«Христианское служение». Евгения Ульева - Радио ВЕРА
Москва - 100,9 FM

«Христианское служение». Евгения Ульева

(15.06.2026)

Христианское служение (15.06.2026)
Поделиться Поделиться

У нас в гостях была психолог, мама восьми детей Евгения Ульева.

Разговор шел о христианском понимании служения ближним и о том, как различить искреннее служение и поиск собственной выгоды.

Ведущая: Анна Леонтьева


Анна Леонтьева

— «Светлый вечер» на Радио ВЕРА, у микрофона Анна Леонтьева. И у нас в гостях Евгения Ульева — психолог, богослов, мама восьмерых детей и бабушка девятерых внуков. Женя, добрый вечер.

Евгения Ульева

— Добрый вечер.

Анна Леонтьева

— Сегодня тема, которую мы хотели поднять в нашей беседе — это тема служения. Служение в различных его пониманиях: служение ближнему, служение друг другу.

Что такое вообще служение и где найти границы, когда это ещё такое божеское делание — служение, а где это уже такое заслуживание — «служить бы рад, выслуживаться тошно»?

Давай просто попробуем, поскольку ты не просто психолог, но и богослов, всё-таки раскрыть тему служения. Что это такое?

Евгения Ульева

— С удовольствием. Потому что мы окружены этим, мы к этому призваны как христиане. Нам сказано: «Служите, носите бремена друг друга» и так далее.

И Господь пришёл послужить, и когда Он сказал апостолам на Тайной вечере, Он там ноги им мыл. Он говорил, люди хотят властвовать, а я хочу вас научить совершенно другому. Кто хочет сам быть старшим, большим, тот пусть послужит другим.

Вот этот момент служения — он же тоже странный, как и всё Писание — оно же такое противоречивое, что: надо всем ноги мыть или что? Мы не понимаем — это служение или на мне ездят, меня используют?

Анна Леонтьева

— Да, да, да, это с одной стороны упирается в такую психологию не в самом хорошем смысле этого слова, когда люди действительно такими «замерителями» ходят, сколько, чего, кому...

Евгения Ульева

— Кстати, молодёжь современная — они такие утилитарные ребята: «комфортно-некомфортно», «а ты — мне, а я тебе», счёт пополам оплачивать... я сочувствую молодёжи, потому что им очень сложно выстраивать сейчас вообще какие-то семейные отношения, видеть, кто кому должен послужить, и когда они женятся, им тоже внутри брака опять сложно договориться, кто кому чем обязан, потому что, в принципе, по-хорошему, если мы смотрим идеальную картинку, то мы должны как бы друг друга предварять в служении — это в теории, а на практике получается обесценивание. То есть какая-нибудь мама — берём классику жанра — многодетная мама, которая и чтец, и жнец, и на дуде игрец, и всех отвезла, и всех привезла, и покормила, и напоила, и убралась, и она то ли чернавка какая-то, то ли прислуга в доме, сидят там дети, которые не хотят ей помогать, или муж, который говорит: «Я вообще-то зарабатываю», — и вот у нас уже конфликтная ситуация в семье, вроде, все заняты делом, но, тем не менее, нет счастья, нет удовольствия друг от друга. И мамы очень тяжело выгорают, и причём самое интересное, что они в этот момент настолько этого не понимают, они начинают читать святых отцов, понукать себя ещё больше, то есть она, невыспавшаяся, с хроническими проблемами уже по здоровью, по дефицитам каким-то — железа, гемоглобины всякие, и она думает: «Нет, я мало, я вообще ничего не делаю, надо помолиться, акафисты ещё почитать». Когда вижу таких мамочек — бедненькие мои, как мне их жалко, а кто-то наоборот, буквально там что-то одно сделал, и всё — медаль на груди, «я молодец».

Это сложная тема, здесь много всяких подводных камней встречается именно внутри уже самого служения. Немножко зайдём в сторону, просто люди разные, и ребёночек, когда растёт в семье, у него формируется определённый тип привязанности, то есть он принимает модель родительской семьи за нормативную, потому что он другого не видел, если, например, папа глава семьи, а мама подчиняется, он считает, что во всех семьях так и есть, что папа главный, а мама слушается, если наоборот, как в сказке «Морозко», когда там этот дедушка «молчу, молчу, молчу», то есть и ребёнок вырастает с мыслью, что мама главная у нас, а папа молчит всё время, и ему потом очень сложно во взрослой жизни как-то эту модель менять, он пытается под эту модель уже подстроить свои отношения.

И есть такая история про «заслуживание» любви. Вот дети из деструктивных семей. К сожалению, к огромному, в 1990-е годы мы жили в стране, где деструктивных семей было огромное количество, просто огромное, потому что был слом системы социальной, разрушилось полностью государство, СССР, родилась Российская Федерация — новое государство, и 10 лет было очень плохо: теряли работу, алкоголизм, распад семей, обрушение социальных связей, экономических и так далее, войны по окраинам были и так далее.

И дети выросли в ситуации, когда выживала семья, а когда семья выживает, не до сантиментов, не до эмоциональных каких-то переживаний: «Что ты чувствуешь, а как ты на это смотришь?» Ребёнок вырастал, как Бог дал, так и получилось, и Бога как раз было очень мало. В 90-х годах только-только люди приходили к Богу, их было мало, и дети, которые вырастали, как правило, эти семьи деструктивные, естественно, были далеки от Бога. Естественно, били, пили, курили, наркотиков, к сожалению, было огромное количество.

И сейчас эти люди взрослые, это 30+, им очень сложно выстраивать свои семейные отношения, потому что там, с одной стороны, те, кто заслуживают любовь, те, кто считают, что если я ничего не делаю, значит, меня не будут любить, я недостоин, и вот он выслуживается, и он находит себе как раз партнёра, который считает, что ему все должны, его недолюбили — я их называю «дефицитарные», они агрессивно пытаются эту любовь принять, и получается, сходятся два таких человека, один пытается эту любовь заслужить, а второму всегда мало. И сначала, вроде бы, всё прекрасно, потому что, ну, наконец-то они нашли друг друга, один будет заслуживать, другой, наконец, получил любовь.

Анна Леонтьева

— Да, вроде как, гармония.

Евгения Ульева

— Да, в начале отношений в таких парах очень часто бывает гармония внешняя. Но потом внутри брака, а брак — это всё-таки огромная такая повозка, которую двое везут, в эту повозочку подсаживаются детишки, быт, дома, сложности какие-то бытовые, экономические, социальные, и двое должны везти в одной упряжке. И если один тащит, а второй пытается сделать вид, что он тащит, соответственно, всё время будет дисбаланс в этой паре, всё время будут какие-то переживания, недовольство друг другом, накапливается вот это внутреннее напряжение.

И потом, естественно, это приходит к кризису, а кризис... они не знают, что в этом кризисе делать, они не умеют, они не знают, как правильно выходить из кризиса, потому что в супружеских отношениях кризисы неизбежны — это нормальная история. Но в хорошей паре, в надёжной, где всё хорошо, где умеют договариваться, разговаривать и слышат друг друга, не замалчиваются проблемы, там мы договоримся, мы внимательны друг к другу, мы спрашиваем: «Как ты? А, может быть, тебе помочь?» А в деструктивных парах что происходит? Ну, например, один молчун, а второй: «Нет, давай поговорим», а молчун не знает, как разговаривать, он видел скандалы, ссоры, он может избегать этих ссор, потому что в его детстве эти ссоры заканчивались мордобоем, не дай бог.

Анна Леонтьева

— То есть для него «поговорить» — это, по сути, «поссориться».

Евгения Ульева

— Да, у него может всплывать фигура пьяного отца, который орёт: «Пойдём поговорим!» И для него этот разговор — это какое-то детское страшное воспоминание с битьём, с какими-то издевательствами. И люди недооценивают вот этот детский опыт, они как будто его забывают, вроде как: «Ну, ничего, я попробую по-другому», а по-другому он не умеет, его не научили, он не знает, как. И тут это такой сложный процесс, который надо выстраивать не только с психологической точки зрения, здесь, конечно, надо выстраивать и в духовном плане: «А что я могу сделать для семьи? чем я могу послужить своей семье? чем я могу помочь супруге своей любимой?»

Я очень люблю интервью батюшек слушать, наших любимых, и на Радио ВЕРА, и у «Фомы» в подкастах, и так далее. И вот, например, отец Максим Первозванский рассказывал, что он с первым ребёнком... не было опыта, у него, по-моему, 9 детей. И когда был первый ребёнок, а он был такой горящий священник, которому вот храм, община, не понимал, насколько тяжело матушке. И такой же рассказ у отца Алексея Ботаногова, то же самое он говорил, что с первым ребёнком то же самое, у него община, храм и прихожане, а что жена уже умучилась, не выспалась, и что ей тяжело... И он, вроде, помогал, приходил, но не понимал масштабов, что жена уже умучилась. А жена, бедненькая, не знала, что надо эту помощь попросить, что она должна сказать: «Солнышко, помоги мне, я отосплюсь». Она не понимала, она себя загоняла: «Ну, ничего, я сейчас вот как-нибудь, Бог же мне даст этим, Он же дал ребёнка, даст и силы», не понимая, что есть такие простые вещи, как выспаться, покушать, попросить помощи.

Я всё время говорю: «Дорогие мои, есть почасовые няни — это недорого, это любая семья себе может позволить. Сейчас у нас хорошие детские сады в стране, ну, в храме попросите, в приходе — один-два часа человек посидел с вашим ребёнком, а вы в это время вышли на улицу, прошлись, у вас хотя бы голова разгрузился от этих криков, от переживаний, подышали, покушали нормально и так далее». Ну, вот таких элементарных вещей люди не понимают, и, к сожалению, приходит уже... ну, потому что агрессия накапливается, усталость, например, у жены, и она потом в какой-то момент срывается, и на мужа это всё вываливает, всё своё недовольство, все свои обиды.

Причём она не говорит: «Я устала, ты помоги мне», — она начинает что-то припоминать. А муж вообще не понимает, о чём речь, и начинаются взаимные претензии. И к сожалению, этот конфликт неправильный, который не решается нормально.

Анна Леонтьева

— Жень, а я вот слышала рассказ одной молодой, ещё не пары, но люди уже встречаются, молодая женщина работает на очень ответственной работе, то есть всё, что она может после работы — это принять ванну и пасть в постель. А муж, наоборот, старается как-то освободить время вечернее, чтобы вместе его проводить. Вот у него такое служение, он старается, чтобы у них были такие увлекательные вечера. Но ничего же не получается объективно.

Евгения Ульева

— А там детей ещё нет, да? Просто встречаются люди, да? Но тут, понимаешь, вот мне кажется, здесь момент такой, что мы должны выбирать — такая шкала ценностей. И если у неё такая карьерная история, она должна понимать, что у всего есть своя цена. И невозможно быть, например, быть многодетной мамой, иметь идеальную карьеру, самой печь пироги. То есть у нас ресурс ограничен — физический, психологический, материальный. Мы все ограничены, мы не можем всё делать 24 на 7. Если я делаю хорошую карьеру, соответственно, с моими детьми кто-то должен в этот момент сидеть, кто-то ими должен заниматься. Ей надо понять, насколько ей важна карьера и насколько карьера важнее семьи. Да, это можно всё делать параллельно, но тут понимание нужно ей, что она хочет через 20 лет: чтобы она была президентом, премьер-министром, главой компании?

Но я мало таких счастливых женщин, даже ни одной, наверное, не вспомню. Потому что женщина может в начале жизни как-то радоваться этим карьерным успехам, что у неё получается, потому что она чувствует какие-то силы, потому что Бог даёт женщине огромный потенциал для рождения детей. Вот физически и эмоционально ей даётся огромная эта сила, потому что надо родить детей, кормить, растить, и ей задан этот потенциал, он у неё существует. Но современная женщина, молодая — она полностью, вот это социальное давление, ей говорят: «Учись, хорошо учись, поступай на бюджет, потом заканчивай, потом магистратура» — и так далее. И девочка считает, что её главное предназначение — самореализоваться.

Слово «самореализация» у них связано только с карьерой. У них не связана самореализация с рождением, например, пятерых детей. Ну, чем это не самореализация? Нет. Сидят наши многодетные мамочки и плачут, что они не самореализовались, что они не работают, что они бездельницы, что они не зарабатывают. Я, когда это слушаю, у меня просто волосы дыбом встают. Думаю, боже, бедные девочки.

Ну, вот она настроена на карьеру. Сначала всё получается — сил много, здоровья много. Биологический возраст как раз на большие свершения. И вот она эту карьеру делает, молодая, красивая, одевается, выходит, отдаёт все свои силы этой карьере, а вечером уже любимому человеку ничего не остаётся. Всё, она полностью растратилась. Ей надо обязательно задуматься, для чего это? Может, какое служение великое? Но опять же, что это? Про деньги эта карьера, про гордость, про социальный статус, что я хочу кому-то доказать? Вот я говорила про деструктивные семьи. Очень часто карьерные девочки бывают в семье, где очень всё было плохо. Ребёнок с детства на себя берёт эту роль взрослого, потому что папа напился, и надо быстренько, пока он пьяный лежит, денежки забрать, потому что он их пропьёт или потеряет. И ребёнок уже эти денежки быстро у папы достаёт и потихонечку прячет, чтобы хлеб потом покупать на эти денежки. И такая девочка может вырасти потом такой «заботушкой», и у неё на плечах вот этот папа, которого надо реабилитировать, которого надо кодировать, мама какая-то, которую надо лечить... И вот эта доченька молодец, пятёрки получила, карьеру сделала, содержит какого-нибудь ещё пьющего брата и так далее.

Вот это её жизнь. А где ей свою семью-то строить? У неё нет на это сил. Она полностью занимается другими людьми. И вот тут ей надо выбрать: «Я что хочу? Я хочу семью, я хочу отношений? Может, мне не надо такую серьёзную карьеру делать? Может быть, мне надо поискать работу, где я всё-таки не буду выгорать до такой степени? Или я всё-таки буду брать какие-то выходные?» Я не вижу ситуаций, где оправдана женская полностью профессиональная деятельность. Вот только профессиональная и всё, и больше ничего. Вот я не представляю себе такой женщины. Если только это не игумения в монастыре, вот честно. Но это не совсем профессионал, это всё-таки служение уже такое, духовное.

Даже если женщина-хирург, заведующий большой больницей... Всё-таки, мне кажется, важно для женщины вначале, до 30-ти, создать семью, в идеале, родить хотя бы 2-3 детей, пока ты здоровая, пока у тебя есть физическая, биологическая способность. Потому что потом, после 30-ти, да, мы рожаем, сейчас до 50-ти рожают, но это уже всё-таки такое насилие над природой. Всё-таки надо начинать вовремя. 20-30 лет, вот 10 лет — это важные годы, чтобы 2-3 детей родить, а то и пятерых. Но хотя бы заложить фундамент, чтобы ваш организм уже понимал, что такое роды, беременность, тогда вы самореализовались уже как мама, а карьера никуда от вас не денется.

Мы вступаем в мир, который интенсивно стареет, поэтому карьера будет уже до 60-ти, до 70-ти, потому что рынок труда ненасыщен, работников не хватает, сейчас будут работников держать подолгу. Современные люди, молодёжь, менее компетентны, люди с возрастом, 40+ — у них лучше образование, больше у них умений всяких удивительных, больше опыта, и они очень хорошие работники будут, не пугайтесь этого. Вы успеете свою карьеру сделать и после 40, вот я пример живой — я сижу в этом кресле, я всю свою карьеру в 50-плюс начала, и слава тебе, Господи, всё получилось с Божьей помощью.

Поэтому не спешите, девочки мои любимые, молодые, красивые, найдите мужей себе, выделяйте вечер, чтобы вы не падали уже, потому что кому вы эту силу-то отдали? Корпорации, бизнесу? Кто-то заработал на том, что вы ему все силы отдали? Ну и чего? А вам тогда что остаётся? То есть тут очень важно вот эту ценность семьи, любви и своей личной жизни ставить выше, чем ценность этой карьеры, потому что девочки по молодости — у них просто нет опыта, что карьерная ценность не даст тебе ничего, кроме выгорания после, какая бы ни была удачная карьера, какие бы ни были великие свершения — и квартиры себе женщины зарабатывают, и председателями банков становятся, но не даёт им это такого успеха, вершины успеха, или она полностью в каком-то своём эгоизме, она как-то «закукливается» на своей карьере.

Анна Леонтьева

— Слушай, пока мы далеко не ушли от этой темы, у нас выходит «Семейный час» по субботам на Радио ВЕРА, и батюшки там замечательно рассказывают, какие-то подсвечивают стороны семейной жизни, говорят о том, что любовь — это глагол, что ты вкладываешь в человека свою любовь, своё время, свои силы, и от этого любовь разгорается больше. Вот в нашей паре, о которой мы говорим, мужчина, который старается вкладываться в отношения и считает, что это его служение, даже христианская позиция, но как ему объяснить то, что ты сейчас рассказала?

Евгения Ульева

— Я ему бы просто объяснила. Я всегда люблю понятные, наглядные примеры, я переключаю всегда на профессионализм, на какую-то экономическую штуку, не зря Господь притчами говорил, экономическими вот этими, «мера зерна, мука» или притча о каком-нибудь управителе и так далее. То есть на этих примерах людям понятно, экономика — штука близкая каждому. То есть ты хочешь вложить свои силы, свою энергию, свою заботу, своё всё, финансы в женщину. Это можно сравнить с инвестициями. «Я инвестирую свои ресурсы в отношения с человеком». Можем мы это назвать? Можем. Можем сказать, что я инвестирую в предприятие под названием «семья». Женщина, когда ищет пару, ищет генерального директора для компании и соучредителя, только так. Поэтому она не бежит на каждое свидание, это тестирование, конкурс, возьми любую сказку, что там было? Там этого кандидата всё время проверяли. И тут то же самое. Если я мужчина, я инвестирую в отношения с женщиной, я должен увидеть: эта женщина что может внести в нашу семью? Вот она делает хорошую карьеру, значит, она может финансово как-то поучаствовать, но уже не будет сил и времени у неё. Она готова рожать или будет по карьере скучать? Хотя есть женщины, которые с огромным удовольствием уходят в декрет, и очень сложно из этого декрета их потом на работу отправить. Такое тоже бывает. То есть вы должны посмотреть на вторую сторону этого договора. И вряд ли вы будете вкладываться, например, на вулкане что-то строить, правда? Очевидно, что рано или поздно будет извержение вулкана, и всё, что вы построите, даже если вы огромный ресурс туда вложите, сгорит.

Вот тут то же самое. Смотрите, кого выбираете. И ищите не по бабочкам в животе, не «ах, я его люблю», «ах, это мой человек», нас обманывает наша физиология, потому что это просто приход дофамина, окситоцина. И, к сожалению, это только так. Да, есть какие-то чувства, что «это моя жена», «это моё будущее», но тоже будьте крайне осторожны. Это может быть и прелесть, вы можете обмануться, вам может показаться, что это тот самый человек, а это он просто выглядит, как тот, а на самом деле это не он.

Раньше мне бабушка рассказывала, моя деревенская мудрая бабушка говорила, когда засылали сватов, это называли «разбирать родову». То есть родню. Она говорила, сажали стариков, которые хорошо знали обе семьи, и они разбирались, и говорили, что в этой семье пели хорошо, а вот эти работники были хорошие, а вот здесь очень хозяйки хорошие. Они не знали слова «генетика», но они говорили: «Вот там были тёмненькие, будут тёмненький ребёнок, не ревнуй. Это по той ветке у нас татары были». Предупреждали старики, чтобы у молодёжи не было переживаний, что кто-то кому-то изменил и так далее.

И вот это понимание, кто с кем вступает в брак и зачем — раньше был очень прагматичный подход. В XIX веке приданое, жених, сколько дали, чтобы женить. Это смешно нам смотреть, но тем не менее мир не свободен, современный, от этого.

И сейчас мы получаем двух молодых людей, которые, к огромному моему сожалению, что делают? Они говорят, что сейчас ипотека, сейчас мы заработаем, сейчас карьера, а вот к 30 плюс мы, наконец-то, свадьбу и, наконец-то кого-то себе родим. А так не получается, потому что 10 лет предохранения заканчиваются тем, что бесплодная пара. И психологически: она же боится, у неё же карьера, у неё же другие планы, она же хочет попутешествовать по всему миру. Какие дети? Они ей будут мешать. И дальше, в 30 лет: «Ну ладно, я готова, давай, наконец-то, заведём детей».

Они не заводятся. Вот это то, что я вижу постоянно сейчас. Поэтому тут очень разумный, прагматичный, здоровый подход, но, знаете, с доверием к Богу: «Господи, помоги, управь, пусть это будет мой человек, дай мне увидеть его, какой он, подходит мне, не подходит». Но копаться тоже долго не надо — это переборы. Докопаться можно там...

Доверие Богу должно быть, но и полное безрассудство тоже я не приветствую. Вот как есть некоторые: «Ах, вот мне показалось, она там...» Ну, и что же тебе показалось? Ну, проверь её, как она готовит хотя бы, как она убирается и так далее. Потом не предъявляй ей вот этих вещей.

Я знаю одну пару, они очень давно и счастливо живут, у них несколько детей, всё хорошо, прекрасный брак, но когда они знакомились, он пришёл в гости, его принимали родители, он приходит и видит полную раковину посуды немытой. В доме три женщины и мужчина, и посуда немыта. Я говорю: «Ты должен быть готов к тому, что она никогда не будет мыта в твоём доме. Купи ей посудомойку и не спрашивай с неё за посуду». Он говорит: «Ну, я же могу её приучить?» Я говорю: «Нет.

Если девочка выросла в доме, где посуда в раковине лежит и не принято её мыть за собой, значит, принимай, как есть». Но он себе может позволить, домработница этот человек, поэтому как бы... Хотя, когда они поженились, его это раздражало — посуда, он из семьи, где чашку нельзя было оставить. Поэтому такие вещи надо сразу видеть и не ругаться из-за этого.

Анна Леонтьева

— Видишь, наш разговор про служение немножко сделал крюк в сторону выбора спутника жизни. А это очень важная информация.

Евгения Ульева

— Очень много от этого зависит. Это правда. Кому служить? Мы служим семье. Где наш основной фронт служения? Это семья. Мы служим друг другу собой, своими силами, родителям, детям. Детей тоже надо приучать к этому. Это тоже очень важный момент современный. Дети не приучены к тому, что они должны в доме тоже служить друг другу. Вот эти тяготы друг друга носить и так далее. Надо приучать детей. Специальные педагогические приёмы всякие. Почему-то у родителей такая история, как будто само это должно получиться.

Анна Леонтьева

— Но у нас такая история, что как будто мы служим. И потом обижаемся, что не помнили, как мы уставали, как мы всё это делали.

Евгения Ульева

— Вот я хочу родителей предупредить, потому что есть такая теория, мысль такая, что я сейчас буду всем служить, а вот дети посмотрят, какая я молодец, и тоже такие будут. Нет, мои золотые, так не работает. Дети это воспринимают потребительски. То есть они маму принимают как обслуживающий персонал. Какие-то гномики, которые помыли всю посуду, всё убрали и так далее.

Анна Леонтьева

— Она сама помылась.

Евгения Ульева

— Она сама помылась. В холодильнике сами продукты появились и так далее. Вот тут это 100% дети не понимают. И детей надо прямо с детства приучать помыть, убрать: «Смотри, вот мы моем чашки». Какую-нибудь маленькую выделить. Просто они сначала — годик-два-три — у ребёнка включен этот момент подражательный. Он хочет это сделать. Но поскольку он плохо это делает, мы говорим: «Не трогай, отойди, ты разольёшь, разобьёшь». А тут, конечно, надо проявить терпение. Купите какую-нибудь пластиковую. У меня у детей была пластмассовая посудка разноцветная, фарфор я заменила на небьющиеся чашечки, небьющиеся мисочки. Да, может, он не очень хорошо это помыл. Неважно — он запоминает просто порядок действий, что если я поел, должна быть помыта после меня посуда, и я это делаю. Это важный момент. Ну, тогда и маме все помогают.

Мама включает девочек, мальчиков в помощь. Это отдельный педагогический такой процесс. И тогда мы учим детей служить друг другу, служению.

Не английский, французский, и «развивашки», и ещё что-то там. Причём я спрашиваю, а зачем? Она говорит: «У нас все ходят на «развивашки». Я говорю, прекрасные «развивашки» — у вас вот посуда, раковина, тряпочка, веник, пылесос — «развивашки» отличные. Включил, выключил, вытер, отжал, помыл. Огромное количество развивается функций у ребёнка. Мелкая моторика развивается прекрасно. Потому что современные дети, то, что я вижу постоянно — какой-то невероятный деструктив. То есть они с рождения, маленькие дети, разбивают, разливают, и что-то такое происходит — не было такого раньше. Они прям крушат всё. Вот они с каким-то невероятно разрушительным потенциалом. То есть на минуту мама отворачивается, и всё разбито, разлито. И ребёнок посередине этого стоит, так улыбается: «Какой я молодец, смотри, как здорово!» Простите, сравню это с собачками и кошками. Вот есть животные, которые хулиганят, которые будут ронять, бросать. А есть животные, которые никогда так не будут делать, аккуратные. То есть кто-то приучен, кто-то не приучен. Вот дети — тоже их надо приучать. Само не получается. И мы учим служить ребёнка с детства, потому что в подростковом возрасте, когда вы приходите в неубранную комнату, бесполезно говорить: «Встань, как тебе не стыдно, у тебя такой бардак!» Он привык что это само, кто-то когда-то... То есть он приходил — и в комнате наводился порядок. Все мы ездим в путешествия, всем нам приятно прийти в номер, который кто-то прекрасно убрал. Вы повесили табличку «Уберитесь», приходите — у вас уже всё, постельки застелили, помыли посуду. Вот дети выросли ваши в такой гостинице. И не удивляйтесь, что потом они к этому дому относятся как к гостинице, где надо просто бросить полотенце на пол, «сохраним природу» — как нам пишут. «Если вам не нужно полотенце, бросьте на пол, мы поймём, что его надо поменять». Вот они сейчас то же самое делают.

У меня такая история была в школе, у моих детей, когда они учились, у нас было много многодетных — православная школа, и там ещё одна была семья, как и у нас, 8 детей.

И в школе, естественно, были чаепития. И мне педагог говорил, что есть две девочки из всего класса, которые помоют и уберут посуду — это моя и из этой семьи, остальные садятся, смотрят на эту чашку, выпивают и сидят дальше, как будто так и должно быть. Учительница была поражена.

Анна Леонтьева

— Но это, кстати, всегда, в коллективе детском найдётся две девочки, редко мальчик.

Евгения Ульева

— Ну, это приучение, они третьи по счёту обе, включены в большую семью, они уже это видят, то есть у них-то нет с этим проблем. Они служат, причём с удовольствием, если ребёнок с детства привык, он получает радость, потому что от служения мы должны получать радость. Если вы в служении выгораете, если у вас накапливается раздражение, злость, обида, «меня не ценят», значит, притормаживайте, выключайте, то есть пора передохнуть, батарейка села, заряда мало.

Раз уже у вас батареечка садится, значит, вы должны, как взрослый человек, о себе позаботиться, выспаться, подумать, немножко притормозить своё служение. Да, может быть, все привыкли, что вы убираетесь или моетесь, но иногда надо как бы оставить всех в том, что есть, чтобы люди увидели, что вообще-то это вы делаете, а вообще-то вы устали. Маме тоже важно многодетной всё время говорить: «Я устала, я полежу, сидите тихо, мама сейчас отдохнёт». Вот это тоже важный момент, включение, что мама может устать, мама может заболеть, и маму надо в этот момент поддержать и помочь, помыть ту же самую посуду или приготовить какую-то еду элементарную. Вот это очень важный момент в служении.

Потом: волонтёры, мои любимые, ненаглядные, которые постоянно выгорают. Если вы очень устали, значит, надо остановиться, притормаживайте, то есть нет задачи выгореть дотла. Это всегда от лукавого, мой любимый Паисий Святогорец говорил: «Дьявол — наш соработник, мы направо — он нас ещё правее, мы налево — он нас ещё левее». То есть тот, кто ленится и ничего не делает, ему говорят: «Ну, ладно, полежи, без тебя всё сделаю». А кто такой молодец: «Сейчас я всё вымою», — он «ухандокивается» до того, что просто падает без сил. Как правило, очень сильно запущенное здоровье уже бывает, то есть люди не обращают внимания, что не хватает того же железа, ещё что-то, слабость какая-то сильная.

Или есть такая история, что я могу отдохнуть, только если я заболел. У меня температура 40 — я могу полежать. Если 38 — всё, побежал уже куда-то. Поэтому тут тоже старайтесь отдыхать и разумно планировать свою деятельность. В этом нет никакого греха. Нигде не написано в Евангелии: умри, но сделай. Даже Христос, если возьмёте Евангелие, уходил один помолиться. То есть он уединялся, он отдыхал, у него были эти периоды, когда он уходил от всех и был или с тремя учениками, или ещё где-то.

Анна Леонтьева

— Но вот эта очень важная фраза, которую ты сказала о том, что служение, если оно правильно идёт, по-божески, как заповедано, то оно должно приносить радость.

Евгения Ульева

— Духовно, конечно. Благодать себя покрывает, и ты радостный, у тебя есть этот потенциал. Если ты уже сидишь в озлоблении, в усталости, в негативе — всё, останавливайся, тебе надо затормозить, притормозить и как-то оглядеться, кто ещё может тебе помочь, и надо ли делать то, что ты делаешь.

Анна Леонтьева

— Я знаю одну семью, где папа служит семье, он полностью работает на семью и на то, чтобы у всех всё было очень хорошо. И удивительное дело, во-первых, дети абсолютно не видят этого...

Евгения Ульева

— Неблагодарны.

Анна Леонтьева

— Да, со стороны ты видишь больше, периодически накапливается вот это чувство гнева: чем больше дети получают, тем естественнее им кажется, к примеру, что на такси нужно ездить в школу.

Евгения Ульева

— Да, да, да, всё правильно ты говоришь, но я не виню в этом детей, я считаю, что родитель должен увидеть, что я избыточно даю ребёнку, у ребёнка должен быть хороший стресс, обязательно, у него должны быть какие-то трудности, у него обязательно должны быть дефициты — это очень важный момент воспитания, что он не получает того, что он хочет.

Анна Леонтьева

— Он говорит: «Вроде я всё делаю, а все несчастные постоянно». Тут получается, что отсутствует компонент радости и это показатель того, что что-то пошло не так.

Евгения Ульева

— Папа такой у них, конечно, молодец, но он как раз попал в ловушку «спасательства»: «Я сейчас всех осчастливлю», может быть, как раз история про заслуживание вот этой любви: «Сейчас я всем всё сделаю, меня будут любить наконец-то», а то, что рядом растут потребители неблагодарные — это один из важнейших пунктов, я призываю всех: «Приучайте детей к благодарности», не просто «спасибо большое» — это формально, да, скажи «спасибо», а момент благодарности взращивается внутри семьи, то есть это задача мамы, мне кажется, она должна говорить: «Папа заработал; папа устал; смотрите, папа сколько для вас делает, а что мы папе сделали? А может быть, мы ему хотя бы поздравление напишем? А может быть, мы порадуем его вот этим?» т.е. вот эту обратную включать связь, это дорога с двусторонним движением, не должно быть одностороннего движения, когда мы получаем систему паразитов. Что такое паразит? Он прицепляется к хозяину и высасывает ресурсы, ничего не отдавая обратно. Это, между прочим, принцип раковых клеток.

Вот онкология — это клетка-паразит, которая не отдает организму то, что она должна сделать, она только потребляет, и она потом на себя перетягивает всё. Уже здоровым клеткам плохо, потому что всё забирают больные клетки. То есть вы не должны всё в детей вкладывать. Это неправильная позиция абсолютно. Детям нужно очень всё дозированно.

Мы же не едим в три горла всё подряд. Мы говорим: «Это полезно, это белки, это жиры, это углеводы, на завтрак одно». Какие-то посты, что такое посты? Ограничения.

У детей такие же должны быть посты и в еде. Для чего нужен пост детский? Ведь многие говорят: «Зачем детям поститься, вырастут — напостятся?» Он должен понимать, что есть периоды, когда я должен себя ограничить, что я могу это съесть, но я не съем. Я учу себя этому разумному потреблению или какой-то жертве. Это же тоже жертва Христа ради. И деток надо этому учить и самим учиться, потому что мы тоже не умеем правильно служить.

У мужа с женой тоже важный момент, вот подчеркну, когда я сталкиваюсь с кризисом в семье, ко мне приходят на консультацию люди, с чем я сталкиваюсь? Неблагодарность в семье, нет взаимного... это годами выращивается, как растение, с самого маленького семечка, надо вырастить дерево благодарности, когда вы говорите: «Родной, спасибо тебе, я тебе так благодарна! Ты знаешь, ты мне дал утром поспать, спасибо тебе, солнышко, я проснулась, Господи, слава Богу, что ты у меня есть», — вот эти слова благодарности постоянно должны быть, потому что это прекрасное «топливо» для отношений, потому что мужчины — у них так работает психика, если ему всё время говоришь: «Умница, молодец, спасибо, я тебе так благодарна», — вы знаете, у него крылья вырастают.

Анна Леонтьева

— Мне кажется, у женщины тоже, Жень.

Евгения Ульева

— Мужчины более жёсткие, это им не очень свойственно. Они могут, но это редкие мужчины, это просто не совсем им свойственно, они всё-таки ребята более жёсткие, более грубоватые.

А вот девочка, дочка должна говорить: «Папочка, спасибо, папа, я вижу, что ты для меня это делаешь, и я тебя благодарю за это искренне». И вот эту благодарность надо в себе взращивать внутри. Если вы недовольны своим мужем, попробуйте вот эти маленькие благодарности, ну что-то он делает, даже если он просто на диване лежит — неважно, что-то он делает, всегда есть хоть что-то. И вот начните с этого маленького. «Спасибо тебе вот за это; я тебя вот тут благодарна». И тогда вы потихонечку сдвинете его с этого дивана, потому что он рад это слышать.

Анна Леонтьева

— Слушай, в современном мире, это уже, наверное, такое стариковское ворчание, очень сложно какие-то простые истины... ты говоришь про женскую благодарность сейчас, очень сложно вспомнить, что нужно на самом деле делать. И у нас есть какие-то для этого евангельские примеры, вот мы говорим про жен-мироносиц. Я знаю, что ты ведёшь какие-то просветительские беседы, и у тебя есть социальные сети, где много-много подписчиков, и ты время от времени стараешься как богослов тоже там выступить. Жены-мироносицы могут быть нам каким-то примером, как в идеале должны женщины служить?

Евгения Ульева

— Ну, это же наши любимые святые для девочек.

Я вообще считаю, что мы все жены-мироносицы — я так дерзновенно себя причисляю к ним, и как бы женское служение христианское, женщины-христианки — мы жены-мироносицы. Почему я люблю слово «мироносицы»? Не только про миро, которым помазывают, а мир, который мы должны нести всеми.

Анна Леонтьева

— Да-да, по-русски это звучит прекрасно.

Евгения Ульева

— Мне очень это нравится, что этот мир в семьях, благодать, благодарность взращивается, конечно, женщинами. И если мы посмотрим на их биографии, мы ничего про них не знаем. Буквально какие-то отрывочные сведения, там несколько имён, очень мало, при чём имён, буквально их там перечисляют, «и другие с ними», а других было много, если мы возьмём Деяния Апостольские, Послания, там всё время какие-то жёны, служившие имением, трапезы же накрывались женщинами... То есть всегда были женщины, которые постоянно рядышком шли за Христом, в какой-то степени это было более безопасно, потому что в древние времена женщина за человека не считалась. Они в темноте могли прийти и помазать. А апостолы как раз убоялись, потому что их могли наказать по-серьёзному уже, а на женщин не сильно обращали внимание, их не учитывали при переписи даже.

Вот это женское невидимое служение в современном мире очень обесценено. Бедные наши женщины, мироносицы, жёны, мамочки — я их очень всех люблю, но они абсолютно не ценят свой труд. Вот это бесконечное мытье посуды, готовка, уборка и служение семье — оно обесценено абсолютно.

Никто не считает, что я такая молодец, я служу всем в доме. Они сидят и говорят: «Я же не работаю, муж зарабатывает, а я же ничего не зарабатываю».

Я говорю: «Дорогая моя, а сколько надо человек, чтобы тебя заменить? Вот ты завтра попадёшь в больницу, значит, нам нужна няня, нам нужна кухарка, уборщица, водитель, медсестра, которая их лечит». И они не заменят тебя полноценно. Дети будут плакать — где мама? Ты всё равно делаешь уникальное что-то, что никто не делает для твоей семьи, только ты это делаешь. Поэтому, дорогие мамы, призываю, не обесценивайте свой труд. Вы делаете очень много, вы мироносицы, вы служите семьям, и в современном мире, который уходит в одиночество, ваш труд невероятно ценен. И то, что вы сохраняете семьи, любите, молитесь за всех, всех ублажаете, успокаиваете, лечите, утешаете, песенки поёте колыбельные и сказки рассказываете...

Современный мир этого лишён. Мы уже бабушки, мы уже какой-то мудростью своей можем послужить, кого-то успокоить, кого-то утешить, вдохновить вот этих девочек, молодых: «Девчонки, выходите замуж, рожайте, не бойтесь и служите своей семье. Это перед Богом огромное служение, поверьте. Вы потом войдёте в лик вот этих жён-мироносиц!»

Анна Леонтьева

— Как хотелось бы! Какая хорошая информация для мамочек.

Евгения Ульева

— Но оно ещё очень смиренное, это служение, потому что ты весь в каком-то затрапезном виде всё время, ты же моешь, убираешь, там как-то не загордишься собой, сильно не получается, потому что действительно ты служишь всею собой, своим здоровьем, своими трудами.

А кто меня слушает и видит вокруг себя служащих таких прекрасных женщин, не забывайте их благодарить: «Родная, спасибо тебе, солнышко моё любимое. Слава Богу, что у нас есть». Потому что это жуткая история, если мама умирает в семье. Вот у нас, мы пережили этот период, когда непонятно было, выживу я или нет. Но подружки, которые приезжали, когда я была в больнице, помогали, говорили: «Жень, душа из дома ушла, мёртвый дом, все какие-то потерянные». Просто мама в больнице, вот и всё.

И такая душа в каждом доме, вот каждая мамочка, каждая хозяюшка вносит это тепло, любовь. Но отдыхайте, хозяюшки мои любимые, не выгорайте, не убивайтесь в этом служении, берите всех вместе, служите с детьми со всеми, вовлекайте в это служение, и тогда будет хорошо, радостно, весело и дружно, и никто не будет обижаться ни на кого.

Я всё время говорю на консультации: «Солнышко, снимай красный плащ, красные трусы супермена, повесь на гвоздик и, пожалуйста, уже живи, дай другим тоже поучаствовать в этом служении, ты не должна всё одна делать».

Анна Леонтьева

— Но если мы говорим, что служение — это радость, то получается, если мы только служим, а все остальные принимают, мы лишаем их этой радости?

Евгения Ульева

— Конечно, это огромный дисбаланс. Если это делает домработница или нанятый работник, он получает зарплату и пошёл эти денежки тратить и свою жизнь жить. А мама-то? У неё нет зарплаты.

Помните, знаменитая, прекрасная реклама, когда собеседуют людей и говорят: «Вы должны будете 24 на 7 не спать, мыть за всеми, убирать...». Они говорят: «А отпуск?» — «Нет, отпуска нет, 365 дней в году». — «А зарплата?» — «А зарплаты вообще не будет». — «Как это, что за работа?» — «А это работа мамы».

Потому что мамочка засыпает с мыслями о доме, о детях и просыпается с этими же мыслями. Поэтому тут очень важно вовлекать всех в это служение. Дайте другим тоже послужить, не берите всё на себя. Не жадничайте.

Анна Леонтьева

— Женечка, скажи, пожалуйста: в нас очень много, во многих из нас, я тут себя, наверное, имею в виду больше всего — очень много чувства вины. То есть ты виноват во всём, на самом деле. Во всём, что произошло плохого с детьми, с семьёй. И вот это чувство вины как раз подвигает к такому служению на износ.

Евгения Ульева

— Избыточному, да-да-да. А потому что это ложное чувство вины. Потому что есть вина мнимая, а есть вина настоящая. Вот настоящая вина — это я реально виноват перед кем-то, и я могу это исправить или как-то попытаться компенсировать и так далее.

Вот я, например, разбила сервиз твой. Виновата. Куплю тебе новый. Или как-то компенсирую. Вот это вина. А вина просто, что я что-то там не доделала, «недо», «недо», «недостаточно меня». Вот опять же, из деструктивного детства. Все эти истории, эти ложные чувства — не надо на них обращать внимание. Тут надо постоянно себе говорить: «Как Бог дал, так и хорошо. Вот я сегодня смогла столько, ну и слава Богу. Потому что Бог даёт сил на один день».

«Довольно заботы о дне сегодняшнем, завтрашний сам о себе позаботится». Вот будьте крайне осторожны. Не надо на годы вперёд всё всем предусмотреть, сделать, продумать. Не делайте работу Бога. Делайте только сегодня вашу работу — здесь и сейчас. Вот я сегодня вымыла три чашки, слава тебе, Господи. Не надо смотреть на четыре невымытых. Посмотрите на три вымытых. То есть очень важно — не обесценивайте свой труд. Это путь к выгоранию. Будьте благодарными Богу за то, что у вас есть такие возможности, но и не пытайтесь быть Господом Богом, Который всё за всех решит, всё всем сделает и всю работу за всех переделает. Давайте пространство другим. Не надо своим служением всё заполнять. Это неправильно.

Анна Леонтьева

— Ну что ж, давай на этом, наверное, закончим наш сегодняшний разговор, потому что очень важные мысли прозвучали о том, что если служение — это радость, то дайте другим тоже эту радость.

Евгения Ульева

— Конечно, обязательно. Не жадничай, не будь Марфой бесконечной. Понимаете, немножко Марией надо побыть. Это тоже важно.

Анна Леонтьева

— Мне тоже важна была твоя мысль, что всё-таки главное служение — это служение семье. Потому что она сейчас не очевидна.

Евгения Ульева

— А сейчас мир погибнет просто без семьи. Атомная жизнь одиноких людей? Всё. Вымирание. Других нет вариантов.

Анна Леонтьева

— Спасибо тебе огромное. Напомню, что сегодня мы с радостью принимали Евгению Ульеву — психолога, богослова, маму восьмерых детей, бабушку девяти внуков.

У микрофона была Анна Леонтьева. Спасибо, Женечка. До свидания.


Все выпуски программы Светлый вечер


Проект реализуется при поддержке Фонда президентских грантов

Мы в соцсетях

Также рекомендуем