«Адмирал Д.Н. Вердеревский». Константин Залесский

Константин Залесский

Гостем программы «Исторический час» был историк, исторический публицист Константин Залесский.

Разговор шел о судьбе адмирала Дмитрия Николаевича Вердеревского, о его довольно странной карьере на русском военном флоте, о том, как он принял события переворотов 1917 года, как ему удавалось находить общий язык с разными властями, как оказался в эмиграции по официальному разрешению советских властей, за границей принял советское гражданство, но так и не вернувшись на родину, скончался в Париже, где и был похоронен.

Ведущий: Дмитрий Володихин

---

Дмитрий Володихин

— Здравствуйте, дорогие радиослушатели! Это Светлое радио, Радио ВЕРА. В эфире передача «Исторический час», с вами в студии я, Дмитрий Володихин. Сегодня мы попытаемся не в первый раз уже извлечь уроки из эпохи страшной, трагической — из революционных лет, когда вся наша страна и весь наш народ умылись кровью. И времена эти испытывали на излом всякого русского человека, особенно если он высоко стоял по своему общественному положению. Кто-то вел себя так, как угодно Богу, ведь сказано же: «Да, да, нет, нет, остальное от лукавого», а кто-то пытался вертеться. Понимаете, когда человек, словно камень в море, стоит до того момента, пока его не разобьет волнами, он заслуживает уважения. Если человек неожиданно теряет вес, то взлетает, то прыгает, то примеряется к ветру, то ловит любое дуновение, чтобы перепорхнуть на какое-то более выгодное место, то возникают вопросы, можно ли ему доверять и общение с ним до какой степени является нравственно-добротным. Вот человеком, который был своего рода живым флюгером, мы сегодня и займемся. Это адмирал Вердеревский, в смутные времена дослужившийся аж до морского министра, но что-то не добавили все эти достижения славы к его имени. Почему так произошло, чем странен оказался людям его окружающим и людям, которые вспоминают о нем этот адмирал, расскажет нам сегодня замечательный историк Константин Залесский. Здравствуйте!

Константин Залесский

— Здравствуйте!

Дмитрий Володихин

— Ну что ж, давайте попробуем начать с визитной карточки: буквально фразы три-четыре, которые должны возникать в сознании наших уважаемых радиослушателей, когда об этом адмирале заходит разговор или сетевая дискуссия.

Константин Залесский

— Вы знаете, когда мы говорим об адмирале Дмитрии Николаевиче Вердеревском, то, касаясь каких-то его конкретных деяний, в общем, все оказывается достаточно неплохо. Но, когда рассматриваешь его биографию в целом, все время приходит на ум одно слово, которое в свое время в дореволюционной России очень часто употреблялось в отношении офицеров и генералов-адмиралов — «случай», то есть попал «в случай».

Дмитрий Володихин

— Везение необыкновенное.

Константин Залесский

— Да. И вот здесь как раз, когда мы смотрим всю биографию Вердеревского, все время это слово «случай» над нами висит, причём начиная с самых младых его ногтей.

Дмитрий Володихин

— Он был одной из двух «в», а может быть, и то, и другое: то ли везунчик, то ли вёрткий.

Константин Залесский

— А может быть, и то, и другое, да. Он родился в 1873 году, и к 1917 году, о котором мы говорим, ему было уже за сорок лет. Вот как раз в это время есть достаточно много его фотографий, он всё-таки морской министр — достаточно неприятно выглядит, если честно. Не то что отталкивающе, но неприятно. В общем и целом, Вердеревский был из хорошей семьи.

Дмитрий Володихин

— Это древний дворянский род, я Вердеревских видел в документах XVI, XVII веков.

Константин Залесский

— Да, но род, хоть и древний, не то чтобы такой уж совсем столбовой.

Дмитрий Володихин

— Не аристократы, просто более-менее значительные люди.

Константин Залесский

— И не богатые. Отец его был присяжным поверенным. Нельзя сказать, что дворянин не может быть присяжным поверенным, но, в общем-то, это дело разночинское, по большому счёту.

Дмитрий Володихин

— Ну, нельзя сказать, что кот может быть ещё и ёжиком, но...

Константин Залесский

— Да, как-то так. А матушка у него была Софья Александровна Ри́пнис. В общем, немецкой крови было достаточно много, его супруга тоже была урождённая Плён.

Дмитрий Володихин

— Ну, что ж, он предпочитал видеть в супруге то, может быть, что замечал хорошего в своей матери.

Константин Залесский

— Возможно, это было связано. И время от времени в роду Вердеревских люди достаточно активно служили именно во флоте, то есть то, что он отправился служить в Морской кадетский корпус не что-то из ряда вон выходящее. Его старший брат Роман тоже окончил Морской кадетский корпус и дослужился до капитана второго ранга. Тоже он был флотский офицер, в отличие, кстати, от Вердеревского, он участвовал в Русско-японской войне, в Порт-Артуре служил.

Дмитрий Володихин

— Один брат — вояка, другой — в меньшей степени.

Константин Залесский

— Заметим, что у Дмитрия Николаевича достаточно странная начальная биография: окончил человек Морской кадетский корпус и, казалось бы, какие могут быть вопросы? Пора становиться офицером. И служит человек на Балтике, на Тихом океане. В 93-м окончил, а в 95-м исходатайствовал себе отпуск и, в общем, службу оставил на два года, в 97-м на службу вернулся.

Дмитрий Володихин

— С чего вдруг такие петли?

Константин Залесский

— А вот решил съездить в Туркестан ознакомиться с сельским хозяйством. Вот как народ живёт, тянуло его к этому. После вернулся на службу, был восстановлен сразу.

Дмитрий Володихин

— Везунчик...

Константин Залесский

— Да. А в 99-м году совершил кругосветное путешествие на кораблях отряда Морского корпуса. Потом окончил офицерский Артиллерийский класс и позже стал работать членом Комиссии морских артиллерийских опытов в Петербурге.

Дмитрий Володихин

— Он не столько служит на кораблях, сколько по ведомству. Это, можно сказать, такая вежливая формулировка: «по ведомству».

Константин Залесский

— Да. И в 1902 году вновь покидает службу, всё тянет его сельским хозяйством заниматься.

Дмитрий Володихин

— Усталость у человека, быстро устает.

Константин Залесский

— Ну как — усталость, человеку в районе 30 лет всего лишь.

Дмитрий Володихин

— У него, может быть, от рождения высокая утомляемость.

Константин Залесский

— При этом он достаточно спокойно возвращается на службу каждый раз. И в 1904 году, когда объявлено о начале Русско-японской войны, Дмитрий Николаевич вновь подаёт прошение о восстановлении в рядах флота, и опять его принимают.

Дмитрий Володихин

— Вот такая замечательная вещь: люди, которые хотят на фронт, хотя бы на морской фронт, говорят: «Отправьте же нас на Дальний Восток». А этот восстановился, но на Дальний Восток не попал.

Константин Залесский

— Не попал. И тем не менее, обратите внимание, Дмитрий Михайлович, что человек не имеет командного опыта, от слова совсем. Он не был старшим офицером, он не был вахтенным начальником, он в 1904 году восстановился на службе и в 1905 году становится командиром миноносца № 255 на Чёрном море.

Дмитрий Володихин

— Это такая тихоходная консервная банка маленькая, но, действительно, сразу в командиры корабля...

Константин Залесский

— Да, но недолго: в 1906 году он уходит преподавать в артиллерийский класс, который когда-то окончил.

Дмитрий Володихин

— Вот это ему и нравится.

Константин Залесский

— Но тем не менее именно в это время, в июле 1906 года, он оказывается вовлечён в революционные события. То есть была спокойная биография, всё более-менее удачно, и вдруг он волею судеб оказывается на крейсере «Память Азова», причём не в качестве служащего офицера, а просто вот оказывается в такой момент, он не стоит в штате этого крейсера.

Дмитрий Володихин

— Ещё один необыкновенный случай.

Константин Залесский

— Да. И в ночь на 20 июля происходит мятеж: выступают против самодержавия матросы, которые захватывают крейсер и начинают бить офицеров. Офицеры садятся на баркас и пытаются уплыть. За ними посылают паровой катер с пушкой, которая их обстреливает. Гибнет командир корабля, ранено несколько офицеров, в том числе лёгкое ранение получает и Вердеревский. Надо сказать, что революционные матросы, в общем-то, мятеж провалили. Во-первых, сначала они умудрились в погоне за офицерским баркасом сделать так, что у них заклинило пушку, потому что у них, видимо, не было специалистов по артиллерийской стрельбе, а после этого они вернулись на корабль, попытались там установить революционные порядки, в результате чего половина команды неожиданно пришла в себя и арестовала бунтовщиков.

Дмитрий Володихин

— Ну что тут скажешь, необыкновенная судьба сложилась у Вердеревского. Показался в странном месте в странное время, получил ранение, что способствует в таких случаях карьере, но не больно-то пострадал. Везение такое, как будто над ним какая-то сила сверхъестественная руку держит.

Константин Залесский

— Да, такое создаётся впечатление, особенно когда мы вспоминаем его карьеру. В 1908 году он становится старшим офицером учебно-артиллерийского корабля «Пётр Великий», в 1909-м он становится флагманским артиллерийским офицером штаба начальника действующих сил Балтийского моря...

Дмитрий Володихин

— Я ради интереса всё-таки хотел бы добавить свои пять копеек. На «Петре Великом» он является артиллерийским офицером, понимая, что, скорее всего, никогда из этих пушек не придётся стрелять, потому что «Пётр Первый» — древний корабль.

Константин Залесский

— Он учебно-артиллерийский, на нём учат канонеров.

Дмитрий Володихин

— Всё, что на нём стоит, это глубоко прошлый век, и плавает он уже, скажем так, с палочкой.

Константин Залесский

— Учат там теории артиллерийской стрельбы.

Дмитрий Володихин

— Очень «боевая» специальность у человека.

Константин Залесский

— Да. И оттуда, вот с этого самого древнего корабля, он через год становится флагманским артиллерийским офицером штаба начальника действующих сил Балтийского моря (командующего Балтийским флотом, по-нашему говоря), то есть главным артиллеристом Балтфлота.

Дмитрий Володихин

— Без опыта участия в боевых действиях. Дорогие радиослушатели, морские офицеры России имели следующий опыт боевых действий: самые древние, старики, участвовавшие ещё в Русско-Турецкой войне, но таких было уже мало. Довольно много народу прошло через русско-китайский конфликт 1900-1901 годов. Значительная часть, тысячи и тысячи, прошли через Русско-японскую войну. А наш пострел везде поспел не поучаствовать, но, тем не менее, он возглавляет артиллерию флота Балтийского. Ну прямо позавидуешь человеку.

Константин Залесский

— И при этом на нас дошёл ряд его характеристик, которые говорят о нём, как о человеке достаточно светском, то есть не вот этот самый «сухарь» и «военная косточка». Вот что о нём пишет адмирал Герасимов: «Способный, работящий офицер, несколько теоретик, доброе сердце, хотя старается быть строгим, за проступки отчитывал по долгу, чего нижние чины боятся, весьма попечителен на корабле, скорее горяч, чем хладнокровен, в кают-компании поднимал часто разговоры на военные темы и тем способствовал возбуждению интереса к этим вопросам со стороны молодых офицеров, высказывая сам верные военно-морские взгляды».

Дмитрий Володихин

— Дело хорошее, но он ведь преподаватель же.

Константин Залесский

— Да. То есть человек, который может хорошо поговорить на тему.

Дмитрий Володихин

— Ну это же прекрасно. В аттестациях того времени пишут, к какой службе пригоден офицер: к строевой, к судовой, к административной, к учебной. Он прекрасно соответствует понятию службы учебного типа, но находится на административной, отчасти на строевой.

Константин Залесский

— Да, но всего-то с 1910 года по 1911-й является флагманским офицером, причём на этом посту он достаточно близкий сотрудник адмирала Эссена, человека влиятельного и очень хорошего флотоводца. Как мы уже говорили по этой характеристике Герасимова, у него с Эссеном великолепные отношения. И уже в 1910 году Дмитрий Николаевич Вердеревский становится командиром эскадренного миноносца «Генерал Кондратенко».

Дмитрий Володихин

— Сразу скажу, что эскадренный миноносец «Генерал Кондратенко» — это, не сказать, чтобы завидная должность...

Константин Залесский

— Это опыт, Дмитрий Михайлович. Поскольку он на этой должности не больше года, а через год он становится командующим миноносца «Новик», а это уже один из новейших миноносцев, уже карьера-то идёт. Все правильно: сначала нужно покомандовать «Генералом Кондратенко», а потом получить «Новик» в 1911 году.

Дмитрий Володихин

— Ну, это как сначала поездить на тракторе, а потом пересесть на гоночный болид.

Константин Залесский

— А после «гоночного болида» он в январе 1914 года получает крейсер первого ранга «Адмирал Макаров».

Дмитрий Володихин

— Я извиняюсь, а в каких он должностях? Ощущение какой-то очень быстро идущей карьеры.

Константин Залесский

— Да-да-да, карьера идёт прекрасно. На «Макарова» он приходит уже капитаном второго ранга, и капитаном первого ранга он становится уже после начала войны достаточно быстро. При этом карьера, как вы сами понимаете, идёт очень хорошо. И в мае 1914 года капитан первого ранга Вердеревский подаёт прошение, чтобы он был зачислен по флоту и уволен для занятий по управлению частным мореходным предприятием.

Дмитрий Володихин

— Это же прекрасно! Идёт война...

Константин Залесский

— Нет, ещё не идёт.

Дмитрий Володихин

— А, ещё не идёт, тогда всё не так страшно, но ощущение предгрозья, скажем так. Человек послужил там, сям, получил чин капитана второго ранга, а с этим крейсером ему светит в ближайшее время получить капитана первого ранга, но он говорит: «Служба службой, но все эти боевые вещи, все эти „стрелялки“, специалистом по которым я, как артиллерийский офицер числюсь, это не для моего характера. Меня интересует всё это в коммерческом приложении».

Константин Залесский

— К тому же в это время он начинает консультировать петербургские заводы по поводу того, какие точные измерительные приборы надо делать флоту, то есть занимается достаточно интересной коммерческой работой. Правда, недолго — сами понимаете, война начинается.

Дмитрий Володихин

— Но его отпустили же с крейсера?

Константин Залесский

— Отпустили. Причём, как только война началась, он подаёт прошение очередное по восстановлению на службе.

Дмитрий Володихин

— Ну, как честный человек.

Константин Залесский

— И его восстанавливают на службе, причём пока без назначения, потому что, естественно, «Адмиралом Макаровым» другие люди командуют. Но 12 января 1915 года капитан первого ранга уже, Вердеревский, назначается командиром крейсера «Богатырь».

Дмитрий Володихин

— Ну что тут скажешь, первые полгода войны он пропустил, фактически не участвовал ни в каких боевых действиях, ни в каких службах, поисках, операциях.

Константин Залесский

— Самое сложное время-то как раз, когда устанавливали минные заграждения, когда не могли понять, как будет развиваться ситуация на море Балтийском, когда неясно, какая будет конфигурация военных действий, отработка методики и так далее. А уже в январе 1915 года он приходит на всё готовое.

Дмитрий Володихин

— Как командир этого крейсера, он участвует в единственном большом сражении, которое в Первую мировую войну выиграл Балтфлот, это по совместительству еще единственное большое сражение, которое вообще выиграл отечественный военно-морской флот на протяжении XX века — это сражение у острова Готланд 19 июня 1915 года. Вел русскую крейсерскую эскадру замечательный человек, выдающийся флотоводец адмирал Михаил Коронатович Бахирёв, моряк от Бога, он это сражение выиграл. Одним из его подчиненных был командир крейсера Вердеревский, и он выиграл вместе со всеми.

Константин Залесский

— Действовал он вполне достойно, особых просчетов у него не было, особых достижений тоже не достиг, но в целом, как было указано, «способствовал победе нашего флота», за что в феврале 1916 года, в числе других, он был награждён и получил Георгиевское оружие.

Дмитрий Володихин

— Ну, это награда видная, которая выдвигала его в ряд тех, кого надо по службе постепенно вытаскивать к более высоким чинам.

Константин Залесский

— Да, учитывая, что таких наград на Балтфлоте из-за достаточно ограниченных военных действий было немного, и плюс командир крейсера, это приличная должность, то есть он был в числе тех, кто может идти на повышение, и на повышение он пошёл. 10 ноября 1916 года он был назначен командующим под брейд-вымпелом, и хотя был капитаном первого ранга всё ещё, его назначили на должность, которая превышала его звание, это должность адмиральская, то есть на вырост. Итак, он командующий под брейд-вымпелом дивизией подводных лодок Балтийского флота, которая базировалось на Ревельской военно-морской базе.

Дмитрий Володихин

— Что за необычная история, скажу я вам, господа. Человек без боевого опыта командовал боевыми кораблями; человек, который приобрёл боевой опыт на надводном флоте, неожиданно перескочил на подводный флот.

Константин Залесский

— Больше вам скажу, Дмитрий Михайлович: человек — профессиональный, артиллерист.

Дмитрий Володихин

— Да-да-да. И мало того, пребывание в Ревеле на должности, которая гарантирует его от выхода в море.

Константин Залесский

Абсолютно.

Дмитрий Володихин

— Не поплывёт же он на подводной лодке.

Константин Залесский

— Естественно. Эта работа совершенно административная. Но, опять-таки, смотрите: 10 ноября 1916 года он назначается командующим под брейд-вымпелом, а 6 декабря 1916 года он производится в контр-адмиралы с утверждением в должности. Опять какая-то незримая рука над ним довлеет, создаётся впечатление, что он кум королю.

Дмитрий Володихин

— Чебурашка, который на каждом шагу находит по ящику апельсинов.

Константин Залесский

— И у которого много друзей. (смеются) Что касается текущих наград, то особо много он не получает, у него, в основном, ордена второй степени —Станислава II, Анны II, то есть обычный офицерский набор, но ничего такого выдающегося он не получает.

Дмитрий Володихин

— Ну вот Георгиевское оружие есть.

Константин Залесский

— Да, это чрезвычайная награда. И в этом состоянии он и дотянул до февральской революции.

Дмитрий Володихин

— Мы сейчас несколько притормозим. После того, как в 1915 году начали исправлять положение с тем, что торпеды не взрываются после торпедных атак русских подводных лодок, после того, как ввели целый ряд зарубежных, очень хороших, новейших подводных лодок в состав Российского императорского флота, подводные лодки стали заметной силой. Вот на этой почве Вердеревский как-то отличился, показал себя? Совершил какие-то крупные дела? Направил свои подводные лодки на какие-то важные цели?

Константин Залесский

— Да вот в том-то и дело, что нет. Хотя здесь к нему предъявить какие-нибудь претензии достаточно сложно. Дело в том, что подводные лодки, как и весь флот, даже, может быть, в значительно большей степени, очень зависят от времени года. Зимой действие подводных лодок достаточно сильно ограничено, особенно в условиях Балтийского моря, где оно достаточно мелкое, и лёд, всё это очень затрудняет действие подводных лодок.

Дмитрий Володихин

— На несколько месяцев фактически замерзают очень значительные участки побережья, и само море на большую дистанцию промерзает.

Константин Залесский

— Да. Он командовал с ноября 1916 года, и объективно его дивизия не проводила каких-то крупных морских мероприятий, с одной стороны, а с другой, как назначенный командир этой дивизии, он занимался, прежде всего, административкой.

Дмитрий Володихин

— То есть и время, как бы, не то.

Константин Залесский

— И время не то, да и опыта нет.

Дмитрий Володихин

— Вот история... Ну хорошо, мы добираемся до февральского вооружённого переворота, разрушившего государственный строй России, уничтожившего монархию, и Вердеревский, опять-таки, для него это, как ни странно, вновь случай, хотя для огромного количества морских офицеров и адмиралов это гибель или трагедия.

Константин Залесский

— А вот для Вердеревского это не гибель и не трагедия, а начало новой стремительной карьеры, тем более, что и до этого-то она, в общем, шла вполне прилично.

Дмитрий Володихин

— Да я бы сказал, что даже намного выше среднего.

Константин Залесский

— И при монархии он достаточно быстро продвигался по служебной лестнице, а как только монархия рухнула, он начал продвигаться по этой же лестнице стремительно.

Дмитрий Володихин

— Просто-таки понёсся.

Константин Залесский

— Да, он оказался совершенно к месту.

Дмитрий Володихин — Дорогие радиослушатели, это Светлое радио, Радио ВЕРА, в эфире передача «Исторический час», с вами в студии я, Дмитрий Володихин. У нас в гостях знаменитый историк, исторический публицист Константин Залесский, и мы обсуждаем с ним странную судьбу адмирала Вердеревского, который на протяжении всей жизни — вот как нам сообщил Константин — без конца попадал в случай. И для него даже 1917 год оказался случаем, хотя для подавляющего большинства морских начальников это был случай к смерти или страданиям.

Константин Залесский

— Не говоря уж о том, что, например, в том же самом Гельсингфорсе просто перестреляли достаточно большое количество офицеров, включая адмирала Вирена; и в Кронштадте, и на Чёрном море тоже были эксцессы.

Дмитрий Володихин

— Ну, на Чёрном море чуть позже, страшная была история. Но Вердеревский избежал всего этого.

Константин Залесский

— Мало того, что избежал, он достаточно хорошо и быстро наладил отношения с различными матросскими комитетами. И в марте 1917 года он в числе других офицеров подписал воззвание, которое, на самом деле, звучит очень хорошо: «Воинская сила может быть сохранена лишь при единой и сильной власти в центре, которая и возродит таковую на местах. Мы настаиваем на необходимости сильной и единой власти, которая бы взяла на себя ответственность за судьбы Родины!»

Дмитрий Володихин

— Это называется: «мы за всё хорошее».

Константин Залесский

— Но! Там была ещё одна фраза: «Не предусматривая, будет ли эта власть существующего правительства или другая, составленная из представителей рабочих партий».

Дмитрий Володихин

— «Буратино, не хочешь ли ты с нами поужинать?» — «Да, да!» — «Сразу говорю тебе, что ты будешь с дровами, но ужин будет отличный». И в данном случае, конечно, этот прекрасно звучащий документ перечёркивается моментально: «знаете, какая бы власть ни была, мы готовы признать её сильной».

Константин Залесский

— Да, главное, чтобы она была сильной.

Дмитрий Володихин

— И главное, чтобы она была властью.

Константин Залесский

— Соответственно, ну как же такого человека не приголубить? И уже в апреле 1917 года он становится... И вот здесь я обязательно сделаю паузу, потому что мы должны вспомнить всю его предыдущую карьеру и подумать, как она связана с новой должностью. Он назначается начальником штаба Балтийского флота!

Дмитрий Володихин

— Ну, Балтийскому флоту срочно понадобился опыт неплавающего подводника.

Константин Залесский

— Срочно нужен штабист хороший, их не хватает.

Дмитрий Володихин

— Но вот так, если серьёзно: социум в этот момент требует — в условиях революционного брожения — «дайте же нам гибких людей, личностей, которые готовы адаптироваться, даже меняя форму своего тела, к обстоятельствам быстротекущего момента». И Вердеревский — да, пожалуйста, готов адаптироваться. Быстротекущий момент, видимо, сильно изменяет всё то, что выглядело в нём незыблемым, и он уже привычен к новым временам.

Константин Залесский

— Да. И кроме того, надо обязательно отметить, что на тот момент, в первой половине 1917 года, это ещё не новый красный флот, когда матросы выбирают своих командующих флотом, когда прапорщики становятся верховными главнокомандующими. Здесь ещё на командные посты надо выдвигать людей, обладающих определёнными воинскими чинами и званиями. Но, соответственно, Вердеревский — один из тех адмиралов Балтфлота, кто неизменно пользуется поддержкой ЦентроБалта, и который с этим ЦентроБалтом очень-очень хорошо работает.

Дмитрий Володихин

— Стоит пару слов сказать о том, что такое представляет собой ЦентроБалт.

Константин Залесский

— ЦентроБалт — это, фактически, матросская организация, избранная матросами. Условно говоря, это аналог солдатских комитетов армии.

Дмитрий Володихин

— Петросовет на флоте.

Константин Залесский

— Петросовет на флоте, да, где очень сильные позиции, но тогда, на апрель- май 1917-го, там ещё не большевики, а прежде всего, конечно, эсеры и меньшевики, анархистов довольно много. И вот им всем очень подходит такой человек, как адмирал Вердеревский. Давайте посмотрим: апрель 1917 года — начальник штаба Балтфлота, май 1917 года — командир первой бригады линейных кораблей Балтийского флота.

Дмитрий Володихин

— Никогда на линкоре не плававший.

Константин Залесский

— Конечно, не плававший. И через две недели — командующий Балтийским флотом. Ну, пока всё.

Дмитрий Володихин

— Вот до чего же умел человек ладить со своим окружением или, может быть, окружение заранее было настроено на то, чтобы с ним поладить. «Пожалуйста, господа... Ой, то есть товарищи! Я готов на всё, я встречаю вас с распростёртыми объятиями, и солнце восходит перед нами, чтобы свобода пришла к нам окончательно». Он речистый был человек, прекрасно образованный, с определённым ораторским талантом. Никогда не говорил ничего неожиданного, говорил то, что от него ожидали.

Константин Залесский

— И вот в июле 1917 года в Петрограде начинают разворачиваться события, которые, как мы помним, называются там двоевластие. То есть когда большевики фактически делают первую попытку отстранить от власти Временное правительство, и тогда Временное правительство неожиданно понимает, что надо кончать эти заигрывания с большевиками и надо всю эту революционную матросню, прости Господи, всё-таки взять к ногтю. И тогда вспомним, где находится Балтийский флот? Рядом. Командующий Балтийским флотом адмирал Вердеревский получает приказ 4 июля: срочно направить в Петроград четыре эскадренных миноносца, чтобы продемонстрировать силу Временного правительства и навести пушки на город.

Дмитрий Володихин

— Ох, чувствует Вердеревский: не стоит мне с этим связываться...

Константин Залесский

— Что делает командующий Балтийским флотом: он публикует секретную телеграмму помощника военного министра адмирала Дудорова по этому поводу, то есть предаёт её огласке, немедленно информирует о ней членов ЦентроБалта, объявляет, что он готов арестовать адмирала Дудорова, если тот прибудет в его распоряжение на Балтику, и заявляет представителям ЦентроБалта: «Я служу не людям, а Родине, и если флот вовлекают в политическую борьбу, то я не исполню приказания, а там могут меня сажать в тюрьму».

Дмитрий Володихин

— Ну, что тут скажешь? ЦентроБалт был поближе и грозил большим.

Константин Залесский

— Значительно. На следующий день такого командующего Балтфлотом, естественно, с должности снимают, несмотря на противодействие ЦентроБалта. Мало того, учитывая, что Петроградским военным округом в тот момент уже командует достаточно решительный генерал Половцо́в, то генерал Половцов отдаёт приказ об аресте героического командующего Балтийским флотом. И приказ о том, что он должен быть отдан под суд за —цитирую: «Разглашение судебной тайны и неподчинение центральным органам власти». Абсолютно чёткая фиксация того, что сделал адмирал Вердеревский.

Дмитрий Володихин

— Не придерешься.

Константин Залесский

— Казалось бы, вот этот самый случай — карьера кончилась, как бы. То есть здесь только что возможно? Ну, предположим, революционные матросы бросаются и с помощью своих штыков освобождают мятежного адмирала, ну и он едет доживать свой век в деревне.

Дмитрий Володихин

— Ну или прямо на штыках вносят его в Зимний, и он становится там новым царём, новым Лениным, новым Керенским — можно выбрать любое, но это всё ведь, как вы понимаете, альтернативная история.

Константин Залесский

— Но, как бы не показалось странным, революционные моряки не пошли освобождать своего адмирала.

Дмитрий Володихин

— Ну, дружба дружбой, а табачок врозь.

Константин Залесский

— Да, табачок врозь. Проходит примерно месяц, и происходит очередной случай, а этот случай называется «выступление генерала Корнилова». Ну, не будем останавливаться на этом, понятно, что такое выступление генерала Корнилова?

Дмитрий Володихин

— Это выступление армейской верхушки, которое было спровоцировано Временным правительством, а после того, как выступление началось, брошено на произвол судьбы и осуждено.

Константин Залесский

— И, соответственно, произведена чистка командного состава, прежде всего — армейского, но и флотского тоже заодно, тех, кто был не лоялен Временному правительству. Даже не Временному правительству, а Александру Фёдоровичу Керенскому. И вот здесь неожиданно выясняется, что под арестом сидит демократически настроенный адмирал!

Дмитрий Володихин

— И подлинный патриот. Солнце свободы заглядывает к нему в окно, в решётку.

Константин Залесский

— Который против того, чтобы флот вовлекался в политическую борьбу.

Дмитрий Володихин

— Как честный человек...

Константин Залесский

— И вот здесь освобождённого из-под ареста контр-адмирала, подчёркиваю: контр-адмирала Дмитрия Николаевича Вердеревского 30 августа 1917 года назначают военно-морским министром. Морским министром новой республиканской России.

Дмитрий Володихин

— Ну, если я скажу: «какая неожиданность»! — вы ведь смеяться будете?

Константин Залесский

— Да! Потому что, скажу вам ещё больше: мало того, что он назначается морским министром, он ещё на следующий день, 1 сентября, включается в состав Директории, то есть высшего органа управления Российской республикой.

Дмитрий Володихин

— Как-то он очень-очень тесно, видимо, был связан и особо дружил с Александром Фёдоровичем Керенским, и кру́гом его тесного общения.

Константин Залесский

— О правильном настрое Вердеревского хорошо очень пишет генерал Деникин. Причём Деникин не критикует, он просто фиксирует: «Вердеревский проповедовал, что дисциплина должна быть добровольной. Надо сговориться с массой и на основании общей любви к Родине побудить её добровольно принять на себя все тяготы воинской дисциплины. Необходимо, чтобы дисциплина перестала носить в себе неприятный характер принуждения».

Дмитрий Володихин

— Ну, то есть это примерно так: выходит начальник и говорит: «Товарищи матросы! У нас тут солнце свободы, революция, демократия, новые горизонты, продолжается война, поэтому выделите, пожалуйста, двух человек, которые наконец помоют гальюн». Он прекращает говорить, и матросы говорят ему: «Есессна». Можно ли это отнести к понятию дисциплины?

Константин Залесский

— В общем, не знаю, как кому, но, на мой взгляд, человек с такими настроениями морским министром быть не может.

Дмитрий Володихин

— Нет, вот как раз для этого времени он идеальный морской министр. Это же революционная смута.

Константин Залесский

— И он выступает за то, что нужно отказаться от пропаганды большевизма (ну, это логично), а также от пропаганды национализма и сосредоточиться на пропаганде патриотизма.

Дмитрий Володихин

— «Солнце свободы опять восходит над нашей головой, мы патриоты солнца свободы». В этот момент начинается немецкая операция «Альбион» на флоте, и немцы захватывают Моонзундский архипелаг, ведут боевые действия в Рижском заливе. Странное дело: в этот момент на передовой оказывается бывший начальник Вердеревского, боевой адмирал Бахирёв, и, сосредоточив ничтожные силы обороны, распропагандированные в пух и прах, он тем не менее успевает дать немцам пару тяжких пощёчин, прежде чем Рижский залив и прилегающие территории были оставлены. Помог ли ему в этом Вердеревский? Да фактически забыл о нём.

Константин Залесский

— У него очень много дел, он чрезвычайно занят, ему не до этих Моонзундских островов.

Дмитрий Володихин

— Тут война идёт, но кому она нужна?

Константин Залесский

— Дело всё в том, что морской министр вместе с военным министром, генералом Верховским, в этот момент категорически требуют от Временного правительства немедленно, ради спасения солнца революции, заключить мир с немцами. А если этого не будет, то 24 октября он вместе с Верховским подаёт в отставку!

Дмитрий Володихин

— Солнце свободы так и не взойдёт. Дорогие радиослушатели, мы рассказываем вам о человеке, судьба которого — притча из притч. Ну, не воспринимал он слова Господня: «Да, да, нет, нет, а остальное — от лукавого» и поэтому, может быть, революционная эпоха также приняла его с распростёртыми объятиями?

Константин Залесский

— Не то слово. Дело всё в том, что, подав прошение об отставке в связи с протестом, но учитывая ситуацию, что большевики сейчас власть хотят захватить, он его немножко притушил, то есть не стал подавать и сказал: «Я вот подам, как только всё успокоится».

Дмитрий Володихин

— То есть как бы он подал-не подал заявление?

Константин Залесский

— Подал, но не совсем подал. И 26 октября 1917 года, как мы помним, Временное правительство кончилось. В Зимнем дворце арестован состав Временного правительства вместе с контр-адмиралом Вердеревским.

Дмитрий Володихин

— Который как бы министр, но уже не министр, но пока ещё министр, и против большевиков, но не сильно против.

Константин Залесский

— Да. И вот здесь мы видим очередной случай. Мы можем вспомнить судьбу министров Временного правительства, можем не вспоминать. Я бы хотел задать вопрос нашим слушателям: как вы думаете, когда был освобождён из-под ареста арестованный большевиками морской министр Временного правительства контр-адмирал Вердеревский?

Дмитрий Володихин

— Вы знаете, это же трагическая случайность: наверное, сразу же.

Константин Залесский

— Не совсем: 27-го.

Дмитрий Володихин

— А, то есть он несколько часов всё-таки провёл под арестом. Боже мой! Вот надо с правильными людьми вести иную политику, не надо было его беспокоить, нервный человек, сильно утомляемый, с детства сильно утомляемый. А вы его что — под арест! Ну как так можно?

Константин Залесский

— Потом он, естественно, сотрудничал с красным флотом, осуществлял техническое руководство оперативными действиями флота, то есть консультировал, был как консультант. Не будем тратить время на то, чтобы проследить судьбы других адмиралов русского флота, да?

Дмитрий Володихин

— То же самое: Бахирёв был в 1920 году расстрелян.

Константин Залесский

— Советское правительство, насколько мы можем помнить, в общем, не особо приязненно смотрело на то, чтобы бывшие адмиралы и генералы Императорской России уезжали за рубеж. В мае 1918 года Дмитрий Николаевич Вердеревский, по разрешению правительства, покинул пределы Советской России.

Дмитрий Володихин

— Ну, смотрите, какой особый человек! Вот везение на каждом шагу. Слушайте, это не ящик апельсинов, это вагон апельсинов на каждом шагу.

Константин Залесский

— Оказался он сначала в Лондоне, в 1920-х годах перебрался в Париж, занимался в основном торгово-промышленной деятельностью. И вот здесь, когда он оказался в эмиграции...

Дмитрий Володихин

— Расцвёл.

Константин Залесский

— Нет, расцвёл — это не то слово, просто нельзя сказать, что он до этого не расцветал. И вот здесь неожиданно открылась другая сторона его общественной деятельности. Раньше мы о ней ничего не слышали, то есть раньше служил он достаточно удачно, достаточно хорошо, вроде как даже не пользовался ничьей протекцией, всё своими талантами, своей судьбой. И здесь вдруг начинается: с 1927 года — член русской парижской ложи «Юпитер», с 1931-го — её достопочтимый мастер, с 1939-го — почётный достопочтимый мастер.

Дмитрий Володихин

— Вот вы сейчас всю иерархию про него расскажете, а я вам скажу простые слова, и не надо инсинуаций: человек любил солнце свободы, на этом поставим точку. Любил он солнце свободы.

Константин Залесский

— И в 1946 году стал в этом солнце свободы великим командором.

Дмитрий Володихин

— Ну, видимо, сильно любил. (смеются)

Константин Залесский

— Сильно любил, да. То есть неожиданно, как бы, проснулась у него любовь к масонству именно в зарубежной его деятельности. В Российской империи вроде как не был причастен, никто не знает, был ли, не был ли...

Дмитрий Володихин

— И до какой степени не был.

Константин Залесский

— Но, тем не менее, достаточно спокойно прожил он свою судьбу за границей. Причём, опять-таки, обращу внимание: был он великим канцлером консистории России — это уже ближе ко Второй мировой войне. Во время Второй мировой войны, проживая в Париже, он выступил против Германии в защиту Советского Союза, но концлагерь его как-то не ждал. Остался он, достаточно спокойно прожил это время. И 12 февраля 1945 года в составе группы русских эмигрантов вместе с Маклаковым он посетил посольство СССР во Франции, где приветствовал Победу Красной армии.

Дмитрий Володихин

— Здесь надо сказать, что ему теперь ничто не угрожало. Напомним: генерал Кутепов был убит сотрудниками советских спецслужб, генерал Миллер похищен, многие из активистов Белого движения за рубежом также закончили свою судьбу трагически. А некоторые показали, что «нет-нет, ради бога, мы лучше будем дружить».

Константин Залесский

— В марте 1945 года он стал членом правления Общества русской эмиграции для сближения с Советской Россией. И в 1946 году он подал заявление о том, чтобы ему было предоставлено советское гражданство, и оно ему было предоставлено. Правда, будучи, так скажем, гражданином Советского Союза, он, как и многие другие новоявленные советские граждане, всё-таки возвращаться в Советскую Россию не стал.

Дмитрий Володихин

— С одной стороны, товарищи, я всем сердцем с вами и люблю солнце свободы, а с другой стороны, уже старый, тяжело мне перемещаться к нему поближе.

Константин Залесский

— Ну, правда, у него уже был определённый возраст, всё-таки за 70 было, и 22 августа 1947 года он тихо скончался в Париже и упокоился там, где и ныне находится его могила, на кладбище Сент-Женевьев-де-Буа, рядом с могилами многих белых генералов, с пирамидой, посвящённой погибшим в Белом движении бойцам, офицерам Белого движения, и рядом с ними лежит контр-адмирал Дмитрий Николаевич Вердеревский, который к Белому движению не имел никакого отношения.

Дмитрий Володихин

— Дорогие радиослушатели, ради бога, не подумайте, что я тут упражняюсь в остроумии и язвительности просто так и бессмысленно. Давайте вспомним: это судьба-притча. И когда человек до такой степени везуч, что новые и новые акты его везения вызывают серьёзные вопросы к тому, кто он на самом деле таков и какова его внутренняя суть, приходится говорить, что военачальник высокого ранга, превратившийся в человека-мыло, который залезает во все щели, избегает наказаний, двигается вперёд и вверх, в общем, не имея достаточного количества заслуг, это человек — порождение социальной смуты, порождение конфликтности общественной, порождение эпохи, когда тени застилают истинное солнце. Вот в этих тенях хочется добыть себе корысти, хочется продвинуться. Мы специально обратили внимание на адмирала Вердеревского по одной простой причине: нам пишут и говорят: «Сколько можно сообщать нам о героях? Вот люди твёрдые, люди-скалы, люди, которых не сдвинет с места никакой шторм. Давайте порассуждаем о человеке другого склада, о том, который иначе встречал общественный шторм, о человеке, который жил по другим правилам, по другим законам». Ну вот мы и вывели на сцену человека, который жил по другим правилам и другим законам, и те правила, которые были писаны для него, не касались большинства его сослуживцев. Вы посмотрели на него, мы это сделали с ощущением не суда над кем-то. Знаете, наше православное радио не против кого-то, оно против греха. Так вот, в такую эпоху нетвёрдость, мылкость, вёрткость, флюгерность, по большому счёту, — это ведь грех. Это ведь не прямота, это ведь не служение, это попытка уцелеть любой ценой, даже ценой действий прямо изменнических.

Константин Залесский

— Но, может быть, именно вот таких людей рождает именно такая бездарная эпоха. То есть именно она выносит их наверх, и когда мы смотрим на них, мы видим, что они и есть олицетворение её. Просто она не могла дать других. Эта эпоха могла дать только Вердеревского, Керенского и тому подобных.

Дмитрий Володихин

— Ну да, люди, которые привыкли всё быстро получать, не отвечать ни за что, много и красиво говорить и убегать со сцены в тот момент, когда нужно за что-то отвечать.

Константин Залесский

— Да, абсолютно правильно.

Дмитрий Володихин

— Мы с сожалением констатируем, что таких людей в 1917 году было очень много. Вердеревский — один из целого ряда таких людей, из такого тёмного созвездия. От вашего имени я благодарю Константина Залесского за просвещение, проведённое в наших рядах, и мне остаётся попрощаться с вами, дорогие радиослушатели. Спасибо за внимание, до свидания.

Константин Залесский

— Всего вам доброго.

---

Все выпуски программы Исторический час

• «Василий Никифоров-Волгин». Анастасия Чернова
• «Историк Владимир Иванович Герье». Татьяна Агейчева
• «Николай Николаевич Машуков». Константин Залесский

---

Проект реализуется при поддержке Фонда президентских грантов