«Послание апостола Павла к Галатам». Священник Антоний Лакирев

У нас в студии был клирик храма Тихвинской иконы Божьей Матери в Троицке священник Антоний Лакирев.

Разговор шел о смыслах послания апостола Павла к Галатам, в частности, о том, что это была за община, почему апостол Павел акцентирует внимание на обряде обрезания — и что изменилось, по сравнению с ветхозаветными временами, а также в чем состоят плоды Святого Духа.

Этой программой мы продолжаем цикл бесед, посвященных посланиям апостола Павла.

Первая беседа с протоиереем Максимом Козловым была посвящена Посланию апостола Павла к Римлянам (эфир 02.03.2026)

Ведущая: Алла Митрофанова

---

Алла Митрофанова

— «Светлый вечер» на Радио ВЕРА. Дорогие друзья, здравствуйте, я Алла Митрофанова. Мы продолжаем цикл разговоров, встреч, посвященных собеседникам апостола Павла. Кто те люди, которым он пишет, кто те общины, к которым он обращается в своих «Посланиях»?

И сегодня речь пойдет о Послании апостола Павла к Галатам, соответственно, кто такие галаты, чем они жили, что собой представляла их христианская община, с какими вызовами сталкивались эти люди и каковы ключевые моменты их жизни, на которые в своем Послании апостол Павел обращает внимание?

В нашей студии священник Антоний Лакирев, клирик Тихвинского храма города Троицка. Отец Антоний, здравствуйте.

Антоний Лакирев

— Здравствуйте.

Алла Митрофанова

— Давайте по порядку. Вот исторический контекст. Галаты: кто такие, где находятся, как мы их идентифицируем, чем живут?

Антоний Лакирев

— Когда-то, очень давно, при очередном переселении народа галлы разделились на две ветви. Одна отправилась на запад Европы, в Галлию и стала римской провинцией Галлия. Другая отправилась сложными путями, при некоторых драматических политических обстоятельствах на восток, в Малую Азию. И тот же самый народ, вернее, часть его, существовала там долго в относительной изоляции. Служили они часто в войсках Римской империи — в римской коннице особенно уважали этих людей. Прекрасные у них были лошади, которых они разводили, как-то там они жили. Это территория, по крайней мере, северная Галатия — это пространство вокруг древнего города Анкира, который теперь называется Анкара. Теперь для того чтобы отличать Галлию, которая на западе, и Галлию, которая на востоке, во многих языках, в том числе и в русском, пишут Галатия, в латыни тоже. Потом, попозже, уже незадолго до новозаветных времён, там была образована более обширная римская провинция Галатия, которая включала в себя не только эти земли вокруг Анкары, но и Киликию, ещё некоторые территории к югу, ближе к Средиземному морю.

В общем, такой центр Малой Азии. Довольно гористая местность. Вероятно, именно Анкира и города, которые поблизости были расположены, и представляли собою то поле, на котором проповедовал апостол Павел.

Согласно мнению исследователей Послания к Галатам, там есть некоторые неопределённости, но, во-первых, на удивление, все согласны в авторстве, практически не вызывает никаких сомнений и разногласий. Ну и предполагается, что небольшие христианские общины, скорее всего, несколько, были основаны самим апостолом Павлом в этой самой Галатии — здесь разворачиваются эти драматические события.

По преимуществу, насколько мы можем судить, и по самому тексту Послания это видно, общины эти состояли в основном из языко-христиан, то есть бывших язычников, которые иудеями не были, никаким образом с иудейством связаны не были. И к ним обратился апостол Павел. Хотя какое-то количество иудеев, как и в заметных городах Римской империи, конечно, там было.

Теперь важно, может быть, ещё, говоря о контексте... Не знаю, насколько возможно об этом поговорить коротко, тем не менее, сказать вот о чём. Ситуация в галатийских христианских общинах, реакцией на которую было вот это письмо апостола Павла, отразила, как в капле воды, довольно сложный и многогранный конфликт в Церкви первого-второго поколения, сложный и многогранный.

Одним из существенных моментов во всей этой истории был, конечно, Апостольский Собор 49-го года в Иерусалиме. И, пожалуй, Послание к Галатам, которое было написано после 49-го года, условно скажем, году в 55-м, плюс-минус несколько. Проблема вот в чём. После воскресения Господа нашего Иисуса Христа в Иерусалиме образовалась довольно обширная христианская община, порядка пяти, семи, может быть, десяти тысяч человек — это много — и все эти христиане были из иудеев природных (собственно, в Иерусалиме других почти никого и не было, кроме некоторого количества оккупационных войск). И вот эта христианская община — мы про неё много знаем, про неё пишет подробно евангелист Лука в первой части «Деяний» — они ожидали скорого пришествия Христова, они продавали имущество — вот эта история имения Анании и Сапфиры — полагали к ногам апостолов, они заботились о нуждающихся, причём не только о своих, потому что это делали многие, но и вообще о самых разных нуждающихся. Их забота, помощь была очень широка, и люди это видели, ценили. У этой христианской общины города Иерусалима, конечно же, быстро возникли, скажем мягко, «осложнения» с религиозной верхушкой Иерусалима, с саддукеями и всей храмовой «камарильей», и, соответственно, с фарисеями. И как в этой ситуации быть? Помните слова Господа Иисуса в Евангелии от Матфея, если мне не изменяет память, то это пятая глава, может, седьмая:

«Если праведность ваша не превзойдёт праведности книжников и фарисеев, не войдёте в Царство Небесное». Вот эти слова явно были хорошо известны в этой общине и были восприняты как руководство к действию, поэтому они поставили перед собой задачу стать для всех окружающих иудеев образцом исполнения Закона, чтобы «праведность превзошла праведность книжников и фарисеев», не отрываться от иудейского народа, от народа Божьего, от иудейской религии. Как Вы помните, поначалу Пётр, Иоанн, другие апостолы проповедуют там же, в притворе Соломоновом, где Господь проповедовал, и в храм ходят — час молитвы девятый и так далее.

Затем в какой-то момент ситуация начинает меняться, потому что апостолы постепенно выходят за пределы Иерусалима: то окажется кто-то из них в Самарии, то крестит евнуха на дороге, то Пётр придёт к сотнику Корнилию, язычнику, и крестит его и весь его дом, и когда Пётр возвращается в Иерусалим, ему говорят: «Слушай, ты что вообще делаешь? Нас же сейчас погонят, потому что, если мы принимаем язычников, значит, мы нарушаем Закон, значит, мы не иудеи, и как мы будем проповедовать своим единоплеменникам? А сказано: „Идите по всей Иудее и Самарии, даже до края земли“, но сначала-то в Иудее».

Короче говоря, для иерусалимской христианской общины, я бы сказал, в первую очередь проблема состояла в том, чтобы была возможность обращаться к народу Божьему и говорить, как потом Иаков Павлу: «Посмотри, сколько братьев, и все они ревнители Закона». Ну, и во вторую очередь, конечно, была проблема выживания, потому что история с убийством Стефана показала, что бывает, когда кто-то говорит что-то неприятное общенародной религиозности.

Дальше часть апостолов (они, на самом деле, в конце концов все там не удержались, все двенадцать ушли из Иерусалима, потому что они, видимо, не считали правильным ограничить свою проповедь только Иерусалимом и только иудеями). Лидерами стали Иаков Праведный, которого называют братом Господним, согласно его посланию — в какой степени буквально следует понимать эти слова — другой вопрос, тем не менее, достаточно близкий родственник Господа Иисуса, он стал лидером этой общины, и потом ещё в талмудических даже источниках, которые к «нашему брату» крайне враждебно настроены, Иаков называется образцом праведности.

Были такие мнения, что он был тем праведником, убийство которого спровоцировало войну 66-го года и, соответственно, гибель Иерусалима, храма. Апостолы уходят, апостолы проповедуют в одном месте, в другом месте, в Дамаске, в Антиохии, ещё где-то. Павел обращается (всю эту историю обращения Павла оставляем за скобками, всем известно, все читали «Деяния»), и Бог посылает его к язычникам после продолжительного пребывания в пустыне. Он сходил ненадолго в Иерусалим и потом пошёл, куда Бог его послал — Бог его послал к язычникам. И вот эти христиане из язычников, которые стали христианами, которые славят Господа Бога нашего, преломляют хлеб и внимают учению апостола, и возникает серьёзная проблема, потому что, если иерусалимские христиане их, галатов, или в Антиохии была та же история — там много было языко-христиан — считают частью своей Церкви, тогда иерусалимские христиане попадают под удары со стороны иудейской «верхушки»: суддукеев, всяких профессиональных верующих, пропагандистов... Если же нет, то как тогда Христу в глаза смотреть и как разрешить эту проблему — совершенно невозможно понять?

Алла Митрофанова

— Отец Антоний, в общем-то, вопрос довольно остро стоит, насколько я понимаю, для общины иерусалимской: кого считать братьями во Христе, кого не впускать в свою общину? Это для нас сейчас очевидно, и апостол Павел это повторяет и повторяет: «Во Христе нет ни эллина, ни иудея, ни мужеского пола, ни женского», но мы родились в то время, когда христианство уже априори проповедано практически по всему миру, и если люди живут в стране, где свобода вероисповедания предусмотрена, то любой человек, вне зависимости от социального статуса, цвета паспорта, национальности и прочего, христианином может стать. Это совсем другая история, чем это было в середине века первого.

Антоний Лакирев

— Да, это совсем другая история.

Ещё один важный аспект: для языко-христианских общин тоже важно выглядеть иудейским религиозным течением, потому что это даёт легализацию, потому что в Римской империи никакая нововводная религия не имеет права на существование, иудаизм имеет, ну, ещё не было иудаизма — вера иудеев имеет право на существование, законный статус, и все знают, что это крайне разнообразная вещь: много течений, они друг с другом не согласны, спорят.

Алла Митрофанова

— Это нормально? В принципе, до тех пор, пока христиане воспринимались одной из, как римляне считали, сект, таких ответвлений внутри иудейской веры, всё было нормально. Как только стало очевидно, что христианство — это нечто совершенно иное, начались гонения.

Антоний Лакирев

— В конце концов, так и произошло. Хотя тут ещё важно было, что и иудеи, и христиане в какой-то момент с двух сторон начали копать между собою ров и обозначать это отделение, но это было позже. А сейчас статус — другой важный момент для иерусалимской общины, о котором тоже, в общем, нельзя забывать, потому что там всё было очень возвышенно и красиво с этим общением имуществ, но деньги имеют неприятное свойство быстро кончаться, и это и произошло.

И плюс ещё к тому же, там периодически наступал голод, и выжить, не меняя свою жизнь, иерусалимская христианская община не могла. И очень нуждалась в вспомоществованиях со стороны христианских общин в более благополучных местах и более трезвомыслящих, тех, которые продолжили работать, не стали продавать свои имущества. Так бывает с религиозными фундаменталистами, которые начинают в какой-то момент жить за чужой счёт.

Алла Митрофанова

— Между прочим, апостол Павел в своих «Посланиях» частенько указывает на то, что сам работает, сам трудится, а кто не работает, тут пусть и не ест, говорит он.

Антоний Лакирев

— А и Павел, и Пётр ещё в своих «Посланиях», и Пётр в «Деяниях», в частности, тоже всё время говорят: «не забывайте бедных, только помните о бедных». Речь идёт не о бедных, о которых заботилась в данном городе данная община, а по преимуществу о необходимости собрать деньги, и потом Павел отвезёт их в Иерусалим.

В конечном итоге иерусалимские христиане нашли, как им казалось, идеальное решение, которое было совершенно в русле Ветхого Завета, а именно: просто всех обрезать, всех, которые не язычники, которые стали христианами, во Христа крестились и живут по правде Христовой, всех их обрезать, и они таким образом автоматически станут иудеями, и проблема как бы отпадёт сама собою.

Алла Митрофанова

— Такое земное решение, прагматичное.

Антоний Лакирев

— Тут есть один важный момент, что люди, которые принимали обрезание, очень многим жертвовали и могли вообще-то попасть под смертную казнь, потому что такого рода вещи римское законодательство, мягко говоря, не одобряло, то есть, совсем не одобряло, действительно, иногда вплоть до смертной казни.

Там с этим много было связано всяких проблем, то есть как бы они говорят: «Ребята, давайте вы обрежетесь, и у нас не будет проблем, а что вас казнят за это, ну, так бывает». Но это бы ещё полбеды. Опять: как Христу в глаза смотреть? И Павел пишет своё письмо, чрезвычайно эмоциональное, чтобы не сказать, гневное, именно об этом: «Христос за вас умер, вас спас, открыл вам доступ к Отцу, и ничего больше, кроме Христа, вам дать нельзя, невозможно, потому что ничего больше просто не существует — это самый великий дар. И теперь вы хотите подпасть под иго Закона?»

Алла Митрофанова

— То есть Послание к Галатам — это вызов на решение галатской общины принять обрезание?

Антоний Лакирев

— Не столько на решение, там непонятно, скорее всего, они всё-таки одумались, по крайней мере, большая часть.

Туда пришли, прям ножками, сначала из Иерусалима в Антиохию, потом дальше вокруг, в том числе в Галатию, так называемые «иудействующие» — это христиане из иерусалимской общины, которые проповедовали, говорили: «Вы не под Законом, вы нарушители, чтобы спастись, надо обрезываться. Христос не отменил Закона» и всё такое прочее. Но заметьте ещё одну важную вещь, что Закон очень неоднороден, и под этим словом в значительной степени Павел и «иудействующие» христиане имеют в виду совершенно разные вещи, и нам желательно понимать, о чём идёт речь, потому что Павел крайне нетерпимо высказывается о Законе.

Но при этом там есть такие вещи, как «почитай Господа Бога твоего», «да не будет у тебя иных богов перед лицом Моим», «не сотвори себе идола», «не убивай», «не прелюбодействуй», «люби ближнего, как самого себя». С этим нет вопросов. Это, с одной стороны, записано в Торе в Моисеевом законе, с другой стороны, все с этим согласны, с этим никто не спорит.

А есть подробности. Обрезание, запрет на общение с нечистыми, всякими язычниками — «за один стол с ними не садись» — там с Петром была такая коллизия в Антиохии. Календарь: старый стиль, новый стиль — тоже нам это всё знакомо — праздновать в определённые дни непременно. И всякие пищевые ограничения, то, что мы сейчас скорее назовём обрядовыми подробностями, которые давным-давно вышли из употребления.

Тогда они ещё не были вышедшими из употребления у иудеев, но почему вдруг должны эти люди соблюдать их, если во Христе Бог их принял? И один из важнейших аргументов Павла: «Галаты, вам же Дух Святой дан, вы же слышали Духа Святого, я сам видел, я свидетель, что вам ещё надо? Зачем вам этот Закон?» (имея в виду закон обрядовый, эти все частности). И Павлу надо объяснить, ему приходится пользоваться в качестве полемического приёма понятием «закон Христов», и в какой-то момент говорит: «Ну, вообще-то с Законом всё просто. Закон Христов — носите бремена друг друга, и так исполнится Закон Христов».

Павел пытается это всё как-то объяснить и донести до галатов — какую глупость они делают. Плюс ещё, что тоже чрезвычайно важно и поучительно, потому что он там кого-то не называет дураками — и самих галатов, и этих самых обольстителей, всяческих «иудействующих» проповедников, которые туда заявились и стали всем голову морочить. Но тем не менее он полемизирует с самой идеей, с содержанием того, что они говорят, а не... Есть такое выражение православное — «ненавидеть грех, а не грешника».

Вот Павел пытается пройти по очень тонкой грани между обличением, и опровержением идей, и отвержением конкретных людей.

Алла Митрофанова

— Да, отец Антоний, благодаря Вам, конечно, многое становится на свои места.

И очень важный аспект, который, мне кажется, хорошо бы иметь в виду, просто хотя бы для того, чтобы представлять себе масштаб личности апостола Павла. Все эти «Послания» создаются до того, как складывается канон четырех Евангелий. И апостол Павел в этом смысле религиозный гений, духовный гений — как еще это можно сказать — потому что то, о чем он говорит, обращаясь к своим адресатам, о первенстве любви перед Законом, утверждая любовь перед Законом, то, что мы в Евангелии читаем четко и ясно, для апостола Павла — это Божье вдохновение, проповедовать эту любовь к человеку, которая первична по сравнению с исполнением субботы или каких-то других предписаний, хорошо знакомых иудеям.

Для апостола Павла это то, что ему передал Святой Дух, иначе это объяснить невозможно. Правильно, отец Антоний?

Антоний Лакирев

— Ну, да. Хотя, знаете, я, может быть, чуть модифицировал бы Вашу мысль и сказал бы так. Для апостола Павла всё во Христе, и любовь к ближнему является одним из проявлений, следствий, встречи, единства человека со Христом. Поэтому в том, что касается сущностной, нравственной стороны Закона: если ты любишь Иисуса и являешься Его учеником, ты, само собой, будешь это выполнять, потому что иначе никак. Да, для него на первом месте именно Господь и галатам он говорит: «Ну, вы же сами видели». (Жутко мутный синодальный перевод, еще в «Галатах» туда-сюда, в других письмах много вопросов возникает к авторам синодального перевода. Даже для середины XIX века, после Пушкина, этот язык не идеален, скажем так).

Алла Митрофанова

— Можно, пример приведу, цитата, о которую я «спотыкаюсь» каждый раз. Вообще для меня Послание к Галатам в языковом плане — это камень преткновения. Я тяжело почему-то именно через это Послание «продираюсь», причем изначально так было и сейчас. «Если же, ища оправдания во Христе, — пишет апостол Павел, — мы и сами оказались грешниками, то неужели Христос есть служитель греха? Никак. Ибо если я снова созидаю, что разрушил, то сам себя делаю преступником. Законом я умер для Закона, чтобы жить для Бога. Я сораспялся Христу». Вот «сораспялся Христу» — это я понимаю.

Но где логика в этой фразе: «Если же, ища оправдания во Христе, мы и сами оказались грешниками, то неужели Христос есть служитель греха? Никак». Я понимаю, надеюсь, понимаю, что здесь имеется в виду. Но как можно так построить фразу? Простите, кто я такая, чтобы апостола Павла критиковать? Но каждый раз «спотыкаюсь», отец Антоний.

Антоний Лакирев

— Ну, знаете, вообще это очень важная вещь, то, о чем Вы говорите. Потому что на протяжении двух тысячелетий почти, из поколения в поколение мы приучали себя относиться к тексту Священного Писания как к идеальному тексту, где все мысли логичны, последовательны, все высказано по порядку, ясно и недвусмысленно.

Алла Митрофанова

— Ну, то есть, что это текст исключительно Богодухновенный, человеческого начала в нем нет.

Антоний Лакирев

— Да, что Бог продиктовал, да. А вот нет. И когда ты это понимаешь, на самом деле, конечно, невозможно не изумиться, но это так.

Понимаете, Павел мыслит по-арамейски, он блистательно владеет обычным греческим простонародным наречием, на котором все говорят. И такой вот действительно двуязычный человек, потому что он воспитывался в Тарсе, где все вокруг говорили и на арамейском, и на греческом, поэтому более или менее он оба языка знает. Но чтобы «втиснуть» его мысль, часто развивающуюся в русле иудейского богословия, которое он изучал в фарисейской школе, как мы помним, это не всегда до конца идеально «втискивается» в греческий.

Плюс к тому: он еще иногда старается, чтобы это соответствовало нормам литературного греческого языка. Но Павел не Лука, потому что Лука этим литературным языком владеет блестяще, идеально, и при этом свободен от этого, поэтому у Луки иногда есть переводные с арамейского фрагменты, которые видно, что они совсем другим, более грубым диалектом записаны.

У Павла не так, и когда он пытается сложную поэтическую мысль с какими-то обертонами и синонимами сформулировать, получается, как апостол Пётр об этом говорил, что в его писаниях есть нечто «неудобовразумительное».

Ну, вот так, и «бьёшься лбом об текст», чтобы вообще понять, о чём идёт разговор. Ещё заметим, что недостаточно прочитать фразу для того, чтобы понять, в том числе и Павла, важно прочитать минимум страницу, а лучше две.

Алла Митрофанова

— ... всё Послание, а лучше ещё и со всем историческим контекстом, чем мы сейчас как раз и занимаемся.

Антоний Лакирев

— Потому что вырванные из контекста фразы часто, в лучшем случае, становятся вообще непонятными, а в худшем случае будут поняты превратно. Так вот, Павел говорит, что вы же видели Христа, как если бы Он у вас был распят. В синодальном переводе: «Пред глазами предначертан был Иисус Христос, как бы у вас распятый».

«Казалось, собственными глазами видели распятого Иисуса, когда слушали мою весть» — вот как передаёт это место Валентина Николаевна Кузнецова в переводе, который опубликован под заголовком «Радостная весть».

Теперь, когда апостол говорит вот эти странные слова про оправдание во Христе: «грешники», «Закона служитель», мысль здесь, по-видимому, вот какая. Для него, ещё раз повторим, спасение во Христе. И иногда он говорит, что вообще всё остальное неважно. «И я положил себе прийти к вам не знающим ничего, кроме Христа, и при том распятого». Да, Бог дал нам Своего Сына, Он ради нас умер, Бог Его воскресил, и мы с Ним. И, соответственно, с Ним Бог вернул нас к жизни. И вокруг этого строится всё его богословие. Он говорит о преграде между иудеями и язычниками, он говорит об осуждении, которое праведно должно воспоследовать от Бога, потому что эти люди не члены народа Божьего и так далее.

И он говорит, Иисус это всё разрушил. Это всё уже теперь не имеет значения. Бог уже простил и принял нас во Иисусе Христе. Больше того, он пытается развернуть дискурс и говорит: «А если нет, то зачем тогда Христос? Если можно было бы спастись исполнением Закона», — причём здесь он имеет в виду Закон не нравственный, о котором спора нет, а вот эти все формальности, ничего не меняющие, просто выражающие веру, верность и так далее — это не единственный способ их выражения. Павел говорит, что теперь мы веру и верность выражаем любовью к ближнему. Если это всё может дать нам спасение, чего было умирать Христу? Для чего тогда мы в Него уверовали? Понимаете, у него всё время получается, что вариантов нет.

И вот в этом тоже месте он говорит, что мы ищем оправдание во Христе, но если нам говорят, что надо исполнить Закон, то есть обрезаться и, соответственно, исполнять календарь, обрядовые всякие вещи, иначе не спасётесь. Но что тогда? Для чего Христос? Кто Он тогда? Служитель греха, под которым нас заперли? Ну не может такого быть. Христос в эту схему, так сказать, никак не помещается. Вот, может быть, как можно было бы передать эти слова.

И ещё раз повторю: и язык, и выражение этой мысли у Павла действительно сложное. Можно было бы, наверное, как-то яснее написать, но писец за ним еле успевает, потому что он чуть не криком кричит. И быстрее, быстрее, быстрее говорит!

Живой же человек, и текст живой, письмо живым людям. Поэтому это тоже надо иметь в виду.

И вот он говорит: «Если я снова созидаю, что разрушил, сам себя делаю преступником». Значит, вероятно, он имеет в виду: «Если я снова накладываю на себя Закон, обряд, всё-всё-всё-всё иудейское, значит, я тем самым отвергаю, отрекаюсь от своей веры в то, что Христос меня спас. Ну и чего тогда? Дальше всё, дальше ничего не остаётся просто».

Он говорит: «Всё, это всё для меня умерло». Правда, он говорит: «Законом я умер для греха». Но он жив, он жив. Насчёт «для греха» сомневаюсь — всё-таки это Павел, при всём его темпераменте он действительно Христов человек, не о чём говорить. Ну вот, вероятно, можно передать эту мысль так, что «теперь это всё для меня мёртвое, и я для этого мёртвый, и всё». Вот ты как бы умер, если светским языком говорить, когда ты умер, ты уже не обязан платить налоги, даже если кому-то очень хотелось бы этого.

Алла Митрофанова

— То есть я умер для этого всего. «И уже не я живу, но живёт во мне Христос».

Антоний Лакирев

— Да, да, да. «Закон обвиняет меня, — говорит в другом переводе, — а Христос даёт мне жизнь, и я с Ним».

Алла Митрофанова

— Отец Антоний, в Послании к Галатам, мне кажется, ещё у апостола Павла есть огромная тема и важнейшая, ну, лично в моём восприятии, то, о чём в последнее время тоже много думаю в связи с русской литературой — «сыновство» Богу. Не наёмничество в отношениях с Богом, когда: «Господи, вот я тебе сейчас свечку побольше поставлю, а ты мне за это каких-нибудь плюшек насыпешь», а именно «сыновство». В частности, то, что у апостола-евангелиста Луки в притче о блудном сыне гениально же, гениально подчёркнуто, когда старший сын, который всё время в голове считает, сколько ему должен отец и сколько ему не додали. А отец ему говорит: «Сынок, всё моё, твоё, войди в радость моего дома. Будь мне сыном, а не наёмником».

И вот здесь тема про «сыновство», которую апостол Павел тоже поднимает: «Когда пришла полнота времени, когда Бог послал Сына Своего единородного, Который родился от жены, подчинился Закону, чтобы искупить подзаконных, дабы нам получить усыновление. А как вы сыны, Бог послал в сердца ваши Духа Сына Своего, вопиющего: Авва, Отче? Почему ты уже не раб, но сын? А если сын, то и наследник Божий через Иисуса Христа». Мы привыкли: раб Божий, раб Божий... А то, что мы ещё его любимые дети, мы очень часто, мне кажется, из внимания выпускаем. И это же не самопревознесение, это понимание той ответственности, которая на тебя, как на сына, как на дочь возложена — быть достойными наследия своего отца: ты к чему призван — и что ты творишь? Ты не наёмник, с которого просто штраф будет взиматься. Ты не раб, которого палками накажут — и пойдёшь работать дальше. А ты сын (или ты дочь), чем можешь предать просто эту отцовскую любовь.

И это совсем другое мироощущение, мне кажется. Верно я понимаю, о чём здесь апостол Павел? Или я себе что-то придумываю, какие-то смыслы?

Антоний Лакирев

— Мне кажется, более или менее, да, я вполне готов согласиться с тем, что Вы говорите. Для апостола, соответственно, для его читателей и для всех христиан во все времена, важная, главная, может быть, вообще вещь — Иисус из Назарета — Спаситель лично тебя. Не вообще чего-то. Он ничто, кроме людей, не спасает. В вечность, кроме живых душ, ничто не входит: ни география, ни экономика — ничто. Но лично твой Спаситель, лично тебя — Иисус. Это самое главное.

И Павел это проповедует раз за разом, повторяет снова и снова в разных формах в этом самом Послании. Он дискутирует с «иудействующими», которые говорят: «Есть обетование Аврааму — это обетование спасения»

Что под ним подразумевается, не очень объясняется в Торе. Но, тем не менее, спасения между нами и Богом нет. Нет преграды. Бог прощает, Бог принимает, дает жизнь. Все.

Алла Митрофанова

— То есть, если ты принадлежишь богоизбранному народу, то ты автоматически уже спасен?

Антоний Лакирев

— Если ты принадлежишь потомкам Авраама. «Иудействующие» говорят, что никаких других вариантов, кроме как обрезываться и исполнять Закон Моисея, нет. Павел говорит: «Между Авраамом и Моисеем 430 лет. И все это время спасение действует, обетование Аврааму действует. Но наступает время, когда вся эта неразбериха — кто там сын рабы, кто жены, Агарь, Сарра, кому обетование, обещание полагается наследовать, кому не полагается — все, ушло, кончилось. Пришла полнота времен. И Бог послал Сына Своего единородного, который родился иудеем, подчинился Закону, чтобы искупить подзаконных, чтобы мы стали детьми Отца». Но Павел дальше говорит: «И с вами то же самое».

Он, вероятно, хочет сказать, что на самом деле противопоставление «богосыновства» и «богорабства» — риторика, нет этого ничего, есть жизнь и смерть. И, по мысли апостола, став человеком, не отказавшись умереть за нас, принимая учеников и делая все то, что Господь Иисус делал и воскресая, Он соглашается считать нас и называть нас своими братьями. Вот ученики его спрашивают, как молиться? Он говорит: «Говорите так: Отец наш», — Он только Его отец — Бог. Да, по всем богословским вариантам Бог трансцендентен, Он больше всего этого мира несчётное число раз, и мы Ему творение, а не дети. Иисус говорит: «Дети», «дети — это мои братья». Ну, если так совсем огрубляя, можно сказать, когда мы предстаем перед престолом Божьим, по завершении своей земной жизни, Иисус говорит: «Иди со мной».

Другие там прекрасные люди, Господь их принимает. Само собой разумеется, мы не взвешиваем и не выдумываем глупостей про то, как будет в этом случае. Усыновление! Усыновление, потому что вам дан Дух, взывающий «Авва, Отче!», Дух, который славит Отца, нуждается в Отце, зовёт Его. «Бог послал в сердца ваши Духа Святого», потому что Иисус принял вас. А что Дух Святой действует в этих людях, Павел сам и свидетельствует, по крайней мере, до того, как пришли эти «иудействующие».

Он говорит: «Ты не раб, ты сын, потому что Иисус так захотел, Иисус на это пошёл». Понимаете, гефсиманское борение — вещь очень реальная. Это не было просто лёгким решением, взвешенным или импульсивным. Это решение предъявить нас Отцу, как своих братьев, было оплачено кровью на Кресте. Это важно, и об этом нельзя забывать. Но, тем не менее, для Павла — усыновление, потому что всё, связанное с Крестом Господа Иисуса, уже произошло, это уже свершившийся факт.

И вера в то, что это факт, и он всё меняет в наших отношениях с Богом, это и есть то, что Павел называет верой во Христа. Он в этом месте пишет: «Вот этот реальный конкретный человек, который родился от женщины, подчинился Закону, умерев и воскреснув, дал нам усыновление. Не потому, что нам положено по Закону». Павел вообще дальше там, в разных местах в этом Послании, довольно саркастично говорит о том, что: «И что тебе по Закону положено, ты что-нибудь да нарушишь обязательно. Закон такая штука...» И здесь тоже: они все исходят из парадигмы, что незнание Закона не освобождает от ответственности, хотя это категорически несправедливая парадигма. Тем не менее, обязательно что-нибудь нарушишь, если уж ты под Законом.

Павел говорит: «Вот я под Законом. Я, иудей, неумеренный ревнитель отеческих моих преданий, — всё это он там вначале про себя говорит, когда объясняет, почему он вообще имеет право рассуждать об иудействе, Законе и так далее, — но спас меня Христос, и если бы не Он, я бы так в этом и погрязал».

«Нет иного имени под небесами, которым надлежало бы нам спастись», — кажется, Филиппийцам.

И он говорит: «Если уже Иисус тебя усыновил — Закон/незакон — кто-то пришёл через Закон, был иудеем, искупил подзаконных Господь. Кто-то иначе. Уже в полноту времён пришёл через Христа к Богу. И ты наследник того обетования, которое дано Аврааму. Независимо от этого самого Закона/незакона»

Алла Митрофанова

— Отец Антоний, спасибо Вам за это разъяснение. А здесь же, в этом Послании апостол Павел перечисляет плоды Духа. Мы знаем про то, что есть дары Святого Духа. И мы с вами, кстати, отец Антоний, говорили об этом в рамках нашего цикла, посвящённого Таинствам Церкви. И, собственно, дары Святого Духа, которые мы получаем в Таинстве Миропомазания.

А есть ещё плоды Святого Духа. Это то, что человек призван в себе в течение жизни, если правильно понимаю, взрастить. И апостол Павел перечисляет, что это за плоды, возможные для взращивания в человеческой душе в течение человеческой жизни и в сердце: любовь, радость, мир, долготерпение, благость, милосердие, вера, кротость, воздержание. Апостол Павел ещё добавляет: «На таковых нет Закона». Вот эти плоды Святого Духа, перечисленные почему-то именно в Послании к Галатам. Вот этот перечень какое место занимает в иерархии смыслов, транслируемых апостолом Павлом галатам?

Антоний Лакирев

— Во-первых, я думаю, что называть это плодами или дарами Духа — без разницы.

На самом деле это одно и то же: то, что Дух рождает в человеке. Мысль апостола, по-видимому, вообще вокруг этого места, не только здесь, но в конкретной этой фразе, мысль апостола примерно такая, что есть вещи, которые, очевидно, делают Дух Божий в человеке, а не сам человек или не только сам человек.

Потом наши отцы, великие богословы уже в соборную эпоху будут много говорить про всякие слова типа «синергия», спорить, пытаться понять, что это такое. Смысл у апостола довольно прямой. Ведь если ты не сволочь, значит, это Дух в тебе, значит, Дух в тебе точно действует.

Если бы Дух в тебе не действовал, а был бы ты под Законом, вот были бы дела плоти, и там он их перечисляет — мало никому не покажется. То есть Павел, судя по всему, представляет себе так, что «Дух дышит, где хочет, и где Дух Господень, там свобода. Поэтому вообще неважно, что за человек — крещённый/не крещённый, обрезанный/ необрезанный — так бывает в жизни, когда просто веет Дух Божий, и этот человек милосердствует, и этот человек обретает дар веры, и вера становится плодом Духа Святого. Теперь там действует Дух Божий, и рождается кротость, воздержание, и в Законе нет ничего против этого». Вот это действие Духа Святого. И если галаты это делают, вот по этому можно увидеть, что в них Дух Святой.

«По тому узнает мир, что вы мои ученики, если будете иметь любовь между собою, говорит Господь». И логика в этих словах Христа примерно такая же, как здесь у Павла. И он говорит о том, что надо различать закон и закон: закон Христов в том, чтобы «носить бремена друг друга», и вот этот закон, который призывает к этнической обособленности, к каким-то третьестепенным частностям. Для апостола важно галатов убедить в том, что «вы знаете этот Дух, как он действует, в чём это выражается. Вы знаете, среди вас есть люди, которые скажут: «Я эмоционально импульсивный, а в какой-то момент кротко не ответил ударом на удар».

Ну, что-нибудь такое. Или хотел все церковные деньги потратить на красивые серьги, а воздержался. И «сие не от вас, Божий дар, не от дел, чтобы никто не хвалился».

Алла Митрофанова

— Получается, плоды Духа, дары Духа и то, что в нас есть прекрасного, хорошего, замечательного, если что-то есть, то это от Бога. А сама по себе человеческая природа, склонная к энтропии, подобного создать сама по себе в отрыве не в состоянии.

Антоний Лакирев

— Если хотите, это вообще догматическое утверждение о нашем мире, которое в неявном виде у очень многих христиан, начиная с Павла, присутствует. Мысль о том, что Бог никуда не уходил. Бог нас не бросал. В этом мире вообще существует любовь. Существует что-то светлое, красота.

Алла Митрофанова

— Это доказательство бытия Божия?

Антоний Лакирев

— Это не только доказательство бытия Божия, но и того, что Бог действует, присутствует в этом мире. «Дух дышит где хочет». Понятно, что, увидев это, узнав это, желательно как можно быстрее к этому Богу бежать и напитаться Его Духом. Не в том дело, что «мы все ужасные, катастрофа, дела плоти, Закон»... Это все так, но это не вся правда о жизни — Бог не бросает. Это очень укрепляющая мысль.

Алла Митрофанова

— Согласна. Спасибо Вам огромное, отец Антоний, за этот разговор. Увидимся через день, у нас с Вами еще Послание к Колоссянам и Послание к Филимону — загадочное Послание. Надеюсь, Вы прольете свет и на эти тексты тоже.

Антоний Лакирев

— Слава Богу. Спасибо.

---

Все выпуски программы Светлый вечер

• «Вторая неделя по Пасхе». Священник Стахий Колотвин
• «От влюбленности к любви и семье». Протоиерей Максим Первозванский
• «Путешествие апостола Павла в Рим». Протоиерей Александр Прокопчук