как, вот, он на первой странице в первой главе говорит: «Вы поверили... вас возлюбил Отец... вы спасены Духом Христа... вы, Его не видя, веруете и любите и радуетесь радостью неизреченной...» — вот, все эти удивительные и важные слова.

И дальше он говорит: Вот, был народ Божий — это были израильтяне. Они были род избранный — да, потому, что им Бог открыл Себя и призвал их на определённое служение, а вы — будете мне свидетелями, среди язычников. И они, действительно, род избранный и царственное священство — потому, что они призваны беспрепятственно, так сказать, напрямую славить Бога.

И, вот, «некогда вы были непомилованными, а теперь — помилованы», — это отсылка к Книге пророка Осии, 1 главе.

Значит, получается, вот, что... Пётр говорит христианам 1-го... ну, может быть, 2-го поколения... что: ваша задача, ваше призвание ( как тогда, как у того — ветхого народа Божия ) — возвещать совершенства Призвавшего вас из тьмы в чудный Свой свет«, — вот, это прославление Бога. Только теперь уже не только за сотворение... за призвание Авраама... за Синайский завет... но и прославление Бога за Иисуса, Которого Он нам дал, и в Котором явлена вся полнота Божества телесно, Который открыл нам волю Отца и прошёл с нами весь человеческий путь унижения, страдания, смерти — и открыл нам путь к Воскресению. Вот — возвещать совершенства Призвавшего вас из тьмы в чудный Свой свет.

И возвещать уже теперь — по всему миру. Потому, что здесь, в словах Петра уже нету указания конкретно на этническую составляющую. Это, на самом деле, важнейшая штука.

Потому, что — да, многое похоже... да — род избранный, потому, что это — люди, которые откликнулись на призыв Бога: «Вы поверили Иисусу Христу, и, не видя Его, полюбили Его»... да — царственное священство, потому, что это — вот, такая задача, такое служение Богу — свидетельствовать о Нём, возвещать совершенства.

Ну, вот, он так выразился... на самом деле, можно по-разному как-то говорить об этой хвале. Тем не менее, вот — эта задача.

И, соответственно: «Вы — ныне народ Божий». Некогда вы не были народом, вы были какими-то язычниками... неважно, кем... а теперь вы — народ Божий. Почему? Потому, что вы — откликнулись, потому, что вы, не видя Иисуса, полюбили Его, и, таким образом, поверили.

И, вот, он напоминает об Осии, цитируя... ну, почти цитируя его, говоря о том, что: «Вы некогда были не помилованными, а теперь — помилованы», — потому, что, вот, ваша любовь к Иисусу поменяла ваши отношения с Богом. Раньше вы были язычниками, а теперь вы стали учениками Христа.

Вот, собственно... да, избранные... конечно, избранные — потому, что... для того, чтобы славить Бога, чтобы возвещать совершенства Призвавшего нас из тьмы в чудный Свой свет — их надо видеть, эти совершенства! Иисуса — надо полюбить. Вот, собственно... они влюбились в Иисуса — вот тебе и всё избрание!

А. Митрофанова

— Очень важный, опять же, акцент, который Вы сейчас проговорили!

В нашем нынешнем языке, «избранные» воспринимаются, как люди с иными стартовыми возможностями: «Вот, у них, там, от рождение, были какие-то „плюшки“... ну, ясное дело, куда они пробились», — а остальные, типа, простые смертные.

Но здесь — речь совсем о другом. Избраны у Бога, примерно, все! И беда в том, что не всем это надо, и не все отзываются, получается... да?... в этой логике, на Его призыв.

Те, кто отозвались — те актуализировали, вот, эту свою избранность. Как сим-карту можно активировать... вот — это происходит активация этой самой избранности. А можно, с этой избранностью, всю жизнь прожить, проспать — и не заметить её, и с нею уйти в Вечность... с неактуализированной избранностью.

О. Антоний

— Ну, в общем, да... как-то так...

А. Митрофанова

— Ага... Простите, я на очень простой язык попыталась перевести сложные материи, но это — то, как я поняла.

Отец Антоний, движемся дальше по не всегда понятным формулировкам апостола Петра. Кто такой «сокровенный сердца человек»?

О. Антоний

— Увы... Алла Сергеевна... вынужден снова помянуть несовершенство переводов. Несовершенство... потому, что ничего такого там не имеется в виду. Скорее... ещё раз повторю... я — не Валентина Николаевна Кузнецова, не Андрей Сергеевич Десницкий, и не владыка Кассиан Безобразов... поэтому... мои попытки пересказать — все совершенно неавторитетны, естественно.

Тем не менее... там имеется в виду, вот, что — нечто скрытое, что у человека в сердце. Там не имеется в виду какое-то, там, привидение в замке Шпессарт, которое там, значит, сокрыто... нет. Вот, это выражение греческое — оно имеет в виду... вот... что-то такое — та красота... речь же идёт о том, что украшает, в данном случае, женщину — это то, что, вот, у человека в сердце скрыто... то, что не бросается в глаза. Вот, собственно, смысл этого выражения.

Поэтому, делать из этого мистический предмет — не следует.

А. Митрофанова

— Ага...

О. Антоний

— Это, конечно, поэтичное выражение... ну, как всегда — с поэзией надо быть осторожными.

А. Митрофанова

— Ага...

О. Антоний

— Вам ли не знать...

А. Митрофанова

— «Сокровенный сердца человек в нетленной красоте кроткого и молчаливого духа, что драгоценно пред Богом», — вот, в нём, собственно... то самое сокровище... да?

Ну, да... сокровенный сердца человек, как, может быть, даже — тот потенциал, опять же, который есть в каждом из нас — образ Божий, который есть в каждом из нас... и, дальше, вопрос — что мы с ним делаем? Заключаем мы его в тюрьму в своём собственном сердце, или мы пытаемся как-то умножать, растить этот образ Божий, чтобы он всё больше места занимал в нас и эго вытеснял... ну, может быть, действительно, об этом речь. Это... исключительно, как художественный образ...

О. Антоний

— Апостол говорил — о красоте кроткого и молчаливого духа, которая скрыта у человека в сердце, и гораздо важнее всего, там... внешнего плетения волос, и так далее. Вот, собственно, в чём смысл этой фразы.

А. Митрофанова

— Священник Антоний Лакирев, клирик Тихвинского храма города Троицка, в нашей студии.

Движемся дальше по Посланиям апостола Петра.

Отец Антоний, почему женщина — немощнейший сосуд?

Ну, что ж такое: «Так же и вы, мужья, обращайтесь благоразумно с жёнами, как с немощнейшим сосудом, оказывая им честь — при этом, да? — как сонаследницам благодатной жизни. Дабы, не было вам — внимание! — препятствия в молитвах».

«Немощнейший сосуд, создающий мужчинам препятствия в молитвах», — вот, как читается это моими неподготовленными глазами человека из XXI века.

О. Антоний

— Всё гораздо лучше.

А. Митрофанова

— Ура...

О. Антоний

— Вообще, это — одно из моих любимых мест. Я думаю, что... ну... может быть, не каждый... но большинство женатых мужчин понимает в глубине сердца смысл того, о чём идёт речь.

Другой разговор, что мы часто не очень хотим этого понимать... ну... и, кроме того, на эту тему ещё люди, особенно неженатые, несут много чуши. С большим апломбом.

На самом деле, речь... собственно, обращается апостол — к мужчинам. Он говорит о бережном отношении к женщинам. О том, что женщины — люди хрупкие... хрупкие... к которым нельзя относиться неосторожно, грубо... понимаете?

«Обращайтесь, как с немощнейшим сосудом...» — там имеется в виду... китайская ваза драгоценная из тончайшего, почти прозрачного, фарфора. Ну, вы не будете её, как угодно... там... да... обращаться с нею неаккуратно... кидать на пол... и так далее — потому, что она разобьётся.

Вот, об этой хрупкости женской — удивительной, на самом деле, тоже... она, сама по себе, эта женская хрупкость, если хотите — откровение о Боге... откровение о Боге, которое мужчины часто не хотят принимать, не хотят! Мы готовы видеть в Боге — брутальность, которой, в общем, кажется, в Нём и нет, но... эту уязвимость, хрупкость — нет.

И, поэтому, Пётр говорит, что если вы небрежно — не бережно — обращаетесь с собственной женой, то ваши отношения с Богом — отсутствуют, отсутствуют! «Препятствие в молитвах» — не в том смысле, что... там... не знаю... где-то связь перерезали... отключили Интернет... а в том, что ты не можешь общаться с Богом — потому, что ты к Богу, вообще говоря, призван относиться — вот, так, бережно... Помните, как Симеон приемлет Младенца на руки? Он же не берёт Его за ногу... или, там... за пелёнку как-то... но, вот, с благоговением... и... вот... прямо, в Небо смотрит, держа этого Младенца на руках, и говорит: «Ныне отпущаеши раба Твоего...» — вот, об этом речь.

Пётр говорит о том, что — вот, в вашей, прямо, конкретной жизни... у него, кстати, такого много, там — и про слуг, и про пастырей, и так далее... вот — есть хрупкий, немощный сосуд — женщина, которую Бог вам доверил... вообще-то, венец творения. Вы нужны — только, чтобы было из чего ребро вынуть. И если вы к этому самому близкому, единственному — ближе жены только Христос — не можете относиться бережно, с благоговением, вот, прям... и придыханием... ну, значит, что-то в ваших отношениях с Богом, в вашей вере, в ваших представлениях о Боге — что-то глубоко повреждено.

Поэтому, меня... так... возмущают всякие разговоры... там... старинных разных поучений. Про то, как надо... аккуратно женщину пороть, и всё такое прочее...

А. Митрофанова

— На «Домострой» намекаете?

О. Антоний

— Да, да... намекаю на «Домострой».

А. Митрофанова

— Я понимаю, да...

О. Антоний

— Нет, для своего времени, как Вы говорите...

А. Митрофанова

— Вот, именно... контекст!

О. Антоний

— ... он был большим прогрессом...

А. Митрофанова

— Да, когда побои были повсеместны.

О. Антоний

— ... но, по правде... прав Пётр, естественно... это, мне кажется, чрезвычайно важная вещь. И, уж, без сомнения... может быть, женщинам и не стоит этот стих читать, но мужчинам — прям, надо наизусть заучивать перед свадьбой! Это — страшно важная вещь. Просто, страшно важная!

А. Митрофанова

— Написанная, кстати, женатым человеком.

О. Антоний

— Да.

А. Митрофанова

— Апостол Пётр, в отличие от апостола Павла, женат, и опыт семейной жизни имеет довольно обширный.

Спасибо Вам, отец Антоний... это, конечно... это фантастика — то, что Вы сейчас озвучили. Потому, что, чаще всего, вот, этот самый «немощнейший сосуд», вырванный из контекста, ставят, через запятую, с «сосудом греха» — ещё одной характеристикой женщины, взятой из Священного Писания.

И, вот, женщина у нас — сосуд греха... сосуд немощнейший... а ещё и в молитве помешает...

О. Антоний

— Там нет про «сосуд греха».

А. Митрофанова

— Э... долго ли, умеючи...

О. Антоний

— Язык наш — враг наш! Да... ну... хорошо...

А. Митрофанова

— Поэтому, мне радостно, что Вы раскрыли смысл этих слов... и ещё, конечно... с таким почтением к нам... к нашему брату женщине!

Ну, правда... сколько приходится — до сих пор... казалось бы, абсолютное большинство из нас — грамотные люди, имеющие доступ к огромному количеству источников и комментариев... до сих пор, женщину воспринимают, как второсортное, по отношению к мужчине, существо, и — менее ценное в очах Божиих. При том, что, вроде как, 2000 лет уже — христианская культура существует, и во Христе «ни мужеского полу, ни женского»... так же, как «ни эллина, ни иудея» нету... ну... ладно... Бог с ними...

Простите! Крик души!

Движемся дальше...

О. Антоний

— Движемся.

Во Втором послании апостола Петра... ну, или слова, которые атрибутированы ему... изумительное совершенно определение относительности времени. «Одно то не должно быть сокрыто от вас, возлюбленные, что у Господа один день, как тысяча лет, и тысяча лет, как один день». Какая гениальная формулировка!

Отец Антоний, как это работает? Вот, эта относительность времени — как она работает?

О. Антоний

— Ну, вообще говоря, это очень, действительно, непростая, очень важная идея, где Пётр пытается своему читателю, своему адресату сказать о том, что... ну, вот... жизнь Бога устроена как-то совершенно по-другому.

Мы же, если думаем о Вечности, то, к сожалению — совершенно неправильно — думаем о Вечности, о вечной жизни, как о бесконечной продолжительности во времени, что — большая ошибка. На самом деле, всё совсем не так. У Бога вообще со временем другие взаимоотношения: один день — как тысяча лет, тысяча лет — как один день. И, действительно, это — блестящая, я согласен с Вами, гениальная формулировка Петра, или того, кто за ним его мысли записывал в этом самом Втором послании. Потому, что Вечность — не равна бесконечной продолжительности времени.

Это... как сказать... даже не знаю, как и сказать, на самом деле! Вечность — это... вот, присутствие Бога — всегда, одного и того же. Потому, что Бог — один и тот же. И лета твои не кончатся. Бог — один и тот же, в каждый момент времени. И вся полнота Бога присутствует — если мы Его впускаем, понятное дело, в свою жизнь — присутствует, вот, в каждый данный момент... и это что-то совершенно перпендикулярное оси времени.

Поразительно... ну, вот... что, не имея в читателях... да, наверное, и в себе, и в коллегах внятного представления о геометрии пространства и времени — по объективным причинам... дело-то в I веке происходит, а не в ХХ-м, до Эйнштейна задолго — тем не менее, вот, так он это потрясающе формулирует. Бог, вообще, не ограничивается течением времени, и, соответственно... дальше если ты будешь об этом думать, то понятно будет, что и с причинно-следственными связями у Него какие-то более сложные взаимоотношения... и, поэтому, Он... дальше Пётр говорит о том, что нам кажется, что Он обещал нам Избавителя, и ещё что-то... спасение... а, вот, время идёт — а это, заметьте, пишется, вероятнее всего, после 70-го года — и все должны, все вынуждены переосмысливать своё отношение к концу времён. Потому, что он должен был наступить, вон, тогда, когда разрушили Иерусалимский Храм, а он — не наступил. А, вот, есть эти язычники — Пётр, вообще-то, заметьте, иудей... да, скорее всего, и Силуан тоже... почти наверняка... для них это важно, очень важно... тем не менее, он говорит не о том, как Бог будет реагировать, а о том, какую Бог для Себя видит задачу — долготерпит, давая нас возможность спастись. Так, чтобы все — спаслись.

Значит, апостол видит, что, в каждый момент времени, с каждым человеком — особенно, с человеком страдающим, Бог — один и тот же, всегда. И... ну, если мы, всё равно, пользуемся геометрической моделью... и, когда мы придём в Вечность, мы встретим того самого Бога, который — уже сейчас и сегодня с нами, для которого мы — род избранный и люди, взятые в удел. Как говорит Первое послание Петра.

И ещё один, очень важный, момент. У меня — впечатление, что апостол не хочет пользоваться терминологией ранних контрхристианских течений гностических, которые уже в эту эпоху набухают в Церкви. Потом мы увидим это в Посланиях Иоанна, особенно во втором и третьем. Но... тем не менее... вот... он пытается сказать о том, что... представление людей о Боге, который отвешивает наказания, в соответствии с масштабом проступков — оно вообще не о том. Не про то. Как-то по-другому... Бог долготерпит... у Бога время — вообще не имеет значения... для того, чтобы дать нам возможность спастись. Чтобы... не желая, чтобы кто погиб, но чтобы все пришли к покаянию. Это тоже — такая штука, которую надо про Бога помнить.

Как сказать... грех — это ужасно... это — то, что нас убивает. Но желание Бога... «Нет воли Отца Моего, чтобы погиб один из малых сих», — говорит Иисус. Вот... и Сын Человеческий пришёл, чтобы всех, кого Отец дал Ему, спасти, а не погубить... и никто из них не погиб, кроме сына погибели...

Вот, какие-то такие вещи... нужные нам, чтобы в корне исцелить наше представление о Боге — на самом деле, о собственном покаянии. Удивительно, что 2000 лет прошло, и нам — по-прежнему, нелегко это понять.

А. Митрофанова

— «Не медлит Господь исполнением обетования, как некоторые почитают то медлением, но долготерпит нас, не желая, чтобы кто погиб, но чтобы все пришли к покаянию».

Как раз, об этих словах Вы сейчас рассуждали. Может быть, здесь — один из ответов на вопрос, почему, вообще, в мире есть злые люди и Господь их не карает — молнией, ураганом, землетрясением... чем-нибудь... почему какого-нибудь Гитлера не испепелил огонь, сошедший с небес, в момент ещё... там... пивного бунта... или где-нибудь... там... во время его выступления... по этой причине? Что каждому, до последнего, Господь даёт возможность развернуться лицом к Нему?

О. Антоний

— Ну, тут можно много разных вещей сказать...

Во-первых, мы с вами не знаем, сколько таких Гитлеров, тем ли иным путём, Господь останавливает — что-то меняет в их жизни. Я не имею в виду, что сбрасывает на них булыжник с неба — нет. Это — одно.

Второе, касающееся конкретно, вот, таких ужасных тиранов — он же, в общем, не одинок... можно таких назвать — человек пять.

А. Митрофанова

— Ну, Сталин...

О. Антоний

— Сталин, Нерон... таких персонажей несколько. Это тест — не для Гитлера. Это тест — для нас. Для общества, в котором такие люди приходят к власти. И Бог долготерпит не о Гитлере... ну, то есть, конкретно я ничего не могу сказать... скорее, Он долготерпит о нас, давая нам возможность, вообще, опомниться... опомниться! А это, прямо, огромный труд, и на это уходят десятилетия — не одно, не два... и даже, иногда, не пять десятилетий... понимаете?

Поэтому... про то, как объяснить присутствие зла в человеке... ну, вот...

Понимаете... зло — вещь иррациональная. Потому, что всё разумное, стройное, красивое, подлинное, осмысленное всё — берёт начало в Боге. А зло — этому прямо противоположно.

А. Митрофанова

— Хаос... и Космос?

О. Антоний

— Ну, да... да... нет... Космос, как раз, это неуместно... а хаос — да.

А. Митрофанова

— Хаос — как противоположность Космосу, я имею в виду... ну, ладно...

О. Антоний

— Да...

И, вот... понимаете, в чём всё дело... что ты с этим — делаешь? Дело не в том, откуда оно взялось — что ты с этим будешь делать?

Вот, Бог даёт тебе возможность прийти к покаянию. Бог даёт тебе Христа, чтобы ты мог в себе и в жизни вокруг себя — что-то изменить. Даже, если все против, даже пусть они ненавидят тебя, осуждают и так далее, и ты выбиваешься из социальных норм — об этом, собственно, значительная часть Первого послания Петра... да и Второго. Вот... что ты с этим будешь делать?

Не в том дело, чтобы объяснить причины ужаса, а в том, как выйти из этого состояния.

А. Митрофанова

— Знаю Ваше непростое отношение к Фёдору Михайловичу Достоевскому... но, вот, роман «Братья Карамазовы», и линия, связанная с Иоанном... те ответы, которые Достоевский ему даёт через других героев... они, ведь, ровно все — об этом. О том, как Иван предъявляет Богу претензии, забывая о своей ответственности за то, что он упускает возможности помочь людям, находящимся рядом с ним. Вот, прям, здесь и сейчас. Разглагольствуя о том, как несправедлив Бог, он упускает возможность помочь людям рядом с ним, и сделать этот мир немножко лучше. И стать, таким образом, Божьими руками.

Спасибо Вам огромное, отец Антоний, за этот разговор!

О. Антоний

— Слава Богу!

А. Митрофанова

— Мы завтра — продолжим. У нас с Вами завтра — Первое послание апостола Иоанна... тоже — интересная, большая тема.

Священник Антоний Лакирев, клирик Тихвинского храма города Троицка, был в нашей студии.

Я — Алла Митрофанова. Прощаюсь! До завтра! До свидания!

О. Антоний

— До свидания!

---

Все выпуски программы Светлый вечер

• «Апостолы Петр и Павел». Священник Антоний Лакирев
• «Жизнь Ново-Тихвинского женского монастыря». Монахиня Евстафия
• «Двенадцать ближайших учеников Христа». Протоиерей Александр Прокопчук

---

Проект реализуется при поддержке Фонда президентских грантов