«Суета и духовная жизнь». Прот. Григорий Крыжановский, Евгения Белонощенко, Сергей Комаров

В этом выпуске «Клуба частных мнений» протоиерей Григорий Крыжановский, основательница сети развивающих клубов для детей Евгения Белонощенко и публицист, катехизатор, главный редактор издательства «Никея» Сергей Комаров размышляли о том, что такое суета, как она влияет на жизнь человека, в том числе, на ее духовную сторону.

Ведущая: Наталия Лангаммер

---

Н. Лангаммер

— Добрый вечер, дорогие радиослушатели, в эфире программа «Клуб частных мнений». Меня зовут Наталья Лангаммер. Мы сегодня говорим на очень актуальную тему для всех, по-моему, попробуем ее препарировать, тема — «Суета». Как суета заполняет нашу духовную жизнь? Может ли наш внешне наполненный мир оказаться пустым внутри? В общем, с разных сторон мы будем эту тему исследовать. В гостях у нас духовник общины глухих храма Всех святых в земле Русской просиявших в Новокосино, протоиерей Григорий Крыжановский. Добрый вечер.

Протоиерей Григорий

— Здравствуйте.

Н. Лангаммер

— Евгения Белонощенко, основатель «Бэби-клуба». Добрый вечер, Евгения.

Е. Белонощенко

— Здравствуйте.

Н. Лангаммер

— И Сергей Комаров, публицист, катехизатор, главный редактор издательства «Никея» и автор «Частного мнения», которое легло в основу нашего разговора. Добрый вечер, Сереж.

С. Комаров

— Привет.

Н. Лангаммер

— Давайте мы по традиции начнем с того, что послушаем программу Сережи и потом поспрашиваем его, что же он хотел сегодня обсудить.

«Как-то выдалась у меня очень тяжелая рабочая неделя, набегался по делам до изнеможения. В субботний день решил прогуляться в парке, чтобы отдохнуть от суеты. Как только вступил на парковую дорожку, вспомнил, что забыл позвонить тому-то и тому-то. Позвонил. Потом ветер донес запах кофе от стоящих недалеко ларьков. Сходил, купил. Затем полезли мысли про грядущий годовой отчет перед начальством. Дальше ум переключился на две недописанные статьи, которые сегодня необходимо было закончить. Попутно в сознании возник недавний спор с друзьями, стал его додумывать. Ветер снова донес приятный запах — на этот раз любимых булочек с корицей. Решил, что куплю уже на обратном пути, пошарил в карманах — нет, денег не хватит, а карточку не взял. Интересно, есть ли у них расчет по переводу... Снова вспомнилось, что обещал перезвонить еще одному человеку... и не одному, а трем... Так прошел целый час, который я выделил на «отдых от суеты». Увы, отдохнуть не получилось. Пока шел домой, задумался я об этой пресловутой суете, на которую мы все жалуемся. «Суета сует, все суета», — вспомнилось из Екклесиаста. Дома я решил посмотреть, а как же толкуют эти слова святые отцы, и здесь меня ждало настоящее открытие. «Что такое суета ума?» — спрашивает святитель Иоанн Златоуст. И отвечает: «Занятие суетными предметами». Так. А что же такое эти суетные предметы? Златоуст отвечает: «те, в которых нет доброй цели». И объясняет на примере денег: «Суетны деньги, когда их расточают на удовольствие, но не суетны они, когда их употребляют на вспомоществование бедных». Итак, по Златоусту, суета — явление не внешнего, но внутреннего характера. Суета, на которую мы непрестанно жалуемся, есть не что иное, как расстройство нашего ума, а также наши греховные страсти. «Гордость и тщеславие, высокомерие и надменность — все это суета, ибо произошло не от Бога, но произведено людьми», — пишет святитель. Оказывается, суета не вокруг, а внутри нас. Гордость и тщеславие, высокомерие и надменность, и прочие страсти — вот внутренние причины суетного образа жизни. Даже деньги могут быть несуетны, если служат добру. Цели и мотивы, движущие нашими действиями, сообщают духовное измерение всей жизни и делают ее либо суетной, либо нет. Почему не жаловались на суету наши предки? Разве они трудились меньше, чем мы? Разве более богато они жили? Нет, всегда трудились и всегда нуждались. Трудились, но при этом не суетились. В мире христианства было больше, жизнь была насыщена совсем другими смыслами — Церковью, вечностью. Изменился ли с тех пор человек духовно? Наверное, нет. Просто в жизнь мира все больше входит то, что апостол Павел назвал «отступлением», а мы бы назвали секуляризацией или расцерковлением общества. Внутренняя суета ума рождает ощущение спешки и нехватки времени. Суета есть духовное состояние человека, а вовсе не множество дел. Это враг внутренний, а не внешний. Вот такие мысли родились у меня в течение субботнего дня«.

Н. Лангаммер

— У тебя, как всегда, Сереж, все так разложено в программе, что о чем же еще можно говорить сегодня, как ты думаешь, что ты хотел бы?

С. Комаров

— Ну, я бы поспорил со спикером.

Н. Лангаммер

— А, вот так, спустя время, да?

С. Комаров

— Да. В общем, суета, она смиряет человека на самом деле. Когда человек нагружен проблемами, ему есть что делать, он нужен, и есть некая многозадачность, и он не успевает, то формируется какое-то такое очень правильное состояние у человека. Возможно, это состояние имеет отношение к смирению. Даже если взять вот жизнь духовную, мы ведь именно, знаешь, вот в этой суете, когда мы недомолились чего-то там, недостояли в храме, недочитали правило, не знаю, недопостились вот в этой нашей суете, которую мы так не любим, то мы ставим себя в отношение просящих перед Богом — то есть мы чувствуем, что мы как-то недоделываем чего-то. Упаси Бог, если мы когда-то подумаем, что все сделали, все успели, или там придумаем, что мы какие-то великие молитвенники, потому что мы регулярно читаем правило и всегда успеваем его прочитать. А тут, когда утром не успеваешь, а вечером устал, и когда ты в таком вот в этом золотом состоянии, между Сциллой и Харибдой...

Н. Лангаммер

— Между чувством вины и покаянием.

С. Комаров

— Да, это и есть нормальное состояние православного человека. А мы же как? Мы спасаемся только тогда, когда ощущаем, что погибаем. А как только ты перестаешь понимать, что ты погибающий, то ты уже и не спасающийся. Это как-то так устроено. Ты надуваешься и начинаешь остальных учить, как правильно. А когда ты сам недогребаешь, то ты как-то скромнее себя чувствуешь. И во многом это благодаря вот этой злополучной суете. Это, по сути, ну такое состояние грешного мира. А какое состояние мы еще хотели после грехопадения, когда вот все разрушилось в роде человеческом? Или мы что, как вот кнопку нажал и попер — молишься-молишься, да? Или кнопку нажал и попер — постишься-постишься. Да нет, человек расстроенный организм, и вот эта расстроенность, она как-то в суете и проявляется. И суета нам об этом напоминает, что, старик, в общем, успокойся немного и просто увидь себя, пойми себя, кто ты. Суета помогает — может, это парадоксально прозвучит, но она помогает смириться и помогает самопознанию в какой-то мере.

Н. Лангаммер

— Говорит человек, который, в связи с новой должностью, в которой уже сколько ты в этой должности? Не один месяц, так скажем.

С. Комаров

— Суечусь.

Н. Лангаммер

— Суетишься, да. Теперь у тебя такая суета как смирение, взгляд изменился.

С. Комаров

— Да, я решил все принимать и за все Бога благодарить, и за суету тоже.

Н. Лангаммер

— А знаете, бывает суета, вот у меня так бывает, когда ты просыпаешься утром лежишь и думаешь: надо это сделать — они так летают, задачи, — надо это сделать, надо это сделать, надо это сделать, надо это сделать... Так закрываешься одеялом и внутри лежишь, суетишься, потому что состояние оттого, вот такое внутреннее состояние ужаса перед тем, что надо делать. Я, кстати, начала выписывать эти задачи, я попробовала в день успеть все, что я сегодня запланировала — через несколько дней я лежала пластом. Вот она, суета, которая, мне кажется, все-таки внутри. Отец Григорий, для вас суета — что?

Протоиерей Григорий

— Я думаю, что мы поспорим со всеми спикерами. Я, по крайней мере, постараюсь. Во-первых, Сергей говорит не как юноша, а как муж. То есть, может быть, если человек выбрал для себя ориентиры и приоритеты духовной жизни, он сделает вывод о том, что суета смиряет. Также сказано, что и старость смиряет.

Н. Лангаммер

— И болезни.

Протоиерей Григорий

— И болезни смиряют. То есть это для человека, который уже как-то начинает следить за своим внутренним состоянием — значит, он уже где-то в чем-то не суетлив. Значит, у него выделилась область сознания, где он ищет Господа, где он ищет фундамент. Потому что Христос есть фундамент. И если он ищет Господа, он обретает этот фундамент, и уже зацепившись какой-то частью вот за этот фундамент, уже не просто как в море он болтается, вот как судно без якоря, а это уже судно такое, которое имеет направление, ориентир — восток, Христос. Значит, это одно состояние. Но зачастую нас окружают люди, особенно наши дети, например, которые без конца суетятся. У них смена эмоций — плач, хохот, раздражение, обида, — ну все, все на свете в одно мгновение происходит. Женщин оставим в покое, значит. Вот есть и взрослые люди, значит, которые суетятся. Почему женщин оставим в покое? Потому что вот я недавно слушал проповедь отца Дмитрия Смирнова, он говорит, если молишься и только молишься в семье — он про семейную жизнь проповедует, это прямо с амвона, перед отпустом, — значит, то где же тут духовная жизнь, говорит. А вот если ты гладишь, стираешь, отдаешь себя, спишь с этим ребенком, по ночам встаешь на горшок, лечишь его, водишь к врачу, и вся выкладываешься в него — что это, суета? Он говорит: нет, это духовная жизнь. То есть есть концентрация внутренняя, есть эта жертва, и это я бы не стал называть суетой. Это многопопечение — возможно, да, это многозадачность, современное слово.

Н. Лангаммер

— Многоделание.

Протоиерей Григорий

— Многоделание, может быть, но если такие обстоятельства, то, что смиряет, да, вот это тот лучший случай суеты. Но в большинстве своем случаев люди суетятся. И вот мне понравились цитаты святителя Иоанна Златоустого. Ведь книжники и фарисеи, казалось бы, такие серьезные мужи, изучают Писание, но не делают. Даже вот это изучение Писания у них не ведет к богопознанию, они Мессию отвергают. Нельзя ли сказать, что они суетливы, что они не видят в этом диалоге со Христом, они не видят этого фундамента, не видят этой лествицы в небо.

Н. Лангаммер

— То есть суета — это любое делание, не направленное на благую цель, на спасение.

Протоиерей Григорий

— Напрасное делание.

Н. Лангаммер

— Напрасное. Это какое?

Протоиерей Григорий

— Напрасное. Если это в области ума, то тогда человек, и, кстати, сегодня можно говорить об иудаизме, он же утратил две тысячи лет как храмовость, и перестроилась богословская мысль, и вообще подход богословский. И вот эта проблема современного иудаизма в том, что они сегодня, я бы сказал, много суетятся в том, что вот всякие игры разума устраивают.

С. Комаров

— Некое томление духа такое.

Протоиерей Григорий

— Томление однозначно, да.

С. Комаров

— Бесцельное.

Протоиерей Григорий

— Но и у нас это может быть, в принципе, если мы в своей духовной жизни вот этот ориентир не чувствуем, потеряли. Ну, бывают разные этапы. Даже если мы искали Христа, но вот утратили, мы начинаем суетиться, и в своей духовной жизни суетиться. Даже совершая какие-то духовные делания, мы суетливы. Мы суетливы, у нас нету мира. «Мир Свой даю вам, не такой, как мир дает, но Свой», — говорит Христос своим ученикам. То есть Его мир — это тот какой-то базис, это вот то, что действительно можно назвать смирением, можно назвать мудростью, как у Екклесиаста. Вот такое я бы не назвал суетливостью. А зачастую люди современные секулярны.

Н. Лангаммер

— Напомню, что в эфире программа «Клуб частных мнений». Меня зовут Наталья Лангаммер. Мы сегодня разбираем понятие суета — что это такое в духовной жизни, а может ли она вообще быть вне духовной жизни, эта суета? В гостях у нас духовник общины глухих храма Всех святых в земле Русской просиявших в Новокосино, протоиерей Григорий Крыжановский, Евгения Белонощенко, основатель «Бэби-клуба», и Сергей Комаров, публицист, катехизатор, который предложил нам эту тему. Я вот хочу дать слово Евгении — как раз та самая женщина, которая ночи не спит, и не только со своими детьми пятью, со своими детьми, но и как основатель детского такого вот клуба, детского многоклубия, да, такого проекта.

Е. Белонощенко

— Ну да. Я только сегодня узнала, что к нам ежедневно по всей стране ходит 10 тысяч человек детей. Это значит, где-то 20 тысяч родителей.

Н. Лангаммер

— И обо всех попечение у Евгении.

Е. Белонощенко

— Не о всех, конечно, не обо всех. Я слушаю вас и думаю о том, что я, если говорить про себя, не люблю состояние суеты, потому что по своей даже природе, будучи там невоцерковленным человеком, я очень суетливый человек, то есть я белка. Вот если такой образ, знаете, то я белка.

Н. Лангаммер

— В колесе?

Е. Белонощенко

— Нет, не в колесе, а белка, которая она там в этот дуб, вот сюда забежала. И меня всегда поражали, у меня всегда друзья очень спокойные. Все вот такие, знаете, несуетливые, и мне всегда так это нравилось. И даже когда я как-то чай с ними, немножечко спокойно попила чай, для меня это такая благость была.

Н. Лангаммер

— Успокоилась.

Е. Белонощенко

— Да, я успокоилась. И для меня это очень важно. И вот когда уже при воцерковлении я понимаю, что я сознательно иду в этот момент, я сознательно учусь быть несуетливой. Потому что на самом деле мы реально очень часто теряем вот этот миг, где мы спокойны. Мы выпадаем или в прошлое, или в будущее, и там начинается суета.

Н. Лангаммер

— Кстати, мы еще туда-сюда бегаем, не только в сегодняшнем дне.

Е. Белонощенко

— И вот я учусь ловить этот момент, и когда я его нахожу, я очень...

Н. Лангаммер

— Баланс.

Е. Белонощенко

— Да. Баланса не бывает, все равно ты проваливаешься. Но если вот этот миг ты вдруг поймал, то вот я чувствую это такое соединение, наверное, даже с Богом, если так можно сказать.

Н. Лангаммер

— Для вас суета — это что? Мы еще пытаемся до конца нащупать это понятие.

Е. Белонощенко

— Что это такое? Вы знаете, вот, например, даже я не могу дать определение, я не очень такой мастак этого. Но, например, я могу как бы видеть образ, например, суетливого человека, когда вот он не на месте. Или там суетливой службы, может, такой, — извините, батюшка, — бывает. И ты чувствуешь, что ты вместе со всеми теряешь баланс вот этот, да? То есть вот эта вот раскачка какая-то эмоциональная, вот в данный момент мы сейчас сегодня слушали, такая умственная раскачка. И вот мне почему-то такой представился образ — крестьянина, который работает, который все время боится Бога, который занимается физическим трудом. Честно говоря, вот на них интересно было бы вообще там, даже по фильмам, смотреть. Вот мне кажется, в них нет суеты. В них нет суеты. И вот эта физическая работа, у нас же очень много сейчас мы очень много умом работаем, вот так вот. Но когда вот мы, например, получается поработать физически, это очень интересное такое переключение, увидеть, как через физический труд твоя суета в том числе уходит. Мне кажется, это хорошая практика для нас, для меня.

С. Комаров

— В физическом труде есть некая размеренность, такая плановость разумная и этапность — то есть ты понимаешь, что делаешь, какой будет результат. И это некая включенность в такой вековой цикл. Очень естественный, понятный, живой. Поэтому я тут, наверное, так треть своей жизни в селе прожил, и я вспоминаю об этом времени как о таком блаженном. Да, это такое спокойное состояние духа. Ты очень устаешь физически, очень устаешь, но как-то на душе некий покой, которого мы тут, конечно, лишены. Я вот, когда совсем забегаюсь, иду в одно сакральное место — в келью монаха. Есть у меня друг-монах, ну у меня много друзей-монахов, но есть один, с которым мы пьем чай. И вот он совершенно человек такой, никуда не торопящийся, даже где-то, наверное, и ленивый, что он не отрицает совершенно. А я прихожу, спрашиваю: ну, как дела? Он: да нормально. Я говорю, что нового? Да ничего. И как-то час, проведенный в этой келье с ним, это чаепитие, настолько восстанавливает как-то, возвращает, наверное, самого себя мне. Вот отвечая на вопрос, что такое суета, я бы, может быть, сказал, что это потеря самого себя. Когда ты себя перестаешь чувствовать, слышать, понимать, тебя как будто нет. Ты там бегаешь, какие-то задачи выполняешь, и ты сам себя не можешь поймать. И даже вечером, когда вроде бы все дела закончились, ты снова не можешь себя поймать, потому что ты еще там бегаешь в этих лабиринтах, дела какие-то завершаешь, эмоционируешь как-то по этому поводу.

Н. Лангаммер

— Вот интересно, если мы признаем здесь все вчетвером, что суета — это не есть хорошо, зачем же мы суетимся? Я вот сейчас себя анализирую. Есть машины, знаете, со светофора едут спокойно, а есть машины, которые перестраиваются, всех обгоняют. Вот я из вторых. Вот я первая стартую, всех обгоняю, куда-то несусь. И порой бывает очень странно, когда к светофору мы подъезжаем вместе с теми, кто ехал спокойно.

С. Комаров

— Все такие умные, все всё знаем.

Н. Лангаммер

— А почему мы суетимся тогда, отец Григорий? Только не говорите про поврежденность человеческой природы, давайте это за скобки вынесем. Почему мы в этом ловим какое-то удовольствие? Иначе бы мы этого не делали, скорее всего.

Протоиерей Григорий

— Ну, я не знаю, я не ловлю удовольствие от суеты. Может быть, от результативности, когда сделал много дел?

Н. Лангаммер

— Может быть.

Протоиерей Григорий

— Вот, от возможностей решать много дел одновременно. Ну, я однажды очень расстроился, прочитав Иоанна Кронштадтского. Очень расстроился. У него есть: Бог не любит суеты. Все, я так расстроился.

Н. Лангаммер

— Вы тоже из тех, кто со светофора вперед и активно?

Протоиерей Григорий

— Нет, я не такой, и машина не позволяет. Но отец мой говорил мне: Гришка Семиделкин. То есть вот некоторая вот такая способность. Ну, я думаю, что это больше связано с интеллектом и, скажем так, структурой синопсисов, да, которые в мозгу. Вот, значит, есть личности легковозбудимые, вот у них там эти короткие связи. А есть у которых длинные связи синопсисов проросли, вот как-то так, и человек маловозбудимый. Понятно, что у каждого свое применение в жизни найдется. Вот даже вспоминая фронт: одни идут впереди — это штурмовики, это люди, которые способны резко реагировать, и в вопросах просто как бы смертельной опасности, и ужаса, и страха принимать верные решения, действовать, и действовать правильно. Другие люди в таких условиях ничегошеньки не смогут сделать, у них будет просто коллапс всего. Но они способны планомерно и стратегически мыслить в условиях комфорта даже, допустим, какого-то, тишины. И вот эти люди, кстати, более способны к тому, чтобы разрабатывать стратегию и планы долгоиграющих компаний.

Н. Лангаммер

— Ну стратеги и тактики.

Протоиерей Григорий

— Стратеги и тактики. Поэтому, я думаю, что мы сегодня будем еще и с терминами все вместе спорить, что для каждого из нас суета. Но для меня, вот я Сережу слушал, вот обретение себя — я бы не сказал, что это вот победа над суетой. Нет, ни в коем случае. Потому что, мне кажется, для меня победа над суетой — это все-таки обретение этого второго. Это либо ближнего своего понять, либо Господа ощутить, встретить, пережить откровение какое-то. Потому что мне кажется, что сегодня мы вот на себе зациклены. И если говорить о суете во внешнем, то сегодня вот один умный человек мне сказал, я говорю: там у меня где-то что-то торчит, может быть, ты бы мне сказала перед выходом? Это жена моя, значит. Она говорит: ты не переживай, сегодня никто на другого не смотрит, все смотрят сами на себя. И действительно, сидя за витриной какой-то полупрозрачной, можно однозначно определить — люди смотрят на себя. Вот если мы вспомним падшего ангела, он же засмотрелся — он на себя засмотрелся, на свой отраженный свет божественный. Но он вот на этот свет засмотрелся и полюбил-ся — влюбился в себя, перестал Господа любить, Бога. И вот, мне кажется, это современное, вот этого я боюсь, то есть вот этого тщеславия, вот от этой результативности — не Богу воздать хвалу, не тем, кто тебе помог, не тем, кто эти обстоятельства, даже твое появление на свет вспомнить, а вот сказать: ай да я, ай да молодец!

Н. Лангаммер

— Знаете, какая страшная штука, я себя на этом поймала, вот просто визуальный образ. Сейчас, Сереж, секундочку, прости, перебила тебя. Когда в храме стояла и увидела свое отражение, там косыночку поправила. И вдруг я понимаю, что это отражение в иконе Пресвятой Богородицы. И вот это такой меня ужас охватил, что я прихорашиваюсь, как бы вот отражаясь в стекле, которое закрывает икону Пресвятой Богородицы. Мне кажется, просто визуально точно: засмотрелась на себя, а не на того, кто... Сережа, ты хотел что-то сказать?

С. Комаров

— Да, я просто хотел продолжить мысль батюшки. Действительно, вот это наше состояние, когда мы так напираем на свое человеческое, вот эта самонадеянность, некое бытовое пелагианство такое, да, спасение своими силами — это же такая интенция человекобожия, о которой еще Достоевский писал в XIX веке, когда в человеке видели средоточие вот всей силы, всего божественного в нем самом. И действительно, сельскохозяйственные циклы, о которых мы говорили, они же человека ставили в некое правильное положение перед Богом. Человек потрудился, допустим, семечки кинул в землю, там все, что надо, сделал, но он ждет дождя, ждет солнца вовремя, ждет урожая от кого? От Бога.

Н. Лангаммер

— И сроков урожая.

С. Комаров

— Да. И зимой там особо делать нечего так активно, он там молится и ждет. Ну, грубо говоря, да.

Протоиерей Григорий

— У Екклесиаста этому много посвящено. Вот не смотри там за приметами, а действуй. Действуй — сей то, сей это, и надейся. Потому что ты не знаешь, что взойдет. Тебе приметы одно говорят, а потом резкая перемена, резкий южный ветер и долго, и все погибло.

С. Комаров

— Да, а апостол Павел уподобляет христианскую жизнь строению дома. Он говорит, что мы там вот платформу закладываем, и там стены, крышу и так далее — там очень интересный образ. А второе — это засеянная нива у него, да, вот сеем поле. Ведь эти образы были очень понятны для человека того времени. Он вполне понимал, да, что ты посеял — нужно ждать, ты от Бога зависишь, ты не сам по себе. Как блаженный Августин говорил: делай все так, как будто бы зависело только от тебя, но надейся на Бога так, как будто бы все зависело только от Него. Вот там была эта некая гармония. А у нас вот подключена уже эта функция человекобожеская такая: все сделать самому, набрать кучу дел, больше, чем ты можешь сделать — по гордыне, по желанию денег и так далее. Поэтому бегаем такие опустошенные.

Н. Лангаммер

— И как-то даже себя не понимаем. Я почувствовала, о чем ты говоришь. Потому что иногда ты себе представляешь: я вот там, я здесь, я тут, я с этим говорю. А потом ты сопоставляешь со своим реальным временем, сколько ты за эту неделю реально сделал, понимаешь, что в жизни бы ты столько не совершил. А насчет вот этих циклов, я не претендую на научную точность, я это услышала у одного специалиста, так скажем, по этнопсихологии, но мне кажется, в этом может быть здравое зерно, что человек, оторванный от земли — вот второе, третье, четвертое поколение, — начинаются психические отклонения. И он предположил, что вот эти весенне-осенние обострения — это как раз время сева или сбора урожая, когда мы не отдаем своей силы земле, когда мы не делаем то, что нам заложено природой. А Господь очень точно заложил. Вот я сейчас рассказываю о психологии восприятия видео-контента, преподаю, и я объясняю, что вот прямо картинка: вот небо солнечное, а вот небо серое. Просто вырезаем кусочек вот этой картинки, где солнце и просто вот небо с солнцем и небо без солнца. И человек скажет: здесь радостно, а здесь тревожно. А тревожно — значит, надо куда-то прятаться, потому что пойдет дождь. Сережа как сейчас убежал, вынужден был в суете бежать под дождем. А Господь нам заложил все, как себя вести в тех или иных обстоятельствах на самом деле. Просто мы это не слышим, видимо, в суете. Да, Жень?

Е. Белонощенко

— У меня почему-то мысль крутится отца Григория — о том, что мы думаем только о себе, видим себя. И когда я иногда младших своих детей веду в школу, мы живем в центре и не успеваем почитать правила. Я говорю: давайте сейчас пойдем и почитаем на память. И младшая дочка стесняется. А старшие, ну как-то тринадцатилетние спокойно, мы идем и так, вполголоса. К нам навстречу идут люди — они вообще не обращают на нас внимания. Вот мы прямо идем по центру Москвы, молимся практически в голос — и ноль эмоций. И я говорю, знаете, как будто мы в невидимом коридоре. Я в плане того, что люди вообще не обращают внимания, и поэтому я думаю: не переживай.

С. Комаров

— Да. Как отец Андрей Ткачев писал, что в капитализме нам говорили «человек человеку волк», а у нас сейчас, говорит, в нашем обществе «человек человеку бревно».

Н. Лангаммер

— Вообще никак. Мы сейчас вернемся к этому интересному разговору буквально через минуту, нам нужно сделать паузу. Напомню, что в эфире программа «Клуб частных мнений». Меня зовут Наталья Лангаммер. Мы обсуждаем сегодня тему суеты и как она влияет на нашу духовную жизнь. В гостях у нас в студии сегодня духовник общины глухих храма Всех святых в земле Русской просиявших в Новокосино, протоиерей Григорий Крыжановский, Евгения Белонощенко, основатель «Бэби-клуба», и Сергей Комаров, публицист, катехизатор, главный редактор издательства «Никея». Не переключайтесь, пожалуйста, мы скоро снова будем в эфире.

Н. Лангаммер

— Возвращаемся в студию Светлого радио. Напомню, в эфире программа «Клуб частных мнений». Меня зовут Наталья Лангаммер. И мы сегодня обсуждаем тему суеты — что это для каждого из нас, как ее вычислить и что с ней делать, насколько она вредна, а может быть, и полезна. Мы сейчас как раз об этом поговорим с духовником общины глухих храма Всех святых в земле Русской просиявших в Новокосино, протоиереем Григорием Крыжановским, Евгенией Белонощенко, основателем «Бэби-клуба», и Сергеем Комаровым, публицистом, катехизатором, главным редактором издательства «Никея». Коллеги, а может ли суета быть в чем-то полезной или это однозначно отрицательный термин, отрицательное понятие, негативное?

С. Комаров

— Наверное, смотря как понимать. Не стоит все-таки путать суету с многоделанием. Многоделание, если имеет правильную мотивацию, то оно не осуечает человека.

Н. Лангаммер

— Нет, подожди, вот в молитве Ефрема Сирина, между прочим, если точный перевод: «Господи, дух праздности и многоделания не дай мне». Все-таки в многоделании тоже какой-то негативный подтекст.

С. Комаров

— Ну, есть многоделание, а есть многоделание, да. Есть многоделание такое бестолковое, когда человек просто мается, суетится. Вот как в греческом тексте Евангелия вот это место «не заботьтесь о завтрашнем дне» — там глагол этот, по-моему, который означает именно мельтешение вот такое, озабоченность какая-то бестолковая. То есть ты делай то, что надо делать, а Господь...

Протоиерей Григорий

— Беспокойство.

С. Комаров

— Да, вот такое беспокойство.

Протоиерей Григорий

— Вот отсутствие покоя, беспокойство. Вот не беспокойся о завтрашнем дне, потому что о нем позаботится Господь.

С. Комаров

— Да, ты делай то, что должен.

Протоиерей Григорий

— А что ты можешь вообще о завтрашнем сделать? То есть это не значит, что мы должны бездельничать. Мы должны встать, умыться, кому-то побриться, привести себя в порядок, детей поднять, накормить, отвезти в школу. Это ли многоделание? А вот я хочу о многословии. Также говорит Господь: не будьте многословны в молитве. И у меня как-то была полемика с протестантами, и они вот что-то там тра-та-та. А я говорю: мы не многословны. Мы: «Господи, помилуй» — сорок раз, потом «Господи, помилуй» — двенадцать раз, потом «Господи помилуй» — три раза, и так много раз во время одной службы. И «Отче наш» у нас повторяется. То есть на самом деле у нас не много слов. А вот если взять их служение, особенно вот эти «пятидесятники» — это у них там, иеговисты, — кто-то что-то говорит, говорит, говорит, говорит, а другой его переводит.

С. Комаров

— Харизматы, да.

Протоиерей Григорий

— Но это же многословие. Слов-то используется крайне много. Вот даже вот в таком простом примере. То есть множество молитв не многословно, это хорошо. То есть вот непрестанно молитесь. То есть те, кто молились...

С. Комаров

— Спаситель молился ночами, да.

Н. Лангаммер

— Но были ли это слова именно или это предстояние?

Протоиерей Григорий

— Ну, я хочу сказать о том, чтобы мы не перепутали многовекторность, многозадачность с суетливостью, с невозможностью найти ориентир. Когда вот испорченный компас в присутствии магнита или еще какого-то сильного воздействия — начинает стрелка просто крутиться, как юла.

Н. Лангаммер

— О как здорово вы сказали. Магнит, он тянет в другую сторону и все.

Протоиерей Григорий

— Да. Вот этот магнит, он и есть вот этот дух, который, мне кажется, вот это вот слово как раз «беспокойство» — это все от беса. Это от беса, он нас заставляет менять вот это вот, постоянно куда-то бросаться.

С. Комаров

— Вот да, допустим, представить жизнь игумена большого монастыря или благочинного монастыря — что, думаете, что он такой, встал, спокойно там, пошел, помолился...

Н. Лангаммер

— Взял посох.

С. Комаров

— Взял посох, туда пошел... Да там с утра начинается вот такое: тысячи людей что-то от него хотят, с кем-то надо встретиться, с кем-то поговорить...

Н. Лангаммер

— Что-то отсекать.

С. Комаров

— Да, отчетность проверять, что-то отсекать, кого-то увольнять — это дурдом, это сущий дурдом. Но делает ли он что-то небогоугодное? Нет, конечно. Он поставлен на это дело, и он делает это во имя Божие — то есть он хранит братию, он поддерживает устав святоотеческий в монастыре. Ну и как бы сам себя в жертву отдает, по сути, на это дело.

Е. Белонощенко

— Мне кажется, никто бы не назвал бы это суетой. Вот даже вот и игумен как бы самый главный в монастыре. Вот я самый главный, кто утром должен всех разбудить, там у всех причем как бы у всех разный завтрак, это не всем кашу разложила, это что ты будешь кушать, а что ты, а что ты, здесь и... Ну, это вот я бы не назвала это суетой, то есть это многозадачность, да, много ты всего делаешь, но это не суета.

С. Комаров

— Да, потому что есть благая цель, вот как Златоуст говорит.

Е. Белонощенко

— Вот это очень хорошее разделение.

С. Комаров

— Правда, мне кажется, да. Наташа, извини, перебил.

Н. Лангаммер

— У нас активная дискуссия.

С. Комаров

— Да, мне кажется, что все-таки даже когда есть благая цель, ты можешь осуетиться, можешь. Тут нужна некая такая трезвость, четко понимать, что ты делаешь, для чего ты делаешь. В общем, использовать время разумно и вообще хранить вот этот внутренний стержень какой-то, контакта с Богом, помнить, что как бы ты ни делал, как бы ты все ни продумал, но все равно Господь устроит наилучшим образом. Вот делай то, что нужно, и будет то, что должно. По-моему, так, да, кто-то из старцев сказал.

Н. Лангаммер

— Да. Ну, знаешь, я еще бы дополнила твою мысль. Вот я просто пытаюсь понять это, что называется, на пальцах. Вот ты можешь дойти до кухни, включить там чайник. А ты идешь, и вдруг ты забыл, куда ты идешь, ты зашел еще куда-то, потом ты пошел, потом думаешь: зачем я сюда пошел, я же шел на кухню. Вот эти лишние движения возникают от того, что ты не фиксируешься на тех задачах, которые должен сделать, что у тебя ум суетится, мысли переключаются, и ты, соответственно, действуешь вот так рвано как-то. Тут недоделал, там недоделал, и много лишнего происходит. Знаете, как собачка на поводке молодая бежит, она все время куда-то рвется, куда-то что-то ей надо, не удержишь.

С. Комаров

— Да, надо меру свою знать. Даже, по-моему, бизнес-аналитики говорят, что у бизнесмена не должно быть больше 6-7 проектов, больше 6-7 дел, потому что просто мозг не выдержит, и ты начнешь путаться и суетиться.

Н. Лангаммер

— И болеть. Говорят, что еще и болезнь Альцгеймера от многозадачности вот такой, когда ты не фокусируешься.

Е. Белонощенко

— Или от того, что ты мало пьешь воды.

С. Комаров

— Так.

Н. Лангаммер

— Кстати, выпить восемь стаканов воды в день — это тоже задача, которую надо поставить и довести до конца.

Е. Белонощенко

— Мозг потребляет на самом деле очень много воды.

Н. Лангаммер

— У нас, мне кажется, оборванные задачи. Вот я когда чувствую беспокойство? Когда вечером я понимаю, что что-то еще осталось, и я не помню, что еще осталось, а что-то не сделано, вот это. А когда сделано все, что было с утра запланировано осознанно, и ты понимаешь, для чего, тогда нет ощущения тревоги.

Протоиерей Григорий

— Но не всегда мы можем сделать все, что запланировали. Ведь правда в том, что вот то слово «обстоятельства», которое я люблю себе в голове произносить, оно, и вот то, что говорил Сергей — нас смиряет эта суета жизненная вокруг. Когда есть приоритет. Когда есть приоритет духовной жизни, ты можешь сказать: «Это не от меня зависит, Господи. Я Тебя благодарю за то, что было, за то, что есть, и за то, что будет. Я ничегошеньки не могу на это повлиять». Вот когда приходит смирение. И вот отчаяние, попытка что-то там ночью доделать или что-то вот, не знаю, что ли вместо того, чтобы пойти с сыном, которому ты обещал на футбол, доделать какую-то работу, на работе задержаться и получить премию, да, чтобы отвезти его на футбол. А ему гораздо важнее с тобой в футбол поиграть. Вот этот момент. То есть мне кажется, тут именно вопрос приоритетов. Вопрос приоритетов. И в конечном итоге ну не получилось, да. Делай все что можешь и будь как будет. То есть вот то, что не от нас же зависит результат.

Н. Лангаммер

— Я просто имею в виду, что когда ты упустил что-то, не то что возникли обстоятельства.

Протоиерей Григорий

— Упустил — покайся.

Н. Лангаммер

— А ты... То есть суета равно грех?

Протоиерей Григорий

— Да.

Н. Лангаммер

— Таки да.

Протоиерей Григорий

— Да. Да даже если поддался обману — покайся. В суете нас часто обманывают.

Н. Лангаммер

— И мы поддались обману?

Протоиерей Григорий

— Цыганка видит — кто-то там суетится, бегает. Ищет: сейчас ему на электричку — это для нее жертва такая, как нужно.

Н. Лангаммер

— Да ладно, цыганка. Кто-нибудь вам сейчас может позвонить, когда вы суетитесь.

Протоиерей Григорий

— Инфо-цыгане.

Н. Лангаммер

— Да.

Протоиерей Григорий

— Инфо-цыгане.

Н. Лангаммер

— Мошенники. Они, как правило, ловят в этот момент.

Протоиерей Григорий

— Пожилых людей ловят. Но я хочу сказать, вот об образе работы на земле мне очень нравится, когда пенсионеры возвращаются в зрелом возрасте, на дачи переезжают там и заботятся. И когда видишь их ухоженные участки, и в свое время всегда цветущие, вот они и ранней весной, и летом, и в осень уходят, и всякие сухостои потом стоят у них на подоконниках — мне это очень нравится.

С. Комаров

— Так не только пенсионеры. Сейчас, по-моему, вполне себе оформилось такое движение просто, ну не дауншифтинг, конечно, но в целом такая некая миграция из города снова в пригород, в деревню. Вот, например, супруга моя из Ростова-на-Дону, и вот ее мама сейчас живет за городом. И я приезжаю вот каждый год и вижу, что эта загородная часть, она все больше и больше — то есть деревня, пригород, может уже противопоставить себя городу. Там просто огромные территории, люди приезжают, и они приезжают из Ростова. То есть пожили в городе какое-то энное количество лет и на землю едут. Это молодежь в том числе, не только пенсионеры.

Протоиерей Григорий

— Ну нам стоит посочувствовать всем горожанам. Потому что статистика такова, что в городах люди не размножаются, убыль идет населения. Даже в современном мире, хотя основное население сосредоточено в городах, прибавка населения идет за счет сельских регионов.

Н. Лангаммер

— Но это как бы логично. Вообще начнем с того, что город — это каиниты.

Протоиерей Григорий

— Ну, не все.

Н. Лангаммер

— Не все, но придумали-то каиниты, пошло оттуда.

Протоиерей Григорий

— Ну вы Наташа нас всех прямо вот так вот...

Н. Лангаммер

— Нет, я про истоки, отец Григорий, я про истоки.

С. Комаров

— Я родился в городе, да.

Н. Лангаммер

— И я родилась в городе.

Протоиерей Григорий

— Значит, к земле все-таки есть какая-то такая... Ну, потому что так Богом задумано, мне кажется, жить.

Н. Лангаммер

— Да.

С. Комаров

— Это естественно для человека. Человек рано или поздно начинает это чувствовать.

Н. Лангаммер

— Да, и принимать то, что Бог ему дал.

С. Комаров

— Приземляться.

Н. Лангаммер

— А вы все еще живете в городе? У вас пять детей. Вот опровержение.

Е. Белонощенко

— Я строю дом, чтобы уехать.

Протоиерей Григорий

— А, вот.

Е. Белонощенко

— И потихонечку своих москвичей готовлю к тому, что...

Н. Лангаммер

— Переедем.

Протоиерей Григорий

— Дай Бог сил.

Е. Белонощенко

— Нет, но я честно думаю, надо вырастить вот младших, и с мужем уже.

Н. Лангаммер

— Вдвоем.

Е. Белонощенко

— Ну да.

Н. Лангаммер

— А остальных на самовар.

Е. Белонощенко

— А остальных в баню.

Н. Лангаммер

— В свою?

Е. Белонощенко

— Да, конечно.

Протоиерей Григорий

— Ну это если получится.

Н. Лангаммер

— Если приедут, да.

Протоиерей Григорий

— Потому что, если кто-то сидит в своем кресле, пьет вечерний там кофе и закусывает твоей же булочкой — это либо твой муж, либо твои дети, они никуда не уйдут, сколько им ни говори.

С. Комаров

— А мне кажется, что дети — ну если говорим о молодежи, они должны пройти искус городской суеты. Поскольку их все равно это будет тянуть.

Протоиерей Григорий

— Огни, блеск.

С. Комаров

— Огни, да. Надо пройти этот искус — то есть все там сделать, что ты мог, проекты какие-то, деньги заработать. Потом понять, что есть приоритеты определенные, и тебе лучше вот все-таки там. Но ты должен это понять все.

Н. Лангаммер

— Конечно, это должно быть осознанно. Я вот вспоминаю, как Евгения Ульева, наш частый гость, рассказывала, что вначале нужно бы дачу снять — хотя бы примериться, как ты будешь себя чувствовать. Потом уже эту дачу там, не знаю, приобрести, построить. А потом уже думать о переезде. Вот я застряла где-то посередине: я на дачу, старенькую свою дачу, от родителей доставшуюся, сруб, которая уже стена одна поехала, и как-то надо ее выровнять, дача требует вложений, но у меня пока нет возможностей, мне пока даже страшно об этом думать, но я на эту любимую мою дачу переезжаю на лето. И это совершенно другое ощущение, когда ты вот оказываешься близко физически, близко к земле даже. Не на девятом этаже, ты близко к земле. Я не представляю, как вот я бы сейчас жила, если у меня не было этой возможности на летом жить на земле.

Протоиерей Григорий

— Но возникает некоторая вынужденная размеренность. Нельзя пойти в круглосуточный ларек булочку купить, фасфуд какой-нибудь.

Н. Лангаммер

— Можно.

Протоиерей Григорий

— В деревне, я имею в виду.

Н. Лангаммер

— У нас можно.

С. Комаров

— Грушевый латте.

Протоиерей Григорий

— Возможно?

Н. Лангаммер

— У нас сел на машину, доехал до ближайшего какого-то. У нас даже доставка на дом есть вот сейчас, но мы недалеко живем, все это есть. Но этого не так хочется.

Протоиерей Григорий

— Придется переезжать.

Н. Лангаммер

— Нет, этого не так хочется, понимаете?

Протоиерей Григорий

— И все-таки, мне кажется, разговор все время у нас как бы в таком облаке. И если войти где-то в середину мне хочется, устремиться этого облака, все-таки мы подходим к внешнему и внутреннему, к внешней и внутренней жизни. То есть суетой можно назвать что-то внешнее, поверхностное. Вот как у нашей планеты есть какая-то некая поверхность, а есть такое горячущее просто...

Н. Лангаммер

— Ядро.

Протоиерей Григорий

— Ядро.

Н. Лангаммер

— Напомню, что в эфире программа «Клуб частных мнений». Меня зовут Наталья Лангаммер. Мы продолжаем говорить о суете, о ее природе, сейчас пойдем в ядро, как предложил отец Григорий. Напомню, что в гостях у нас отец Григорий Крыжановский, духовник общины глухих храма Всех святых в земле Русской просиявших в Новокосино, Евгения Белонощенко, основатель «Бэби-клуба», и Сергей Комаров, публицист, катехизатор, главный редактор издательства «Никея», автор «Частного мнения», которое легло в основу сегодняшней программы. Итак, ядро. Что же это ядро — само понятие суеты или ядро проблемы?

Протоиерей Григорий

— На поверхности океана, насколько нам известно, вот ветер разгоняет волны там до 9, 10, 11, 12 баллов — страшный шторм (есть очень красивый фильм «Океаны», значит, научно-публицистический), а в глубине в это же самое время покой.

Н. Лангаммер

— Ой, там интересные существа ползают. Спокойные и тихие.

Протоиерей Григорий

— Это правда, да. Так же, как и в нас.

С. Комаров

— «Тамо гади, их же несть числа».

Протоиерей Григорий

— Вот. И все-таки там покой. И где-то вот наша планета когда-то была создана, и на поверхности уже много всего, цивилизаций было и так далее, учений, но где-то есть и ядро. Также и человек. В ядре, внутри этого человека где-то есть эта самая душа, и которую невозможно наполнить суетливыми вот этими моментами, вот плодами суеты.

Н. Лангаммер

— Она просто, наверное, спит, пока мы суетимся. Как будто ты себя не осознаешь до конца.

Протоиерей Григорий

— Может быть, она спит, может быть, она как бы распыленная, она такая не сконцентрированная.

Н. Лангаммер

— И растерзанная.

Протоиерей Григорий

— И растерзанная. Я думаю, у каждого свой диагноз, их множество.

Н. Лангаммер

— Я ощущение пытаюсь поймать, когда вот психологи вот тут выявили, что состояние тревоги рождается от суеты. Я думаю: что тут выводить было? Это изначально понятно, что вот это ощущение тревожности — сейчас прямо страдает наше общество тревожностью, я думаю, что это как раз результат суеты.

Е. Белонощенко

— А мне нравится такое определение души, что она состоит из трех ипостасей — это ум, чувство и воля. И вот мне кажется, вот эта суета начинается в душе, когда вот чувство — это про одно, а ум, который, мне кажется, наиболее суетлив, и это такой разрыв.

С. Комаров

— Ум вообще ведет душу, это такой активатор некий.

Н. Лангаммер

— Должен вести.

С. Комаров

— Да, он действует на волю и на чувство. И когда ум блуждает где угодно, когда он перегоняет твою жизнь, когда ты внутренний вот этот твой ум перегоняешь себя внешнего, да, опять же это некое раздвоение такое маниакальное.

Протоиерей Григорий

— Но только мы должны понять, о каком уме идет речь, и с нашими радиослушателями поделиться. Потому что в этом высказывании ум имеется в виду никак не интеллект. Потому что святые отцы об интеллекте говорили, что если сердце доброе, интеллект умножает добро, а если сердце злое, интеллект умножает зло. Дело в том, что ум — имеется в виду то, что ближе к совести. Вот можно сказать так, умный дворник и, значит, злой гений, злой профессор, какой-то вот безумец даже в каком-то смысле. Если говорить о душе как о уме — это то, что у нас от рождения, и то, что нас естественно связывает с Богом, если мы Его только ищем. Вот в чем дело.

Н. Лангаммер

— Ум дан для познания Бога.

Е. Белонощенко

— Мне кажется, все-таки с Богом нас связывает дух.

Н. Лангаммер

— Это немножко другая градация.

С. Комаров

— Да, это такие антропологические изыски. А я бы хотел чуть-чуть расшифровать то, что батюшка сказал. В нас есть ветхий человек и новый человек, по апостолу Павлу. У ветхого человека, такого падшего, который концентрирует в себе страсти наши, вот эти все падшие греховные устремления, есть свой ум. А у нового человека, который стремится к благодати, к Богу, к вечности, к истине, к добру, к свету — у него свой ум. Вот эти два ума как бы в нас борются. Об этом писал преподобный Антоний Великий, что в человеке есть как бы два ума — такой обновленный благодатью и вот этот ветхий, который нам нашептывает всякое неподобающее. Вот, наверное, суета начинается тогда, когда этот ум побеждает.

Протоиерей Григорий

— Да, два начала борются. Демон и Бог борются на площадке, а площадка — это есть сердце человека. Поэтому вот, если уж говорить о душе, мне очень нравится образ, собственно, выдуманный, что есть некая чаша, некий сосуд, который наполняется только тогда, когда там Господь присутствует. Потому что вот взять какую-то чашку, которая сделана из сверхпрочного материала, ее можно, да, действительно запятнать снаружи. И вот как бы мы человека там ни оскорбляли, ни оскверняли, внутри, если он наполнен Господом, вот он не теряет своего, ничего не теряет.

С. Комаров

— Хвалу и клевету приемлю равнодушно.

Н. Лангаммер

— Да, он может быть наполнен, если там нет другого вещества внутри. Если свободна чашечка.

Протоиерей Григорий

— Вот если свободна, да. И если в принципе это наполнение происходит. Ведь, вы знаете, человеку, который в пустыне умирает, ему не нужна золотая чаша, ему не нужен царский грааль, он ему ничего не даст. Нужна вода. А если вы ему поднесете в бумажном стаканчике воду или поднесете каким-либо другим образом, в пригоршнях своих, ему для жизни нужна вода. И я думаю, что вот эта вода — это та вода живая, которая из чрева потечет. Это то, о чем Христос говорит с самарянкой у колодца: если бы знала ты, с Кем говоришь.

С. Комаров

— А там два толкования — это благодать Божья и евангельское учение. Вот что есть эта вода.

Протоиерей Григорий

— Конечно. И мы говорим сейчас, я говорю не о физической воде. Я говорю о том, что вообще, смысл жизни человеческой в обретении вот этого акта богообщения и вот обретении себя, вот как говорил Сергей, но в духовном смысле — кто я есть. Отсюда и покаяние. Вот, собственно, откуда покаяние? Ну, когда ты видишь, кто ты есть. Мне очень нравился такой эпизод. Девушка пришла в храм, она так здесь ходила, и все у нее было здорово, все было хорошо. А тут у нее мама заболела. И мама заболела далеко, и надо было ездить в Крым, и эту маму лечить, выхаживать, и дежурить с ней. И она приходит, говорит: батюшка, это какой-то кошмар, вот суета. Суета ее посетила. Я говорю: да нет, это никакая не суета, это есть добродетель, это то, о чем ты десять лет молилась здесь в храме. Она говорит: как я об этом молилась? Я говорю: ну мы там в алтаре молились, а ты все время: аминь, аминь, и крестилась.

С. Комаров

— А мы за тебя помолились.

Протоиерей Григорий

— Мы об этом, о твоем духовном росте и молились. И ее посетило что-то такое, отчего она замолчала, на глазах появились слезы, и она пошла куда-то долго думать. Потому что я не сказал ей: нет-нет, не бросай эту маму, не оставляй ее только лишь на сестру, а делай, это такое благое вообще делание. И сколько хлопот вокруг мамы, которая лежит — тьма. И тьма просто. Еще надо не забыть спросить: а ты, мама, этого хочешь или нет? Надо еще как-то человека лежачего утешать. Мне кажется, это особый дар. Есть вот такие волонтеры, которые даже у умирающих детей умудряются их конечный этап жизни наполнить радостью, вниманием, заботой. И там и клоуны, и там и прогулки ночные и вечерние...

Н. Лангаммер

— И булочки вкусные.

Протоиерей Григорий

— Да. И это суета? Да, суета. Но извините, это не суета.

Н. Лангаммер

— Это не суета. Просто, мама, вот год назад — прошу молитв, — как раз 12 октября год, как ушла мама, Нина, раба Божия. И я хочу сказать, что, когда она ушла, и я, и родственница, которая с ней сидела, мы такие: сколько освободилось времени, сил, нервов. Но когда это все происходило, я это не чувствовала как проблему. Вот для меня это было привезти ей булочку, привезти ей безе любимое, привезти ей там еще что-то — но это не суета, отец Григорий, это был мир и радость в душе.

Протоиерей Григорий

— Не суета, хотя многозадачность.

Н. Лангаммер

— Хотя огромная многозадачность.

Протоиерей Григорий

— Вот мы возвращаемся, да. О себе позаботиться и о ней позаботиться, еще и на перспективу продумать много шагов. Вот мы возвращаемся к тому, о чем Сергей говорил, цитируя Иоанна Златоустого, что всякое дело, всякое средство, но направленное ко благу, не есть суета. Вот такое.

Н. Лангаммер

— Получается, что наш ветхий человек, вот этот вот ум ветхого человека, просто рыщет в поисках каких-то смыслов или каких-то там удовольствий.

Протоиерей Григорий

— Удовольствий.

Н. Лангаммер

— Или блаженств, которые невозможно-таки обрести без Бога. То есть это вот именно пустой поиск вот этого блаженства.

С. Комаров

— Конечно. Он нас опутывает своими сетями, этот ум падший. Он нам дает такую лживую экзегезу — лживое толкование наших поступков, совершенно какое-то бессовестное. Ну вот как Христос припоминал такой случай в разговоре с фарисеями, что вы отдаете храму то, что...

Протоиерей Григорий

— Корван.

С. Комаров

— Да, то, что вообще-то причитается родителям, вы отдаете храму и говорите «это дар храму». На самом деле они там, как говорят толкователи, отрабатывали определенные схемы, что это им и возвращалось, а родителей в итоге бросали.

Протоиерей Григорий

— Да даже без схемы. Извините меня, они заменили своим обрядом, то есть священники, поссорился я с отцом — не было ни пенсии, ничего не было, ну поссорился. Но разве не бывает такое? Бывает. А что, я должен отцу? Должен по жизни вообще. Так научил Моисей, который получил эти заповеди от Господа. И тут священники пошли на такую сделку с этими, кто там — по какой-то причине я с отцом и матерью, либо недолюбливал их, либо что, он не обеспечивал стариков, а приносил эту часть в храм, чтобы не видеть даже их, извините. И священники говорили: ну ладно, это не грех. Это не грех, но это же сделка, это же сговор.

Е. Белонощенко

— Там много таких сделок на самом деле. Я посмотрела потрясающий сериал, это поразительно, как там они под как бы свое отсутствие совести могут отыграть как бы...

Протоиерей Григорий

— Я думаю, мы все так можем.

С. Комаров

— Мы можем. И делаем, каждый по-своему.

Е. Белонощенко

— Вы говорите, немного так достаточно абстрактно, мне кажется, звучит «ветхий ум», да? А может быть, это просто вот бесы нас уводят? Вот как бы мы очень часто боимся...

С. Комаров

— На бесов все списывать не стоит. Как, знаете, есть такая притча, может быть, реальная история, когда монах на Страстной седмице вдруг жутко захотел что-то скоромное, откопал где-то яйцо, да еще и стал его варить на свечке, потому что в кухню страшно идти...

Н. Лангаммер

— По-моему, даже сало жарить там.

С. Комаров

— Что-то такое там, разные варианты, наверное. А тут вдруг игумен проходит: ах ты, окаянный, что ты делаешь? Он говорит: ой, прости, отче, бес попутал. А бес высовывается из-под кровати и говорит: да я сам первый раз в жизни такое вижу, смотрю вот такими глазами.

Н. Лангаммер

— Мне кажется, ветхий ум — это то, что откликается на бесов.

Протоиерей Григорий

— Страсть.

Е. Белонощенко

— Они в связке.

С. Комаров

— Ну они там как бы шастают и, так сказать, эту нашу интенцию как-то усиливают, подтягивают к этому всему. Но все-таки волеизъявление от человека. Потому-то мы и отвечаем.

Протоиерей Григорий

— Да и действия в конечном итоге.

С. Комаров

— Потому мы и отвечаем за наши поступки, а иначе как-то...

Протоиерей Григорий

— Какая тут суть.

С. Комаров

— Адам и Ева, да, когда Господь у них спросил, Адам говорит: мне жена дала этот плод, а Ева говорит: а мне змей. Вот, то есть мы виноваты.

Н. Лангаммер

— А мы ни при чем.

С. Комаров

— Да, Адам еще и говорит: жена, которую Ты мне дал.

Н. Лангаммер

— Да, перевел стрелки.

Е. Белонощенко

— Вот она, рабочая схема.

Н. Лангаммер

— Самая рабочая схема.

С. Комаров

— Так что там, да, все повязаны, и диавол, и падший наш ум.

Н. Лангаммер

— Там все к этому пришли. Ну и что же у нас получается в результате? Суета — понятие негативное. Суета равно грех, как отец Григорий подтвердил. А суета бывает молчаливая, когда ум суетится. А способ борьбы?

Протоиерей Григорий

— Ну, это слово уже прозвучало — трезвость, трезвение ума. Ну а для этого уже все способы хороши — и молитва, и, наверное, какая-то собранность, и даже молчание. Молчание — вот вспоминается у Антония Сурожского, была такая встреча в доме престарелых с женщиной, которой было сто лет почти. И она молилась, очень много молилась, но никак у нее не получалось. И вот он, молодой священник, пришел туда, и она к нему пришла за советом, как же ей все-таки молитву такую, чтобы Господа почувствовать, обрести. Он сказал, что надо спросить у тех, кто знает, как надо молиться. На что она сказала: я уже спрашивала, ничего не смогла с этим сделать, с этими советами. Может, вы что-то просто от себя вот быстренько скажете?

С. Комаров

— Это история владыки Антония Сурожского.

Протоиерей Григорий

— Да. И вот он говорит, что а вы не молитесь, вы помолчите. Вот, то есть она была суетлива в молитве. И вот в этом молчании, вслушивании в тишину, она обрела Богоприсутствие. И это работало.

Н. Лангаммер

— Как бы я сейчас предложила помолчать, если бы у нас не сработал датчик тишины на радио.

С. Комаров

— Кстати, так делал владыка Антоний Сурожский. Он говорил проповедь, а потом говорил: давайте помолчим. И они садились с паствой и вот минут десять просто молчали.

Н. Лангаммер

— Ты знаешь, в Антипе, где и ты и я подвизаемся, есть такой момент службы, когда — я сейчас просто скажу, да, объясню людям, — когда, собственно, наверное, оставлена пауза на то, чтобы пережить вот это схождение Святого Духа, претворение Даров, просто возникает пауза и тишина. И меня это, когда первый раз услышала, как служит отец Андрей Щенников, я была потрясена. То есть обычно это проскакивает этот момент — раз, и мы уже Богородичен поем, и как бы и все. А тут тишина. Пусть это несколько секунд, но ты не знаешь, что в эти минуты делать, в эти секунды. Потому что я начинаю, думаю: Господи, как бы так сделать, чтобы у меня мозг замолчал? Вот просто вот, и удается только: «Господи помилуй, Господи помилуй», — то есть все равно чем-то забить надо, хотя бы вот молитвой. А с другой стороны, ты не знаешь, а уместно ли сейчас просить помиловать, а что вообще сделать, когда вот Господь здесь сейчас, и это такой торжественный момент очень. Но этому еще предшествует один важный момент, когда житейское всякое оставим попечение, поется, и ты думаешь: а снова я про покупку там чего-то. А сегодня — опа, — меня опять Господь застал за тем, что я думаю, как что-то починить. А сегодня Господь меня застал за тем, что я думаю, как там программу сделать. Ну, хоть бы раз эта молитва меня застала за тем, что я стою и действительно погружаюсь в молитву, в службу. Но, наверное, неслучайно это и поется, чтобы мы все как-то хоть здесь переключились, хоть на Евхаристический канон. Коллеги, у нас час ушел, мы уже проговорили. Поэтому думаю, что выводы какие-то мы каждый для себя сделали и, наверное, все-таки, отец Григорий, донесли, да, до людей какую-то главную мысль, что все-таки в молитве, в покое, в тишине можно суету победить.

Протоиерей Григорий

— Ну, я думаю, у каждого немножко есть свой опыт. И мы же не можем как бы все равно, ставя общий диагноз — все суетливы мы, и мир суетлив, — мы не можем в отдельном случае сказать, что действительно все суетливы всегда. То есть у каждого есть свой способ — кто-то молчит, кто-то смотрит на огонь, кто-то смотрит на крестьянина или наоборот. Вот кто-то смотрит на небо, а кто-то смотрит на иконы, да, а кто-то молится.

Н. Лангаммер

— Даже на кота. В этом тоже можно, наверное, обрести покой и прославить Бога, потому что это все творение Божие.

Е. Белонощенко

— И еще не забываем про физический труд.

Н. Лангаммер

— И не забываем про физический труд.

Е. Белонощенко

— Просто помыть полы.

Н. Лангаммер

— Да. Спасибо большое. Напомню, что в эфире был «Клуб частных мнений». Меня зовут Наталья Лангаммер. Мы сегодня обсуждали тему суеты, что это такое и, как в результате мы поняли, что надо с этим бороться. В гостях у нас был отец Григорий Крыжановский, духовник общины глухих храма Всех святых в земле Русской просиявших в Новокосино, Евгения Белонощенко, основатель «Бэби-клуба», и Сергей Комаров, публицист, катехизатор, главный редактор издательства «Никея» и автор программы «Частное мнение», которая и легла в основу нашей сегодняшней дискуссии. Напомню, что нашу программу можно не только слушать, можно подсматривать за тем, что происходит в студии, на сайте https://radiovera.ru и в нашей группе ВКонтакте, мы выкладываем видеоверсию программы. Мы вернемся в эфир через неделю в 18.00 с программой «Клуб частных мнений», а на сегодня прощаемся с вами. Всего доброго, до свидания.

С. Комаров

— До свидания.

Е. Белонощенко

— До свидания.

---

Все выпуски программы Клуб частных мнений

• «Встреча с Богом». Протоиерей Дионисий Лобов, Владимир Носов, Екатерина Каштанова
• «Церковная община». Священник Игорь Мазепа, Нина Юркова, Кирилл Алексин
• «Искусственный интеллект и вера». Иером. Геннадий (Войтишко), Сергей Комаров, Саркис Григорян