«Жизнь с Богом». Евгений Чесноков

Гость программы «Светлый вечер» — координатор общественных движений «Спаси жизнь» и «Русская община» Евгений Чесноков.

Разговор начинается с личной истории гостя. Евгений рассказывает о тяжёлой болезни, пережитой коме и о том, как именно через это испытание начался его путь к вере и воцерковлению.

Далее речь идёт о деятельности движения «Спаси жизнь». Евгений Чесноков говорит о просветительской работе, лекциях в школах и вузах, социальной рекламе и работе с молодёжью. Отдельно обсуждают, почему важно говорить с подростками о любви, различать любовь и влюблённость, а также поднимать тему семьи и ответственности.

Во второй части программы гость рассказывает о «Русской общине» как о пространстве взаимопомощи и объединения людей. Речь идёт о поддержке семей в трудных ситуациях, о мужском сообществе, совместных делах и участии в церковной жизни.

Также Евгений Чесноков говорит о значении русской культуры, традиций и личного участия каждого человека в сохранении жизни и помощи другим.

Ведущая: Кира Лаврентьева

---

Сергей Платонов, Кира Лаврентьева

— «Светлый вечер» на Радио ВЕРА. У микрофонов Сергей Платонов и Кира Лаврентьева. Сегодня мы беседуем с Евгением Чесноковым, координатором общественных движений «Спаси жизнь» и «Русская община». Евгений, здравствуйте.

Евгений Чесноков

— Добрый вечер. Здравствуйте.

Сергей Платонов

— Евгений, Вы занимаетесь такой большой общественной работой. Как Вы к этому пришли? Как Вы пришли к Богу? Как это у Вас родилось — помогать другим людям?

Евгений Чесноков

— Вы правильно спросили. Сначала Вы спросили про общественную деятельность, а потом про Бога. Сначала я пришел к Богу, ну, начал приходить к Богу. К Богу еще, дай Бог, прийти. И уже потом, в ходе воцерковления, пришел к общественной деятельности. К Богу пришел через скорби, не знаю, к счастью или к сожалению. Но у каждого свой путь. Может быть, даже завидую тем людям, которые сами, путем познания пришли к Господу. Я пришел через скорби.

Я заболел сахарным диабетом. Долго не мог этого принять. Отказывался лечиться, ездил по всяким клиникам тибетской медицины. В итоге высох в два раза и впал в кому. Думаю, хорошо, что накануне я крестился: я познакомился с одним интересным батюшкой, с чадом отца Илия (Ноздрина). Он со мной много разговаривал, беседовал, скажем так, катехизировал, погружал. И как-то это все произошло очень быстро, но очень насыщенно и глубоко. И я впал в кому. Моей жене сказали, что еще день-два полежит, и мы, пожалуй, будем отключать Евгения. И она звонит батюшке: «Батюшка, приезжай». Батюшка приехал, начал служить в службу там. Удивительно, что его пустили в реанимацию. Но так получилось, что я сам из Нижнего Новгорода, а это было в Московской области, а заведующий реанимацией тоже был нижегородец. И вот он как-то по-доброму к нашей семье, земляки, мол, чем могу, помогу. И пустил батюшку. Батюшка совершил там службу и говорит, что сейчас мы будем исповедовать. Ему врачи говорят: «Кого будете исповедовать? Человек в коме». А он говорит: «С Божьей помощью все возможно». Подходит ко мне, начинает перечислять грехи. Я ему в коме отвечаю: «Каюсь!» — на каждый грех.

И вот если бы не было врачей и очевидцев, которые там с огромными глазами стояли и взирали на это, то, наверное, было бы сложно поверить. Далее он достал подготовленное тело и кровь Христовы и говорит, что сейчас мы будем причащать раба Божия. Они, опять же: «Человек в коме, о чем Вы говорите?» Он достал лжицу, я открыл рот и проглотил. На следующее утро я пришел в себя, сознание было замутненное, я что-то хихикал, хахакал. Но я пришел в себя, и врачи были очень сильно удивлены. Буквально через день или через два батюшка приехал и повторил исповедь, службу и причастие. И у меня появился абсолютно ясный, трезвый рассудок, ум. И я вернулся к жизни, слава Богу. У меня нога не работала какое-то время, может быть, полгода. Я был на реабилитации. И вот, в общем, после этого, после знакомства с Богом, такого яркого воцерковления...

У меня старший брат Сергей Чесноков, он часто бывал в эфире Радио ВЕРА. Может быть, слушатели знают, слышали его. Вот он давно тоже занимался темой защиты жизни детей до рождения. И я как-то начал ему помогать. То есть вот с этого все началось. Просто сначала «волонтёрил» там на складе, просто помогал. Потом меня это увлекло, и я начал координировать и развивать просветительское направление. У меня было два направления: просветительское и организация мероприятий, я помогал в их проведении. Ну, а просветительское направление в итоге сейчас выросло в разностороннее просветительское направление — «Спаси жизнь». Есть лекционная выставочная работа. То есть у нас есть много соратников-лекторов, которые приходят в школы, ВУЗы-СУЗы и занимаются с детьми, разговаривают о любви, о том, что такое любовь.

Потому что слово «любовь» сейчас, к сожалению, имеет много совсем не тех смыслов, которые изначально у него вложены. Говорят о семье, о многодетности. Ну, в общем, о важном, о главном.

И наша задача — помогать им организовывать эти мероприятия, помогать им в профессиональном росте. Мы организуем такие мастер-классы. У нас есть руководитель этого направления Константин Шестаков, кандидат социологических наук. Он ездит по стране, там наши соратники на месте организуют работу плотно. Каждый день по 3, 4, 5, 6 лекций в учебных заведениях. А наши потенциальные лекторы за ним ходят, смотрят, наблюдают. Есть финишный мастер-класс и предварительный, начально обучающий мастер-класс. Таким образом мы помогаем людям в этом направлении развиваться.

Кроме лекционной работы, большая очень деятельность ведется в социальной рекламе. Социальная реклама есть наружная — это всякие щиты, билборды, 3 на 6. Есть внутри всяких учреждений. Очень много времени мы уделяем лечебным учреждениям, больницам, женским консультациям.

Сергей Платонов

— Социальные сети тоже?

Я смотрел: в «Русской общине» больше миллиона подписчиков во ВКонтакте. Огромная цифра, на самом деле!

Евгений Чесноков

— Сейчас мы и к «Русской общине» подойдем. Что касается просветительской работы, еще нашли такой формат, неочевидный. И, слава Богу, сейчас очень много детей, много времени проводят, смотрят тиктоки, рилсы, то есть короткие видеоролики.

Там, к сожалению, мрак, просто мрак. Мы находим ребят, которые занимаются таким контентом, блогеров, и причем они очень быстро растут. То есть мы, условно, два года назад с одним начали общаться, у него там было 10 тысяч подписчиков в Ютубе. Прошел год — у него миллион подписчиков в Ютубе. И мы с ними общаемся, чтобы они снимали ролики на тему защиты жизни детей до рождения. О том, что жизнь начинается с самого зачатия, о том, что сердце прослушивается на третью-четвертую недели от зачатия, о том, какие изменения у мамы происходят, о том, что аборт — а его нужно называть «детоубийство» — от него очень серьезные последствия для женщины, нет безопасных абортов. О том, что классно, когда в семье много детей и так далее, и так далее, и так далее.

Снимаем фильмы. Каким-то чудом мы сняли фильм по заказу «ГазпромМедиа» и «Рутуба» — «Тишина должна быть нарушена». В прошлом году телеканал «Спас» его купил и начал показывать. Там мы раскрыли основные аргументы тех людей, кто защищает право на аборты, и показали то, что в любых ситуациях есть выход, абсолютно в любых ситуациях. Показали это наглядно на человеческих историях.

Сергей Платонов

— Очень много информации мы сейчас получили. Но мне все-таки хочется вернуться к тому, как Вы выходили из комы и что произошло вообще? Вы не помните, как Вы отвечали?

Евгений Чесноков

— Нет, ничего не помню. Я помню только, когда я из комы вышел в поврежденном сознании, хихикал-хахакал — вот это я помню. Но то, что я исповедовался и причащался, этого я не помню.

Сергей Платонов

— Ну, получается, а как потом Вы к Богу приходили? Это же как бы — было и было. Или это Вас тоже как-то взбудоражило — вот этот факт?

Евгений Чесноков

— Нет, ну, конечно. Я с батюшкой разговаривал. Он говорит: «Это, во-первых, тебе, а во-вторых, тем людям, которые на это смотрели, — а там было три-четыре-пять человек в реанимации, — Господь показал силу церковных таинств и то, что Богу возможно всё».

Сергей Платонов

— Действительно, через это чудо, скажем так, другим была явлена вот эта сила.

Кира Лаврентьева

— Я думаю, многие священники в реанимации могут такие истории нам рассказать.

Евгений Чесноков

— Да, да, просто не все доходят до эфира Радио ВЕРА и других передач, но в целом, конечно, чудес очень много, чудеса нас окружают, и не все их замечают просто.

Кира Лаврентьева

— Евгений, я, когда Вас слушала, думала о том, что приятно иметь дело с деловым человеком: за десять минут — от комы до всех проектов!

Евгений, вот Вам, человеку, который на Тибете побывал, который интересовался тибетской медициной...

Евгений Чесноков

— Я не был на Тибете, я просто здесь погружался в тибетскую медицину.

Кира Лаврентьева

— Хорошо, окей, считай, то же самое. Погружался в тибетскую медицину. Всё-таки, наверное, чего-то искал. Вам легко было зайти в церковную ограду?

Евгений Чесноков

— Ну, такой сложный вопрос.

На самом деле, как бы это ни было странно, но в центре тибетской медицины мне порекомендовали читать молитву Оптинских старцев.

Кира Лаврентьева

— Молодцы какие!

Сергей Платонов

— Это засланный казачок какой-то.

Кира Лаврентьева

— Какой-то, да, хороший человек.

Евгений Чесноков

— И, вы знаете, я вообще частенько про эту молитву говорю, то есть это как такой ключик. Многие порой меня сейчас начинают спрашивать, с чего начинать путь в воцерковление, знакомство с Богом. Мне кажется, что лучший путь — это молитва Оптинских старцев. То есть это простой разговор с Богом, обращение о самом главном, о самом важном, и в нём нужно всё для продолжения развития.

Я бы не сказал, что я что-то там искал. Я всегда себя считал православным, но при этом православным, как сейчас понимаю, абсолютно не являлся. То есть я находился в абсолютном заблуждении, как и сейчас отчасти нахожусь, наверное. Но тогда совершенно однозначно, то есть у меня было своё понимание о том, что у меня есть некое положительное сальдо добрых дел и плохих.

До этого тоже была история — попал в очень серьёзную автокатастрофу. Прям чудом выжил. Мы на огромной скорости влетели в дерево, я вылетел благодаря тому, что не был пристёгнутым, а если бы пристегнулся, то меня бы замяло, на моём месте переднем, пассажирском, осталась моя кожаная куртка. Оно было настолько замято, машину кидало от дерева к дереву, что мы кожаную куртку достать не могли, она была крышей к сидению придавлена. То есть если бы я был пристёгнут, то от меня бы ничего не осталось. И опять же — всё это случилось в очень отдалённых местах, и там не бывает людей. Каким-то чудом кто-то там нас нашёл, при том что нашли нас не на дороге, а в десяти метрах от дороги, кто-то нас вытащил, вызвал скорую — кто это был, мы не знаем.

Но и тогда я был уверен, что я действую правильно, и продолжал свои заблуждения. Вот, поэтому я себя, в принципе, считал православным, но православным абсолютно не являлся. А болезни, кома меня как-то сподвигли к тому, что хорошо бы всё-таки изучать, кем ты являешься, куда ты идёшь. То есть если ты сломался — мне было очевидно, что я поломался — к чему бы это? Мне было совершенно чётко понятно, что это для чего-то. Понятно, что терзали сомнения: «За что?» — но потом всё-таки я пришёл к мыслям: «Для чего?» Я нашёл ответ. Для того, чтобы искать Бога, для того, чтобы жить не только ради себя, а и помогать тем, у кого меньше каких-то ресурсов, возможностей, ещё чего-то, кто так же находится в некоем заблуждении. И как-то у меня всё это прошло очень, я бы сказал, гармонично, погрузился, слава Богу, без каких-либо отклонений, надеюсь.

Сейчас у нас большая семья — пять детей. Причём у нас вся семья была до того абсолютно неверующей. В храм никто не ходил, и как-то все вместе со мной: и жена начала ходить в храм ходить, исповедоваться, причащаться, и родители. Я думаю, что отчасти это произошло в том числе по молитвам моего старшего брата, который воцерковляется с начала 90-х годов. Он долго молился, долго мучился о нас. И Господь таким образом всё-таки нас привёл, видимо, сложно было как-то иначе мне вразумиться — Господь таким образом меня вразумил. Слава Богу, на самом деле, я за это благодарен Богу! Это милость Божия, что это произошло.

Сколько ошибок я допустил. Слава Богу, что не допустил больших ошибок. А мог бы. В определённый момент я остановился. Ещё бы чуть-чуть, ещё что-то могло случиться. Куда более худшее.

Кира Лаврентьева

— Интересная жизнь у Евгения, конечно, пять жизней можно вместить в одну историю.

Евгений, а всё-таки к prolife как Вы пришли? Из-за брата? Вдохновляясь его примером?

Евгений Чесноков

— Да, да. Мне нужно было чем-то заняться. Я до этого был на госслужбе. У меня был бизнес. С госслужбы я ушёл. Мне это стало абсолютно неинтересно.

Кира Лаврентьева

— После вот этого всего перелома?

Евгений Чесноков

— Да, это всё в моменте произошло. Несколько месяцев-полгода всё длилось. Просто неинтересно стало. Какой-то бизнес у меня ещё был. Надо было чем-то заниматься. Явно, что надо было искать Бога, погружаться в это всё. И вот брат говорит: «Давай мне помогать». Я с радостью... У меня других путей как-то не было — Господь взял и передвинул.

До этого жили в Нижнем Новгороде, оказались в Москве, Подмосковье. Начал участвовать в его деятельности. Как-то всё это безальтернативно произошло.

Как мне сейчас очевидно, опять же, могу заблуждаться, что такая воля Божия была. Но вдруг вся жизнь на 180 градусов перевернулась: место жизни изменилось, род деятельности изменился.

Сергей Платонов

— Смириться пришлось, получается.

Евгений Чесноков

— Даже не только смириться, прям наоборот. Была некая пауза, и после этой паузы продолжилась так же активная жизнь, но как-то уже в правильном направлении, скажем так.

Кира Лаврентьева

— Если посмотреть сайт организации «Спаси жизнь», мы увидим сразу на главной странице среди организаторов очень много мужчин. И это, конечно, непривычная история для глаза моего, например.

Сергей Платонов

— На самом деле это правильная история.

Кира Лаврентьева

— Да, это правильно абсолютно!!! Поэтому я и спрашиваю сейчас об этом. Хочу спросить Евгения, чем все-таки вдохновляются мужчины, когда приходят работать с женщинами, отговаривать их от абортов?

Евгений Чесноков

— Знаете, я, наверное, как-то проникся этой историей, когда попал первый раз на фестиваль социальных технологий в защиту жизни детей до рождения, «За жизнь», в 2010 или 2011 году — не помню.

И посидел, послушал все, о чем говорится, увидел этих людей, которые приехали со всей страны — это было порядка 400 человек. Суть фестиваля была в том, что приезжали люди, соратники, пообщаться, заранее отбирались лучшие проекты, методики: что делалось, как делалось — их презентовали, награждали, они делились опытом, были обучающие мероприятия, мотивирующие мероприятия. Получается, что мой стакан был на тот момент пуст, я погрузился и стал полон этим всем.

И после того как наполнился всем этим, бросать это — непонятно — как это бросить, когда у тебя приходит это осознание, когда ты понимаешь, что самое ценное в человеческой жизни миллионами убивается в нашей стране и как-то все молчат, видишь последствия этого и понимаешь то, что у многих деструктивных, негативных явлений в нашей стране есть вот эта причина — духовная причина, и можно много заниматься разными добрыми делами, но если причина духовного разложения и слабости, разрозненности общества никуда не девается, то все будет повторяться и развиваться — все это падение нашего народа, нашего общества.

Это такое крупнейшее сообщество людей созидания, людей немеркантильных, людей, полностью погруженных в служение — и это дорогого стоит.

Сергей Платонов

— Настоящих людей.

Евгений Чесноков

— Да, настоящих людей, которые живут, просто служа Богу, верующих людей.

Сергей Платонов

— Вы, когда рассказывали про то, как проводите работу с подрастающим поколением, сказали такую фразу: «Говорим с ними о любви». Это, наверное, очень важно, прежде чем рассказать о каких-то моментах, связанных с сохранением жизни, важно воспитывать в людях ту же самую любовь. Кстати, сейчас пришла в голову, вспомнил я, как создавалась служба новомученикам и исповедникам Российским, там святитель Афанасий Сахаров в одну из стихир включил как раз фразу апостола Павла — «Достигайте любви».

Как в службе новомученикам эти слова идут к нам сейчас, вот в этом маленьком отрезке XX многострадального века, и то, с чем мы сейчас имеем дело, и вот здесь в первую очередь, мне кажется, надо говорить о любви, потому что, если есть любовь, много что в этой жизни может измениться.

Евгений Чесноков

— Да, мы как раз стараемся до подростков донести, что они, во-первых, путают любовь и плотскую страсть, но это, допустим, понятно, это просто — разделить одно от другого, но другой момент, что путают любовь и влюбленность — и вот это ключевой момент.

Кира Лаврентьева

— Это в 16 лет очень легко перепутать.

Евгений Чесноков

— Вот, и мы рассказываем о том, как не перепутать.

Кира Лаврентьева

— Расскажите нам, как не перепутать, Евгений?

Евгений Чесноков

— Принципиально разные два явления. Если любовь обращена вовне, мы думаем о том, как сделать хорошо человеку, а влюбленность, когда мы думаем о себе, о своих эгоистических потребностях, порой абсолютно не относящихся к реальности, и это все с детства в людях воспитывается. Когда мы видим, что ребенок говорит: «Мне нужно вот это, это, это», — ему все покупается, а на выходе из магазина он говорит: «А еще вот это, вот это, вот это», — а если ему не покупают, он падает на пол, говорит: «Нет, ты мне купи!» — родители ему покупают. Дальше он получает игры, компьютер, еще что-то, то есть удовлетворяются все его потребности без связи с реальностью и пользы для него. А в 13-14-15 лет мальчик хочет вот эту девочку, ему без разницы, что это неправильно, что, может быть, у них общего-то ничего нет. Он просто хочет, и все. А потом, когда получает, он понимает, что, в общем-то, не хочет.

Сергей Платонов

— А можно еще кого-нибудь. Можно дальше продолжать.

Евгений Чесноков

— Абсолютно.

Кира Лаврентьева

— А девочка — всё. Да, да. История переписалась уже.

Евгений Чесноков

— У многих девочек занижена самооценка, потому что, опять же, в семьях не хватает любви, потому что родители не уделяют должного внимания. Этому есть какое-то объяснение, понятно.

Сергей Платонов

— Нет мужчин настоящих.

Кира Лаврентьева

— Но для девочки ключевая фигура — отец. Она, конечно, им питается до определенного возраста.

Евгений Чесноков

— Однозначно. А если есть отец, то он занят на работе. А если он не занят на работе, то он может заниматься «бутыльком». Ну, то есть все проблемы наши понятны.

Сергей Платонов

— Мне сын вчера сказал: «Наконец-то ты подумал о нас».

Я просто вчера был выходной, с ними пошел гулять. «Наконец-то ты подумал про нас, а не про деньги», — я не знаю, откуда у него эта фраза возникла, то, что я на работе все время. Думаю: «Ничего себе!» На самом деле, такие большие слова этого маленького человека.

Кира Лаврентьева

— Они же не понимают, что ты ходишь на работу для них это делать. Не понимают. Им нужен ты — реальный.

Сергей Платонов

— Совершенно верно, да. Конечно же, я с ними провел время. С большим удовольствием в этот момент после таких слов.

Евгений Чесноков

— Это ключевой вопрос, я бы сказал. Потому что порой в процессе зарабатывания денег для семьи мы теряем семью. И это, собственно, одна из причин разводов. К сожалению, это просто катастрофа, на самом деле, вся ситуация, в которой находится сейчас Россия. И разводы, и сокращение населения...

Не надо говорить слово «аборт» — оно скрывает суть явления. Нужно говорить «детоубийство», потому что если мы будем всегда говорить «аборт» — ну, аборт и торт, и какая-то женская история, манипуляция, непонятно, о чем речь.

Кира Лаврентьева

— Да в целом понятно, мне кажется, всё.

Евгений Чесноков

— Нет, понимаете, все слова, они... С чего начинается Евангелие? «Сначала было Слово, слово было у Бога, и Бог был Слово». То есть оно все определяет — Слово. Вот как только мы перейдем на абсолютно четкое, однозначное определение этого явления, по-другому будут говорить о нем.

Мы как-то общими трудами организовали сбор подписей в защиту жизни детей до рождения. Все его называли «за запрет абортов», ну, понятно.

Сергей Платонов

— Это тот самый сбор, знаменитый.

Евгений Чесноков

— Да, да, да. И мы собрали миллион триста тысяч подписей, в том числе святейший Патриарх Кирилл поставил подпись. Очень много священноначалия, митрополиты...

Сергей Платонов

— Уже лет десять прошло примерно.

Евгений Чесноков

— В восемнадцатом году мы собирали, плюс-минус. И была «Прямая линия» с президентом, Сергей Чесноков, брат мой, пропал на нее и задал вопрос президенту.

Кира Лаврентьева

— Мы помним!

Евгений Чесноков

-Но что было интересно? Во-первых, Владимир Владимирович все три часа сидел в расслабленном как бы состоянии. А когда прозвучал вопрос про это, он как бы собрался, взял бумажку и начал по бумажке что-то отвечать. И вот он говорит: «Что это? За запрет абортов?»

И Сергей говорит: «Нет, в защиту жизни детей до рождения». И вы знаете, все, кто видел этот эфир, говорят: он в первый раз об этом подумал именно с этой точки зрения. То есть до этого запрет абортов, какие-то там врачи, медицинская история.

А тут: защита жизни детей до рождения!

Кира Лаврентьева

— Совсем другое уже.

Сергей Платонов

— И сейчас идет политика государственная — сохранить демографию.

Евгений Чесноков

— Всего лишь пытаются. Политика идет. Но это осложняется рядом факторов. Основной фактор тот, что у нашего государства в период с 1992 года по 2012 не было суверенитета в области здравоохранения. Не все это знают, об этом не принято говорить, но Министерство Здравоохранения имело двойное подчинение: подчинялось правительству Российской Федерации и Всемирной Организации Здравоохранения (ВОЗ). Ключевыми ценностями ВОЗ являются прерывание беременности — свобода, право на прерывание беременности, право на гомосексуализм свободный и право на педофилию. И вот эти три ключевые базовые ценности ВОЗ продвигал, и ВОЗ 20 лет «окучивал» наше медицинское сообщество.

20 лет! 20 лет проводились научные конференции, проводились обучающие мероприятия, писались алгоритмы, инструкции, методички... И сейчас очень сложно работать с медицинским сообществом.

В сети «взорвался» несколько лет назад ролик — мы записали в Общественной палате: главврач Оренбургской больницы рассказал о том, что есть план на аборты. План на аборты, понимаете? К сожалению, сейчас более половины беременных женщин сталкиваются с принуждением к прерыванию беременности именно со стороны врачей.

Все говорят: «Свобода, права женщины...» Ну, слушайте, если бы это была именно свобода женщины без давления со стороны заинтересованных в этом людей, то у нас бы все было совсем по-другому. Ну вот, например, приезжие, что характерно, идут к врачу вставать на учет по беременности только с мужьями. Ну, в 90% случаев. И никто их не принуждает к прерыванию беременности, потому что рядом сидит муж!

И мы вскрываем эту историю и об этом говорим. Но нужно дальше, дальше все это продвигать.

Очень хорошо, что в так называемый «рейтинг» или КПА глав регионов включили повышение рождаемости. И теперь у губернаторов есть реальная задача повысить рождаемость. И самый простой способ повысить рождаемость — это работать с теми, у кого уже рождаемость ближе всего — с беременными.

Сергей Платонов

— Казалось бы, так просто, да?

Евгений Чесноков

— Да, но вы знаете, в Вологодской области по факту сейчас детоубийства запрещены.

Там губернатор говорит: «Мы будем максимально работать над сохранением каждой зачатой жизни». Только какие-то «сверхобстоятельства», типа изнасилования или опасности здоровью, вернее, жизни матери могут быть причиной. Так вот, пришлось ему уволить министра здравоохранения, уволить пришлось, понимаете? Пришлось уволить главврачей нескольких больниц, потому что был открытый саботаж — не принятие этого всего. И только сейчас там как-то ситуация разворачивается.

Кира Лаврентьева

— Евгений, проводите ли Вы работу с мужчинами, потому что Вы совершенно правильно сказали, что приезжие ходят с мужьями на прием к врачу, а наши русские мужчины порой сквозь пальцы смотрят на какие-то вещи, а бывает еще хуже — они принуждают своих жен прерывать жизнь собственных детей, поэтому тут, конечно, со счета не спишешь, мне кажется, от них вообще очень много чего зависит.

Сергей Платонов

— Не ходил я с женой. У нас не принято так. Значит, мне надо было ходить. У нас просто нет таких проблем, мы из верующей семьи, у нас просто мыслей таких нет — вот есть ребенок, будет, всё.

Кира Лаврентьева

— Ну это понятно, для верующего человека это реальность, просто, не для всех же так.

Евгений Чесноков

— Во-первых, даже у верующих семей порой стоит очень остро вопрос, ставят врачи, как бы это ни было странно, я все-таки затрону опять тему, лучше повторюсь — ложный диагноз. «У вас замершая, всё, нужно почиститься».

Сергей Платонов

— Моей маме так говорили, кстати.

Евгений Чесноков

— А потом в другом месте делают УЗИ, и там все нормально. Поэтому никогда не нужно срочно принимать решения такого вообще, нужно перепроверять.

Насчет работы с мужчинами. Вы абсолютно правы, значительное место в принятии решений за мужчинами, безусловно. И слава Богу, имея отношение к координации «Русской общины», по милости Божией опять же, мы как-то собрались, большой коллектив, мужской в основном.

Тогда уж пару слов о «Русской общине», а потом об основном вопросе.

Кира Лаврентьева

— Мы все равно бы Вас спросили, поэтому давайте сейчас.

Евгений Чесноков

— «Русская община» — это платформа, это место для сплочения и организации взаимовыручки. Мы осознали то, что действительно есть эта проблема, люди остаются один на один с разными проблемами: где-то это приезжие, где-то это какой-то зарвавшийся чиновник, где-то это просто бытовая ситуация, например, пожар.

Вот недавно в Нарофоминске у семьи сгорел дом. Они остались одни, и тут к ним пришла на выручку вся «Община»: им начали собирать вещи, им организовали проживание, им помогли деньгами. И знаете, надо запросить видео с этой встречи: вышла женщина-мать, мужчина, скромный, он в себе сидит, такой закрытый, а она говорит: «Вы не представляете, я просто не знала, что вокруг нас есть столько добрых, светлых и неравнодушных людей». Такая поддержка, может быть, не супергигантская именно в деньгах, потому что там олигархов-то нет, но вот это проникновение, вот эта эмпатия, эта...

Кира Лаврентьева

— ...сплоченность такая.

Евгений Чесноков

— Да, да. «Она стоит дорогого. Она нам дала сил просто все это преодолеть». Соответственно, там и чиновники начинают помогать, при мне от депутата передали конвертик, еще что-то. Совсем все по-другому! Люди собрались прежде всего для того, чтобы друг другу помогать в разных ситуациях. Сейчас «Русская община» — это действительно большое объединение практически в каждом городе. Это все развивается по такому «ситицентричному» принципу, не какая-то вертикально интегрированная структура, подчиненность...

Нет, просто люди собираются на местах, создают советы, координации, и общинами решают все вопросы: как кому помочь, что как сделать, какие проекты развивать и так далее. Прежде всего, в каждой «Общине» есть дружина. Дружины действительно есть, дружины вместе тренируются, слаживаются, помогают разным людям, участвуют в основном в организации общественного порядка, в добровольных народных дружинах, которые совместно с администрацией и ОВД работают.

Очень важное направление — кибердружины. Кибердружина — это совместная работа в интернете. Сейчас очень много деструктивного контента в интернете. Кибердружинники следят за этим, фиксируют эту ситуацию, совместно с правительственными органами предотвращают это все, пресекают и так далее.

А с другой стороны, очень много происходит хорошего, а в силу особенностей алгоритмов социальных сетей это не развивается — и этому надо помогать. Условно, сделал что-то доброе, светлое какой-то чиновник или общественный деятель. И никто об этом не знает. Заходят, поддерживают — лайки, репосты, комментарии — новость становится популярной.

Сергей Платонов

— Позитив.

Евгений Чесноков

— Позитив, да. Его нужно продвигать, его не хватает в нашей жизни. К сожалению, только плохие новости раскручиваются. Это неправильно.

Еще одно направление — это возрождение русской культуры. Это очень серьезное дело. Мы осознали то, что мы называемся русскими, а русскими, в общем-то, не являемся. Мы не знаем своих традиций, культуры, песен, плясок.

Сергей Платонов

— Даже в богослужебной традиции мы много чего потеряли.

Евгений Чесноков

— Даже в богослужебной традиции.

К сожалению, в какой-то момент вот эту этническую, фольклорную составляющую как бы, считается, перехватили неоязыческие образования, и многие православные сторонились этого. Мы считаем это абсолютно неправильным. Наша культура — это наша культура.

И на самом-то деле она основана, в основном, на вере православной. Весь календарь праздников — это православные праздники, и традиции с этим связаны.

Сергей Платонов

— Традиции воцерковленные уже.

Евгений Чесноков

— У нас есть несколько форматов. Самый распространенный массовый формат — это небольшие праздники русской культуры и спорта «Русский двор». Допустим, по Москве и Московской области каждые выходные их около 10-15 проводится в разных районах, в разных местах. И причем все это делается без какой-либо государственной поддержки, без каких-то грантов. Вот просто люди в каком-то районе собрались и сами скинулись деньгами, организовали. И вот по такому принципу «народной лепты», сообща, вместе все это и делается.

Мы стараемся проводить и большие мероприятия. Вот буквально 22 февраля был большой фестиваль русской культуры в «MTS Live» с утра до вечера — разные русские коллективы этнические, фольклорные выступали. Люди к этому приобщались абсолютно бесплатно. Несколько тысяч человек прошло.

Мы стараемся организовывать мастер-классы погружения наших людей в русскую культуру путем проведения мастер-классов, именно обучения. Есть не так много, к сожалению, людей, погруженных в это. Именно в настоящую русскую культуру, которую много лет проводили в экспедициях. Они ездят по «Общинам», проводят мастер-классы погружения по плясу, по песне, по играм. И это все очень интересно. Конечно, мы бы хотели, чтобы в каждой «Общине» были свои игрецы, свои гармонисты, свои балалаечники, гусляры.

Сергей Платонов

— Вот именно в этом заключается русская культура? в косоворотке? Одно дело дать образ, а другое дело — наполнить смыслами. Как Вы это наполняете?

Евгений Чесноков

— Конечно же, русская культура очень широкая и необъятная — это и Третьяковка, и классика, и Серебряный век, и Золотой век — безусловно.

Но народная культура — она все-таки народная и самая массовая. И знаете, мы что заметили? Когда люди в одном коллективе проникаются вот этой народной музыкой, она, во-первых, будоражит сердце. То есть сердце откликается на это. И именно через погружение в эту тысячелетнюю простую традицию у людей становятся действительно братско-сестринские отношения. Это необъяснимо, но это факт.

Сергей Платонов

— Песня может объединить — это правда. Если все знают, все начинают затягивать.

Евгений Чесноков

— А когда вместе спляшут, когда еще что-то. То есть мы в разных направлениях двигаемся.

Вот здесь не так далеко музей Рахманинова. Его хотели закрыть, мы его максимально поддержали, участвовали в организации концертов и так далее. Мы организуем посещения с экскурсиями в разные музеи.

Но все-таки массовая народная культура — это массовая народная культура. И это огромное значение имеет. Чтобы погрузиться в культуру Золотого и Серебряного века -это широко, это объемно, это нужно.

Сергей Платонов

— Это более ближе к нам, чем народная культура.

Евгений Чесноков

— А вот не совсем соглашусь. В том-то и суть, что народная сразу откликается и погрузиться туда проще. То есть здесь не нужно быть культурологом, не нужно очень много времени на это. Оно самостийно получается. А косоворотка может стать современным образом, чем я, в принципе, тоже занимаюсь. У меня есть бренд современной одежды «Любомир». И я стараюсь именно делать современные косоворотки, которые можно надеть под пиджак, в которых можно прийти в офис. Тоже одна из составляющих моей деятельности.

Но вернемся к «Общине». Так вот, в «Общине» собирается много мужчин. И слава Богу, люди неравнодушны, пассионарны. Очень много приходит ветеранов СВО.

Практически каждая община помогает своим землякам на СВО. Общинники есть практически во всех подразделениях. На ПВД есть флаги «Русской общины». Мужчин много. И с мужчинами, безусловно, нужно работать и погружать их во всю ту повестку, которая нас окружает.

Константин Шестаков, о котором я говорил ранее, который занимается и с детьми, ездит по школам, ВУЗам, также регулярно бывает на СВО. Конечно, не такие лекции он читает, как детям в 9 классе. Но тем не менее, он тоже раскрывает очень важные смыслы и говорит и о семье в том числе, и о детях, о причинах всего происходящего, о путях выхода из этого. Я бы даже сказал, что среди взрослых мужчин, наверное, отклик больше — все-таки есть осознанность, есть готовность души к подобного рода информации.

Допустим, 25-30-35% детей, которые не хотят принимать информацию просто потому, что они считают, что это круто не принять. Такое противоречие, противопоставление. А люди взрослые, мужчины...

Сергей Платонов

— ... особенно солдаты...

Евгений Чесноков

— ... они находятся в состоянии востребованности информации. То есть у них голод, этого не хватает.

Сергей Платонов

— Я помню, как один батюшка тоже был в зоне СВО, и он говорил проповедь: «Дорогие друзья, товарищи, вспомните про то, как вы жили раньше. Может быть, сейчас у вас есть то, что вас беспокоит. Может быть, жене изменили или что-то сделали нехорошее.

Сейчас есть возможность действительно как-то переосмыслить свою жизнь». И вот этот, казалось бы, простой смысл для нас там находил отклик. Люди приходили к нему исповедоваться.

Кира Лавреньева

— Самый главный, наверное, — смысл покаяния. То есть есть возможность эту жизнь изменить.

Сергей Платонов

— То есть «жизнь сейчас не закончилась. Вот сейчас мы можем идти дальше». Это, на самом деле, меня очень сильно трогало. Очень простые слова, но как лица менялись этих людей!

Евгений Чесноков

— А эти очень простые слова — они же зацепляют за живое. Вы знаете, старец Илий (Ноздрин) нескольким моим знакомым говорил о том, чтобы они говорили о православии с выгодной стороны. Если мы приходим к Богу, наша жизнь налаживается не в плане материальном, а мы обретаем фундамент. Всё встаёт на свои места.

Сергей Платонов

— Мир и тишина ещё добавляются к этому.

Евгений Чесноков

— Как один из святых, не помню, кто сказал: «Если Бог встаёт на первое место, всё остальное встаёт на свои места». Мы с подростками тоже об этом говорим.

Мы говорим: вокруг 80% разводов. Каждый может «загуглить», проверить — это так.

— Вы хотите, чтобы у вас так было?

— Нет, нет, нет, мы не хотим, конечно, мы не хотим.

— Тогда послушайте.

Мы сначала должны заинтересовать, почему нужно послушать. А те люди, которым за 30, за 40, они тоже понимают, что явно не всё получается так, как хочется — где-то «инструкцию по жизни» не прочитали, значит, что-то упустили. И когда им с любовью, с душевным отношением рассказывают об этом, эта информация востребована. А значение «Русской общины» в этом следующее. Это большое, сильное мужское объединение. Люди к этому тянутся. Одна из причин, почему мужчины не идут в храм, будем говорить прямо — это некое продвижение того, что в Церкви только слабые, только женщины, бабушки, и нечего туда идти.

А неоязы — это вот такие сильные, эти самые бакодри, викинги и всё такое.

Сергей Платонов

— У военных это сильно развито, кстати.

Евгений Чесноков

— А здесь получается такая история, что вот оно — сильное мужское православное объединение. Безусловно, в общине много неправославных людей. Некоторые пытаются это ставить в упрёк. Мы говорим: «И что? Они, во-первых, наши братья ровно потому, что они русские. Мы готовы видеть в „Общине“ разных людей с разным мировоззрением». Вопрос в другом, что мы на базе «Общины» продвигаем православие, продвигаем семейные традиционные ценности. И другие ценности и мировоззрения не разрешено продвигать.

И люди приходят к нам за помощью — «Мы тебе поможем». Вот человек, который попал в сложную жизненную ситуацию. Но при этом, если у тебя какие-то другие мировоззрения, у нас их продвигать нельзя. Но ты можешь ходить с нами в храм. У нас раз в месяц или два раза в месяц есть совместное участие в божественных литургиях. Это либо Троице-Сергиева Лавра, либо Николо-Угрешский монастырь. Туда собирается по 500-600 мужчин. Монахи говорят, такого не было. Вообще за последние 30 лет не было такого, чтобы пришли люди!

И многие приходят туда, абсолютно неправославные. Они просто идут поддержать, просто из интереса. Кто-то стесняются, у кого какие-то там есть свои мысли. А тут вроде коллектив свой знакомый идет, ну, я за компанию схожу. И уже крестятся люди многие. Координатор наш рассказывает, что у него 4-5 человек крестилось за последнее время. Я говорю: «Пришли мне, сделаем материал, поставим на наш основной канал, расскажем о том, как люди в „Русской общине“ крестятся». Кто-то, кто был вроде как православный, но, допустим, по каким-то причинам снял крест — одевают кресты, начинают участвовать в церковной жизни. Потому что примеры, сообщество — это тоже очень важно. Это как некая дверь для того, чтобы вернуться в Храм.

Сергей Платонов

— Формирование образа мужчины тоже происходит. Я видел эти фотографии с Ваших мероприятий — там очень много детей.

Кира Лаврентьева

— «Русская община» на слуху уже много лет, там один риск, я так понимаю, когда какие-то «левые», затесавшиеся, например, фашистски настроенные молодые люди могут присоединиться и кричать, что они тоже «Русская община», не имея к ней никакого отношения. Мне кажется, это важно проговорить. Они никогда, наверное, не были вообще ни на одном собрании. Они просто узнали, и вот теперь они об этом... Это важный момент, чтобы не компрометировать организацию с очень хорошими целями.

Евгений Чесноков

— Я тут могу два примера привести.

Первый момент. В «Общину» Нижнего Новгорода, откуда я сам родом, приходил молодой человек и говорит: «Давайте бить «этих». Мы ему объяснили, что мы таким не занимаемся. Отправили его. Он раз пришёл, два пришёл. Но где-то в соцсетях, на маркетплейсах купил шеврон, ещё что-то. И в итоге он поджёг машину одному уроженцу Азербайджана, если я не ошибаюсь. Но самое ужасное, что рядом ещё две машины тех же самых русских людей сгорело. Его задержали, и у него при обыске шеврон «Русской общины». Мы говорим, что мы к этому не имеем никакого отношения. У нас площадка для объединения всех, мы его видели и «отшили», так скажем.

Другой момент, что, к сожалению, есть силы, которым очень не нравится сам факт объединения русских людей. Не так давно, в прошлом году, была следующая ситуация. На юго-востоке Москвы, если я не ошибаюсь, обращение в «Общину», что там приезжие ведут себя агрессивно. «Приезжайте, помогите, разберитесь». Наши дружинники совместно с полицией, что очень хорошо, туда выезжают, то есть оповестили полицию, пригласили их, едут туда, и мы рекомендуем всем дружинникам на подобного рода мероприятия сразу приезжать с включёнными видеофиксаторами, чтобы с самого начала и до конца фиксировать всё происходящее во избежание различных неправильных трактовок. Они приезжают одновременно с полицией. Пытаются спросить людей, что здесь происходит. Забегает одна женщина и кричит: «Вы украли наших детей! Куда вы дели наших детей? Вы украли наших детей!» А другой человек ходит за ней, снимает.

Кира Лаврентьева

— Провокация происходит.

Евгений Чесноков

— Всё вот это буквально за минуту происходит. И потом по ряду пабликов в «телеге» запускается пост: «Русская община» украла детей у одной национальности.

Причём у нас на материалах видно, что там вообще близко ничего нет.

Сергей Платонов

— Просто, дети всегда такая тема.

Евгений Чесноков

— Да, конечно, конечно — за «живое» зацепили. И это разлетелось по всем соцсетям, в том числе запрещённым. Естественно, силовики проводили проверку... Но вот материал от начала до конца — там близко ничего подобного нет.

Но, как говорится, «ложечки-то нашлись, а осадочек остался».

Поэтому, конечно же, мы работаем над тем, чтобы говорить о реальной деятельности «Русской общины». Благодарим Вас, что на Вашей площадке это тоже можно сделать. На разных площадках об этом говорим, потому что мы совсем про другое. Мы про взаимопомощь, мы про взаимовыручку, мы про возрождение культуры и спорта.

Да, кстати, про спорт. У нас по Москве и ближайшим окружным городам открыто более 30 спортивных залов без оплаты для детей, которые занимаются единоборствами, что тоже очень важно. Мы этому уделяем большое внимание, проводим чемпионаты по русским национальным видам спорта. Возрождаем килу, лапту, бузу. Вот буза — очень интересный вид спорта. Я раньше как-то вскользь задумывался об этом: «Как же так? У маленькой Японии есть карате. У Бразилии джиу-джитсу. У Великобритании бокс. А что у нас?» Оказывается, есть буза. Она есть! Просто это все вырезано. Есть, кстати, очень интересный фильм — «Русская культура. История подмены». Владыка Савл нам скинул как-то. Он у себя размещал в телеграм-каналах. То есть над этим работали.

Так вот, буза. Буза — это реальное единоборство. Оно очень крутое, реально. Как проводятся соревнования? Во-первых, там нет весовых категорий. То есть это чисто возможная ситуация на улице. Перед схваткой скидывается жребий. Четыре стороны: палка, нож, кулаки, кистень. Абсолютно неизвестно, что будет у тебя, нужна очень разноплановая подготовка. Естественно, есть защита, подготовка. Но приходит, условно, чемпион по боксу — весь из себя серьезный человек, но он не знает, что делать против палки. Или против ножа. А он на улице точно так же в эту ситуацию может попасть. А русский бузник знает.

Именно поэтому все-таки, то есть в том числе, у нас такая большая территория. Потому что у нас был и Бог, и православие, и культура, и свое единоборство.

Кира Лаврентьева

— Ну, это очень интересно, да. Давайте вернемся еще к «Спаси жизнь». Я увидела там формулу для волонтеров. Скажите, пожалуйста, Евгений, чем занимаются волонтеры? Вот если кто-то сейчас послушает, захочет присоединиться к Вашей организации и помогать в борьбе за защиту жизни до рождения?

Сергей Платонов

— Проявить свою деятельную любовь.

Кира Лаврентьева

— Да, деятельную любовь. Вот что надо сделать? Ну понятно, форму заполнить, ему перезвонят, скорее всего, договорятся о встрече. Но самое главное, чем он будет заниматься?

Евгений Чесноков

— На самом деле, здесь очень много разных направлений.

Первое. Есть сеть центров гуманитарной помощи и приютов для проживания женщин, попавших в сложную жизненную ситуацию. И там везде нужна помощь. Мы активно взаимодействуем с Русской Православной Церковью, с социальным отделом по социальному служению и церковной благотворительности. И там везде нужна помощь, там не хватает рук: где-то вещи разобрать, где-то порядок навести, где-то просто посидеть с ребенком.

Много всего. Как говорится, «жатвы много, делателей мало». Также это, конечно, большая просветительская работа и продвижение социальной рекламы. Простое, но настойчивое действие может привести к огромным результатам. Простой пример. У нас есть один старый увлеченный доброволец Александр, дай Бог ему здоровья, из города Анапа. И он как-то увидел, что в отделениях почты устанавливаются мониторы цифровые. И начал дозваниваться по тому телефону, который там указан. Дозвонился, как-то убедил переключить на начальника отдела, начальника отдела — на замдиректора. И в итоге убедил эту организацию везде ставить социальную рекламу в защиту жизни детей до рождения. Более трёх миллионов показов! И таких действий можно сделать очень много.

То есть социальную рекламу можно размещать везде, можно организовывать показы фильмов. Есть три фильма, которые мы рекомендуем. Фильм, который я с командой снял — «А тишина должна быть нарушена». Есть фильм «Спаса» — «Мамино письмо» — прекрасный, Борис Корчевников сделал. Есть фильм «Право выбора» Елены Пескарёвой — более суровый, для медицинского сообщества циничного подходит. Можно организовывать просмотры фильмов, можно организовывать лекции. То есть мы стараемся сейчас в каждой «Русской общине» сделать команду по спасению детей. Есть большая методичка, что можно делать — «от и до». Мы одно время активно развивали — сейчас много их продвигают — такие маленькие эмбриончики человека на 12 неделях от зачатия. Была программа «Эмбриона в регионы», Вячеслав Машков ее активно развивал. И вот эти эмбрионы, можно по-разному смотреть: можно показывать детям, можно с ними снимать маленькие «видеокоротыши». Вопрос в том, что все эти посылы, всю эту информацию нужно продвигать.

Просто не все понимают, что сложившаяся ситуация — циничное потребительское отношение, отсутствие духовности, семейных ценностей — это же не просто так все. Это длительная, комплексная, системная работа специальных центров зарубежных, которые продвигают всю эту информацию. То есть мы пытаемся этому противодействовать, продвигать здравую информацию, нужную, важную информацию. Но этого не хватает, этого мало. Это нужно делать больше, кратно больше. Мы порой приходим в школу, там дети приходят в каких-то футболках, даже по футболке, опять же, к месту будут упомянуть, с каким-то демоническим содержанием, с каким-то ведьмами, еще что-то.

Сергей Платонов

— Рок-группой какой-нибудь западной.

Евгений Чесноков

— Ну, рок-группа — это не самое... Ну, ладно, еще рок-группа — а реально много демонического изображения, которое оскверняет человека. Я поэтому и одеждой начал заниматься, сделал одежду — «Любомир». Тоже об этом стараюсь говорить. Это молчаливая проповедь. Как отцу Андрею Ткачеву скинули, как-то показали.

Он говорит: «Ну, это же прекрасно, это же молчаливая проповедь». То есть не надо стесняться надевать кресты. И вообще, крест освещает все вокруг, в том числе человека. И люди «трезвиться» начинают, когда свидетельствуют о своей позиции. Кто-то, я видел, вообще делает одежду, типа: «Один муж, одна семья, одна вера». Тоже очень интересный сюжет.

Кира Лаврентьева

— «Один муж, одна жена, одна вера» — по-моему.

Евгений Чесноков

— Да-да-да. То есть нужно всеми доступными способами продвигать эту информацию.

Потому что в социальных сетях особенно чувствуется дефицит вот этого традиционного, правильного взгляда, богоугодного, на вещи. Потому что наши люди православные почему-то стесняются говорить об этом. Они так видят смирение. А какое же это смирение-то? Если лампа стоит, ее никто не видит, то что же она светит — эта лампа? Перевираю цитату, но я думаю, что слушатели, более знающие Евангелие, понимают, о чем.

То есть лампа должна светить, светильник должен светить, и нужно обязательно на это тратить время. Не нужно замыкаться в себе. Понятно, что «Спасись сам — и вокруг тебя спасутся тысячи». Но и, как мы говорим, не нужно скрывать от людей наших взглядов, нашей позиции, нашего доброго примера, потому что, к сожалению, этого примера не хватает.

Кира Лаврентьева

— Программа «Светлый вечер» на Радио ВЕРА. И у нас сегодня в гостях был Евгений Чесноков, координатор общественных движений «Спаси жизнь» и «Русская община».

У микрофонов были Кира Лаврентьева и Сергей Платонов. Мы Вас от всей души, Евгений, благодарим за Ваше неравнодушное мужское сознание, подход вот этот мужской, мужественный. Помоги вам Бог на всех Ваших добрых путях! И вашим соратникам.

Евгений Чесноков

— Я благодарю коллектив Радио ВЕРА за то, что пригласили. Всего хорошего. Спасибо вам. До свидания.

---

Все выпуски программы Светлый вечер

• «Движение Непоминающих». Петр Чистяков
• Светлый вечер с Владимиром Легойдой
• «Григорианский раскол». Священник Александр Мазырин

---

Проект реализуется при поддержке Фонда президентских грантов