«Становление города Владимира». Сергей Алексеев

Гостем программы «Исторический час» был доктор исторических наук Сергей Алексеев.

Разговор шел об истории возникновения и становления города Владимира. Почему дата основания города точно не известна, как и на основе чего высчитывается принятый сейчас возраст этого древнего города, как и почему в разные времена Владимир то приобретал особенное значение вплоть до столичного, то снова терял его, почему московские митрополиты выбирали его в качестве места своего пребывания и как княжеские междоусобицы и набеги татар многократно разоряли Владимир.

Ведущий: Дмитрий Володихин

Дмитрий Володихин

— Здравствуйте, дорогие радиослушатели! Это Светлое радио, Радио ВЕРА. В эфире передача «Исторический час», с вами в студии я, Дмитрий Володихин. И вот, понимаете, какая незадача: мы рассказали вам об огромном количестве древнерусских городов, центров православия, центров монастырских, центров культуры, в частности, архитектуры. Но, бродя по лабиринтам Средневековой Руси, забыли, извините, о большом белом слоне — это город Владимир. И сегодня мы расскажем вам о владимирских древностях, о судьбе города в начальное столетие его судьбы. У нас в гостях Сергей Викторович Алексеев — доктор исторических наук, председатель историко-просветительского общества «Радетель», знаток средневековой русской истории. Здравствуйте!

Сергей Алексеев
— Здравствуйте!

Дмитрий Володихин
— Ну что же, начнем со странности. Нет, ну не уговаривайте меня, я не соглашусь с тем, что не странность — отсутствие Владимира на российских денежных знаках. Там много всего есть, а Владимира нет, хотя Владимир был столицей Руси на протяжении долгого времени. И вот, честно сказать, я был бы счастлив увидеть Золотые ворота на какой-нибудь тысяче-, двух-, трёх-, десятитысячной купюре, ей-богу! Но этого пока нет. Пока. А вот то, что происходит с календарями, которые рассказывают об истории Владимира, это, в общем, нечто среднее между головоломкой и анекдотом. Город празднует свои юбилеи, отталкиваясь от двух разных дат его основания. И вот мы хотели бы, чтобы вы навели порядок: когда, собственно, был основан Владимир? И если есть два мнения, то на чем эти мнения основываются? Какое из них исторически вернее?

Сергей Алексеев
— Тут есть история, конечно. Прежде всего, надо сразу сказать, что в наших древнейших летописях, в том числе и в официальном летописании Владимиро-Суздальской земли, Владимир появляется как уже состоявшийся город только в середине XII века. То есть именно тогда, когда он и становится, собственно, столицей Владимиро-Суздальской земли, когда Андрей Боголюбский переносит туда одну из своих резиденций. Естественно, при этом какие-то данные о прошлом Владимира имелись, и археологи, и письменные источники совершенно согласны, что в середине XII века Владимир был уже вполне состоявшимся городом. Собственно, Владимирский кремль уже существовал.

Дмитрий Володихин
— Деревянный?

Сергей Алексеев
— Ну, разумеется, да. Как и подавляющее большинство русских городов, в том числе и гораздо более крупных городов того времени.

Дмитрий Володихин
— Вплоть до Новгорода, собственно.

Сергей Алексеев
— Да, конечно. Так вот, какие у нас вообще есть источники об основании Владимира? Практически это один источник письменный, который со временем терпел преобразования, с чем и связано расхождение в датах. В начале XV века в Новгороде был составлен текст под названием «О русских князьях», который излагал историю Владимирских князей и начинался с основания Владимира. В то время Владимирские великие князья считались одновременно князьями и Новгородскими, и в любом случае это была очень важная для политики Новгорода тема, так что понятно, из какого интереса этот текст возник.

Дмитрий Володихин
— То есть кто нами формально правит, хотя мы не уверены, что вот прямо-таки правит.

Сергей Алексеев
— Так вот, этот текст начинался с того, что Владимир Мономах, князь Владимир Всеволодович, за 50 лет до основания Успенского собора во Владимире, основал, собственно, сам Владимир и построил в нём первый храм — церковь Спаса. Уже в XIX веке было понятно, да и раньше было понятно, просто в XIX веке впервые над этим четко задумались, что это, получается, 1108 год. Хотя сейчас можем сказать, что дата-то, скорее всего, округленная.

Дмитрий Володихин
— Ну, приблизительно 1108 год.

Сергей Алексеев
— Приблизительно 1108 год, во всяком случае, до того, как Владимир Мономах стал уже великим князем Киевским. Следующая стадия, ближе уже к середине XV века: вот этот же самый текст «О русских князьях» был включён в состав литовско-русского летописного свода, русскоязычного летописного свода, созданного в Великом княжестве Литовском, которое в это время было близко с Новгородом, и текст там откорректировали. Он, с одной стороны, удревнял Владимир, с другой стороны, подчёркивал, что основал его великий князь Киевский, в данном случае — Владимир Святой после Крещения Руси.

Дмитрий Володихин
— То есть Киев на тот момент внутри Великого княжества Литовского, это значит: «наши люди и ваш Владимир основали».

Сергей Алексеев
— При этом специально подчёркивалось, что основание города было в земле Словенской, то есть Новгородской, на момент его основания. И Новгороду эта версия тоже льстила.

Дмитрий Володихин — Ну это прямо глобус новгородских земель от Крыма до Марса.

Сергей Алексеев — Так вот, и в новгородское, и в западнорусское летописание, и затем в неофициальное летописание уже великорусских земель северо-востока эта версия попала. Она внедрилась в летописную статью о Крещении Руси в самый её конец. Ну вот где рассказывалось всё о Крещении Руси князем Владимиром, о том, как он распределял земли и так далее это известие туда добавилось. И, в конце концов, в конце XV века оно вошло уже во вполне официальное московское летописание, ну потому что, в общем, хорошо же, что ещё святой Владимир основал город Владимир, некогда стольный город, в том числе и великих Московских князей. И в гигантских летописных сводах XVI века, таких как Никоновская летопись, наконец, эта статья отделяется как отдельная от рассказа о Крещении Руси, ставится за ним, и появляется дата основания Владимира, но она колеблется в разных летописях от 990-го до 992-го года. Вот такая история письменных свидетельств.

Дмитрий Володихин
— Слушайте, это значит, недавно Владимир счастливо отпраздновал тысячелетие по этому новому источнику, да?

Сергей Алексеев
— Владимир отпраздновал в 1958 году 850-летие, а в начале 90-х отмечал тысячелетие, да.

Дмитрий Володихин — И, по большому счёту, в 2008 году мог после этого ещё 900-летие отпраздновать.

Сергей Алексеев — Ну, это было бы уже неудобно, согласитесь.

Дмитрий Володихин — Но забавно!

Сергей Алексеев — Знаете, Дмитрий Михайлович, юбилеи — это дело хорошее, любят люди юбилеи. Вот я, например, знаю один московский вуз, который отметил своё, если мне не изменяет память, 30-летие, а через восемь лет — 50-летие.

Дмитрий Володихин
— Ну хорошее дело. Везде иллюминация, нарядные люди на улице, всем раздают медовуху и танцы на главной площади.

Сергей Алексеев
— Ну, а самое главное — привлекается внимание к истории и культуре города, это же хорошо.

Дмитрий Володихин
— И гирлянды горят, вот это правильно, самое хорошее.

Сергей Алексеев
— Ну, Дмитрий Михайлович, ещё раз повторяю: главное хорошее и действительно полезное дело, что привлекается общественное внимание к истории и культуре города, к его древностям. И государственное внимание привлекается.

Дмитрий Володихин
— То есть лучше так, чем никак, если государство субсидирует город?

Сергей Алексеев
— Ну, в общем, да.

Дмитрий Володихин
— Ну ладно, тогда зря они 900-летие-то не отпраздновали. Но что из этого всего больше похоже на правду: Владимир Святой или Владимир Мономах?

Сергей Алексеев
— Тут могла бы помочь археология, но нельзя сказать, что у нас археологические данные по раннему Владимиру очень богаты. Когда-то там существовало поселение дославянского населения — видимо, мери, которое, собственно, всю Ростово-Суздальскую землю когда-то населяло. Если говорить о X веке, об XI веке ещё, то жизнь на территории Владимира была в это время. И даже торговля была: там находят, в том числе, и монетные находки.

Дмитрий Володихин — Некое поселение, мы не знаем, укреплённое или нет.

Сергей Алексеев — Мы не знаем, укрепленное или нет, непрерывно ли оно существовало. Мы, строго говоря, не можем утвердительно сказать, как оно связано с тем укреплённым городом, кремлём, который уже точно имелся в первых десятилетиях XII века.

Дмитрий Володихин
— Так, значит, что у нас получается? В X веке, в XI веке был некий торжок и некие поселения, непонятно, постоянные или нет, непонятно, укреплённые или нет, непонятно, чьи...

Сергей Алексеев
— Ну, как раз чьи уже более-менее понятно, что славянские.

Дмитрий Володихин
— Хорошо. Но мы, в принципе, можем сказать, что был тогда город или не был город, мы не знаем.

Сергей Алексеев — Не знаем. Мы можем сказать, откуда пришло славянское население, это достаточно очевидно, поскольку и река Лыбедь, на которой Владимир стоит с одной из сторон, и целый ряд других названий рек и местностей в этом районе — это названия рек и местностей непосредственно киевской округи. То есть там, очевидно, великокняжеская рука до Владимира дотянулась.

Дмитрий Володихин
— «А давайте пошлём туда поселенцев!» И послали. Ну, что же, что мы видим? При Владимире Святом или около того, сказал князь: «Пускай мой народ идёт в ту сторону, где сейчас Владимир». Народ отправился, на месте поселения мери создал славянское поселение — видимо, небольшое, зато с торжком. То есть хоть какая-то почва под тем, что при Владимире город теоретически мог возникнуть, есть. Другое дело, что поди докажи.

Сергей Алексеев
— Да. Ну вот о Владимире Мономахе мы можем говорить всё-таки с большей долей уверенности, потому что в первой половине XII века уже точно стоит кремль Владимирский, первоначальный.

Дмитрий Володихин — Ну, что же, мы не можем точно ответить на вопрос, когда был основан Владимир, это даёт городу счастливую возможность отмечать юбилеи постоянно, то есть в два раза чаще, чем любой другой город. Это будет привлекать внимание государства к инвестированию в городские проблемы, городскую культуру. В данном случае это совет тем, для кого истина ни к чему, а истина расплывчата. Теперь мне хотелось бы задать вот какой вопрос. Собственно, легендарное или полулегендарное существование первоначального храма святого Спаса во Владимире — довольно сложная проблема. Со второй половины XII века Владимир — один из величайших центров Руси, Богородичного культа, особого почитания Пречистой Божией Матери. Это понятно, мы поговорим об этом позднее. Но видим ли мы в названиях храмов, древнейших монастырей владимирских остатки этого особого почитания? Там как минимум два огромных монастыря сейчас существуют во Владимире, раньше было больше. Можем ли мы вот этот ускользающий момент поймать?

Сергей Алексеев
— Поймать его достаточно затруднительно, даже летописные источники свидетельствуют, что самого первоначального храма этого не осталось. Но можно с уверенностью сказать, что основание его логично все-таки. Спасские соборы строились во многих городах в первую очередь. Надо помнить, что гигантские кафедральные соборы древнерусских столиц, софийские, тоже возведены в честь Второго Лица Троицы, ипостаси Премудрости Божией. То есть, в принципе, нет ничего невероятного в этом, и если такая традиция сохранилась, то, скорее всего, у неё есть основания.

Дмитрий Володихин — Итак, в принципе, мы видим то, что первоначальный особый культ... Понимаете, как освящён собор столичного города большой земли, так и вся земля будет своей вере наклоняться. Не то чтобы для неё все остальные святыни, каноны и догматы побоку, она должна соблюдать всё, но есть некое особое предпочтение, и не знаю даже, в чём оно больше отражается — в вопросах веры или в вопросах культуры. Возможно, было некое особое наклонение к Спасителю, и в некоторых городах Владимирской земли оно осталось — в Твери, например. Но позднее, во второй половине XII века, конечно же, очень многое стало зависеть от поклонения Пречистой Божьей Матери.

Сергей Алексеев — Дмитрий Михайлович, тут, я думаю, и наши слушатели понимают, и, безусловно, понимаете вы, что тут нет и не может быть никакого противопоставления, потому что и Спасские, и Богородичные соборы практически во всех крупных городах Древней Руси есть. Если вспоминать то, что вы упомянули изначально о монастырях, то Рождественский монастырь Господу нашему посвящён.

Дмитрий Володихин
— Рождеству Господню, Рождеству Христову, да, всё верно.

Сергей Алексеев — Вот. То есть здесь нет и не может быть, конечно, никакой принципиальной разницы, противопоставления. Первый главный каменный собор во Владимире был возведён Андреем Боголюбским в честь Успения Пресвятой Богородицы.

Дмитрий Володихин
— Ну что ж, эта история связывает нас с периодом высокого цветения Владимира. Владимир как столичный город, и Владимир, кстати, как крупный религиозный центр.

Сергей Алексеев — Изначально Владимир относился к категории молодых городов Северо-Восточной Руси. И действительно, в древнейших летописях он не упоминается до середины XII века. На самом деле, это курьёзно, но он упоминается в древнейших летописях позже на несколько лет, чем в них появляется Москва.

Дмитрий Володихин
— Там была охотничья резиденция, такое забыть невозможно Москве-то.

Сергей Алексеев
— Ну да. 1147-й против 1155-го. Владимир входил, естественно, в состав владений Юрия Долгорукого, сына его вероятного основателя Владимира Мономаха. Но Юрий являлся князем Ростовским и Суздальским. Такие города, как Владимир, как Переславль-Залесский (Владимир тоже, кстати, называли Залесским, в отличие от Владимира Волынского), не говоря уж о Москве, упомянутой вами Твери и так далее, это были младшие города.

Дмитрий Володихин
— Переславль, да.

Сергей Алексеев
— Это были города второго ряда, про которые никто на том этапе ещё не думал как про княжеские резиденции, как про княжеские центры.

Дмитрий Володихин
— Был великий мегаполис средневековый — Ростов.

Сергей Алексеев
— И Суздаль, сразу за ним. Ростов был столицей епархии, церковной столицей Северо-Востока, Суздаль был его младшим братом, где одно время, когда в Ростове шла борьба с язычниками, ростовские епископы находили приют.

Дмитрий Володихин
— Ну, сразу, дорогие радиослушатели: митрополия, митрополичий архиерейский дом появится в XVI веке в Ростове. До этого момента там митрополитов нет.

Сергей Алексеев
— Митрополит всея Руси у нас в то время один — в Киеве. Так вот, в середине XII века, когда Юрий Долгорукий боролся за киевское княжение, и когда он его последний и роковой для себя раз получил, как раз в 1154–1155 годах, его сын Андрей не захотел оставаться в уделе на юге Руси, который ему назначал отец, и, забрав из Переяславля Южного святыни, книги, церковную утварь, взяв свою дружину, ушёл без ведома отца в родную для себя северо-восточную Ростово-Суздальскую землю. По-разному относятся к этому летописцы, по-разному, наверное, относились к этому и современники. Говорили даже, что бояре Кучковичи, будущие убийцы Андрея, поссорили его с отцом и выманили его в северо-восточные земли.

Дмитрий Володихин
— Выглядит это примерно так: «Папа, как надоели твои южные авантюры! Вот там, где сила, деньги, земля — и судьба наша, а ты всё неведомо куда тянешься».

Сергей Алексеев
— Ну и в целом-то вполне естественно, что боярам Суздальско-Ростовским уютнее было на родине.

Дмитрий Володихин — Есть там где-то князь наш, ну и пускай блуждает на своём юге, а мы тут без него хорошо живём.

Сергей Алексеев — Но Андрею это хорошо известно, и независимо от того, какую роль боярство сыграло в его возвращении на северо-восток, вместе с тем с самого начала начал чётко давать понять боярам старых городских центров северо-востока, что он князь самостоятельный. И в этом, пока ещё очень сдержанном, очень осторожном, мирном противостоянии со старыми столицами он решил опереться на молодые городские центры, где ещё не было своего боярства.

Дмитрий Володихин
— Ну, или было в умеренных размерах.

Сергей Алексеев
— Боярством там была, скорее всего, ближняя дружина княжеская, из неё формировалась местная знать. Вот он начал превращать Владимир и Переславль в настоящие города. А Владимир избрал своей столицей, основав рядом и загородную резиденцию — знаменитое Боголюбово.

Дмитрий Володихин
— Не первым: при Суздале его отец создал резиденцию Кидекшу, которая какое-то время даже считалась отдельным городом, так что он следовал примеру отца. Отец сказал ему, наверное: «Сынок, в городе, каким бы он ни был хорошим, молодым, небезопасно. А спокойно лучше жить рядом со своим хозяйством, со своей дружиной и вне досягаемости мятежных толп».

Сергей Алексеев
— Ну, в Боголюбове Андрей, как известно, оказался в итоге не в безопасности. Однако он действительно очень многое сделал для Владимира. Появились окольные города, появился богатый посад. Естественно, княжеская власть привлекала городской люд, торговый люд, ремесленный. Владимир преображается. В числе первого, практически сразу, Андрей стал первым, опять же, великим князем Владимирским, Суздальским и Ростовским. Отец его великим князем в этом качестве не титуловался, он претендовал только на великое княжение в Киеве. Андрей был великим князем Владимирским, Суздальским, Ростовским. Так вот, сразу после смерти отца — а отец его умер в Киеве, вероятно, отравленный местными боярами, — Андрей берётся за дела власти, и в частности, в 1158 году в знак того, что Владимир — это его столица, в том числе, возводится монументальный, первый в городе по-настоящему монументальный — Успенский собор.

Дмитрий Володихин
— Мне кажется, стоит сейчас обратиться к истории о перенесении святой иконы Владимирской Богоматери.

Сергей Алексеев — Это тоже дело Андрея, и с иконой Богоматери связывается ещё одно выдающееся событие — победа князя над волжскими болгарами. Сказание об иконе центром своим, ядром имеет именно чудесную помощь Богородицы, и — да, икона становится главной святыней Успенского собора.

Дмитрий Володихин
— Он её привёз с юга, но, по-моему, не из Переяславля.

Сергей Алексеев
— Там несколько мест, он же не одним Переяславлем владел. Да, икона южного происхождения.

Дмитрий Володихин
— Ну что ж, вот так особое почитание Богородицы пришло в пределы Северо-Восточной Руси. Насколько я понимаю, Андрей Боголюбский оказался сломлен, убит, и весь его порядок рухнул в результате боярского заговора. Но на его место вскоре после, в общем, недолгой вооружённой борьбы пришёл ещё более могущественный и авторитарный правитель.

Сергей Алексеев
— Да, был боярский заговор тех самых Кучковичей и их сообщников, в результате которого князь Андрей погиб. Потом была обоснованно называемая гражданская война во Владимиро-Суздальской земле, действительно гражданская в полном смысле слова война: горожане Владимира и Переяславля, оставшиеся верными братьям убитого князя, против горожан Суздаля и Ростова, которые выступали на стороне мятежных племянников Андрея Боголюбского и в союзе с Рязанским князем. Война была тяжелая, длилась несколько лет, и непосредственный наследник Андрея, его младший брат Михалко, не дожил до её окончания, завещав престол своему младшему брату Всеволоду, который разгромил рязанцев, подчинил Суздаль и Ростов, смирил мятежное боярство.

Дмитрий Володихин
— И довольно много строил.

Сергей Алексеев
— И довольно много строил, да. Владимир при нём превращается в полном смысле в столицу, можно сказать, и Руси, потому что Всеволод, прозванный Большим Гнездом за свою многодетность, был и самым могущественным князем Руси. Это признавалось практически всеми, и даже теми, кто мог бы выступить ему конкурентом.

Дмитрий Володихин
— Здесь хотелось бы добавить вот что: он довольно долго жил на территории Константинопольской империи, то бишь Византии, мог пользоваться политическими рецептами империи в период её цветения. При Комнинах она находилась в состоянии подъёма и, может быть, вдохновлялся деяниями столь крупной фигуры, как царь Мануил I Комнин.

Сергей Алексеев
— Вполне возможно, да.

Дмитрий Володихин
— Андрей Боголюбский это знал по книгам, как человек книжный, как управляются цари Константинопольские со своими подданными, а Всеволод увидел вживе, и этот опыт привез с собой во Владимир.

Сергей Алексеев
— Ну, всё-таки не опыт единодержавия, потому что завещал он, по русской традиции, разделить всё-таки свою огромную державу (огромную по меркам удельного периода) между своими сыновьями.

Дмитрий Володихин
— На старости лет ослабел сердцем: детишек надо же устроить.

Сергей Алексеев — Ну, рождённый от князя — князь, закон русского Средневековья.

Дмитрий Володихин
— Дорогие радиослушатели! Это Светлое радио, Радио ВЕРА, в эфире передача «Исторический час», с вами в студии я, Дмитрий Володихин. У нас в гостях замечательный специалист по истории Средневековой Руси, доктор исторических наук, председатель историко-просветительского общества «Радетель» Сергей Викторович Алексеев. И он просвещает вас и меня относительно древней части истории города Владимир. Мы добрались до, наверное, пиковой точки в истории Владимира — до правления Всеволода Большое Гнездо. И, может быть, его ошибка или давление традиции заставили эту землю Владимирскую перейти к, скажем, ниспадающей стадии развития.

Сергей Алексеев
— Ну, не сказать так всё-таки пока что, потому что сын и назначенный отцом наследник Владимирского княжения Юрий Всеволодович, хотя первый период его правления был омрачён усобицей, одной из самых кровавых, если не самой кровавой, но скоротечной в истории Древней Руси, между ним и его старшим братом в первую очередь, Константином.

Дмитрий Володихин
— Который тоже хотел получить всю землю, как правил отец.

Сергей Алексеев — Константину, старшему брату, достался старший город — Ростов, что было неким лукавством, потому что столицей уже был Владимир. Ростов оставался, правда, церковной столицей, но и Владимир — уже сам епископский город.

Дмитрий Володихин — Вот об этом буквально несколько слов. Не хотелось бы, чтобы наши радиослушатели попали в состояние заблуждения.

Сергей Алексеев
— Ростов оставался главной и единственной епархией Северо-Востока довольно долго. Но понятно, что уже при Андрее Боголюбском стоял вопрос о том, чтобы создать во Владимире епископию, и Андрей, по некоторым источникам, даже мечтал о своей митрополии. Но это тогда не осуществилось из-за позиций как ростовского духовенства, так и Константинопольской патриархии, и Киевской, естественно, митрополии.

Дмитрий Володихин
— То есть какое-то время, очень недолгое, Владимир вроде бы имел собственного епископа, но наличие этого архиерейского дома не получило подтверждения.

Сергей Алексеев
— Да, там ситуация была сложная, была борьба и за Ростовскую епархию. В общем, длительная история, отражённая в исторических источниках очень противоречиво. Но уже ко временам Юрия Всеволодовича сомнений в том, что во Владимире должен быть свой епископ, не было уже и в Ростове. И как раз в этот период Владимирская епархия и обретает окончательно свой статус, выделившись из Ростовской епархии законным путём, ну и до 1238 года, до монгольского нашествия, она существует. Отрезок времени, достаточно короткий по историческим меркам. Пока ещё о постоянной епархии во Владимире речь не идёт. Юрий Всеволодович, после кончины брата, которому вынужден был уступить Владимирский престол, наконец закрепляет его за собой уже законным путём. Собственно, такова была договорённость между ними, закончившая усобицу, что Константин будет править, и если Юрий его переживёт, то потом будет править Юрий. И Юрий после этого почти двадцать лет правил во Владимире.

Дмитрий Володихин — Стоит сказать несколько слов о том, что при Всеволоде в городе Владимире было роскошное белокаменное строительство, что строительством занимался Юрий, и он же был основателем новых городов.

Сергей Алексеев
— Да. Самый знаменитый город, основанный Юрием, это Нижний Новгород, который должен был быть форпостом на тревожном тогда русско-волжско-болгарском пограничье. А в мирное время он должен был стать торгом, роль которого он потом очень долгое время играл. Растут и другие города Владимирской земли. Юрий, в принципе, сохранял статус отца, хотя и делил власть над землёй со своими братьями. Он тоже признавался и считался на Руси сильнейшим князем, на него с надеждой и интересом смотрели князья других земель, ища у него помощи в каких-то своих вопросах. Но, в отличие от отца, он меньше в делах других земель участвовал, больше занимался делами своего княжества, и значительная часть его правления мирная. Воевал он меньше, чем отец, и определённо меньше, чем дядя, Андрей Боголюбский.

Дмитрий Володихин
— Получается вот что: три очень крупных правителя — Андрей, Всеволод и Юрий, несколько правителей, может быть, не столь значительных, но, как минимум, не столь долго задержавшихся на престоле, и мы видим величественные храмы, мы видим огромное княжество, объединённое властью одного автократора, одного — чуть было не сказал: царя — пока ещё великого князя Владимирского, но почти царя.

Сергей Алексеев
— Почти царя, да. Иногда их так и называли, Всеволода во всяком случае.

Дмитрий Володихин
— И это княжество, в сущности, тот политический корень, из которого впоследствии вырастет Россия.

Сергей Алексеев
— Да.

Дмитрий Володихин
— И вторая половина XII века, первая половина XIII века — это эпоха, когда земля богата, многолюдна, князья показывают величие в своих поступках, и слава Владимирской Руси — именно к этому периоду стоит относить слова «Владимирская Русь» — плывёт по всей Руси с таким прекрасным колокольным малиновым звоном. Но всё когда-нибудь заканчивается...

Сергей Алексеев — В 1238 году — Батыево нашествие, монгольское нашествие на Русь. Владимирское княжество пыталось остановить монголов и, наверное, единственное из удельных государств Руси, у которого такой шанс был.

Дмитрий Володихин — Три больших сражения дали монголам.

Сергей Алексеев — Однако Владимир был взят после не такой уж долгой осады. Погибает масса населения, включая бояр и духовенство, погибает епископ Митрофан. Князь Юрий складывает голову в битве на реке Сити, так и не собрав дружинников всего княжества, как рассчитывал, потому что монголы прошли облавой по большинству городов, а князья, его братья, были в бегах, и племянники. Ярослав — брат, находившийся в Киеве, на которого он, наверное, мог рассчитывать больше всего, просто не успевал дойти до Владимирской земли. Он бросил своё Киевское княжение, шёл во Владимир, но пришёл уже на пепелище.

Дмитрий Володихин — И разверзлась в славном столичном граде Владимире бездна — бездна отчаяния, потерь, слёз.

Сергей Алексеев
— Ярослав Всеволодович пришёл во Владимир на пепелище в буквальном смысле слова, занялся восстановлением того, что мог восстановить, вынужден был договариваться с Золотой Ордой и признал зависимость от Батыя. Батый, в свою очередь, почтил его, назначив старшим над всеми русскими князьями, и сделал Владимир таким образом центром Руси под ордынской властью официально. Но теперь ярлык на Владимирское великое княжение выдавался в Орде, и дань была главным условием. Вторым условием могла быть служба русских князей в ордынских войсках.

Дмитрий Володихин
— Да, иногда приходилось отправлять воинский контингент, это правда.

Сергей Алексеев
— А за неповиновение следовала кара, и на Владимир она потом несколько раз обрушивалась. Мы говорим о нашествии 1238 года, как о разорении Владимира, но надо помнить, что это было не последнее разорение. Владимир был разорён в 1252 году во время Неврюевой рати так называемой, когда князь Андрей Ярославич был заподозрен Батыем (и, видимо, не без оснований) в нежелании ему подчиняться, в сговоре против него...

Дмитрий Володихин — В частности, в неплатежах дани.

Сергей Алексеев — И бросил свой город, бежал, как пишет летопись: «Предпочёл бегать, чем царям служить». Ну а вдогонку за ним был послан ордынский полководец Неврюй, который разорил всю Владимирскую землю, и Владимир в том числе. Дальше — мирное правление Александра Невского, снова отстраивается Русь Владимирская, снова отстраивается Владимир. Потом распри между сыновьями Александра Невского, Дмитрием и Андреем. Причём распри, которые стоили, может быть, даже дороже, чем Батыева рать, до такой степени страшно тогда повеселились ордынцы, которых приводили на Русь борющиеся князья. Несколько раз ордынцы приходили в это время и во Владимир. В 80-х годах город подвергся нескольким набегам и разорениям, а главное — разорились окрестности города, сельскохозяйственные земли. Наконец, в 1293 году по всей Северо-Восточной Руси вновь ударило большое ордынское нашествие в интересах князя Андрея Александровича — Дюденева рать. Чингизид Тудан привел своё войско и разорил в том числе и Владимир.

Дмитрий Володихин
— Я не зря сказал, что разверзлась бездна. Я не имел в виду, что долго пришлось убирать трупы с заснеженных улиц Владимира в 1238 году. Я имел в виду то, что трупы пришлось убирать неоднократно. То, что было из каменных стен, было надолго закопчено. То, что было из деревянных стен, сгорело. Что было богатство, было разграблено. Что было людей, они были уведены. Жизнь в городе продолжалась, и величественные соборы продолжали стоять, но это было уже совсем другой Владимир.

Сергей Алексеев — И неудивительно, что князья понемногу начинают рассматривать Владимир, скорее, как символическую столицу, чем как собственно столицу. Они предпочитают проводить время в своих собственных удельных городах. Это выявилось и в Новгороде, кстати, которым они после Александра Невского владели хотя бы формально и хотели владеть фактически. Так вот, Владимир теряет своё столичное значение не на словах, но на деле, и к началу XIV века это стало уже нормой. Когда тверские и московские князья борются за Владимир, они борются не за то, чтобы сидеть во Владимире, а чтобы из Твери или из Москвы Владимиром управлять.

Дмитрий Володихин
— Ну и получить богатые сёла вокруг Владимира, может быть.

Сергей Алексеев — С другой стороны, именно в это время у Владимира появляется шанс стать церковной столицей. Епархии во Владимире официально после нашествия довольно долго не было, и в результате, поскольку митрополиты всея Руси предпочитали на менее разорённом, чем Киевская земля, северо-востоке проводить всё больше времени, Владимир превратился в запасную резиденцию митрополитов.

Дмитрий Володихин
— Это 1299 год?

Сергей Алексеев
— Нет, чуть позже. А на самом деле тенденция наметилась ещё при Александре Невском или даже чуть раньше, когда митрополит Кирилл Киевский прибыл на северо-восток и довольно долго там жил. В 1274 году митрополитом был создан экзархат Северо-Восточной Руси во главе с епископом-экзархом Серапионом. Это очень одарённый, очень сильный проповедник, игумен Киево-Печерской лавры, которому было поручено организовать церковное управление на северо-востоке, и его резиденцией стал Владимир. Он недолго прожил после этого, но собрал церковный Собор, который весьма основательно упорядочил церковные дела на северо-востоке. А вот в 1299 году, когда весь град Киев разбежался из-за войны за власть в Орде, которая буквально в нескольких километрах от киевских стен происходила, митрополит Максим, собрав всех, кого мог, переселился на северо-восток Руси и сделал своей резиденцией Владимир.

Дмитрий Володихин
— То есть фактически сделал Северо-Восточной Руси прививку грамотного, разумного, административно-опытного духовенства, которое не хотело возвращаться на юг.

Сергей Алексеев
— Да, а позднее этому примеру последовал и его преемник митрополит Пётр, который, сам будучи выходцем из Волынской земли и кандидатом галицко-волынских князей на митрополию, тем не менее довольно быстро разошёлся в интересах со своим князем, который совершенно не хотел поддерживать митрополию в Киеве, и поэтому переселился во Владимир, где и оставался до 1326 года, когда Московский князь Иван Данилович пригласил его в Москву.

Дмитрий Володихин
— Сейчас мы подошли к странному периоду в истории Владимира, когда он формально — всё, а на деле — непонятно что. Я читал у одного из современных историков сопоставление Владимира и Реймса: то, что французский Реймс — это примерно то же, что Владимир у нас. Фактически Реймс — это французский Владимир, то есть место, куда приходят короли для того, чтобы короноваться, центр архиерейского дома и вместе с тем место, откуда никто ничем не правит.

Сергей Алексеев
— Ну, после 1326 года это было уже не так, по крайней мере, отчасти, потому что архиепископ Реймский-то всегда был на месте, а вот митрополиты всея Руси переместились в Москву.

Дмитрий Володихин
— То есть Реймс до 1326 года, а потом даже этого не получалось?

Сергей Алексеев
— Потом даже этого не получается, потому что действительно у тверских князей не лучшим образом сложились отношения с митрополитами, и митрополит Пётр, а затем и его преемник, митрополит Феогност, делают Москву своей резиденцией. А после этого уже на митрополии оказывается вообще сын московского боярина Алексий, и вопрос о церковной столице северо-востока — естественно, о фактической столице, потому что юридической столицей митрополии остаётся даже не Владимир, а Киев весь XIV век. Так вот, вопрос о фактической столице митрополии на северо-востоке был закрыт при митрополите Алексии, воспитателе Дмитрия Донского.

Дмитрий Володихин
— Получается так: формальный Киев, там функционирует несколько небольших приходов, дай Бог. Запасной вариант резиденции митрополита — Владимир, и там стоят величественные древние храмы, все в тенях больших пожаров. И в реальности — Москва, из которой митрополит пока ещё совершает длительные поездки по всей подчинённой его власти Руси.

Сергей Алексеев
— Верно. И, как следствие, Владимир — символическая столица северо-востока. Её поддержание в этом смысле нужно русским князьям, поскольку ярлык они получают именно на Владимирское княжение, а не на какое-то другое. В этом смысле она нужна и ордынцам, потому что за Владимир русские князья борются, а это и их ослабляет и даёт ордынцам рычаги контроля. Но в 1362 году великое княжение окончательно закрепляется, при молодом Дмитрии, ещё не Донском, за Москвой в 1362–1364 годах, и столичная роль Владимира после этого сходит на нет.

Дмитрий Володихин — То есть он становится прекрасным воспоминанием.

Сергей Алексеев — Да, хотя по-прежнему ярлык идёт на великое княжение Владимирское, и сыну Дмитрия Донского Василию, который уже не ездил за ярлыком, а ему его привезли, привезли именно на Владимир. И сами Московские князья именуют себя великими князьями Владимирскими. Но фактически Владимир — ещё не уездный центр (таким он станет к концу XV века), но всё-таки второй после Москвы город в Великом княжестве Московском.

Дмитрий Володихин
— Ну, а после присоединения Новгорода, Твери, некоторых других городов это место Владимира уходит дальше-дальше-дальше от первенствования.

Сергей Алексеев
— Да, потому что во Владимире долго не было своей епархии, в частности, и поэтому, а всё-таки столица княжества — это крупные, в том числе и епархиальные центры.

Дмитрий Володихин — Ну вот как раз стоит об этом поговорить. Значит, попытка создания епархии — это вторая половина XII века, её расформирование, потом появление нового варианта и действительно действующий архиерейский дом в первой половине XIII века, потом его исчезновение, но превращение в один из вариантов резиденции митрополита. То есть получается такой призрачный архиерейский дом, вроде бы он есть, а вроде бы его и нет.

Сергей Алексеев
— Поскольку Владимир — столица всё-таки юридически северо-востока, постольку отдельного архиерейского дома, отдельной епархии там и не могло быть довольно долгое время, отдельной от Москвы. Это понятно, потому что де-факто московский, де-юре киевский митрополит ещё и Владимирский, естественно, он столичный, он всея Руси. Это была такая сложная церковная коллизия, но в итоге она, конечно, приводила к понижению определённому статуса Владимира дополнительному, поскольку действительно своей епархии в нём нет. Владимир, кроме того, по-прежнему не избегал ордынских разорений. Уже в период, когда становящаяся Московской Русь, из которой вырастает Россия, борется с Ордой за свою независимость, было ордынское разорение во времена Тохтамыша в 1382 году, было ордынское разорение в 1410 году, когда суздальские князья, борясь с московскими за возвращение своей вотчины, навели ордынцев, некоего Талыча, и вместе с суздальским воеводой ордынцы выжгли Владимир. Считается, что после этого городу очень долго пришлось оправляться.

Дмитрий Володихин — Дорогие радиослушатели, те из вас, кто видел фильм Андрея Тарковского «Андрей Рублёв», видели в советском киноварианте сцены разгрома Владимира в 1410 году — вот это как раз нашествие Талыча вместе с суздальцами, и отображено как самая горестная сцена истории Руси в начале XV века.

Сергей Алексеев — Это действительно было горестное и знаковое событие, поскольку, наверное, после этого под столичной ролью Владимира была подведена черта.

Дмитрий Володихин
— Там какое-то время посидел ещё Свидригайло Ольгердович, но до Талыча.

Сергей Алексеев
— Ну, это понятно: он заехал на Москву, на Москве ему дали Владимир.

Дмитрий Володихин — Да, это был один из величайших вельмож Великого княжества Литовского, он захотел послужить князьям московским, они дали ему Владимир, из Владимира этот человек сбежал.

Сергей Алексеев — Но ему дали не как Владимирскому князю, а как служилому князю Москвы.

Дмитрий Володихин
— Но, тем не менее, это был, наверное, последний отблеск политического величия Владимира.

Сергей Алексеев — Эта ситуация для Владимира довольно долгая, ещё и в XV веке такая. Нет епархии, нет княжеского стола, есть символическая роль, важная прежде всего для отношений Москвы и Орды, которые в московской политике на самом деле играют всё меньшую и меньшую роль. Ну и вот, собственно, когда решаются вопросы автокефалии Русской Церкви, и Москва официально уже становится главным де-факто её центром, хотя всё ещё митрополия Киевская и всея Руси, но все понимают, что столица в Москве. Когда Русь начинает становиться Россией, и Москва — столицей, и государь Иван Васильевич Великий — государь московский и всея Руси...

Дмитрий Володихин
— Не Владимирский уже.

Сергей Алексеев
— Не Владимирский уже, да. Ну, после 1380 года это даже символического смысла уже не имело, после падения ордынского владычества. Не на что брать ярлык, исчезает тема ярлыка на Владимирское великое княжение. В этот период новый правовой статус во второй половине XV века у Владимира и определяется. В него сажают на постоянной основе воевод, именно как наместников. Понятно, что этот статус в первый период особенно колебался.

Дмитрий Володихин — С этим была определённая хитрость: какое-то время туда действительно сажали наместников, а потом бывало так, что кому-то из вельмож, например, для переговоров с иностранными послами жаловали титул Владимирского наместника, но сам он никуда во Владимир из Москвы не уезжал.

Сергей Алексеев
— Ну, тоже путь. В общем, Владимир в административной системе к концу XV века твёрдо становится уездным городом, и лишь сильно позднее, уже в XVIII веке, в нём появится епархия, он станет снова центром епископии уже на постоянной основе.

Дмитрий Володихин — Ну, что ж, судьба Владимира вроде бы успокоилась, он один из множества русских городов, и дальнейший взлёт его будет связан с событиями нового времени, с тем, что через город провели железную дорогу, и с тем, что город получил статус губернского центра. Это интересно, действительно началось довольно быстрое разрастание, и Владимир обрёл новое величие, уже совершенно не похожее на то, что было в эпоху Средневековья.

Сергей Алексеев — Ну да, это уже времена полного Нового времени, с XVIII века. Хотя нужно отметить, что в XVI–XVII веках, как и многие другие города северо-востока, в мирных условиях Владимир, в общем-то, разрастается и богатеет на своём уровне. Но да, конечно, XIX век — это время, когда Владимир становится, наверное, более живым городом на карте России, в нём начинает развиваться и торговля, и транспортная система, и промышленность понемногу.

Дмитрий Володихин — Ну вот был некий статус городов, их, может быть, определённо призрачное старшинство в XVII веке. Конечно, там первыми шли не Владимир и не города Владимирской округи. В числе первых были Ростов Великий, который обогнал вновь Владимир, Новгород, Казань, Астрахань, какое-то время Полоцк, когда он был под российской властью, Смоленск, Нижний, Ярославль, Кострома, Вологда, может быть. Владимир от них отставал. В XVIII веке опять выскочил вперёд. Но это уже эпоха, которой, может быть, коснётся кто-нибудь другой. Время нашей передачи постепенно подходит к концу, дорогие радиослушатели. Мне осталось просто обратить ваше внимание на историю Владимира как на своего рода сокровищницу, где каждый факт, каждый построенный храм, каждое сражение, каждое величественное решение князя — это не просто драгоценный камень, это ещё искры света, которые падают порой на историю всей Руси. Ну, и от вашего имени я поблагодарю Сергея Викторовича Алексеева, который просвещал нас сегодня, и попрощаюсь с вами. Спасибо за внимание, до свидания!

Сергей Алексеев — До свидания.

---

Все выпуски программы Исторический час

• «Воевода Григорий Валуев». Дмитрий Трапезников
• «Святитель Петр Московский». Глеб Елисеев
• «Король Франции Генрих IV и религиозные войны». Александр Музафаров

---

Проект реализуется при поддержке Фонда президентских грантов