«Вера, живопись, семья». Михаил Ильин, Мария Андрияка

Гостями программы «Светлый вечер» были супруги: преподаватель живописи Михаил Ильин и заместитель директора школы акварели Сергея Андрияки Мария Андрияка.

Мы говорили о соотношении художественного искусства и духовной жизни, а также об особенном подходе к акварели, которым был известен Народный художник России Сергей Андрияка. Кроме того, Мария делились личными воспоминаниями о своем отце — Сергее Николаевиче Андрияке, о его подходе к живописи, о том, как он передавал любовь к искусству своим детям и ученикам.

Ведущая: Анна Леонтьева

---

Анна Леонтьева

— Добрый Светлый вечер. У микрофонов Анна Леонтьева.

Сергей Платонов

— И Сергей Платонов.

Анна Леонтьева

— Сегодня у нас в гостях супруги Мария Андрияка, заместитель директора Школы акварели Сергея Андрияки, и Михаил Ильин, преподаватель рисунка, живописи и композиции в вышеупомянутой школе. Добрый вечер.

Михаил Ильин

— Здравствуйте.

Сергей Платонов

— Здравствуйте.

Мария Андрияка

— Добрый день.

Анна Леонтьева

— Мы хотим обрадовать наших радиослушателей, что с 27 февраля по 17 мая в государственном автономном учреждении культуры города Москвы «Парк Зарядье» проходит выставка «Сергей Андрияка. Гимн акварели». Где, я так поняла, более ста работ мастера будут выставлены.

Сергей Платонов

— То, что раньше не выставлялось, тоже будет, да?

Мария Андрияка

— Да. Если уже мы начали эту тему, в этом году, в отличие от остальных выставок, мы сделали новшество, для всех зрителей и посетителей выставки будет открытие. Мы туда пускаем не только дописанные хитовые работы, которые знают все, но еще и некоторые недописанные, только на этапе создания, когда Сергей Николаевич только начинал воплощать их в жизнь. Так получилось, что не успел их доделать. Но с точки зрения и художника и зрителя это очень интересный опыт, потому что зрители своими глазами видят создание работы с самого начала почти на этапе завершения.

Сергей Платонов

— Я был на одной выставке, там вообще представлены просто эскизы, эти бумажки, обрывки. Ходишь, смотришь, я ничего в этом не понимаю, кто понимает, тот понимает, как это действительно было в самом начале.

Анна Леонтьева

— А если немножко лично поговорить про эту выставку. Есть какие-то картины, которые для вас очень дороги, с которыми связаны какие-то воспоминания какие-то истории или просто которые вам больше всего близки?

Мария Андрияка

— Конечно, есть. Одна из них, мы часто о ней упоминаем, это автопортрет нашего отца. Поскольку мы в детстве не очень много проводили вместе времени, когда он написал нам эту картину, она у нас жила за городом. Старшая сестра Софья часто могла даже кормить из бутылочки этот портрет, потому что мы воспринимали его как живой. Получали, таким образом, внимание и в какой-то степени даже общение.

Михаил Ильин

— Мария немножко заскромничала, я точно знаю, что на выставке присутствует еще одна работа. Когда мы были на монтаже экспозиции выставки, мы обратили на нее внимание. Эта работа сначала как-то затерялась среди большого количества других, но мы обратили на нее внимание. Это портрет самой Маши, который написан Сергеем Николаевичем Андриякой, это портрет из детства. Маша, сколько тебе там лет?

Мария Андрияка

— Пять.

Михаил Ильин

— Пять лет, это вообще, по-моему, уникальное изображение. Как будто ни одна фотография не может передать той улыбки, блеска глаз и настроения ребенка, который сидит в розовом платье с плюшевым мишкой. На мой взгляд, портрет получился невероятно трогательный, он немножко кривенький.

Сергей Платонов

— Потому что Маша на месте не сидела, наверное.

Мария Андрияка

— Мне есть что добавить, почему он такой кривенький. Потому что это было лето, мы ездили в Крым. Я вообще не хотела никогда позировать. Любой ребенок, если его хотят посадить на несколько часов неподвижного сидения, это невыносимая мука, это ужас. Мне включили мультики, дали этого медведя, чтобы я хотя бы как-то сделала вид, что хоть немножко могу позировать. Поэтому там взгляд чуть-чуть, немножечко косенький.

Михаил Ильин

— Просто удивительно трогательная вещь.

Мария Андрияка

— Но он старался, конечно.

Сергей Платонов

— Повезло родиться в семье художника, потому что у тебя уже с самого маленького возраста есть свой портрет. У всех детей, наверное, есть такой портрет, у всех шести?

Мария Андрияка

— Да. И, кстати, это вообще какая-то уникальная, наверное, черта получилась у нашего отца, что он смог запечатлеть вообще всех, и маленького Федю, у нас единственный мальчик в семье, у него тоже есть очень много рисунков, особенно, когда они совсем еще грудные. Мы тогда еще с отцом много обсуждали, что, наверное, это одна из сложных задач, когда у тебя живой ребенок-младенец, и там, понятно, никакие мультики, никакой статики ты не получишь. Даже когда мать кормит ребенка грудью, это единственный момент, когда ты можешь запечатлеть хоть чуть-чуть.

Сергей Платонов

— И когда спит еще.

Мария Андрияка

— И когда спит. Немножко, какой-то секундой, даже не статика, это мгновение, и он это умел ловить. Все эти рисунки вышли великолепно. Часть портретов детей и нашей мамы будут представлены на этой выставке.

Сергей Платонов

— То есть, получается такой разговор с отцом, своего рода.

Мария Андрияка

— Да. Но в целом, можно так сказать, что у нас не совсем был выбор какой-то еще профессии, и большая часть детей пошли по стопам отца.

Анна Леонтьева

— Это был прессинг?

Мария Андрияка

— Отчасти да.

Анна Леонтьева

— Так, записано.

Мария Андрияка

— Получилось, что мы помимо выставки, посвященной Сергею Николаевичу, еще делаем преемственность поколений. Нам важно показать, что все труды его не прошли даром. Спустя много лет чуть-чуть стыдно, но мы готовы показывать работы и своего творчества. И самый главный человек, главный зачинщик всей этой истории — наш дедушка, отец Сергея Николаевича, Николай Иванович Андрияка. Он прошел всю войну, художник-фронтовик, это художник большого полета, только в масляной живописи. Он тоже будет представлен на выставке только в масляной живописи. Для посетителей мы делим зоны на масляную живопись, на акварельную, и немного таких новшеств, как недописанные работы, но они тоже очень интересные. И этюдная живопись, которая делается в мгновение с натуры, когда художник ловит глазами и передает первое свое впечатление на бумагу.

Анна Леонтьева

— Мы до программы говорили о том, что есть отдельно Школа живописи Сергея Николаевича Андрияки и есть Академия изящных искусств. Давайте, чтобы и нам и радиослушателям было понятно, разделим, что, где и чем занимается. Я про академию много уже слышала и от вашей мамы Дарьи, старшей сестры Софьи, которые приходили к нам в редакцию и рассказывали.

Мария Андрияка

— Школа занимает все-таки большую значимость, чем академия, потому что эта идея воплощена намного раньше. В начале двухтысячных, когда отец только-только пытался воплотить все свои идеи в жизнь, получилось с Божьей помощью, создать Школу акварели. Акцент делался на то, что обучающиеся с самого детства могут многоступенчатой системе и акварельной и живописи, именно многослойной, обучиться уже на хороший, твердый уровень, и поступать потом в художественные ВУЗы. Речи об академии тогда никакой не шло, это была только как экспериментальная история. Много связано с историей педагогов, которые у нас до сих пор, слава Богу, работают. Но от них даже больший вклад получился, потому что они начинали вместе с Сергеем Николаевичем, это были его ученики, когда он только-только оканчивал Суриковский институт. Все обучались многослойной акварельной живописи и потом все вместе, такой гильдией создавали школу, которая существует по сей день. Помимо обучения, там тоже находится музейно-выставочный комплекс, где всегда есть и постоянные экспозиции Сергея Николаевича, и временные экспозиции многих художников. Мы стараемся охватывать со всех регионов России. Сейчас у нас идет выставка Иткина, очень известный иллюстратор, все дети и взрослые любят эти книжки. Очень приятно, что просто есть такая возможность показать людям не только визуальную красоту, но еще и дать возможность им попробовать это. Школа — это исток.

Анна Леонтьева

— Исток, первый причал.

Сергей Платонов

— На выставке представлены работы учеников академии, школы, дело Сергея Николаевича живет, получается.

Мария Андрияка

— Да, однозначно да.

Сергей Платонов

— Как дело живет дальше?

Мария Андрияка

— Это будут ученики школы, и студенты академии, и педагоги, которые работают и в школе и в академии.

Михаил Ильин

— По выставке, без всяких слов, нужно просто приходить и каждый сам для себя сделает какие-то свои выводы, вместо тысячи слов лучше один раз прийти и увидеть это.

Сергей Платонов

— Посмотреть, действительно.

Михаил Ильин

— Когда речь идет про картины, тут лучше посмотреть.

Анна Леонтьева

— Михаил, такой вопрос. Родственники уже были у нас на Радио ВЕРА, как я сказала. Когда вы познакомились с Сергеем Николаевичем? Какие у вас воспоминания?

Михаил Ильин

— У меня уже когда-то спрашивали, не в такой обстановке, но такой вопрос был. У меня тогда было два варианта ответить и сейчас два варианта.

Анна Леонтьева

— Так.

Сергей Платонов

— С кем вы первее познакомились, с Марией или с Сергеем Николаевичем?

Мария Андрияка

— С Сергеем Николаевичем.

Михаил Ильин

— С Сергеем Николаевичем познакомился раньше. Ну, как познакомился? Я был совсем маленький. Выходит так, что я расскажу первую историю, которая честная и немножко смешная.

Анна Леонтьева

— Давайте честную и смешную. Выбираем.

Михаил Ильин

— Это была поездка в Сириус, мне было 13 лет тогда. Я прямо как сейчас помню. Я учился в школе, в третьем классе в художественной школе я учился, в школе Андрияки. Меня по программе отправили в Сириус, это учебное заведение в Сочи.

Анна Леонтьева

— В Сочи, да, огромное.

Михаил Ильин

— Там программа-интенсив по живописи, приезжают педагоги, и ты весь месяц активно рисуешь, больше ничем не занимаешься. Я туда поехал, мы уже неделю рисовали, познакомились со всеми ребятами, у нас как-то тусовка там происходит, и тут нам говорят, что приезжает Сергей Николаевич. Это как-то внезапно, потом так и оказалось, когда я с ним уже ездил как педагог, внезапно часто бывало: ребята, собираемся, завтра едем в Сириус, нас там ждут. И тут точно так же, нам никто ничего не говорил, мы не знали. Приезжает Сергей Николаевич, мы все вываливаемся, там большая толпа народа. Я низенький еще тогда, мне не видно никого, нас запихивают в автобусы, я думаю, ну всё, Сергея Николаевича я так и не увидел, расстроенный сажусь. Мы едем уже, а мы едем на этюды, поднимаемся в горы, и тут я понимаю, что спереди в автобусе, на первых местах где-то солнце в автобус бьет и такой блик мне в глаза начинает светить. Это оказалась лысина Сергея Николаевича, которая била мне в глаз, меня как прошибло. Это было мое первое яркое...

Анна Леонтьева

— Первый луч солнца.

Михаил Ильин

— Первый луч, первое моё впечатление о Сергее Николаевиче было вот так. Я навсегда запомню этот момент, он как-то меня очень трогает, когда я об этом вспоминаю.

Сергей Платонов

— Особенно из детства воспоминания самые запоминающиеся.

Анна Леонтьева

— Напомним нашим радиослушателям, что у нас в гостях супруги, Мария Андрияка, заместитель директора школы акварели Сергея Андрияки, и Михаил Ильин, преподаватель рисунка, живописи и композиции в этой школе. Вы много лет, получается, Михаил, уже знаете Сергея Николаевича. Просто так приятно вспоминать такого огромного человека, который, слава Богу, и на Радио ВЕРА успел нам рассказать что-то, произвел огромное впечатление.

Сергей Платонов

— Замечательные интервью остались и, конечно, его творчество. Вопрос такой. Акварель и масляная живопись.

Мария Андрияка

— Я уже чувствую подвох.

Сергей Платонов

— Неправильно, может быть, я терминологией владею в этой сфере. Получается акварель это отдельный вид искусства в живописи или же это смежный, кто как умеет? Вы говорите, что на выставке представлены масляные, есть акварель. Это отдельная каста акварелистов?

Мария Андрияка

— Это не совсем отдельная каста, просто многие века акварель воспринималась как более легкая техника, больше эскизная, больше воздушная. Есть такое понятие алла прима, когда человек пишет в один слой, в одну прописку. Поскольку акварель — техника на водной основе, часто художник вписывает впечатление на этюде, солнце, закат, какие-то лучи, и на этом работа завершена. Сергей Николаевич осваивал много лет масляную живопись, когда был тот же самый момент, как у многих художников наступает, экспериментов, он пытался добиться от акварельной техники максимум, сколько можно. Для многих людей, кто особенно никогда не увлекался искусством, некоторые его акварельные работы очень похожи на масляные.

Анна Леонтьева

— Точно.

Сергей Платонов

— Мне тоже так показалось.

Мария Андрияка

— Потому что пастозность, плотность краски и мазка иногда один в один схожа с масляной. Но поскольку это очень часто тема для дискуссий между художниками и не только, акварельная техника действительно очень светоносная, потому что она просвечивает слои. В масле тоже это есть, через имприматуру, даже если потом наслаивается много слоев, все равно можно увидеть просвет первых только-только подложек. Но акварель позволяет добиться максимального света, даже если очень плотность высокая и многослойность идет.

Сергей Платонов

— 3D, что ли, какое-то?

Мария Андрияка

— На высоком уровне как он это смог добиться и обучиться почти с нуля этой технике.

Анна Леонтьева

— Создал свою школу, по сути.

Сергей Платонов

— По сути, это новое направление, правильно я понимаю?

Мария Андрияка

— Да, это новаторство в сфере многослойной акварельной живописи, потому что в целом понятия многослойной акварели особо не существует. Люди привыкли видеть очень легкие мазки, голубое небо синее, море — это всё сделано в один слой. Чаще всего, что мы слышим, это понятие того, что акварель должна растекаться на бумаге. А в нашем понятии, у нас есть много приемов, у Сергея Николаевича, в том числе, один из самых частых приемов, почему потом люди путают это с маслом, это полусухая кисть. Акварель разводится водой в банке с водой, и кажется, что что-то там должно потечь сверху вниз.

Сергей Платонов

— Как у нас в школе это было в принципе.

Мария Андрияка

— Как многие это воспринимают.

Сергей Платонов

— Именно так воспринимают, к сожалению. Сейчас всё меняется, прям сейчас.

Мария Андрияка

— А сейчас можно использовать много техник, это зависит только от навыков и готовности этому обучаться. Всё, что он смог в нас вложить, я бесконечно этому благодарна, действительно диапазон бешеный, в акварельной живописи можно делать всё. Я не устану это говорить, я очень уважаю эту технику, и не устану повторять, что можно добиваться точно таких же эффектов, как и в масляной живописи, как в темперной живописи средневековой и в иконописи. Мы видим, когда на левкасе тонкими лессировками создается плотность одеяния на иконе, допустим, всё то же самое можно делать в акварели, даже и без белил. Что самое, наверное, ломающее мозг многим людям, писать белое, но он пишется вообще без белого, в акварели нет белил. На выставке на этом можно сделать акцент, понаблюдать с точки зрения просто интереса, потому что у художников немножко по-другому работает восприятие мира в целом. Мы идем по улице, и нам кажется, что ночное состояние может быть абсолютно разным, оно бывает сизо-серое, бывает синее, бывает плотное, бывает легкое, луна бывает всех цветов радуги. То же самое со всеми остальным зимними состояниями, с натюрмортами, со светом. Когда в это человек погружается и начинает это осознавать, то особенно ходя по выставке, когда ты видишь просто какую-то радугу из абсолютно разных идей, картин, форматов, техник, приемов, на этом можно делать акцент, это своего рода тоже, как самообразование.

Анна Леонтьева

— Михаил, а вы так же влюблены в акварель? И был ли у вас шанс?

Михаил Ильин

— Я тоже заслушался Машу. Приятно слушать. У меня немножко другая история, я стараюсь шире работать в плане материала, я помимо ВУЗа, Академии оканчиваю ассистентуру-стажировку в академии Глазунова, писать диплом там буду маслом. И собственно, в Академии акварели я тоже писал диплом маслом, но при этом часто работаю и акварелью, и темперой, и акрилом, и пастелью, и сухим материалом. Я стараюсь как-то развивать.

Сергей Платонов

— Быть многогранным.

Михаил Ильин

— Ну да, это же тоже идея Сергея Николаевича. У него основная идея академии, что наша отличительная черта как ВУЗа, мы не имеем разных факультетов, у нас нет факультета скульптуры, графики или живописи, как в других ВУЗах разделенные понятия. У нас такого нет, у нас студент за 6 лет проходит всю программу сразу. Он и скульптурой занимается, и графикой, и мозаикой, и ювелиркой.

Анна Леонтьева

— И гончарным искусством.

Михаил Ильин

— И гончарным. Это можно долго продолжать, эфир долго затянется. В общем, все традиционные виды изобразительного искусства, которые существуют, у нас представлены, и их человек изучает. А дальше человек уже выбирает, что ему ближе. Я тот человек, который выбирает до сих пор, что мне ближе, потому что оказалось, что мне и масло очень близко как материал, и темпера, и акрил, и акварель. Каждая техника уникальна по-своему, не хочется на одной останавливаться.

Сергей Платонов

— А Мария, вы только акварель?

Мария Андрияка

— Нет, не только.

Сергей Платонов

— Я сейчас просто про конфликты в семье. Нет?

Михаил Ильин

— У нас в семье любовь друг к другу, по-моему.

Мария Андрияка

— У нас было негласное мнение в семье, что мы масляную технику особо не... но ничего плохого конечно нет.

Сергей Платонов

— Конечно, нет, просто рассуждаем.

Мария Андрияка

— Но немножко...

Михаил Ильин

— Недолюбливаем.

— В плане дипломатического смысла отец, конечно, молодец, потому что у него отец маслянист, и он сам был всю жизнь маслянистом.

Анна Леонтьева

— Все-таки есть такое слово?

Мария Андрияка

— Да. Никто никого не закидывал и палками не бил за то, что мы хотим масло попробовать, мы всё осваивали. Но поскольку он всю жизнь писал акварелью, и мы с детства видели всегда эту банку с водой, кисти и палитру бумажную, то, конечно, мы и начинали с нее, и всё еще пока двигаемся в направлении больше акварельной техники. Иногда какое-то можем себе позволить упоминание где-то немного белил, где-то медиума. Медиум это лак, он позволяет добиваться эффекта... Если обманывать людей совсем по-крупному, можно делать акварельные картины, покрывать их медиумом, и тогда вообще никакой разницы. Человек вообще не поймет, это масло это темперный левкас на доске? Эффектов можно много использовать.

Сергей Платонов

— Но на выставке всё по-честному?

Мария Андрияка

— На выставке, да, всё по-честному.

Сергей Платонов

— Самое главное.

Мария Андрияка

— Но есть масляные картины Сергея Николаевича, потому что он искренне любил эту технику, есть очень хитовые вещи. Я думаю, многие знают масляную картину, где сидит старушка на кладбище.

Сергей Платонов

— «Новогодняя ночь».

Мария Андрияка

— «Новогодняя ночь».

Сергей Платонов

— Самая трогательная картина, которая трогает за живое.

Мария Андрияка

— Мы ее тоже очень любим. Она действительно очень трогает, от таких вещей мы никогда не отказываемся и стараемся поддерживать аудиторию людей, кто любит эти вещи. Одна из работ, когда-то уже представленная, это «Вечная память на поле Куликовом», эскизная вещь к работе, к самому большому этапу в жизни Сергея Николаевича — это диплом, который он выполнял в Суриковском институте. Это тоже очень сильная вещь, на которую стоит обратить отдельное внимание. Потому что для столь молодого возраста, в котором он это всё исполнял, он столкнулся довольно рано с уходом многих близких.

Анна Леонтьева

— Да, он, кстати, рассказывал это на программе, это было очень трогательно.

Мария Андрияка

— Да. И духовник его отец Сергий, которого он очень любил, и он нам очень много рассказывал, что весь успех его жизни во многом зависел, как оказалось, от духовника, от общения с ним. Это целый пласт мудрости, который он максимально попытался в себя впитать. Это вызывает только восхищение, потому что мы все сталкиваемся с какими-то нерешенными проблемами, и всех может куда-то уносить, в какую-то сторону, но именно у него по жизни было так, что его всегда кто-то вел. Там много воспоминаний, и портрет отца Сергия представлен на это выставке в масляной технике, тоже заслуживает отдельного внимания. Наверное, тут можно долго говорить и спорить по поводу акварельной живописи и масляной, но в случае с Сергеем Николаевичем это две абсолютно равносильные техники. Там не имеет значение, чем он писал, потому что художник пишет не рукой, а головой.

Сергей Платонов

— Вот самое главное.

Анна Леонтьева

— И сердцем.

Мария Андрияка

— И сердцем, да.

Анна Леонтьева

— С удовольствием бы посмотрела портрет духовника Сергея Николаевича. Надо ехать, Сергей.

Сергей Платонов

— Сто процентов.

Анна Леонтьева

— У меня такой вопрос. Сергей Николаевич в одном из интервью говорил, что он преподавал, когда еще обучался, то есть в достаточно юном возрасте.

Сергей Платонов

— Как вы, Михаил, наверное.

Анна Леонтьева

— Простите меня, для меня вы гораздо младше, чем мой самый младший сын. Также прозвучала такая мысль, что даже интереснее, когда молодой человек уже преподает такое искусство. Михаил, как в вашем случае, это сложно, преподавать уже?

Михаил Ильин

— В этом смысле я с вами согласен. Об этом тоже много споров существует. На мой взгляд, эта практика, у нас в академии как-то так заведено, что студентов каких-то отбирают, оставляют, чтобы они дальше преподавали. Кстати, не только в нашей академии, это вообще нормальная история, что ВУЗ выпустил человека, и этот человек остается в ВУЗе преподавать и дальше развивать, это нормально. По поводу того, что молодые люди, действительно, часто бывает, что в процессе обучения и учения рождаются какие-то новые интересные вещи и мысли, которые помогают и преподавателю и студенту, на мой взгляд, это хорошая практика. Обучение заключается не только в том, чтобы научиться конкретно академическому рисунку. Академическому рисунку можно открыть интернет, ютуб.

Анна Леонтьева

— По видео, я хотела сказать.

Михаил Ильин

— Этих уроков немереное количество, сидишь, поставь себе гипсовую голову, попроси брата, маму, папу, кого угодно сесть, чтобы тебе портрет позировали. Ты через три года с таким количеством рисования начнешь рисовать.

Сергей Платонов

— Три года сидеть-то как придется.

Михаил Ильин

— Мы вот шесть лет сидели, даже больше чуть-чуть.

Сергей Платонов

— Вас хотя бы учили нормально.

Михаил Ильин

— О том и речь. Тут смысл не только в том, чтобы взять формально научить, глаз вот так рисуется, нос вот так, краску вот так, кисть вот так держи. Не об этом. Тут очень важен диалог. Кстати, одно из самых важных, за что я Сергию Николаевичу больше всего благодарен, чему он меня научил. Он практически вообще, в отличие от девочек... Я часто наблюдал, как он их обучает, он часто им говорил, берите вот такой замес, чтобы написать небо закатное, нужно такой-то замес сделать. А со мной у него был немножко другой диалог построен. Он не говорил, что конкретно мне сделать.

Михаил Ильин

— А говорил какими-то общими словами, Миша, вот здесь нужно острее или вот здесь драмы добавь. И ты сидишь, вроде сначала...

Анна Леонтьева

— Эмоционального уровня.

Сергей Платонов

— Нормально же всё.

Михаил Ильин

— Ну, Сергей Николаевич, нормально же всё было, что вы начинаете меня грузить? А сейчас я понимаю, это самое ценное. Мозг включается, и всё. Был разговор, акварель и масло, я всё уже вместе, лист начинаешь акварелью или карандашом, потом начинаешь туда темпера, потом масло, потом...

Анна Леонтьева

— Драмы.

Михаил Ильин

— И всё ты туда.

Сергей Платонов

— В конце — драма.

Михаил Ильин

— Часто бывала в конце и драма.

Мария Андрияка

— Анализ — это тоже хорошая тема, даже любое преподавание подразумевает под собой не столько собственных знаний сколько еще и первое понимание себя, уметь себя поставит на место ученика. Это значит, что ты должен в любом случае заинтересовать. Поскольку ты можешь быть связан с детьми, ты можешь быть связан со студентами и со взрослыми людьми, это три разных вселенных. Дети — это дети, их точно надо заинтересовать, это формат игры, постоянное движение.

Сергей Платонов

— Педагогика.

Мария Андрияка

— Да, да. Тут уже психология даже включается. Студенты это, наверное, самое интересное для художника, они нам ближе, и мы легче и проще их понимаем, потому что сами недавно были там же.

Анна Леонтьева

— Вот, об этом же мы говорим.

Мария Андрияка

— Студент — это все этапы академического искусства по ступенькам. Поскольку ты сам был на этом месте, ты всё это проходил со слезами, с ужасными..

Анна Леонтьева

— Стараешься облегчить ему жизнь.

Мария Андрияка

— Ты пытаешься всё, что ты знал, всё это вкупе взять и выжать из этого только самое главное и уже это вложить следующим. Наверное, это тоже неплохая система, я не знаю, как в остальных художественных ВУЗах, но, как Михаил упоминал, у нас осваиваются за 6 лет все дисциплины, помимо рисунка, живописи и композиции. Педагоги точно так же могут меняться почти каждый год. Студент в течение 6 лет на живопись может попасть к шести разным педагогам, но от каждого взять что-то самое главное, что ему ближе всего.

Анна Леонтьева

— Продолжим этот разговор. Напоминаю, что сегодня с вами Анна Леонтьева и Сергей Платонов. У нас в гостях супруги, Мария Андрияка, заместитель директора Школы акварели Сергея Андрияки, и Михаил Ильин, преподаватель рисунка, живописи и композиции. Вернемся к вам через минуту.

Сергей Платонов

— Светлый вечер на Радио ВЕРА продолжается. У микрофонов Анна Леонтьева и Сергей Платонов, беседуем мы с Марией Андриякой, заместителем директора Школы акварели Сергея Андрияки, и с Михаилом Ильиным, преподавателем рисунка, живописи и композиции Академии Сергея Андрияки. Очень сложно с фамилиями сейчас, да. Вопрос такой возник. В какой момент ученик Академии или Школы, наверное, правильно сказать Академии, становится художником? Когда человека можно назвать художником? Я с музыкой сравню. Например, я пою в хоре церковном, но у меня нет системного музыкального образования, даже могу регентовать, но музыкантом я себя назвать не могу. Хотя в какой-то степени в принципе в чем-то разбираюсь, могу отличить ноты до от рэ или дать какую-то оценку, но музыкантом назвать себя не могу. А художник тоже, ведь мы сегодня говорим о очень тонких материях. Как Сергей Николаевич говорил, прочувствуй, пойми, себя раскрой, отдай частичку себя. Здесь же всё на тоненькую. В какой момент человек, который умеет рисовать, понимает композицию, становится художником?

Мария Андрияка

— Я тебе даю свободу.

Анна Леонтьева

— Михаилу передаем вопрос.

Михаил Ильин

— Такой вопрос, как будто, сколько искусство существует времени...

Сергей Платонов

— И нет ответа?

Михаил Ильин

— И нет, потому что в каждую эпоху находится человек, который заявляет: я нашел, что такое искусство. В итоге получается так, что уже сколько столетий и каждое столетие кто-то что-то новое говорит. Скажите, сейчас мы можем назвать искусством практически всё что угодно. Хорошо оформил кухню — это искусство. Хорошо получился у тебя этюдик какой-то — это искусство. А покажи ты Леонардо да Винчи свой этюдик, он скажет, а причем здесь искусство.

Анна Леонтьева

— Старик, что это?

Михаил Ильин

— Вы понимаете мою аналогию, да? Слишком это всё разрослось, и нет такого.

Анна Леонтьева

— Наверное, диапазон слишком большой.

Михаил Ильин

— Невероятно большой.

Сергей Платонов

— Все равно есть же какие-то точки, на которые опираемся, иначе вообще всё свалится в какую-то пошлость.

Михаил Ильин

— Мы, наверное, берем на себя смелость относить себя к традиционным художникам, которые получили определенную школу, в этом смысле художником человек становится после того, когда это первая работа после его дипломной работы. Наверное, так.

Сергей Платонов

— Или когда выставка получилась?

Михаил Ильин

— Не, не, не, это может... У Врубеля ни одной персональной выставки не было при жизни, при этом ни один человек не может не назвать...

Сергей Платонов

— После того, как ты сдал диплом.

Михаил Ильин

— У него даже диплома на самом-то деле нет. Я про то и говорю, слишком всё настолько невозможно. Смотришь на картину, нравится она тебе, художник сделал, не нравится, значит, не художник. И так для каждого по-своему.

Мария Андрияка

— Мне кажется, что сфера искусства, музыкальное, изобразительное, вообще все виды искусства подразумевают под собой постоянный рост человека в своем деле. Если бы все-таки отвечать на этот вопрос, где понятие, что ты художник или ты не художник. Мне кажется, если человек — хорошо, мы берем изобразительное искусство — скажет себе, что сегодня с этого момента, после этой картины я художник, значит, всё.

Анна Леонтьева

— Это конец.

Мария Андрияка

— Это самое худшее, что может случиться.

Михаил Ильин

— Художник умер в этот момент.

Сергей Платонов

— Вот оно что. Духовная плоскость, прелесть некая, получается.

Мария Андрияка

— Да, действительно умирает, потому что искусство — это всю жизнь рост. У моего отца были эти моменты, причем мне удивительно, люди его воспринимают, будто какой-то гений. Он действительно гений, но он же не родился, что уже всё знает, всё умеет, мы видели эти моменты, когда работа могла не получиться. Хотя для нас, да и для всех это было гениально, но в его мире это был позор, это был ужас. Мы были на этих моментах, когда он начинал писать, и это было большое полотно, планшет большой с натянутой дорогой бумагой. Спустя вечер, два дня он мог отойти, посмотреть молча, вообще ничего не сказать, потом: ну, не получилось, хотел, но получилось не то, что я себе представлял. Я видела и понимала, что спустя столько лет, спустя столько славы, признания, восхищения со стороны всех, человек объективно собой недоволен. И это не про низкую самооценку.

Сергей Платонов

— Это не про гордыню.

Мария Андрияка

— Да. Это только про вот этот рост. Человек учится до конца своих дней, пока может кисть держать. Мы всегда что-то новое видим, каждую секунду происходит что-то новое, люди меняются, мы не стоим никогда на месте. Наверное, и для художника, и для музыканта нет такого понятия. Признание людей — это один из факторов, критериев, но если глобально смотреть внутренне, то этого понятия не существует.

Сергей Платонов

— Это очень интересно.

Михаил Ильин

— Оно, наверное, очень размыто, каждый по-своему. Найдите сто художников, вам сто художников все разное скажут. Это моё мнение.

Сергей Платонов

— Оцениваем мы, кто смотрит, не умеем мы рисовать.

Михаил Ильин

— Ну, конечно, художник без зрителя...

Мария Андрияка

— Да, не может существовать.

Михаил Ильин

— Смысла в нем нет. Художник пишет, написал он гениальную картину, а что толку, если она стоит в подвале, никто ее не видит.

Анна Леонтьева

— Очень быстро, впроброс, но не могу не задать этот вопрос, который все задают. Может ли профессия художника как-то повредиться в связи с развитием нашего замечательного искусственного интеллекта.

Мария Андрияка

— Ой, это всё, мы до завтра с вами.

Михаил Ильин

— Этот проброс оказался в точку.

Мария Андрияка

— Буквально полчаса назад обсуждали.

Сергей Платонов

— Мы тоже за полчаса до эфира обсуждали этот вопрос.

Михаил Ильин

— Вот видите, мы с вами словили волну.

Анна Леонтьева

— Космическая связь.

Сергей Платонов

— У нас конкретно был пример следующий. В одном из подмосковных храмов на стенах вместо росписи нанесли, так полагаю, 3D принтером росписи, не настоящую роспись. Это, конечно не искусственный интеллект, но своего рода решение вопроса.

Мария Андрияка

— Ну да, цифровизация.

Сергей Платонов

— Это не рука художника, это не кисть живого человека, который чувствовал, наверное, молился.

Анна Леонтьева

— Дай сказать ребятам, у них эмоция какая-то возникла, давай поймаем.

Сергей Платонов

— Постараемся коротко.

Михаил Ильин

— Мы можем об этом рассуждать, вы еще пример про храм привели. У нас в 25-м году защищали диплом, мы защитили диплом, помимо картины мы с Марией взяли совместный проект — мозаику Спасителя Нерукотворного на Соловецкие Врата, Святые Врата Соловецкого монастыря.

Анна Леонтьева

— Да, про которые мы тоже говорили на радио.

Михаил Ильин

— Мы поэтому понимаем, о чем вы говорите, мы ее три года клали, это довольно кропотливо, тяжело, много сил, времени потратили на это. И действительно, я думаю, что искусственный интеллект нам только услугу какую-то делает. Было такое ощущение до этого, что немножко как будто затухает интерес к такому искусству, которым мы занимаемся, ручному, что картина висит, что художник в классическом понимании, который пишет, работает, создает что-то, творец некий.

Анна Леонтьева

— Руками.

Михаил Ильин

— Как будто это совершенно на второй план отходит.

Сергей Платонов

— Потому что много стало художников?

Михаил Ильин

— Много, интернет появился, ты смотришь там этих художников бесконечно, на любой вкус и цвет. И ты теряешься на этом фоне и ловишь мысли. А потом появляется сейчас искусственный интеллект, все туда ломанулись, появляются вот эти печати. Человека-то не обманешь. Человек смотрит, это же душа в любом случае смотрит, невозможно человека обмануть.

Сергей Платонов

— Не чувствуешь?

Михаил Ильин

— Конечно. Ты сразу поймешь, что вот здесь обман, здесь конкретная лажа, и ты не насытишься никак духовно таким искусством, даже это не искусство, а как это можно только назвать. Поэтому нам дорога какая-то открывается в этом смысле, наша профессия, наш труд, надеюсь, будет больше цениться, люди начнут больше понимать это. Как, если любой школьник с чатом GPT может создать за 3 минуты картину такого же уровня, как я, который 15 лет учился этому? Люди все равно увидят, поймут, и сам школьник поймет, что его работе, этой картинке грош цена, ничего она не стоит и никому она не интересна будет.

Анна Леонтьева

— А может так быть, что как раз развитие искусственного интеллекта сделает более ценным произведение, созданное человеком?

Мария Андрияка

— Да..

Михаил Ильин

— Именно об этом я и говорю, что работа творческая, настоящая будет цениться гораздо больше.

Мария Андрияка

— И очень часто, по этой теме будет сказано, что многие люди, кто ходит по выставкам вместе со своими детьми, и всей семьей, и по отдельности, чувствуют от настоящей картины... Хорошо, Третьяковская галерея, мы не будем далеко ходить. Каждый человек, кто находится в этих залах, чувствует не просто какую-то картинку, а чувствует присутствие еще и руки кисти мастера, каждого художника, ощущение впечатления, которое художник пытался передать. Даже ребенок, которому ничего не объясняют, не рассказывают, это чувствует и их это цепляет, а художник от этого получает отдачу. Если мы здесь в сравнении берем нейросети, то, конечно, технически можно сделать лучше, ужасно сейчас будет звучать, но можно сделать лучше Леонардо да Винчи. Скульптуру технически можно сделать лучше, чем греческую, ее действительно можно сделать. Но не будет самого главного, того, ради чего люди на другой конец света едут, чтобы на это посмотреть. То, что у нас отец называл энергетикой, которая излучает, она есть абсолютно у каждого человека. Искусство делится на плохую энергетику и хорошую. Плохая энергетика тоже очень сильная и точно так же влияет на человека. В нейросетях, конечно, энергетики нет никакой.

Михаил Ильин

— И в этом отличие, какое бы искусство ни было создано человеком, оно несет энергетику. Ты смотришь, может быть плохой человек, может быть хороший, кому-то нравится Караваджо, кому-то он кажется очень грубым, страшным. Но это мощь, сила определенная и воздействие, самое лавное. Сергей Николаевич, как Маша говорит, эта энергетика, это единственное, что...

Анна Леонтьева

— Вот тепло. Когда вы сказали про Третьяковку, у меня сразу возникло слово «тепло».

Мария Андрияка

— Да, душевность, это единение человека с живой картиной, она действительно живая.

Сергей Платонов

— Это смыслы своего рода.

Мария Андрияка

— Да.

Сергей Платонов

— Светлый вечер. В гостях у нас Мария Андрияка, заместитель директора Школы акварели Сергея Андрияки и Михаил Ильин преподаватель рисунка, живописи и композиции Академии Сергея Андрияки. У микрофонов Сергей Платонов и Анна Леонтьева.

Анна Леонтьева

— У меня такой вопрос, я могу показаться желтой прессой, но честно говоря, это вопрос больше родительский, который мы часто задаем на Радио ВЕРА, часто обсуждаем, можете не отвечать, если не захотите. Мы часто говорим о том, что молодые люди очень долго взвешивают, отмеряют, много лет проходит, прежде чем они, наконец, создают семью. У вас в семье, как я вскользь, с краюшку увидела, этой проблемы не обнаруживается, по крайней мере, со стороны. Можете вы мне, как человеку, у которого трое взрослых детей, рассказать, что это? Это вера, это воспитание родителей, это какой-то их пример? Это что-то другое? Извините за этот вопрос.

Мария Андрияка

— Это абсолютно хороший и правильный вопрос. Я, конечно, не могу залезть в голову своим родителям, но точно могу сказать, что эта ценность, я сейчас скажу отцовскими словами, то, что он нам всегда говорил.

Анна Леонтьева

— Вообще прекрасно.

Мария Андрияка

— Это поддержка традиций вообще во всем: в семье, в искусстве, в своем деле, в себе самом внутри. С самого детства у нас царила какая-то обстановка, даже если всё было не очень гладко, и это нормально, у всех людей бывают проблемы, несмотря на это, всегда был акцент на то, что в любой ситуации, вы всегда вместе. У тебя есть человек, кто тебя поддержит. У тебя есть мама, у тебя есть папа, у тебя большая семья, ты должен уметь жертвовать, ты должен уметь сострадать, ты должен уметь поддержать. Всё, что ты можешь отдать, ты должен это отдать для того, чтобы потом получить. И если мы уже совсем выходим за рамки, то мы приходим в итоге к вере, к нашей религии. Православие в этом и заключается, что ты много отдаешь и взамен получаешь, ты страдаешь, но за счет этого ты обретаешь. На этом была построена вся модель нашей семьи, и она продолжает на этом двигаться. Конечно, у нас есть конфликты. У нас часто все не согласны, нас много и это тяжело, но про вопрос даже семьи, про брак...

Михаил Ильин

— Ты куда-то.

Сергей Платонов

— Михаилу есть, что сказать, кажется.

Анна Леонтьева

— Очень здорово услышать от молодого человека о том, о чем мы говорим, про умение отдавать. Михаил, можете что-то рассказать нам?

Михаил Ильин

— А можно еще разочек вопрос, направленно чтобы отвечать?

Анна Леонтьева

— Я задала вопрос о чем? О том, что современный молодой человек имеет слишком много выборов и слишком много свободы. И он очень долго взвешивает и отмеряет, прежде чем решается создать семью с одним человеком. Некоторые называют это эффект супермаркета, я прошу прощения за это выражение.

Михаил Ильин

— Да, да.

Анна Леонтьева

— Молодые люди часто меня спрашивают, как понять, что это твоя половинка. Но вы решили достаточно рано, как это произошло?

Михаил Ильин

— Слушайте, это как-то происходит, как у всех людей. У меня не было особо... Меня тоже мама так воспитала, так правильно, наверное, и всё. Есть же какие-то определенные...

Сергей Платонов

— Хочется спросить про историю любви Марии и Михаила.

Мария Андрияка

— Мы можем немножко занавес перед...

Сергей Платонов

— Как вы познакомились?

Анна Леонтьева

— Мы остановились на лучике от лысины Сергея Николаевича и ваше первое впечатление.

Михаил Ильин

— Тогда вторая история. Это тоже с Сергеем Николаевичем, так или иначе, связано. Первый раз мы познакомились. Маше было 14, мне было 16 лет, мы поехали на практику вместе совершенно случайно, мы в разных группах учились, она помладше, я постарше. Там мы первый раз познакомились. Через какое-то время опять приехал Сергей Николаевич, как-то всё закрутилось, стали дружить, меня стали учить.

Мария Андрияка

— Зазывать потихонечку.

Сергей Платонов

— Тебя заприметили там, да?

Михаил Ильин

— Не то, что заприметили. У Сергея Николаевича в семье, когда я первый раз к ним приехал, меня безумно удивила атмосфера. Люди все время сидят, друг с другом общаются во время обеда или во время работы или просто по каким-то вещам, постоянно идет диалог, и все вокруг Сергея Николаевича, он был центром всего этого прекрасного...

Анна Леонтьева

— Космоса.

Сергей Платонов

— Домостроительства такого.

Михаил Ильин

— Космоса, да. Он создавал вокруг себя вот это, о чем мы сейчас говорим, в это невозможно было не влюбиться. Для меня это был очень плавный и совершенно естественный вход в семью, и мы с Машей как-то сразу нашли, сразу дружили...

Мария Андрияка

— Я могу чуть-чуть добавить. Это тоже отчасти к традиционным ценностям семьи, что у нас не поддерживалось дома, отношения, просто отношения. Для кого-то, кто нас слушает, если среди слушателей есть и подростки и уже повзрослей, наверное, кто-то с этим тоже сталкивался, когда есть серьезные ограничения в семье. В конце концов, спустя годы, я понимаю, что это правильная позиция. Я даже не буду говорить, как мы будем поступать с будущими детьми, но заложить понятие того, что общайся-общайся, гуляй-гуляй, но если хочешь серьезных отношений, выходи замуж. Тебе этот человек должен быть в будущем как друг, как отец, как муж, совокупность всего. Если ты в этом уверен, выходи замуж, не уверен, значит, посиди, подумай.

Сергей Платонов

— Не забирай время девушки или парня. Мне так папа говорил: а ты зачем с ней общаешься? Я говорю, общаюсь. — А ты на ней жениться будешь? Я говорю: я не знаю. Он говорит: а зачем тогда с ней общаешься? Ты забираешь у нее время.

Анна Леонтьева

— Так удивительно, мы говорили в начале программы о том, что не так часто видели отца, потому что он очень много отдавал работе и очень много отдавал искусству и школам своим. При этом Сергей Николаевич оказался, как Михаил говорит, центром семейной вселенной и большим светилом, который притягивает, сила притяжения.

Мария Андрияка

— Да. Но это правда Человек с большой буквы. Наверное, для нормальных обычных людей не очень понятно, как можно вообще совместить и семью, и работу, тем более когда это не просто какое-то ответвление, а это огромное масштабное дело, созданное с нуля одним человеком. У него, конечно, был талант не только к искусству, но и к ведению дипломатических отношений, к ведению семейных отношений, и всё это умещалось в одном человеке. Это конечно, всё печально, что так получилось, что мы с ним, к сожалению, расстались несколько лет назад, но несмотря на это, чем дальше идет время, тем больше мы и с семьей, и с коллегами и с со студентами обсуждаем, что человек ушел, а дело осталось, оно продолжает жить. С каждым месяцем, с каждым днем мы понимаем, насколько большой масштаб, что мы все не успеваем охватить это всё, и академию, и школу, и все выставочные проекты. Мы искренне хотим это сохранить и занимаемся. Возвращаясь к теме выставки в Зарядье, это тоже большой шаг, показать людям, что этот человек не только сам смог вырасти в такую личность, но еще и тысячи людей вокруг него тоже приблизились к этому. Мы никогда дотуда не дойдем, мы будем просто стараться и направлять все свои силы.

Михаил Ильин

— Ну, почему не дойдем? Мы будем стремиться, как минимум. У меня есть еще одна история. Можно я добавлю, это недолго, Сергей Николаевич часто нам рассказывал, это про центр вселенной семьи, вы спрашивали. Он такую штуку говорил, это он с духовником со своим, с отцом Сергием разговаривал и спрашивал у него: отец Сергий, как быть человеку, который не имеет ярко выраженного таланта? Вот музыкант, его Бог одарил, и он пишет музыку или играет на гитаре, вот поэт стихи слагает, есть таланты у людей, спортсмены. А что делать человеку, который не нашел себя или не имеет таланта. Отец Сергий тогда ответил, что самый лучший талант — быть человеком. И у Сергея Николаевича помимо всех его талантов, по-моему, самый сильный был человеческий талант, потому что кто его знает, человек заходит в комнату, и комната становится светлой, его сразу много. Невозможно ни на одном мероприятии, где есть Сергей Николаевич, смотреть на кого-то или слушать кого-то, кроме этого человека. Потому что необычайный человек. Человек.

Мария Андрияка

— Возвращаясь к теме о выставке, проходящей сейчас в Зарядье, проходят еще и мастер-классы показательные для всех желающих. Проходить они будут в субботу от ведущих педагогов Академии акварели. В них можно будет и поучаствовать и понаблюдать, как создается картина с нуля, это очень интересный опыт. Для самых маленьких, кто захочет попробовать себя в роли художника, будут проходить пробные уроки в пятницу и в воскресенье, где каждый сможет за один сеанс сделать какую-то готовую картину.

Анна Леонтьева

— Спасибо огромное, ребята, очень хорошая информация. Мы с Сергеем обязательно присоединимся к вашей выставке.

Сергей Платонов

— Обязательно с семьей придем.

Анна Леонтьева

— Да, с семьями. Напомню, что сегодня с нами и с вами чета, Мария Андрияка, заместитель директора Школы акварели Сергея Андрияки, и Михаил Ильин, преподаватель рисунка, живописи и композиции в этой Школе. Спасибо вам огромное, ребята.

Сергей Платонов

— Спасибо большое. До свиданья.

Михаил Ильин

— Вам тоже спасибо.

Мария Андрияка

— Спасибо.

---

Все выпуски программы Светлый вечер

• «Образы женщин в творчестве Н.С. Лескова». Ирина Мелентьева
• «Вера и дело». Сергей Ручьев
• «Образы женщин в творчестве И.С. Тургенева». Ирина Мелентьева