Поделиться
— Как тебе Приморская картинная галерея, Саша?
— Здесь есть особый колорит, Андрей! Чувствуется, что мы на Дальнем Востоке, и Япония недалеко.
— Как интересно! Что ты имеешь в виду?
— Вот, например, картина Михаила Кугача «Ветка яблони». Напоминает о традиции любования сакурой. У меня был японский календарь с подобным изображением — там тоже цветущая ветвь, только не яблони, а сливы.
— Суждение смелое! Но только ошибочное. Картина Михаила Кугача написана в традициях русского реализма.
— А в чём принципиальное отличие между русской и японской традицией, если изображено одно и то же — цветущая ветка?
— Для японского изобразительного искусства характерен минимализм — лаконичная композиция, ограниченная цветовая палитра, пустое пространство вместо фона. Рисуя сакуру, японец постарается избежать лишних деталей, чтобы внимание зрителя было сосредоточено на самом растении.
— А русский художник?
— А русская реалистическая школа предполагает срез жизни в её полноте, неповторимое мгновение во всех подробностях.
— Поясни, пожалуйста, на примере картины Михаила Кугача.
— С удовольствием. Смотри. Ветка стоит на подоконнике в высоком прозрачном бокале с изящной изогнутой ручкой. Яблоневый цвет сияет белизной, создаёт контраст с сумеречным пейзажем за окном. В квадрате между рамами видна река, за ней — густой лес. По воде бежит рябь — то ли ветер её возмутил, то ли дождь.
— А скорее всего, и то и другое. В мае, когда цветут яблони, часто бывает такая капризная погода. Судя по тому, как темнеет лес, только что прошла гроза. Наверное, это она сломала ветку, которую Михаил Кугач бережно поставил в стакан.
— Он, можно сказать, короновал яблоневый цвет — смотри, как сияет золотой ободок на стеклянном бокале, который служит вазой. Солнце играет бликами на нём, бросает тени на подоконник. Буря позади, и красота торжествует!
— Не картина, а живописный рассказ! Даже поэма! Нужно уметь так писать!
— Михаил Кугач постигал эту науку с детства. Он появился на свет в семье художников, Юрия Кугача и Ольги Светличной. Усвоил от родителей не только умение отражать на холсте цвета и формы, но и понимать природу. Передавать её совершенство, свидетельствующее о Создателе.
— Сверхзадача!
— Михаил Кугач сформулировал ее так: «Мы благоговейно славим Божий мир, делимся радостью от общения с природой». Мне кажется, в этом и есть основа традиций русского реализма.
— А у Кугача много единомышленников?
— Достаточно. В середине восьмидесятых годов прошлого века он создал творческое объединение художников-реалистов «Москворечье». Его участники поныне радуют зрителей новыми картинами.
— Такими же тёплыми и живыми, как «Ветка яблони» Михаила Кугача?
— Полотна русских реалистов разные по жанру. Это натюрморты, портреты, пейзажи, сцены из повседневной жизни. А объединяет их, как ты верно подметил, сердечная теплота и правдивость.
Картину Михаила Кугача «Ветка яблони», можно увидеть в Приморской государственной картинной галерее во Владивостоке
Все выпуски программы: Краски России
9 февраля. «Смирение»
Поделиться
Фото: Joris Beugels/Unsplash
Проводница в страну смирения — всегдашняя благодарность души Господу за все Его великие к нам благодеяния. Человек с сыновним благодарным сердцем в отношении Отца Небесного побуждает Благость Божию удваивать и утраивать её духовные дары признательной душе. Так произрастает в сердце стебель небесного растения — смирения — благоухание которого ощутимо и ангелам, и людям.
Ведущий программы: Протоиерей Артемий Владимиров
Все выпуски программы Духовные этюды
Встреча сильнее расставания
Поделиться
Фото: PxHere
Не люблю провожать. Встретить родных после дальней дороги, принять в свой дом друзей — это всегда пожалуйста. Однако, когда речь о расставании, у меня будто камень на сердце. Но на днях всё изменилось. Дело было на вокзале. Рано утром я провожал друга в длительную командировку.
— Старик, — говорил он в момент, когда мы укладывали сумки на багажное место в купе, — я тебе очень благодарен. Сам бы я это не донёс.
Я буркнул, что это всё мелочи и вышел из вагона, ожидая пока друг достанет всё необходимое и тоже выйдет попрощаться. До отправления было ещё минут пятнадцать. Я стоял на перроне и думал о том, как тяжело мне будет смотреть на уходящий поезд.
И вдруг слышу разговор мамы с сыном лет шести. Они тоже кого-то провожали, и мальчишка спросил, почему вокруг одни люди улыбаются, а другие — плачут. Мама объяснила ребёнку, что кто-то радуется встрече, а кто-то грустит от расставания. И тут мальчишка озвучил мысль, которая раньше мне в голову просто не приходила.
— Но ведь встреча всё равно сильнее расставания, — сказал он и тут же пояснил, — До встречи с Борькой я его не знал, а теперь знаю, и у нас есть дружба, даже после того, как он уехал...
Я улыбнулся. И мой друг, который только что вышел из вагона, это заметил:
— Что я вижу! И кто это тебя так развеселил?
— Да так, один маленький философ... Знаешь, дружище, кажется, я понял кое-что важное: встреча сильнее, чем расставание. Потому что до встречи — пустота, а после расставания пустоты уже не бывает.
Текст Клим Палеха читает Алексей Гиммельрейх
Все выпуски программы Утро в прозе
Ноги. Татьяна Любомирская
Поделиться
Татьяна Любомирская
В Евангелие есть один удивительный эпизод, когда Христос перед Тайной Вечерей моет ноги своим ученикам. Степень кротости и любви Господа к грешным, слабым людям, которые менее чем через сутки покинут Его, немыслима. Этот момент описывается в Евангелие от Иоанна и читается в Великий Четверг, на службе, посвященной воспоминанию Тайной Вечери. Православные христиане стремятся непременно Причаститься в этот значимый день, так как первая Евхаристия произошла именно тогда, в Иерусалиме, когда Иисус разделил хлеб и вино среди своих учеников. Я по мере возможностей также стараюсь не пропускать Богослужение Великого Четверга.
И вот однажды на Страстной Седмице я спешила в храм, боясь опоздать к началу. Утро было на удивление жарким для апреля. Я шла в легком летнем платье. Вдруг запнулась о краешек бордюра и упала коленями на асфальт. На незащищенной тканью коже мгновенно проступили глубокие раны. С трудом поднявшись на ноги, я только покачала головой. Время — половина седьмого утра, по близости ни одной работающей аптеки, через полчаса начнется служба Великого Четверга, а я в таком состоянии... Но ничего не поделаешь, я протерла колени нашедшейся в сумке салфеткой и побрела в храм, надеясь, что за время в пути ссадины немного заживут.
Однако, когда я добралась до церкви, мои ноги оставались в жалком состоянии. Увидев меня, кто-то из прихожан тут же побежал за аптечкой. Две женщины усадили меня на лавочку во дворе храма и принялись подручными средствами обрабатывать мои ссадины, поливать их перекисью и бинтовать. Вскоре я, наконец, обрела более-менее приличный вид и смогла сосредоточиться на службе. Прошло немного времени и вдруг... Я как будто впервые услышала евангельский текст про омовение ног и оцепенела. Христос заповедовал нам делать то же друг для друга, и именно сегодня несколько добрых прихожан в буквальном смысле омыли мне ноги. Как же это удивительно и созвучно Великому дню!
В тот момент я, как мне кажется, поняла причину произошедшей со мной неприятности. Мне были нужны мои разбитые коленки как средство немного приструнить гордость и позволить ближнему оказать мне помощь. А каково было смущение апостолов, когда их ноги омывал сам Господь! Вот почему, несмотря на боль в коленях и неловкость, что я отвлекаю моих великодушных помощников от молитвы, во мне светилась тихая радость, потому что хотя бы в малой степени я соприкоснулась с Евангельскими событиями этого знаменательного дня. Господь всё также близок к нам, как и две тысячи лет назад, и порой через руки других людей к нам прикасается Он Сам.
Автор: Татьяна Любомирская
Все выпуски программы Частное мнение
