«Храм в селе Еськи». Инна Лобачева

У нас в студии была руководитель общественной организации «Сельская церковь» Инна Лобачёва.

Разговор шел об истории Богоявленского храма в селе Еськи Тверской области и о том, как он возрождается сегодня, а также о документальном фильме «К воскресению», посвященном селу Еськи.

Ведущий: Алексей Пичугин

---

А. Пичугин

— Друзья, здравствуйте. «Светлый вечер» на Светлом радио. Меня зовут Алексей Пичугин. Рад вас приветствовать. Я напомню, что на этой неделе мы продолжаем ну такой наш длительный разговор, который прерывается другими темами в моих программах, но в целом разговор этот начался очень давно и идет не первый год. Говорим мы про сохранения наследия в совершенно разных формах. И сегодня очередной раунд, вся эта неделя, все эти 5 дней наших программ, линеек посвящены сохранению наследия. И мы рады приветствовать в нашей студии Инну Лобачеву, директора Центра «Сельская церковь», это общественная организация по сохранению культурного наследия. Здравствуйте.

И. Лобачева

— Добрый вечер.

А. Пичугин

— Про «Сельскую церковь» мы относительно недавно говорили, вы можете найти у нас на сайте эту передачу. А сегодня мы будем говорить в первую очередь о фильме. Фильм называется «К воскресению», это 3 такие отдельные совершенно новеллы, которые объединены одной темой. Ну я, наверно, не буду все карты раскрывать, потому что Инна представляет этот фильм, как директор картины. Почему это связано вот впрямую о современном состоянии разрушенных храмов в фильме практически не говорится. Но, говорится косвенно: видеоряд, конечно, об этом повествует. Ну в целом фильм посвящен другому. Чему?

И. Лобачева

— Вечности.

А. Пичугин

— Вечности. Ну вечность раскрывается через личности.

И. Лобачева

— Мы хотели рассказать через искусство о том, что сейчас, когда перед нами есть памятник, это не просто груда камней, а за ним всегда стоит какая-то история. И вот эту историю трех судеб, которые пересеклись на таком уникальном объекте культурного наследия в забытом углу Тверской области, в Еськах, вот важно было поднять эти имена. И мне очень нравится вот эта фраза Павловой, она, наверное, любимая у меня в фильме что: «Это сейчас нужно нам.».

А. Пичугин

— Анна Павлова к нам приходила, тоже можете найти программу, мы много говорили, в том числе и про Еськи или Еськи, как правильно? Потому, что я 2 ударения слышал.

И. Лобачева

— Я думаю, что место имеет быть и Еськи, и Еськи. Местные называют, кстати, Еськи.

А. Пичугин

— У нас, к сожалению, почему-то все говорят: Называй так, как называют местные. А потом выясняется, что у названия. Как с Балашихой и Балашихой, я, по-моему, ни раз уже рассказывал. У меня бабушка с дедушкой жили между Москвой и Балашихой, но никто слово «Балашиха» в здравом уме там не говорил, вот в самой Балашихе, как ее все называют.

И. Лобачева

— А вот у нас как раз среди членов организации есть архитекторы-реставраторы, которые прям: «Инна, Балашиха.». Поэтому.

А. Пичугин

— Может из разных районов Балашихи- Балашихи. Ну потому, что все говорили: Куда автобус едет? -: В Балашиху. -: Где ты живешь? -: В Балашихе.

И. Лобачева

— Когда мы делали грантовый проект «Сельские церкви — духовный каркас России» как раз на северо-востоке Тверской области, мы объединили 8 храмов, сделали по ним аудиогиды, сделали акты технического состояния. Вот практически объектов мы сталкивались с тем, что мы бы поставили там: Хаботское, а это Хаботское, Алабудино- Алабудино. В общем изначально мы это называли Алабудино, а должно это быть Алабудино.

А. Пичугин

— А, по-моему, еще так это складывалось, потому что у нас на карте, естественно, очень много населенных пунктов с одинаковыми названиями, при чем в пяти из них будут ударения на одну букву, а в четырех — на другую. А названия одинаковые. Просто, видимо, как складывалось это у местных жителей, как это трансформировалось, как кто привык и потом это стало нормой.

И. Лобачева

— Ну да. Вот возле Шуи, там же есть и Сенниково и Сенниково.

А. Пичугин

— да. Ой, да, я знаю эти места. Еськи, давайте будем говорить, как мы говорим уже на протяжении ни одной программы: Еськи. И заодно напомним, что это за место. Это Бежецкий район, или теперь у нас, как в большинстве случаев, муниципальный округ, непривычно, да.

И. Лобачева

— Да.

А. Пичугин

— Ну вот Бежецкий район Тверской области. Казалось, в общем не так и далеко от Твери, потому что Тверская область, она гигантская.

И. Лобачева

— Огромная.

А. Пичугин

— Да. И там есть гораздо более труднодоступные места. Но, Еськи — вот большое село. Которое неожиданно составило свой немалый след в истории.

И. Лобачева

— Еськи, да, на начало XX века это одно из трех крупных сел Тверской области, наравне с Кимрами и Медным было. Там проживало порядка 2000-х жителей. Ежане вели городской образ жизни, занимались рыболовлей, обувным промыслом. И Еськи было знаменито тем, что, находясь на слиянии двух рек, во время весеннего разлива вот этот плодородный ил, который оставался, они поставляли сено в царскую армию. И сами ежане, они вели такой городской образ жизни: часто были ярмарки. Поэтому сельским хозяйством традиционно они никогда не занимались.

А. Пичугин

— Я посмотрел, печальная статистика. Если во второй половине XIX века в Еськах проживало больше 2000-х человек, то по данным на 2010-й год меньше ста. А с 2010-го еще 16 лет прошло, и я понимаю, что там сильно меньше стало.

И. Лобачева

— На самом деле, как ни странно, появилась такая положительная динамика, благодаря пандемии. Стали выкупаться дома, стали переезжать люди на постоянное место жительства.

А. Пичугин

— Прям на постоянное?

И. Лобачева

— Да. Уже не так депрессивно, как когда-то снимал Балабанов «Я тоже хочу», когда он искал вымершее село и такую прям глушь, тлен.

А. Пичугин

— А это последний фильм Балабанова. Мы про это тоже, а, кстати, почему потом поговорим, 3 новеллы, давайте сразу скажем, что 3 новеллы посвящены очень разным людям совершенно разного периода, связанным с Еськами. Это знаменитый уже теперь, опять всех наших слушателе могу адресовать к.

И. Лобачева

— К Ивану Крылову.

А. Пичугин

— Нет, к нашим программам. А почему к Крылову?

И. Лобачева

— А Иван Крылов был вместе с Анной Леонидовной. Ну он же как раз.

А. Пичугин

— А, к Ивану Крылову, ну да, был, конечно! Конечно, конечно.

И. Лобачева

— Да, да. Ему принадлежит установка авторства. Ему и как раз Павел Иванов из Твери.

А. Пичугин

— Я просто, простите, сразу Иван Андреевич Крылов, да, басня «В Еськах».

И. Лобачева

— Было бы интересно.

А. Пичугин

— да, да, был Иван Крылов, конечно, у нас. При чем про Еськи мы говорили. Но, вкратце скажем, что в Еськах находится прекрасная церковь 1801-го года. Ну понятно, когда у нас стоит одна дата и такой большой храм, то мы там берем от него еще, от поставленной даты несколько лет отсчитываем. То есть это рубеж XVIII — XIX-столетий. И церковь эта расписана замечательным художником-иконописцем, мастером Михаилом Тырановым.

И. Лобачева

— Да, артелью Михаила Тыранова.

А. Пичугин

— Вот про него у нас была программа. Тыранов — удивительный совершенно живописец. Поскольку вот мы, я вдруг, благодаря нашим программам последним, связанным с проектом «Консервация», тогда проект «Консервация» или родственных проектов Лаборатории «Со_хранение», приходят реставраторы или искусствоведы и рассказывают про сельскую церковную живопись и не только сельскую. Потому, что я вырос, в моем детстве. И так, как вокруг меня было много музейных работников, этот нарратив, идущий еще от реставраторов такого довоенного, послевоенного времени, потому что все друг от друга перенимали, друг у друга учились, идущая вот эта идея о том. что у нас есть круг Рублева, ну понятно, что Рублева сохранилось мало, у нас есть древнерусская живопись, которую нужно сохранять. А есть мазня, академическая мазня. Слава Богу что это мнение уже ушло в прошлое, что сейчас вот эту академическую мазню, как ее тогда называли, а на самом деле прекрасную классическую живопись сохраняют. Потому, что многие люди, действительно воспитанные в духе, что это какая-то невнятная, невнятный академизм, еще и плохо выполненный, потому что это все с каких-то альбомов кучу раз перерисовывалось, за этим мы не видим лиц. А вот у Тыранова, вот в вашем фильме, я, наверное, именно в вашем фильме увидел, я же не был сам никогда, к сожалению, вот очень хочу съездить, ну пока не был, я смотрю росписи в Еськах, и Анна Павлова, по-моему, или кто-то говорит, что: Вы посмотрите на эти краски. Вот мы видим бирюзовый цвет колон на вот этом живописном.

И. Лобачева

— В самом сюжете.

А. Пичугин

— В самом сюжете, да. И мы понимаем, что этот же бирюзовый цвет был колон.

И. Лобачева

— Был на колонах, да.

А. Пичугин

— Внутри храма, и это было единое пространство.

И. Лобачева

— Да, такая театральная составляющая.

А. Пичугин

— И Тыранов действительно, с одной стороны, ну да, с академическим видимо образованием.

И. Лобачева

— На самом деле мы очень долго снимали, и порядка шести часов съемки у нас были только в мастерской Александра Белашева. Было как раз очень интересно, когда мы поднимали, и вот то, что Анна Леонидовна говорит в этой первой новелле, то, какая личность он был. У Вани в архивах и в записях есть: на сколько многочисленная была эта артель, сколько сразу, практически одновременно они расписывали храмов в районе. И получается: и Скромный, и Алабудино храмовый комплекс, и центральный Воскресенский собор в Бежецке расписывала артель Михаила Тыранова. Есть ряд памятников. И вот мы же, когда обсуждали, мы понимаем, на сколько сложно было организовать эту работу. Лики писали одни иконописцы, фигуры другие, вот то, как у Вани рассказано, фигурщики — те, кто занимались, уборы — уборщики. И вот это послушание, вот эта фраза, которую Анна Леонидовна говорит: «Какое железное было послушание. Как трудно было работать на лесах.». И мы вот эту тему фантазировали: сколько человек могло одновременно уместиться на лесах. Это ведь не как у нас сейчас технологично: водичка есть, тут вылил, а то, на сколько это было.

А. Пичугин

— И леса другие еще были.

И. Лобачева

— Да, и леса другие, и ты это все должен еще принести, нарисовать. И вот уважение к труду, то, что мы наблюдаем: нету каких-то брызг, капель от того, что сначала работали одни, потом другие, как эта шла вся работа ступенчато, чтобы получался такой вот результат.

А. Пичугин

— Интересно, что артель мы знаем все по имени мастера, и мы только предполагаем, что сам Тыранов к чему-то прикладывал руку. Но, мы знаем про артели времен Андрея Рублева. Там тоже он прописывал лики, а его мастера писали сюжет, писали.

И. Лобачева

— Фигуры.

А. Пичугин

— Фигуры, да. Мы знаем про огромное количество русских иконописцев. Но, эта традиция по всей видимости не прерывалась, она меняла художественное направление. Она вслед за модой, а понятно, что законодатели мод, они не в селах, они не в этих артелях. Они только следуют. Но, это же традиция, которую нужно уметь в себе изменять. Эта традиция, когда нужно обучить вот так писать немалое количество людей.

И. Лобачева

— Жесткий отбор.

А. Пичугин

— И более того, очень жесткий отбор, ведь всех не возьмешь. Ты н привьешь первому попавшемуся человеку, который хочет работать у тебя в артели вот это пространственное мышление, видение.

И. Лобачева

— Такой навык.

А. Пичугин

— Да, конечно. То есть мы, к сожалению, я даже не знаю, с кем можно поговорить о том, как эти артели могли формироваться.

И. Лобачева

— Да, из цеховых мастеров, ну такой да жесткий достаточно был отбор, чтобы они могли работать и выполнять такие сложные заказы в таком объеме.

«Светлый вечер» на Радио ВЕРА

А. Пичугин

— Я напомню, что в гостях у Светлого радио сегодня Инна Лобачева, директор Центра по сохранению культурного наследия «Сельская церковь» и директор фильма «К воскресению», о котором мы сегодня и говорим. Я вас представляю, как директора, а кто режиссер?

И. Лобачева

— Режиссер Евгений Авдеев. Когда Евгений пришел среди создания фильма, посвященного Еськам, чем мне понравилось его мышление, что не было, в общем мы понимали, что, работая с храмом, с таким наследием, многое будет как-то промыслово. И то, как складывались съемки, как мы искали героев, даже место съемок, локации, это было прям очень для нас важно. И важно было пообщаться с современными уже художниками, понять: на сколько было сложно работать тогда, в тех условиях. Важно было привлечь Анну Леонидовну для того, чтобы она могла вот отразить вот этот весь, всю эту ценность, которую, вот как мы начали в начале разговора, в 90-е, что это мазня, поздняя, не важно, и то, как, на сколько Анна Леонидовна любит сейчас вот это искусство, когда она рассказывает про эти краски, про эти тени, про эти контуры, о том, что люди не искали Бога в Бежецке, они с Ним жили. Про то вот это восхищение тем, что сейчас, когда люди мигрируют и наши мегаполисы разрастаются, люди жили на селе, они любили свою землю, они гордились ею и оставляли такое наследие, которое позволяет нам сейчас гордится вот этой провинциальной, этим провинциальным искусством, которое не хуже, чем наше столичное академическое искусство.

А. Пичугин

— Фильм менял название, он назывался, называется в итоге «К воскресению». А я вот нашел сейчас, что, анонс, один из анонсов фильма когда-то «Путь храма от мировой живописи до великого режиссера».

И. Лобачева

— Да. Изначально это был наше рабочее название, потому что мы хотели рассказать вот эти 3 новеллы, посвященные трем разным мастерам о том искусстве, которое они нам оставили, которое сошлось в одном объекте — в Богоявленском храме села Еськи. А потом вот Женя говорит: «А знаешь, мне кажется, что это все о более возвышенном, более важном, и все шли вот к воскресению.». Опять же фильм не так подробно остановлен на, останавливались об этом, но говорится, что из многих писателей именно Гоголь очень глубоко был верующим и очень хорошо разбирался в церковных службах. У него даже есть книга, посвященная литургии.

А. Пичугин

— Да, конечно.

И. Лобачева

— Про то, как проходит весь процесс, и то, на сколько это было важно. И когда мы еще даже не начали, но изначально планировали снимать блок, посвященный Балабанову, мы думали, что мы будем искать его коллег, кто с ним работал над фильмом «Я тоже хочу», и когда выяснили, что у Алексея Октябриновича жив его духовник, отец Рафаил в Ярославской области.

А. Пичугин

— Интересно, что, глядя фильмы Балабанова, ты можешь предполагать, конечно, о его взглядах религиозных, но мне никогда в голову не приходило, что это, помимо того, что он очень глубокий человек, он еще и с очень глубокими, сначала богоисканием, потом он Его нашел.

И. Лобачева

— Поэтому, когда я услышала о том, что есть духовник, я сказала: «Так, Жень, нам больше никто не нужен. Вот это та, наверно, точка, тот источник истины, который нужен. Мы можем туда поехать.».

А. Пичугин

— То есть он тоже очень недалеко. То есть отец Сергий (Симаков) в прошлом — знаменитый московский художник-авангардист. Я помню, еще статья о нем, как о художнике-авангардисте. Один из альбомов Аллы Борисовны Пугачевой оформлен Сергеем Симаковым. Я не помню, какой, но я помню этот факт, что в оформлении использована его картина. Это был известный московский художник-авангардист 70-х годов. Они с женой просто купили на рубеже 80-х — 90-х дом об Угличем, переехали туда. И там вот произошла их встреча и с храмом, и с Богом. И Сергей Симаков стал отцом Сергием, священником. И когда у него скончалась супруга, он да, он постригся, принял постриг монашеский и стал отцом Рафаилом. Он говорит очень интересную вещь в этом фильме, что, а может это и не в этом фильме, может быть это в каком-то другом интервью я прочитал, пока готовился к программе, не помню, может в фильме это тоже звучит, что: «Когда у меня умерла супруга, — говорит он, -Господь послал мне в утешение Балабанова.».

И. Лобачева

— Нет, мне кажется не в фильме.

А. Пичугин

— Ну вот эту фразу я, мне как-то очень запала. Потому, что у нас в Церкви почему-то Балабанова не принято представлять себе религиозным человеком, и я нигде не видел серьезного обсуждения картин Балабанова вот в церковном сообществе. Ну что у нас знают: «Брат», «Брат 2». А фильм, последний фильм Балабанова почему-то прошел мимо меня. Надо теперь мне вот с осознанием про Еськи, про все то, что я узнал о съемках этого фильма, оказывается отец Рафаил очень много помогал и присутствовал на съемочной площадке.

И. Лобачева

— Да.

А. Пичугин

— А у вас до съемок фильма было какое-то личное отношение к творчеству Балабанова?

И. Лобачева

— Да. У меня, пока мы, наверное, остановились на этом моменте о локации съемок Балабанова, хочу отметить, потому что многие удивляются и спрашивают, на самом деле он же снимал не только в Еськах, он снимал в Бежецком районе и на Вологодчине. И та колокольня, которая через 40 дней после смерти рухнула, это как раз в Вологодской области. А по Бежецкому району места съемок фильма, которые отражены — это как раз Еськи, Алабузино кладбище и Хабатское, это Рождественская церковь, в которой рухнул купол, и живопись учеников, по-моему, как раз Тыранова стоит под открытым небом уже более 30-ти лет. Мы как раз тоже там проводили субботники, выпиливали эти березы, выносили. Поэтому, как говорится, след Балабанова в Бертском районе, в окрестностях, вот он не только в Еськах, Алабузино и Хабатском. Балабанов, ну у меня, конечно, Балабанов, ассоциация больше с «Братом», и это больше именно личное, потому что в 96-м, в 2001-м я училась в Санкт-Петербурге, и я жила на Васильевском острове, поэтому мне кажется, вот эта атмосфера, которая передана, она вот. И когда сейчас проходит время, ты понимаешь, что вот эти фильмы, они тоже отчасти становятся документальными, потому что там смотришь: трамвайный парк, которого уже нет, там кораблестроители какие-то, объекты, которые там уничтожены, снесены, или, например там наоборот отреставрированный там храм рядом.

А. Пичугин

— Ну тем не менее, когда идут по Невскому, я совершенно не представляю себе ни Балабановский Петербург, ни Петербург даже времен бесчисленного количества фильмов и сериалов, которые там в 90-е снимались. А вот когда я попадаю, даже не на Васильевский остров, на Петроградку, последний раз, когда я был в Питере, жил на Петроградке, я как-то вечером шел, вот лето, белые ночи, там что-то поздно достаточно, я понимаю, что: вот он, да, вот здесь не изменился.

И. Лобачева

— Нет, не изменился. Я была в феврале в прошлом году как раз на Васильевском острове, и я зашла в храм, который расположен между, так, 7-я и 8-я, по-моему, линия, и между большим и средним, большой такой храмовый комплекс, прекрасная храмовая ограда. И я как раз пришла, потому что такая: почему я не помню его во время студенчества. Потому, что я помню, что было Смоленское кладбище, часовня Ксении Блаженной, Смоленская церковь, а этого храма не помню. И выяснилось, что вот его относительно недавно, мне кажется, ну чуть ли не там в 2000-х годах был он передан верующим.

А. Пичугин

— А, ну это Смоленская церковь на Смоленском кладбище.

И. Лобачева

— Да. Нет, а я говорю про храмовый комплекс.

А. Пичугин

— А, Благовещенский.

И. Лобачева

— Да, вот. Получается на Малом проспекте.

А. Пичугин

— Да, там Благовещенский, прекрасный совершенно.

И. Лобачева

— Вот. Он чудесный. Но, его отдали достаточно поздно верующим. И когда я еще училась в институте, он как раз стоял там закрытый, по-моему. Но, я к тому, что тема Балабанова и вот эта атмосфера: февраль, Санкт-Петербург, зима, такое ощущение что ничего не поменялось, не изменилось.

А. Пичугин

— Смотрите, мы, когда часто хотим что-то рассказать о христианском искусстве, мы стараемся говорить об этом в лоб. Я всегда думал, что это неправильно. Вернее, в ряде случаев, конечно, только так можно.

И. Лобачева

— Надо подготовиться.

А. Пичугин

— Нет, нет, нет. В ряде случаев, наверное, возможно. Но, а как вот, я не знаю, вот во время богослужения, там после богослужения священник выходит и будет говорить о Евангелии, он будет говорить впрямую о Евангелии. Там говорят об иконописи и говорят, конечно, о сюжетах впрямую. Но, когда мы говорим, например про фильм Балабанова «Я тоже хочу», мы там, наверное, не найдем каких-то вот стопроцентно прямых, выверенных отсылок к христианству. Ну только вот церковь, да. Понятно, что церковь уже само собой символизирует, но разрушенная церковь. Идея о колокольне, которая погружает человека, давно смотрел, честно говоря, когда он там, спустя некоторое время, когда он только вышел, которая погружает человека, забирает человека в какое-то состояние счастья. Но, я слушаю отца Рафаила и понимаю, что: во-первых, надо пересмотреть, чтоб составить какое-то новое впечатление, уже с новыми знаниями, с новыми вводными. А во-вторых, это очень глубокий разговор о таком человеческом переходе в вечность.

И. Лобачева

— Да, согласна.

А. Пичугин

— Они же долго искали место. То есть Еськи то возникли, и вы говорите, что Еськи возникли ни сразу.

И. Лобачева

— Ни сразу, да. Что они изначально планировали может быть снимать в храме у игумена Рафаила. Потом вот как раз в фильме он рассказывает, почему они от этой идее отошли. И важно было показать именно разрушающееся наследие, о том, что оно есть, но все проходят мимо и каждый думает, что вроде как это его не касается. Опять же, вот говоря о Еськах, многие говорят про Богоявленский храм. И он действительно возвышается, он находится в центре села. Но, в самих Еськах, вот как я, знаете, как нелюбимое дитя в большой семье, на самом деле есть тоже прекрасный, выдающийся памятник — Владимирская церковь на кладбище. Это, конечно, скромнее в объемах, но ничуть не хуже. И что вот как раз в плане развития территории и масштаба села показывает, на сколько большое было село, что в селе было две церкви. И эта Владимирская церковь, она очень чудесная, такая печальная, с такими ржавыми чешуйками.

А. Пичугин

— Сам храм в Еськах в 34-м году был закрыт, его последний настоятель расстрелян. И обычно после этого пишут, что: в 91-м году храм передан общине верующих. Но, здесь этого не произошло. Он до сих пор стоит, ну благодаря консервации, консервационным работам, конечно, он не то, чтобы там всем ветрам открыт, но тем не менее.

И. Лобачева

— Я не помню, мы в прошлый раз разговаривали, говорили про Еськи или нет, но недавно было такое мероприятие, когда я на примере Есек рассказывала о том, как общественное организация, общественность может через какие-то социокультурные мероприятия работать и взаимодействовать с объектами культурного наследия. Помимо того, что в Еськах в 2009-й — 11-е года Центром «Сельская церковь» была укреплена колокольня и шпиль колокольни, была полностью отремонтирована крыша на четверике, где как раз на западной стене расположена живопись сюжета «Изгнание торгующих из храма», в 2021-м году мы провели такой небольшой благотворительный концерт классической музыки с участием педагогов Тверской музыкальной детской школы. После этого мы приняли решение, что нужно закрыть по первому ярусу окна. И в мае, по-моему, 22-го года мы в алтаре установили деревянные окна, по проекту выполненные. Тогда же вот с Тихоном Чернышевым, с молодежным движением «Преображение» в рамках гранта.

А. Пичугин

— Тоже на этой неделе наша с ним беседа.

И. Лобачева

— Да, мы в трапезной части закрыли оконные проемы. Следующим периодом было, когда приезжали альпинисты, и они закрывали световые барабаны, потому что наметало снега по щиколотку в храм. И вот уже в 25-м году по федеральной программе прошла уже более глобальная консервация храма. Закрыты карнизы, колокольня. Я надеюсь, что это даст какой-то следующий шаг к более, может быть поступенчатой, не такой быстрой, но научной реставрации памятника.

А. Пичугин

— Я напомню, дорогие слушатели, что в гостях у нас сегодня Инна Лобачева, директор Центра «Сельская церковь», Центра сохранения культурного наследия и директор картины «К воскресению», о которой мы сегодня подробно говорим и продолжим буквально через минуту.

«Светлый вечер» на Радио ВЕРА

А. Пичугин

— Продолжаем нашу программу. Друзья, я напомню, что в гостях у нас сегодня Инна Лобачева, директор Центра «Сельская церковь» и директор, один из создателей фильма «К воскресению», фильма, посвященному храму, вернее, месту, селу Еськи, Тверской области, которое объединило очень многих известных людей. Вот в фильме говорится про Михаила Тыранова, который, артель которого и он, собственно, сам когда-то расписывал этот храм. В фильме говорится про отца Матфея Константиновского, духовника Николая Васильевича Гоголя, который служил в Еськах. И в фильме говорится про режиссера Алексея Балабанова, который в Еськах снимал свой последний фильм «Я тоже хочу». Вот, во-первых, в Еськах еще родились несколько известных людей, в том числе священников, архиереев: Софония (Сокольский ), который был Туркестанским и Ташкентским архиепископом, Хрисанф «Ретивцев), Нижегородский и Арзамасский епископ и архиепископ Псковский и Борховский Феогност (Лебедев). Все эти люди в общем друг другу современники, тоже вышили из Есек. Ну вот то, что Инна говорит, в общем это неудивительно, поскольку в XIXвеке Еськи были третьим по величине селом Тверской губернии.

И. Лобачева

— Почему так долго думали, не были известны или может не проводились такие усиленные архивные исследования по авторству живописи в Еськах, потому что из Есек иконописная мастерская.

А. Пичугин

— Пешехонова

— И. Лобачева

— Пешехонова, да.

А. Пичугин

-И все как-то были уверены, что раз династия здесь.

И. Лобачева

— Да, думали, что, наверное, наверняка они приложили руку.

А. Пичугин

— Ну удивительно: почему нет.

И. Лобачева

— Ну потому, что, наверно, у них была активная деятельность в Санкт-Петербурге.

А. Пичугин

— Вот это те вопросы, которые очень интересны и на которые вряд ли кто ответит: о взаимоотношении Пешехонова и Тыранова, как они работали, может быть кто-то из артели Пешехонова работал. А как, кстати, напомните, как было установлено, что это Тыранов?

И. Лобачева

— Ну, конечно, в любом случае мне кажется, это лучше у Ивана Владимировича Крылова нашего уточнить, но это как раз, знаете, было, наверно, года 3 уже назад, мы разговаривали с Анной Леонидовной Павловой, и она говорит: «Ты представляешь, а Иван и Павел Иванов, они берут в архивах, с разницей в две недели заказывают одни и те же документы.». Вот на столько было необычно, когда они напали на след и каждый в своем темпе стал из одного документа в другой заказывать, и просто в каком-то не очень очевидном месте, где вот они выяснили. Решили вот там исследовать. И установили, подняли контракты, как раз уже именно с артелью Тыранова.

А. Пичугин

— Еськи сейчас вообще никак не окормляются, то есть священник туда не приезжает, или приезжает?

И. Лобачева

— В Еськах есть такая прекрасная традиция, как раз вот после которой храм, епархия повесила замок, привезла туда утварь, есть такая прекрасная традиция: на Троицу из села Поречье отец Геннадий с иконой на плотах приплывает в Еськи.

А. Пичугин

— Там Молога.

И. Лобачева

— Там Молога и Осень сливаются.

А. Пичугин

— Река Осень.

И. Лобачева

— Да. И таким крестным ходом они идут в храм, и на Троицу проходит служба.

А. Пичугин

— Про Еськи сейчас нашел интересную цитату во всем известной энциклопедии: «В сотне метров слева я увидел большую церковь — или маленький собор — с огромным нависающим куполом, высокой барочной колокольней и портиком с колонной в античном стиле. Вокруг — лишь леса, поля и кустарники словно бы в Риме купили большую древнюю церковь и по непонятному капризу привезли сюда...». Это пишет.

. Лобачева

— Английский.

А. Пичугин

— Английский, да, Робин Стаммерс в журнале «THE OBSERVER». Это про Еськи.

И. Лобачева

— да. Светлана Александровна приглашала специалистов, и они как раз вот посетили Кимрский район и приезжали в Еськи, и в том числе к отцу Геннадию в село Поречье тоже ездили.

А. Пичугин

— Любопытно, что вторая церковь, про которую вы говорили в прошлой части программы, она совершенно фантастическая, прекрасная, и жалко, что она тоже в общем в совершенно в руинированном состоянии. Тоже расписанная была, судя по фотографиям. Не знаю, это Тырановым или не Тырановым, Пешехоновыми или еще кем-то. Ну она ну совершенно другой, тоже вот времен Тыранова, 50-е годы, она на полвека младше Богоявленской и чуть поодаль от села стоит. Но, ей пока, до нее руки не доходят ни у кого.

И. Лобачева

— Вот я хочу, чтобы доехали альпинисты, чтобы они посмотрели: возможно ли укрепить кресты, посмотрели, обмерили главы. Ну и пригласить, да, архитекторов-реставраторов, чтобы они посмотрели: с чего там можно так вот начать, какими-то малыми силами, чтобы памятник совсем не погиб. Понятно, что нужно начинать с кровли, с глав, но сделать это все-таки более в рамках какой-то научной реставрации.

А. Пичугин

— Я узнал не так давно, что люди после наших программ начинают заниматься какими-то памятниками, которые они знают, которые им близки, может быть вот когда-то бывали, или корни из какого-то места, из какого-то села. И как вы думаете, вот если нас сейчас слушают люди, которые хотят применить свои силы в подобном, стоит, например поехать в Еськи, и вместе с вами там, или с вашими коллегами из «Консервации» попытаться что-то сделать там, где вы работаете? Или лучше идти своей дорогой, через свои памятники?

И. Лобачева

— Ох, ну -во-первых, наверно, я бы начала с того, что, если люди имеют какое-то вот духовное, душевный порыв, и есть какой-то памятник, за который они болеют и хотят его спасти, то в любом случае.

А. Пичугин

— Ну если он есть — это одно дело. А если там идет вот такое листание каталога памятников.

И. Лобачева

— То в принципе, мне кажется, разумно и логично присоединиться к какому-то волонтерскому субботнику, который проводится, например силами «Консервации» Центра «Сельская церковь», или вот как будет у вас гость передачи Тихон Чернышев, Молодежным движением «Преображение».

А. Пичугин

— Это Рыбинская епархия.

И. Лобачева

— Да. Соответственно, ребята, конечно, работают больше с детьми и молодежью, но взрослым всегда можно присоединиться к их мероприятиям и субботникам, когда можно получить какой-то опыт, и его, соответственно, уже переложить на свою территорию: как взаимодействовать там с епархией, с благочинным или с администрациями местными сел, там посмотреть, как вывозится мусор, как он сортируется, куда он используется: что мы там большие кирпичи оставляем, они могут пригодится на вычинку, мелкий кирпич мы закладываем ямы дороги, какие ветки убираются. Вот это такая вроде, лежащая на поверхности элементарная вещь, но она на самом деле очень действенная. В плане памятника, во-первых, он раскрывается, видно объем работ: сколько всего еще предстоит делать. Вот у нас есть один из таких опекаемых объектов — храмовый комплекс в селе Хотимль, Ивановской области. Ну вы знаете, прошло, наверно, года 2 с того момента фантазий, когда на заросшем пригорке 2 храма, и я думаю: О, сейчас мы приедем, и там двумя субботниками это все сделаем.

А. Пичугин

— И бензопилы есть, уже все.

И. Лобачева

— Да. ну слушайте, вот 2 года планомерной работы, когда наконец-то присоединился там местный житель, и каждые выходные он стал там выпиливать, и наконец-то этот храмовый комплекс стал читаться. Поэтому субботники — это как раз, опять же, если буду рассказывать и восхищаться Тихоном, у нас как раз в Алабузино проходил субботник, и изначально нам никто в Бежецке не верил, что мы можем собрать много людей, и есть ли вообще волонтеры. И на этом субботнике собралось порядка 70-ти человек. Приехала наша группа из 25-ти человек; были вот ребята из Молодежного движения «Преображения», приехала музыкальная школа Бежецка: и педагоги, и ученики, что было важно; приехал Промышленно-экономический колледж Бежецка; приехали блогеры из Москвы, и подтянулись местные. И это было прям большое, глобальное мероприятие.

А. Пичугин

— А как об этом люди узнают? Это важно для наших слушателей, поскольку кто-то захочет на субботник приехать, из Telegram-канала или?

И. Лобачева

— Есть группа в «Контакте», есть Telegram-канал. Соответственно, мы взаимодействуем непосредственно с комитетом по культуре и молодежной политики города Бежецка, административного округа, да, муниципального.

А. Пичугин

— Муниципального, да, они привыкли вообще-то, да.

И. Лобачева

— Муниципального, да мало ли, может поменяется. И, соответственно, уже когда такие долгие связи, мы понимаем, кого лучше привлечь. Ну и, соответственно, да, делаются анонсы, приезжают ребята.

А. Пичугин

— Мы не поговорили еще про отца Матфея Константиновского. Это второй по хронологии герой фильма. Он служил в Еськах еще достаточно молодым человеком, ему было там около 40, едва за 40. И служил он недолго, 3 года он служил в Еськах. После чего, наверное, уже его знакомство с Гоголем то произошло позднее, и весь остаток жизни он прослужил во Ржеве, ну относительно недалеко, все то ж Тверская губерния, ну далеко, да.

И. Лобачева

— Далеко.

А. Пичугин

— Через Тверь, дальше туда. В Ржеве 20 лет его прошли самые известные. При чем слава о нем разносилась далеко. Он был знаменитым миссионером, проповедником, состоял в переписке с многими людьми известными своего времени. И удивительно, что, даже, знаете, не удивительно, поскольку все известные священники XIX века проходили чаще всего через какие-то такие сельские приходы, и если они были талантливы, если на них обращали внимание, то карьера их могла сложится успешно.

И. Лобачева

— Ну сохранились же эти воспоминания, где написано о том, что, когда отца Матфея Константиновского переводят во Ржев, что его село и прихожане провожают несколько километров от Есек. Что он уже тогда там был почитаем и чтим, что, когда его перевели, они его провожали несколько километров.

А. Пичугин

— Ну, конечно, ведь сейчас, когда священника переводят, даже если речь идет о небольшом селе, все равно есть какая-то возможность что прихожане, которые его полюбили, могут иногда приезжать, с ним видеться, пускай это там другой конец той же Тверской области. Но, по меркам первой половины XIX века, миграция людей, она, например выглядела совершенно иначе, и их возможность куда-то перемещаться, даже внутри губернии, они были очень сильно ограничены, зарегулированы. А речь идет там, не важно, государственные крестьяне, крепостные крестьяне, все привязано к сельскому хозяйству: посевная, уборочная, отхожие промыслы. Все это не давало никакой возможности еще раз встретиться.

И. Лобачева

— Да, тур выходного дня.

А. Пичугин

— Да, это не для них.

А. Пичугин

— Я напомню, что в гостях у Светлого радио сегодня Инна Лобачева, директор Центра «Сельская церковь». Что в фильме говорится про отца Матфея? Там же у вас про каждого человека кто-то рассказывает: Анна Павлова и Иван Крылов про Михаила Тыранова, отец Рафаил (Симаков) про Балабанова. А про Матфея Константиновского кто

И. Лобачева

— Владимир Воропаев, он специалист МГУ. Вот знаете, может быть это моя такая личная особенность, наивная и доверчивая, вот знаете, я считаю, что если есть специалист, который в этой сфере сведущ, то я ему как-то, знаете, полностью доверяю. Да, я там может проведу какой-то потом критический анализ, но для меня было важно вот услышать, что, и вот эта фраза, она есть как раз в фильме, что: Мы судим по себе отношения Гоголя и отца Матфея, а они на самом деле были гораздо глубже и на другом уровне, и что вообще не факт что был этот том, второй том «Мертвых душ».

А. Пичугин

— Мне казалось, что это такое, уже научно доказанное. Нет?

И. Лобачева

— Да, да, ну о том, что это было буквально несколько глав. И вот то, на сколько в советской литературе тема и Гоголя, и даже вот отца Матфея, вот эта подмена ценностей, то, что он там, да, понятно, что он был, наверно, достаточно жесткий, отец Матфей, но я не помню уже, как в книге, там как раз это есть.

А. Пичугин

— Встреча, их первая встреча?

И. Лобачева

— Нет, не первая встреча, а про то, как знаете, в учебнике там в советском вот характеристика отца Матфея вот была. На столько вот она дикая, что: вот он был там такой плохой, такой вот ужасный.

А. Пичугин

— За словом в карман не лез, надо сказать.

И. Лобачева

— Ну слушайте, на самом деле, а мне, кажется, когда человек чувствует истину, вот это долго огранять какой-то бриллиант и завуалировать что-то, наверно, мне кажется, то нормально, когда человек чувствует эту силу, и он знает, о чем он говорит.

А. Пичугин

— Я встречал такую легенду. Опять же я всегда за научное знание, и поэтому такие легенды, они передавались из уст в уста, часто обретают и обрастают подробностями. Ну вот есть такая легенда о том, что, в Оптиной пустыни она сохранялась, как произошла первая встреча Гоголя и отца Матфея Константиновского: где-то в Москве в одном из домов, где был и Гоголь, и был Ржевский тогда протоирей Матфей. Я подозреваю, что отец Матфей должен был знать Гоголя, естественно. И, наверно, он вызывал у него определенный интерес, любопытство так уж точно. И он, а вероисповедание, оно всегда было неочевидным, особенно в то время в высшем свете. И об этом как-то непринято было говорить. И даже, когда приглашали священника, Ржевский протоирей — это определенный уровень. Пускай он может не был вхож в какие-то самые высокие дома Москвы и Петербурга, но это определенный уровень. И если он был по каким-то делам в Москве, то понятно, что его могли пригласить, могли пригласить в какой-то из высоких домов. И там же был Гоголь. Вот как бы якобы отец Матфей спросил: «Какого вы вероисповедания?». А Гоголь ответил, что: «Он православный.». Тогда отец Матфей уточнил: «Точно? Не лютеранин, не католик?». —"Да нет, — говорит, — я православный.«. -: «А по-моему вы просто свинья, потому что вы не ищете благодати Божий, не подходите под благословение.». Это там двояко достаточно характеризует отца Матфея. Но, если это правда, но дальше мы видим, что это дало некий толчок. Кто-то мог бы отреагировать по-своему, отрезать и все, уйти: ну что это за человек, мало ли, захотел — подошел, не захотел — не подошел. А для Гоголя это было каким-то достаточно ясным, веским аргументом для продолжения общения.

И. Лобачева

— Ну вот как раз Владимир Воропаев в фильме говорит, что: отец Матфей понимал, что не все его будут принимать, и что будут, будут ругать. А за что же? Да за все, и за Гоголя тоже будут ругать.

А. Пичугин

— А как понять: «За Гоголя будут ругать.»?

И. Лобачева

— Ну то, что вот, я думаю, что, наверное, может быть про творчество или про влияние. Но, он как бы, значит, наверно, и в их современность уже были какие-то там недовольства, может быть высказанные в их отношениях, или в его влиянии. Ну вот какая гениальная эта фраза, она же на самом деле лежит на поверхности. Но, то, как вот было: «Мертвые души — это те, кто живет без Бога.».

А. Пичугин

— Когда мы учились в советской или постсоветской школе, мы абсолютно по-другому на это смотрели.

И. Лобачева

— Однозначно, да.

А. Пичугин

— Собирал, да. А потом уже, на волне перестройки, и знаете, уж появление такого первого артхаусного кино, которое совсем не обязательно посвящено Гоголю и «Мертвым душам», я не помню, где, какой-то фильм я смотрел давным-давно, где сам сюжет, он там нарочито не сопоставлялся с гоголевским, но вот такое собирание душ, оно прослеживалось. И, конечно, для людей с широким кругозором эта параллель была очевидна. Мне тогда неочевидна, но я думаю, что для многих очевидна. И не знаю, на сколько сам Гоголь вкладывал когда-то, ну мы же знаем, что само произведение живет помимо автора, да, и трактуется помимо автора. И, естественно, мы впоследствии уже. когда стали читать какого-то другого Гоголя, с его письмами, с его размышлениями о важности литургии, мы могли себе и «Мертвые души» по-другому представить. Или тот второй несохранившийся том.

И. Лобачева

— Ну вот важно как раз вот в фильме эти якоря, вот это подчеркивать, про то, что в принципе мы живем то все, мы не знаем, будем ли мы, что будет завтра, да. Но, что мы можем сегодня сделать: мы можем рассказать про Еськи, можем рассказать про наследие, про то, что в принципе спасать наследие может каждый, что своим визитом вот на эти сельские территории, взаимодействие с людьми, с местными жителями, которым порой кажется, что они вообще отрезаны от мира, и это как две разные вселенные: там Санкт-Петербург, Москва, Краснодар, Казань, Екатеринбург и вся остальная страна, вот сделать это все ближе. Я вот всегда считаю, что да, человек идет к человеку и человеку нужен человек. И вот этим творчеством, и фильмом, и вот этими героями нашего фильма сделать все это ближе и роднее.

А. Пичугин

— А кто аудитория фильма? Вот вы его показываете какое-то время уже, и у вас совершенно разные места, где вы показываете, я так понимаю: от небольших культурных центров, от клубов, от приходских домов до небольших кинотеатров.

И. Лобачева

— Мы показывали в «Рельсах», презентовали в Твери, мы показывали в центральной библиотеке в Бежецке, мы показывали здесь в Москве уже, наверно, 3 раза: мы в Доме телешоу; в пространстве на Красном октябре, «Свое поле»; и в мастерской, как раз вот тоже у ребят «Сохранения», там переулок на Якиманке. На самом деле люди, мне кажется, да, все, кто интересуется путешествием кто-то может в большей степени там Балабановым. Но, как раз в Бежецке к нам подошла женщина, она художник, и она сказала: Инн, так хорошо что этот фильм очень простой, что понятный, его можно показывать школьникам, что нету вот этого, какого-то ненужного академизма. Вы так красиво показали живопись. И в продолжении ее слов, как раз художники-реставраторы из Строгоновки, они говорят: Мы ожидали чего угодно, но то, что вы подойдете к храму через людей, мы не ожидали. Нам вот это, — говорят, — было очень близко.

А. Пичугин

— Тут, благо, есть через кого подходить. Потому, что места такие.

И. Лобачева

— Да.

А. Пичугин

— А как в Бежецке люди смотрели? Это же всегда, вот мы с Анор Тукаевой много раз говорили о том, что когда она начинала заниматься Крохино, люди в Белозерске смотрели с недоверием, поскольку это их трудная память, и они не готовы были делиться своими воспоминаниями, и, наверное, не готовы были принять, что эти места рядом с ними начинают обрастать какой-то новой жизнью. Но, без того, чтобы пробить эту стену нельзя.

И. Лобачева

— Мне кажется, что просто этот фильм появился вовремя. Наверное, если бы мы этот фильм сделали 5 лет назад, и пришли, сказали: Вот мы это так видим, примите пожалуйста на свой суд, это было бы, могло бы быть по-другому. А когда мы приезжаем систематически в Еськи, и уже на премьеру в библиотеку приходят люди, с которыми ты знаком 5 лет, и они видят вот то, сколько времени и сил мы в это вкладываем, они, во-первых, как бы это ждали. А во-вторых, они действительно поддерживали, даже во время съемок. И, когда фильм прошел, люди плакали. Вот была там почетная горожанка Бежецка, она говорит: «Мне хотелось креститься на каждую икону.». Была пауза, и подходили, говорили: Спасибо. Единственное, ну я понимаю, про что, о чем вы говорите, говорит Анор, было в Твери. На презентации была женщина, мне кажется, где-то, наверно, под 70 ей, она из Есек как раз самих, и о том, что она храм помнит другим. И да, было такое вот, знаете, какое-то агрессивно-грустное это: ну вот, вот вы сняли, а дальше что, вот что дальше?

А. Пичугин

— Ну она чего-то ждет?

И. Лобачева

— Да, вот понимаете. И после фильма все-таки: а что дальше. И тут как раз: а что дальше, ну это все зависит, как говорится, от нас. То, что должен появиться какой-то человек, которому это станет не все равно и который там методично будет жить, действовать и заниматься, да. Что мы фильмом хотели показать вот эту гордость за регионы: что им есть, чем гордиться, у них есть, за что бороться, зачем оставаться там на местах, про то, как это важно. Про то, опять же я, мне не так много попадается объектов культурного наследия, в которых сошлись такие неординарные личности на тот период времени. И Гоголь, не всегда как бы его понимали, он был там гениален, но противоречивая фигура, и Балабанов — это не Михалков, да, что ясно, понятно и там все легко принимаемо.

А. Пичугин

— А неясно, вот с Михалковым тоже неясно, непонятно. Вот такая картинка парадная. А у Балабанова ты, когда через отсутствие сусального пробираешься к настоящему, ты понимаешь, что тут некрасивая картинка, а тут оно само.

И. Лобачева

— Да. И вот даже, когда отец Рафаил говорит про то, что, ну это, по-моему, как раз у него в книге есть, что когда он увидел уже снятые материалы, когда там свечи вот такие, горящие в храме, для него это было немножко шоком, и какой-то диссонанс, ну потом он понимает, что: да, важно, наверно, донести вот на таком гиперболизме какую-то вещь: сияние, свет, на контрастах, когда люди, наверно, быстрее чего-то понимают, быстрее чувствуют это.

А. Пичугин

— Про долгую память мне всегда интересно, поскольку это, это вообще большой разговор про нашу культуру, про наше искусство, особенно про провинцию. Я в Суздале вижу, в «Суздальском Ополье», про которое я тоже часто вспоминаю, там в Еськи можно приехать, вот оно, вот стоит этот храм. Там, да и в Тверской области, конечно, этого хватает, вообще везде в центральной России такое особое место, когда люди приезжают в пустыню, где ничего вообще нет. А они тут еще родились, и била ключом жизнь. Вот под Суздалем знаю там с десяток сел, куда люди приезжают, потому что где-то кладбище осталось, там могилы, а вокруг ничего нет, даже руин нет. Они садятся, вот стол накрывают, какой-нибудь день села у них, и они, оставшиеся в живых, сейчас уже их меньше, конечно, но лет 10 назад все еще цвело, вспоминают, как здесь, сядут посреди поля: а вот тут пустое место, вот здесь автобусная остановка была, а вот здесь школа у нас была, а вот здесь моторно-тракторная станция. Вот представляешь: пустота, море, или как Молога, это особенно там очевидно, как люди там венок кидают в воду на месте Мологи, а вокруг бескрайнее пространство там Рыбинки. Так что Еськи в этом смысле, это еще куда.

И. Лобачева

— Ну да. А, кстати, вот как раз эти две премьеры, они были, да, вначале было в Твери и на следующий день было в Бежецке. Вот как раз в Бежецке пришла женщина, и она говорит: «А я, — говорит, — 7 лет назад вышла на пенсию и сказала сыну в Москве: „В я не хочу жить больше в Москве.“.». И вот они выбирали, и нашли дом вот как раз на пути между Бежецком и в сторону Поречья. И вот я подумала, что: да, наверно, в том масштабе мы никогда не сможем восстановить наши деревни, но сам факт, что, если людям, хоть одному человеку приходит такая мысль, значит какой-то шанс и смысл всего этого есть.

А. Пичугин

— Спасибо большое за этот разговор. Инна Лобачева, директор Центра «Сельская церковь»" и директор картины «К воскресению», которая повествует о любопытном очень месте в Тверской области, селе Еськи, где стоят два храма. Один из них Богоявленский храм, расписанный артелью и самим Михаилом Тырановым, теперь уже известным мастером, руководителем крупной артели иконописцев, которая рассказывает об отце Матфее Константиновского, духовника Гоголя, и про режиссера Алексея Балабанова, который в Еськах, в том числе и в Еськах, потому что колокольня сама в Вологодской области, но интерьеры в Еськах, снимал свой последний фильм «Я тоже хочу». Спасибо большое. А забыл последний вопрос, самый главный: А где фильм посмотреть можно, кроме ваших показов?

И. Лобачева

— Ну как раз я думаю, что до конца года его можно будет посмотреть только на каких-то закрытых показах, потому что мы хотим, чтобы он поучаствовал в конкурсных и фестивальных мероприятиях.

А. Пичугин

— Ну можно следить за деятельностью Центра «Сельская церковь», где будет анонс.

И. Лобачева

— Да, да, конечно.

А. Пичугин

— Спасибо большое. И прощаемся, до новых встреч. До свидания.

И. Лобачева

— До новых встреч. Всего доброго.

---

Все выпуски программы Светлый вечер

• «Христианство против язычества славян». Сергей Алексеев
• «Как побороть гнев?». Протоиерей Григорий Крыжановский, Алексей Решетун, Яна Артюшина
• «Вербное воскресенье, Страстная седмица». Протоиерей Максим Первозванский

---

Проект реализуется при поддержке Фонда президентских грантов