«Послание апостола Павла к Филиппийцам». Священник Антоний Лакирев

У нас в студии был клирик храма Тихвинской иконы Божьей Матери в Троицке священник Антоний Лакирев.

Разговор шел о смыслах послания апостола Павла к Филиппийцам.

Первая беседа со старшим преподавателем кафедры библеистики богословского факультета ПСТГУ Андреем Небольсиным была посвящена особенностям посланий апостола Павла (эфир 09.02.2026)

Вторая беседа с епископом Переславским и Угличским Феоктистом была посвящена Первому посланию апостолу Павлу к Коринфянам (эфир 10.02.2026)

Третья беседа со священником Антонием Лакиревым была посвящена посланию к Ефесянам (эфир от 11.02.2026)

Ведущая: Алла Митрофанова

---

Алла Митрофанова

— «Светлый вечер» на Радио ВЕРА, дорогие друзья, здравствуйте, я Алла Митрофанова. Мы продолжаем наш цикл разговоров, посвященных апостолу Павлу, его посланиям и тем людям, с которыми он переписывается, будь то общины или личные письма, которые он пишет.

14 посланий входят в корпус текстов Нового Завета за авторством апостола Павла либо апостола Павла и людей, которые ему помогают, потому что не исключено, что что-то он и диктовал. В нашей студии священник Антоний Лакирев, клирик Тихвинского храма города Троицка. Отец Антоний, здравствуйте.

Антоний Лакирев

— Здравствуйте.

Алла Митрофанова

— Сегодня речь пойдет о Послании к Филиппийцам. По устоявшейся схеме, прошу Вас для начала: давайте попробуем понять, кто такие Филиппийцы, в каких условиях они живут и на какие вызовы своим посланием апостол Павел реагирует.

Антоний Лакирев

— Филиппы — довольно важный торговый город в Македонии. Во время гражданских войн в середине минус Первого века при Филиппах была довольно крупная и важная битва в 42 году до нашей эры. И после этого Марк Антоний и Октавиан, которые там разбили Брута и Кассия, расселили ветеранов в самих Филиппах и вокруг землю дали ветеранам — так было принято в римской армии. И здесь поэтому возникло более крупное поселение, торговый пост — спрос на разнообразные товары и в основном латиноязычное население. И поэтому в Филиппах было италийское право, то есть действовала та правовая система, которая была в провинциальных городах Италии, не в Риме самом.

Соответственно, городские власти ориентировались именно на Рим, на италийскую правовую систему. Это в некоторых событиях, в некоторых чертах видно, что Павел делал при пребывании в Филиппах — это написано в шестнадцатой главе «Деяний», и там, мы знаем, некоторые замечательные, очень яркие детали. Ну, в частности, он пришел туда, там проповедовал, причем в день субботний вышли за город к реке, где по обыкновению был молитвенный дом. Я не уверен, что это идеальный перевод. Дело в том, что для того, чтобы можно было организовать синагогу, требуется минимальное количество взрослых мужчин иудеев. Ну, сейчас говорят, что это десять человек, хотя я думаю, что так было не всегда и не везде.

Ну, плюс-минус трамвайная остановка. А если нет основания открывать синагогу, при том что для этого еще нужно дозволение римских властей — само собой. Если, говоря по-нашему, нет двадцатки, или сейчас десятка — я забыл. Двадцатка была в прошлое время.

Алла Митрофанова

— Да, как костяк прихода, скажем так.

Антоний Лакирев

— Да, да, типа того. Если этого нет, что делать? Тогда верующие в Бога Израилева выходят за городские стены и где-нибудь у реки, на берегу, на каком-нибудь, типа, пляжике у реки, собираются и воспевают Господа Бога нашего. Поэтому, собственно говоря, в «день субботний мы вышли за город к реке». Павел видит, что синагоги нет, где ему найти единоверцев, иудеев? Вот он идет к реке в день субботний, прямо сразу за городскими стенами.

И да, находит, сел, разговаривает с собравшимися там женщинами. По-видимому, там мужчин было раз-два и обчелся, а женщин было несколько. И одна из них, прозелитка Лидия, слушала Павла, Господь открыл ее сердце, и она уверовала, дальше помогала Павлу, призвала его со спутниками жить некоторое время у себя.

И, соответственно, помните замечательную историю? Это же там, в Филиппах, было, когда Павел идет по улице, там какая-то, значит, мамзель сидит над серным источником, дышит всей этой дрянью, пифия, и несет какую-то чушь. И, соответственно, за хорошие деньги, которые платят ее хозяевам, она там изрекает что-то такое.

Алла Митрофанова

— Ее выдают за пророчицу, которая под воздействием определенных веществ выдает людям ответы на их вопросы.

Антоний Лакирев

— Павел идет мимо, она кричит, что «эти люди рабы Бога Вышнего». Павлу надоело в какой-то момент, он сказал: «Замолчи, выйди из нее».

Алла Митрофанова

— Из нее вышел бес.

Антоний Лакирев

— Хозяева остались ни с чем. Это именно там было, в Филиппах.

Теперь дальше, как вы помните, Павла немедленно посадили, потому что хозяева донесли про ущерб имуществу. Павла немедленно посадили, они сидят ночью с Силой в темнице, вместе с другими молятся. И как они стали воспевать Бога, сделалось землетрясение, двери распахнулись, оковы распались. «Оковы тяжкие падут, темницы рухнут». Их встретил темничный страж, который хотел покончить с собой, думая, что они все уже сбежали.

Вот это там было, в Филиппах. И темничный страж их выводит, потом городские власти пытаются их сплавить куда-то:

— Давайте тихо идите.

Говорят:

— Как это так — идите? Мы римские граждане, вы нас без суда в тюрьму бросили, а теперь хотите тайно отпустить?

В общем, они схватились за голову, уговаривали их простить нас, дураков, уходить по-хорошему. Когда Павел с Силой ушли, христиане там остались, очень немного, вряд ли там было 20. Ну, если 20, то хорошо. Где-то там 10, 15, 20 человек. Потом, наверное, со временем их стало несколько больше, но, понятно, что в тяжелых условиях тут большого роста ожидать не приходится.

Да, и происходили эти события, миссионерская деятельность Павла, приблизительно около 50-го года. И Послание было написано году эдак в 56-м, может быть, чуть позже, во второй половине 50-х. Это стало первой такой общиной апостола Павла, которую он основал в Европе. Но еще что-то же важно. Несмотря на свою малочисленность, слабость и бедность — правда, богатых среди них никого не было, кроме этой Лидии, и то тоже не Рокфеллер. Несмотря на это, христиане Филипп по возможности старались Павлу помогать. Обычно апостол не брал пожертвований. Он работал, зарабатывал сколько-то на жизнь в этом городе или на какое-то предстоящее время зарабатывал и дальше на эти деньги продолжал миссионерское путешествие. Но если он откуда-то уходил, ему община жертвовала, то он, в общем, по крайней мере, иногда не отказывался. И важно еще это было, когда Павел сел. Его же отправили, так сказать, на казенный счет, он хотел проповедовать в Риме, и поэтому, когда его арестовали в Палестине, он потребовал суда императора (а он как римский гражданин имел на это право), значит, надо везти к императору, не везти же императора к Павлу — да — Павла к императору в Рим. У него не было денег оплатить проезд в Рим по-хорошему, а за казенный счет получилось.

И вот там, в Риме, очень все зависело в заключении от возможностей заключенного. Как правило, в темнице никто никого не кормил. Баланду в темнице не давали, а если и давали, то это какие-то были совершенно объедки непригодные. Человек должен был платить за это сам, покупать себе какую-то еду хотя бы, а если у него нет денег, значит, нужны друзья, которые заплатят, ну и в любом случае, даже если у него есть деньги — он сидит в тюрьме. Условия содержания, не только само питание, очень зависели от возможностей, поэтому фактически заключение для кого-то могло мало чем отличаться от домашнего ареста, а в других случаях это, действительно, было сидение в каменном мешке. Ну, как по преданию говорят, что там, в этой камере, сидели и Петр, и Павел, не факт, что одновременно, но скорее всего, благодаря помощи христианских общин, в частности, из Филипп, был кто-то, кто занимался Павловыми делами, и у него была возможность не там находиться, а встречаться с людьми, проповедовать, разговаривать.

Алла Митрофанова

— Отец Антоний, вот смотрите, апостол Павел даже сугубо благодарит Филиппийцев, филиппийскую общину, вот эту самую бедную, они ему помогли и чем-то так его порадовали, может быть, действительно, собрав в трудную минуту ему материальную помощь, что он их помощь сравнивает с «благовонным курением Богу», то есть, когда Господу люди молятся и возжигают там какие-то светильники, вот этот аромат, вот эти благовония, каждение — вот это настолько драгоценно для Павла, и дальше он пишет, что специально ищет «плода, умножающегося в пользу вашу», то есть он ищет, чем теперь порадовать их, наставить их, поработать для них в их пользу, чтобы плод их радости увеличился в ответ. Ну, вообще, это очень круто, мне кажется, это те самые отношения между людьми, к которым он постоянно призывает, транслируя волю Божью о том, к чему, для чего мы вообще-то здесь придуманы Богом.

Антоний Лакирев

— Именно, именно, Павел говорит: Бог меня послал проповедовать среди язычников, свидетельствовать о Христе, и я пошел на узы, на заключение (опасная вещь, я уж не говорю о том, что это страшно и тяжело, мучительно), на все это пошел, чтобы проповедовать в Риме, и плод, который ваша помощь принесла — это обращенные люди, которые услышали Благую весть о Христе. Вы бескорыстно помогли мне, а поскольку мое служение вот такое, получается, что обращенные люди или хотя бы услышавшие Благую весть люди — это плод вашей жертвенности, вашего участия во мне. Ну, плюс еще тоже надо понимать, что, если у Павла и были знакомые в Риме, когда его туда привезли, то очень немного, а может быть, и не было вовсе, и историки по-разному описывают эту римскую общину, ее взаимоотношения с Павлом тогда, по крайней мере. Соответственно, помощь и то, что они прислали Епафродита, человека, который найдет Павла, куда его посадили, где он сидит, внесет средства, чтобы он мог выйти и жить там, типа, под домашним арестом, принимать желающих, встречаться с ними и так далее. Вот для этого нужен был человек, который находится на свободе и у которого есть какие-то деньги, чтобы это все организовать. И вот такое впечатление, что кроме Филиппийцев, по крайней мере, поначалу, никто, никакие другие христианские общины не смогли, не захотели или, может быть, не успели поучаствовать, принять участие в заботе об апостоле Павле.

Алла Митрофанова

— Послание к Филиппийцам написано из тюрьмы. Отец Антоний, технически как это возможно? Если такая проблема даже с едой, то письменные принадлежности-то откуда, апостол Павел своей рукой там или диктует кому-то, создает это Послание? Каким образом?

Антоний Лакирев

— Ну, видите, мы можем судить, главным образом, по аналогии с тем, как это бывало у природных римлян в Риме. А там так. Тюрьма маленькая. И вообще, там, знаете — это же римляне — прямо это Муций Сцевола — рука на жаровне. Там какое-то крохотное помещение, в котором даже двери нет, по рассказам современников, не по художественной литературе. Брали честное слово, что ты сидишь здесь, и он, как юный пионер, взял обязательство и сидит в этой тюрьме.

То есть так тоже бывало, по крайней мере, с благородными римлянами этот номер проходил. Соответственно, берется обещание, что он живет вот в этом доме, в гостинице, в трактире, на постоялом дворе, вот в этой комнате, никуда от неё не отлучается. И ещё, естественно, вносит залог, достаточно немаленький. Либо, что тоже бывало часто, ну, по крайней мере, истории о разнообразных мятежах и гражданских войнах в Риме пестрят такого рода сообщениями о том, что, например, Сенат или какое-нибудь ещё авторитетное собрание поручали заключение данного человека какому-то из его знакомых, пользующемуся уважением, авторитетом. «Он будет содержаться под стражей у меня в доме».

Ну, хорошо, ладно. Человек уважаемый, он берет на себя ответственность и отвечает, чтобы тот не сбежал. А этот заключенный тоже из уважения к хозяину исполняет своё честное слово. Короче говоря, если вы сидите в тюрьме в древнем Риме и у вас на свободе есть человек, который может внести залог, доказать тем самым, что он не какой-то проходимец, а порядочный, уважаемый человек, то вас к нему в дом, собственный или в нанятое помещение, впустят, вы будете сидеть там. И вам дадут и письменные принадлежности, и поесть, и когда придут римские христиане познакомиться, послушать и так далее — тоже пустят. Поэтому так важен был этот самый Епафродит.

И, вероятно, потом и другие христиане подключались к этой работе. Значит, Павел и его друзья, скажем так, воспользовались особенностями «ФСИН» римского, и таким образом он не сидел в карцере, в каземате в этом, где окон нет и сесть не на что, и вообще все это подземная яма какая-то, а где-то вот в жилье. Просто он был лишен возможности свободно ходить.

Интересный возникает вопрос, как он совершал Евхаристию? Скорее всего, к нему приходили туда.

Алла Митрофанова

— Ну, это действительно, интересная система, и тогда становится отчасти понятно, как из заключения апостол Павел свои Послания отправляет.

Но помимо Епафродита, здесь ведь упомянуты и другие люди: Еводия, Синтихия, Климент. Про них что-нибудь известно? Кто они такие?

Антоний Лакирев

— Ничего не известно. Там чуть-чуть будет известно еще про Тимофея, который тоже ученик-сотрудник.

А про Еводию и Синтихию мы знаем только, что они, видимо, в какой-то момент поссорились, и Павел им пишет: давайте, девушки, «умоляю Еводию, умоляю Синтихию мыслить тоже о Господе». Вот, собственно, и все. Единственное, что мы можем сказать, что в христианской общине в Филиппах были эти две женщины, Павел их знал по именам, не только Лидию, и мог умолять, просить каким-то образом примириться. Ну, и бывали какие-то конфликты.

Алла Митрофанова

— Там еще упомянуты «святые Кесарева дома».

Антоний Лакирев

— Это он передает привет в Филиппах: «приветствуют вас святые, наипаче из Кесарева дома».

Алла Митрофанова

— Это что вообще?

Антоний Лакирев

— Палатинский дворец очень большой.

То, что мы теперь называем «палаццо». Слово пошло от Палатинского холма, где дворец Цезаря. Вообще-то, на минуточку, там, я сейчас точную дату не вспомню, но впечатление, что там уже эта штучка Нейрон клубится в этом самом дворце. И там действительно куча, куча слуг! Огромное количество! То есть стоимость содержания этого дворца — половина всего бюджета империи уходит на это.

Алла Митрофанова

— Ну, умеют люди устроиться часто.

Антоний Лакирев

— Ну, да. Нет, это Цезарь мог себе позволить более экономно, или там Гай Марий.

Алла Митрофанова

— Нейрон ни в чем себе не отказывал.

Антоний Лакирев

— Да и уже, на самом деле, Тиберий. Да и Октавиан, в меньшей степени Тиберий особенно, и дальше там Клавдий. Вся эта публика ни в чем себе не отказывала, поэтому огромное количество людей все это обслуживает.

Там конюшни! Там кухни, где готовят какие-нибудь экзотические вещи. Хотя, надо сказать, римская кухня довольно примитивная. Тем не менее. Курьеры. «35 тысяч одних курьеров», — как Гоголь говорил. Ну, не 35 тысяч, конечно, но сколько...

В общем, вся эта организация требует участия огромного количества людей. Там были иудеи, там были переводчики, там были письмоводители, там были, начиная с Октавиана, так называемые вигилы, ночная стража, которые выполняли функцию тайной полиции и так далее. И среди них появились христиане.

Некоторые исследователи говорят, что, может быть, у филиппийских христиан кто-то именно специально из знакомцев работал, служил в императорском дворце, а может быть, просто Павел сообщает о том, что вообще у нас там есть свои люди, «святые из Кесарева дома», и поэтому это тоже одна из возможных причин, почему Павел пользуется относительной свободой. Не будем забывать еще, что его же на суд привезли туда не в качестве наказания, а на суд, поэтому этого суда ожидает, и вот в связи с этим тоже с императорским дворцом как-то соотносится.

Алла Митрофанова

— Мы продолжаем разговор о Послании святого апостола Павла к Филиппийцам. Послание, которое содержит в себе знаменитые слова апостола Павла «ибо для меня жизнь — Христос, и смерть — приобретение».

Часто бывает, что мы к каким-то цитатам из Послания апостола Павла привыкли, и они у нас на слуху, а при этом в каком контексте возникает та или иная мысль, мы воспроизводим уже с гораздо большим затруднением. Так вот, «жизнь для меня — Христос, и смерть — приобретение» — ведь это апостол Павел пишет, насколько понимаю, пытаясь ободрить своих друзей, находясь в заключении и в подвешенном состоянии, когда непонятно, к чему его приговорят, каким будет решение суда по поводу него и его проповеди, удастся ли ему уцелеть или будут какие-то санкции или что-то еще. Вот это все состояние подвешенности и неопределенности, и он говорит в этом состоянии эти поразительные слова, что он вообще-то не боится даже и большего.

«Для меня жизнь — Христос, а смерть — приобретение». Поэтому все остальное — второстепенно, если правильно понимаю его мысль. И это, конечно... ведь по сути, то самое евангельское хождение по воде, которому мы призваны научиться, но только попробуй пройти этот квест.

А апостол Павел в этом состоянии живет. Отец Антоний, может быть, я что-то не так понимаю. Прокомментируйте, пожалуйста, что в контексте значат эти слова?

Антоний Лакирев

— Ну, вообще говоря, конечно, эти слова значат то, что они значат. Апостол говорит, что жизнь моя во Христе, это Он моя жизнь, я без Него не могу. И поэтому для меня смерть — это не расстаться с красотами земных пейзажей, а встретиться с Иисусом, который истина и жизнь. Поэтому смерть для меня приобретение. Он именно это и хочет сказать. «Мы умерли, жизнь ваша сокрыта со Христом в Боге».

Конечно. Но при этом это встроено в некоторое более пространное рассуждение, где в самом начале Послания апостол говорит: я вас очень люблю, я вам страшно рад, благодарю за вас Бога. И о вас приношу с радостью молитву мою.

И я уверен, что Бог, который в вас действует, до дня Иисуса Христа вас сохранит.

И он говорит дальше о том, что я бы сам вообще с удовольствием попросил бы Бога, чтобы он меня забрал к Себе. Потому что «для меня жизнь — Христос, и смерть — приобретение», Он — всё. Но ради вас, которых я так люблю, которые для меня важны, вы для меня важны, я не делаю этого. Поэтому я хотел бы разрешиться и быть со Христом, но я остаюсь ради вас, ради свидетельства вам, ради благовествования вам, хотя бы ради того, чтобы вас не огорчать. И молюсь, чтобы любовь ваша ещё больше возрастала.

Понимаете, вот такая у Павла логика. Он говорит, что вы для меня так же ценны (или почти так же ценны), сопоставимые ценности, как сам Христос. Поэтому ради Христа и ради себя я предпочел бы уже разрешиться и быть со Христом, ради вас остаюсь, потому что я вас люблю и, вероятно, вам ещё нужен. Вот примерно такова логика этой части Послания.

Алла Митрофанова

— Снова и снова поражаюсь, сколько в апостоле Павле любви, вплоть до того, что человек вообще смерти не боится — такое ощущение. Не знаю, вспоминаю себя. Знаете, я могу тоже говорить, что «христиане призваны смерти не бояться, поэтому, кто в Бога по-настоящему верит...» — это всё хорошо и замечательно до тех пор, по собственному опыту знаю, пока тебя, например, на операцию не везут.

И тут начинается какая-то... Наверное, я просто слишком несовершенный человек, помню, год назад я разбила руку, и меня везли её собирать. И мне было так страшно! А это ещё было всё под Лазареву субботу, и я прям просила святого праведного Лазаря, чтобы он как-то со мной побыл, потому что по-человечески это было тяжело.

А апостол Павел остаётся здесь из любви к людям, а так, если бы была его воля, он бы давно уже эту черту пересёк. И никакого страха там нет вообще, никакого! Но это, понятно, — это такая святость, наверное, самая настоящая.

Но, отец Антоний, с точки зрения пастырского служения, как это вообще апостола Павла характеризует? Ведь он же в каком-то смысле, наверное, такой идеальный священник?

Антоний Лакирев

— Ну, смотря для какой эпохи; нет, Павел всегда был очень неудобным человеком.

Алла Митрофанова

— Ну, идеальный не значит удобный.

Антоний Лакирев

— Ну, тогда да. Нет, Павел — это Павел. Вообще, таких людей в истории человечества за все последние пятьдесят тысяч лет очень немного.

По пальцам, может быть, и одной руки пересчитать буквально. Павел — совершенно уникальный человек, абсолютно. И по его душевному устроению, по его интеллекту, и, самое главное, по его вере, по его взаимоотношениям с Духом Святым.

Так что, я думаю, что его ни с кем невозможно сравнивать никаким образом.

Алла Митрофанова

— Ну, ладно, двигаемся дальше.

Наставляет он Филиппийцев в том, чтобы «не о себе только каждый заботься, но каждый и о других, ибо в вас должны быть те же чувствования, какие и во Христе Иисусе». То есть Господь ради нас принял образ раба, стал человеком, и давайте мы тоже будем друг по отношению к другу так же жертвенны собой. Правильно я понимаю эту мысль? Опять ведь, отец Антоний, мы с вами говорили уже, вы Достоевского не чтите особо, но это же то, что потом Достоевский раскрывает в художественной литературе и более современным для нас языком в каком-то совершенно запредельном масштабе.

Антоний Лакирев

— Ну да, наверное. Видите, в современном контексте слова Павла звучат, конечно, очень сурово и строго судят христианскую историю, поэтому так, очень конспективно об этом лучше говорить. Тем не менее, Павел говорит о том, что христианин собой занимается в последнюю очередь.

Вот это всё, что с увлечением веками, бия себя пяткой в грудь, христиане строили свою душу, прятались от всех, объясняя, что мы от вас ушли, чтобы молиться (хотя это какое-то лицемерие — зачем?) — вот это всё, заниматься собой — нет. Павел и его современники восприняли бы это с большим недоумением. Эта идея: где-то в уютном уединении заниматься спасением своей души — была бы им абсолютно чужда. Абсолютно! Потому что трудно жить среди людей, конечно, трудно. А с чего, с какого перепугу христианин должен бояться трудностей и их избегать? Нет, мы их с успехом преодолеваем. Значит, живём среди людей ради них.

Он только что говорил: я в этом мире остаюсь ради вас. Не оставляю всё и не прошу Христа меня забрать. Вот, и вы тоже живите, не о себе заботьтесь, а каждый о других тоже.

Ну, понятно, что ты за себя тоже несёшь ответственность, но и за остальных, и за Церковь, за христиан, которые рядом с тобой, если силы есть и ресурсы, так и за нехристиан тоже. Понимаете, принять нужды ближних, и членов общины, и в первую очередь, конечно же, родных и тех, за кого ты несёшь ответственность, трудиться, принять на себя, принять в своё сердце тех, для кого ты трудишься. Вот задача, о которой говорит апостол.

Он считает, что никак по-другому у христианина быть не может и не должно, потому что в нас должны быть те же чувствования, как во Христе Иисусе. Да, Иисус всё время, как кит из глубины всплывает, чтобы вздохнуть, Он всё время, конечно, то на гору ночью поднимется, то ещё как-то для того, чтобы побыть с Отцом, но Он здесь, Он не уходит, и это для Павла очень важно, потому что Иисус ради тех людей, к которым Он пришёл, и живёт, и умирает, и воскресает. И Павел говорит: мы же подражаем все Ему, значит, рядом с нами есть люди, которые нуждаются в том, чтобы их жизнь кто-то облегчил, кто-то помог, кто-то утешил, кто-то пожалел, и это важнее, чем собственный духовный комфорт.

Ещё раз повторю, в какой-то момент что-то в нас сломалось, когда мы стали восхищаться людьми, которые эту ответственность с себя сбрасывают. Неприятно об этом думать, но где-то что-то у нас в голове отошло от мыслей апостола Павла, от слова Божьего.

Он говорит, будучи образом Божьим — это знаменитые ведь слова — не считал для себя чем-то чрезмерным, или недопустимым, или непозволительным быть равным Отцу, но принял образ раба, так и вы, говорит он, подражайте Ему. В нас должно быть то же самое согласие, быть тем, в ком нуждаются и кто эту нужду старается на себя принять. И это важный тоже очень образ, потому что все мы со страшной силой хотим быть, как в детском саду говорят, космонавтами.

Сейчас уже, наверное, нет, я из другой эпохи, но тем не менее. Блогерами. Ну, да, чтобы все видели и восхищались.

А Христос принял образ раба, которого никто не видит и которым никто не восхищается. И даже Воскресение Его увидели полтора десятка человек. Понимаете, и Павел об этом тоже говорит, о том, что не надо делать из себя какой-то имидж.

Не надо возводить в культ собственную душу, собственное спасение. Ничего не надо. Потому что ключевой здесь будет не душа и не спасение, а ключевой будет свое собственное влияние: ты живешь для Христа, Который вот в этих людях. И поэтому не о себе только заботиться, но каждый и о других. Вот это, мне кажется, поразительная и очень важная вещь.

И он говорит о том, что Иисус, Который принял образ раба, о Его имени, «перед Его именем преклонилось всякое колено небесно-земных и преисподних». Его величие в том, что Он отдал Свою жизнь, а не в том, как Он причёсан или чего-нибудь добился. Это очень важно.

И мы читаем эти слова Павла почти на всех Богородичных праздниках, потому что в них есть очень важное указание на то, что значит быть христианином.

Алла Митрофанова

— Отец Антоний, что меня здесь совершенно сразило в этом Послании.

Речь идёт о временах, когда христиане буквально «горят», да, это раннехристианские времена: они «горят» Богом, они дышат Им, они вот только-только приняли веру. Им апостол Павел рассказал о Воскресении Христовом или другие апостолы рассказали о Воскресении Христовом, и они загорелись, они ждут вот-вот Второго Пришествия. В римских катакомбах показывают, как это происходило, когда захоранивали тела своих ближних, тонкую заслонку ставили, хоронили же в стене, в катакомбах, в специальных полочках вырытых, и заслонка была очень узкая, потому что завтра же придёт Господь, будет Второе Пришествие, и когда наш мёртвый близкий восстанет, надо, чтобы никакая заслонка ему не помешала, чтобы он её откинул и бежал скорее навстречу, навстречу ко Христу.

Вот, как мне представляется, что это за времена, хотя, может быть, это и более позднее, всё-таки мы сейчас говорим о Первом веке по Рождестве Христовом и о времени проповеди апостола Павла, а это, может быть, уже Второй и Третий век, условно говоря. Но, тем не менее, меня поразило, как апостол Павел сетует: «Все ищут своего, а не того, что угодно Иисусу Христу».

«Все ищут своего», — говорит он про Первый век!!! Вот-вот, только-только вот евангельские времена, они были сейчас — времена земной жизни Христа, эти люди своими глазами Его видели и пережили потрясение от того, что Христос воскрес. И теперь ходят по всему миру, об этом рассказывают. И вот апостол Павел говорит, что «все ищут своего, а не того, что угодно Иисусу Христу». Грустно... Прям больно, Вы знаете, даже! Как-то больно становится, что нас вообще ничего не исправляет.

Или было все-таки иначе? А апостол Павел в полемическом таком заострении обобщает?

Антоний Лакирев

— Можно, конечно, приписать ему некоторое полемическое заострение, может быть, но вообще он, оказывается, большой реалист. И говорит о том, что у каждого из нас есть какие-то свои мотивы. Причем иногда ужасные. И он, да и Петр тоже иногда, говорят о том, что какие-нибудь люди хотят проповедовать, чтобы было с кого пожертвования собирать. Помните Симона-волхва — от которого Симония — который хотел купить у апостолов право возлагать руки и передавать Духа Святого, чтобы этим потом хорошо зарабатывать? Это же сплошь и рядом такое, когда какие-нибудь раскольники, сектанты, самобытные мыслители, а иногда просто неглупые люди организуют секту, собирая деньги. Причем очень удобно делать это на основе каких-нибудь малых, ранних, древнехристианских общин. Ну, это сплошь и рядом, этого полно.

Или когда люди тешат не сребролюбие, а нечто более утонченное, а иногда и, наоборот, менее утонченное. В общем, не хочется в подробности вдаваться. И такого много.

Поэтому Павел говорит о том, что найти человека, который действительно будет исполнять волю Иисуса Христа, не так просто. И каждому из нас из этого некоторый вывод: а ты уверен? Ты вообще сомневаешься или нет? Наша обязанность сомневаться и проверять себя. Потому что часто думаем, что вера — это значит ни в чем не сомневаться. Это глупость, а не вера. Вера — это сомневаться и переспрашивать у Бога, все ли правильно я делаю. Исполняю ли я ту волю Твою, которая обо мне есть. Если да, то помоги мне это почувствовать, если нет, то помоги мне исправиться.

Вот Павел говорит о том, что важно искать того, что угодно Иисусу Христу. Искать — это не значит, что тебе раз и навсегда сказали, и ты побежал, опережая звук собственного визга. Искать — это значит проверять, переспрашивать, все время быть с Иисусом в общении. Вот это важно. И да, да, люди там «горят» верой, но это не постоянное состояние. Постоянное состояние — заботиться о других. И про это Павел пишет. Вот тут ты можешь быть спокоен, потому что это точно воля Иисуса Христа.

А когда речь идет о том, чтобы пасти народы, проверь себя: не ищешь ли ты своего, а не того, что угодно Иисусу Христу?

Алла Митрофанова

— Как мы иногда горазды себя обманывать! Отформатируем Евангелие под себя. Объясним себе, что вот это черное, вот это белое, а все на самом деле наоборот. Страшные вещи, да. Вместе с тем, апостол Павел, как и в других посланиях, так и здесь, в Послании к Филиппийцам, говорит «радуйтесь»!

Причем он дважды повторяет слово «радуйтесь» — как такой призыв. И это ведь дорогого стоит. Да, мир кривой, косой по нашей вине, потому что мы несовершенны.

А при этом все равно радуйтесь. На основании чего, отец Антоний, вот это состояние радости становится возможным? О какой вообще радости идет речь, когда это встречается в контексте христианского поиска?

Антоний Лакирев

— Он же говорит: «Радуйтесь всегда в Господе, и паки реку — радуйтесь, Господь близко». Вот этому и предлагает он радоваться.

Тому, что Господь близко, что мы Ему не чужие, Он нас не бросил, Он пришел в этот мир. И все трудное, что в жизни есть, становится радостью того, как Бог с нами вместе. И все прекрасное, светлое, радостное становится тоже местом встречи с Богом.

Ну, понимаете, боюсь, что только надо быть поэтом, чтобы это как-то описывать. Вот «кротость ваша да будет известна всем человеком, Господь близко». Он «поборает» за нас, как мы бы сейчас сказали. Он не бросает людей: «не заботьтесь, но в молитве и прошении с благодарением открывайте свои желания перед Богом». В простоте Бог близко, поэтому, если какие-то у вас потребности, желания, нужды и так далее — «в простоте, в молитве с благодарением открывайтесь перед Богом».

Не надо длинного бормотания, ну, по-простому. Бог близко — это значит, что диалог с Ним всегда возможен, всегда. И «мир Божий превыше всякого ума, сохранит умы и сердца ваши во Христе Иисусе».

Значит, вот о чём идёт речь. Бог близко, следовательно, мир Божий, когда мы сердца открываем, сбережёт нас, Он не даст нам пропасть, и умы, и сердца, и помышления, направит нас в нашем пути за Христом.

На самом деле, конечно, эта радость об Иисусе — самая основа христианского бытия, и если её нет, то, во-первых, всё остальное не имеет смысла, а во-вторых, её ничто не заменит, никакие другие переживания. Поэтому, наверное, её и просить тоже надо.

Алла Митрофанова

— А ещё, конечно, апостол Павел пишет в этом Послании, что он научился жить «и в скудости, и в изобилии», и такое ощущение, что эти все человеческие факторы вообще для него факторы какого-то десятого порядка. То есть он научился ходить по воде в состоянии абсолютной турбулентности, даже в эпицентре урагана — у него спокойствие, что он у Бога на руках, и ни скудость, ни изобилие не могут его поколебать. Научился. Причём, ну, понятно — научиться жить в скудости — это люди, которые помнят 90-е, многие, я думаю, через это проходили, вот это состояние, когда вообще непонятно, будут ли деньги на хлеб — я это помню. Что сегодня купить: есть на полбуханки чёрного хлеба или на половину батона, а больше их ни на что нет.

Но он научился жить и в изобилии, и вот это тоже какая-то вещь изумительная, как мне кажется, то есть изобилие не способно сбить его стрелку компаса с магнита. Изобилие, которое иногда успокаивает как-то или даёт ощущение собственной могучести — здесь ничего подобного.

Антоний Лакирев

— У меня нет уверенности, что мы с Вами можем рассуждать о том, что значит жить в изобилии, в отличие от скудости. Да и Павел, боюсь, преувеличивает насчёт изобилия. Скорее всего.

Но Вы правы в том, что, да, для него важно, что ни в том, ни в другом случае он не забывает, что радость о Христе, что есть задание, есть призвание, есть путь, по которому Бог ведёт — и это Бог ведёт. И в первую очередь надо заботиться о том, чтобы с этого пути не уклоняться. Но потрясающие слова заканчивают это рассуждение:

«Всё могу в укрепляющем меня Иисусе Христе». Всё могу, если во Христе!

Понятно, что без укрепляющего его Иисуса Христа, может, он вообще ничего не может. У него было слабое здоровье и никаких денег — «всё могу во Христе».

Вот это он тоже, мне кажется, хочет донести до своих читателей. Ну, и, вероятно, ещё для него важно, чтобы не выглядело это просьбой о пожертвованиях. Он говорит: я во Христе, я могу. Поэтому есть у вас или захотите вы — слава Богу, я вам страшно благодарен. Прямо это вот благовонное курение перед Богом. Ну а нет — нет. Всё равно — я во Христе. Это Его дело, которое я исполняю. Вот, мне кажется, этот мотив для Павла тоже очень важный.

Алла Митрофанова

— У него, кстати, в одном из Посланий экономическая составляющая прямо расписана. И он говорит, что «трудящийся достоин пропитания». И, по идее, мы проповедуем, и если мы за это что-то получаем, то это вполне естественно.

Другое дело, если правильно помню, там он формулирует так, что я стараюсь не жить за счёт подаяний за мою проповедь, а стараюсь всё-таки трудиться и средства выручать с помощью той работы, которая у меня есть. Он же палатки плетёт и шьёт, и делает это замечательно. И вот это как раз источник его дохода. Ну, минимальные какие-то деньги, на которые можно прожить и пройти те расстояния, которые он проходит ежегодно. И это тоже очень трогательно: имея такое воздействие на людей своим словом, он, по сути, вот такой бессребреник. И живёт очень скромно. И даже если у него не будет ничего, он всё равно будет радоваться.

Антоний Лакирев

— Думаю, что там есть ещё другие аспекты. Потому что для Павла очень важна свобода. Ну да, он принимает пожертвования иногда, если уж их делают. Но для него важно, что он не зависит от человеческого ничего, поэтому он сам работал. Мы не знаем, насколько доходной была эта его работа и насколько она была регулярной. Но для него это важно. И тоже пример того, как христиане предали позицию апостола Павла. Он считал, что всякий служитель должен работать, чтобы зависеть от Бога и от самого себя. Тогда не было представлений о пенсионном обеспечении старости, до старости там никто почти не доживал. Тем не менее, эта свобода и независимость для Павла были очень важны, а христиане для своих служителей довольно быстро стали ее считать нежелательной.

Алла Митрофанова

— Сложный вопрос. Предлагаю здесь поставить многоточие. На самом деле, когда община содержит своего пастыря, чтобы у него не было необходимости выживать, добывать средства для своей семьи, а чтобы он мог заниматься исключительно людьми, которые к нему приходят... Его же и в три ночи могут пригласить на срочное отпевание, соборование, причастить умирающего... Мне кажется, что это честно, когда прихожане берут на себя обязательство по материальному обеспечению. Но насчет свободы понимаю и уважаю позицию апостола Павла.

Спасибо Вам огромное за этот разговор, отец Антоний. Мы вернемся к другим посланиям. Очень надеюсь, что Вы к нам снова придете, и мы возобновим чтение этих дивных текстов. Спасибо Вам.

Антоний Лакирев

— Слава Богу.

---

Все выпуски программы Светлый вечер

• «Музей русской иконы». Сергей Богатырев
• «Родители и дети». Татьяна Воробьева
• «Тарас Бульба». Наталья Иртенина

---

Проект реализуется при поддержке Фонда президентских грантов