«Преподобный Андрей Рублев». Архимандрит Лука (Головков)

Гостем программы «Лавра» был декан иконописного факультета Московской духовной академии, доцент кафедры истории и теории церковного искусства МДА архимандрит Лука (Головков).

Разговор шел о знаменитом иконописце Андрее Рублеве и его связи с Троице-Сергиевой Лаврой.

Основой беседы стала история создания иконы Троицы для Троицкого собора обители. Какие смыслы вложены в эту икону и как на формирование этого образа повлиял сам преподобный Сергий Радонежский. Кроме того, мы говорили о жизни преподобного Андрея Рублева и о том, что нам известно о нем и его иконах сегодня.

Ведущие: Кира Лаврентьева, архимандрит Симеон Томачинский

---

Кира Лаврентьева
— Программа «Лавра» на Радио ВЕРА. Напомню, что это цикл исторических программ об одном из духовных центров России — Троице-Сергиевой Лавре и её основателе, преподобном Сергии Радонежском. В этом цикле программ мы говорим с нашими гостями о том, какую роль играл преподобный в духовном становлении Российского государства, какие важные вехи и события проносит сквозь века история Троице-Сергиевой Лавры и почему важно знать об этом сегодня. Цикл программ подготовлен при поддержке культурно-просветительского центра Троице-Сергиевой Лавры «Кинови́я». И сегодня у микрофона, как всегда, архимандрит Симеон (Томачинский) — доцент Московской духовной академии, и Кира Лаврентьева. А в студии у нас архимандрит Лука (Головков) — декан иконописного факультета, доцент кафедры истории и теории церковного искусства, член Синодальной комиссии по иконописи. Здравствуйте, отец Лука, добро пожаловать!

Архимандрит Лука (Головков)
— Здравствуйте!

Кира Лаврентьева
— А программа сегодня у нас будет про Андрея Рублёва. И, как всегда, по доброй традиции уже сложившейся, отец Симеон начнёт нашу программу с цитаты отца Павла Флоренского:

Архимандрит Симеон (Томачинский)

«В иконе „Троицы“ Андрей Рублёв был не самостоятельным творцом, а лишь гениальным осуществителем творческого замысла и основной композиции, данных преподобным Сергием», — пишет священник Павел Флоренский в своей замечательной книге «Троице-Сергиева Лавра и Россия».

И сразу, конечно, хочется спросить, отец Лука: ну вот мы привыкли говорить о том, что преподобный Андрей Рублёв всё-таки русский гений, а в этой цитате содержится как будто бы некоторая его вторичность или то, что замысел всё-таки был преподобного Сергия. Насколько вам созвучны эти слова, эта мысль отца Павла Флоренского?

Архимандрит Лука (Головков)
— Ну, во-первых, конечно, иконография Троицы известна с самых первых веков христианства. Уже в катакомбах есть изображение «Гостеприимства Авраама». «Гостеприимство Авраама» и потом изображалось, есть изображения в Санта-Мария-Маджоре — V века, VI века — в Равенне. Но после иконоборчества был следующий такой этап, когда иконографию начали осмыслять как большее, чем просто «Гостеприимство Авраама». На Патмосе в XII веке есть изображение, уже подписанное: «Святая Троица», и там какие-то ключевые моменты иконографии, уже привычные нам, есть: и телец в чаше, и центральный Ангел выделяется одеждами, которые типичны для изображения Господа Иисуса Христа.

Архимандрит Симеон (Томачинский)
 — А Авраам и Сарра там присутствуют?

Архимандрит Лука (Головков)
— Конечно, конечно. Авраам и Сарра почти всегда были. Нельзя сказать, что преподобный Андрей первый, кто не изображал Авраама и Сарру, но изображения без Авраама и Сарры, в основном, небольшие или миниатюры какие-то, или прикладные вещи, когда в силу размеров их не изображали. Но нужно сказать, что ещё для поздневизантийского и палеологовского времени вновь тема станет тоже совершенно особенной. Мы видим в Византии много изображений Троицы XIV века, достаточно больших. Очень интересная икона в Ватопеде, подписанная «Святая Троица» тоже. Хотя чаще для греков, конечно, подпись — «Гостеприимство Авраама» и дальше была, но отдельные памятники есть с написанием «Святая Троица». В этом смысле, конечно, преподобный Андрей не нарушал, не изменял то, что уже сложилось, но, действительно, он совершенно гениально это воплотил. Как многие достижения у нас и в культуре, и в спорте — везде на общем фоне кто-то выделяется гениальным каким-то воплощением художественной идеи, каких-то достижений. И преподобный Андрей удивительным образом — не случайно «Троица» стала главной иконой православия — она совершенно удивительна по композиции. Композиция для православной иконы чрезвычайно важна. И мы видим, что пространство, которое уделено для иконы, совершенно удивительно освоено. Это такой прямоугольник, который немножко как бы устремлён вверх, и в то же время круг, который и ненавязчивый, и совершенно чётко читаемый. Сопричастность вечности, в которой обитает Бог, в которой существует Господь, подана. И в то же время мы видим совершенно удивительную гармонию отношений между изображёнными Ангелами, говорящую о гармонии существования Лиц Святой Троицы. И причём мы видим, что это не какой-то активный живой разговор, это такое тихое молчание. И вообще мы по-настоящему близки с человеком, если мы с ним можем помолчать, и это не повисает какой-то тяжёлой обстановкой, паузой. В этом смысле мы видим, что полное взаимопонимание, это такой предвечный совет Святой Троицы. Господь готов на будущую жертву, и жертвенное животное в чаше находится, и Он ещё, кроме того, как бы находится и в чаше между двумя фигурами. Это тоже и ненавязчиво, и в то же время прочитывается в композиции. Левый Ангел благословляет, и Дух Святой готов нам помогать, освящать, это тоже передаётся. Такая совершенная гармония, согласие. И удивительное, конечно, цветовое решение, потому что для некоторых икона вообще воспринимается как что-то такое, если не мрачное, то не удивительно-радостное. А в «Троице» мы видим пронзительно синий и такие смелые-пресмелые оттенки, красоту цвета. При том, что, конечно, икона была и записана, и расчищалась, есть утраты.

Архимандрит Симеон (Томачинский) 
—Да, вот насколько цвета-то сохранились, насколько это адекватно рублёвскому замыслу?

Архимандрит Лука (Головков)
— Икона всё-таки достаточно сохранная. Когда начинали её исследовать, были разговоры о том, что многое там и переписано, и лики переписаны, но современные исследования показали, что записей и тонировок не так уж и много. Есть, конечно, некоторые утраты: золото, чуть-чуть утраты на палатке по ширине, чуть-чуть утраты на горке, нет пещеры тёмной, но, наверное, это и промыслительно — сейчас нет такого пятна большого, достаточно тёмного. А основные цвета рублёвские мы видим. И вот этот удивительный строй, и сдержанный в чём-то, он не крикливый, но в то же время удивительно смелый, удивительно тонкий, радостный, очень в каком-то смысле аристократичный. Москва — это Третий Рим, это мы видим по искусству. Искусство Москвы — это, конечно, искусство великого центра христианского.

Кира Лаврентьева
— Отец Лука, вы сказали про молчание в иконе Святой Троицы. И, конечно, невозможно лично для меня спросить сразу вот о чём: об Андрее Рублёве я, наверное, как и многие другие жители нашей страны, узнала в раннем детстве из фильма Андрея Тарковского «Андрей Рублёв». И ключевой момент этого фильма — это тот момент, где художник принимает обет молчания. В реальной жизни, я так понимаю, что доподлинно неизвестно, молчал ли Андрей Рублёв, но в фильме именно в этот момент, как некий такой финал вот этого молчания — это рождение «Троицы». И это действительно такая тайна удивительная. Протоиерей Василий Зеньковский в своём монументальном труде «История русской философии» говорит о том, что в то время, когда в Европе развивалась философская мысль, все разговаривали очень много, писали разные труды по философии, развивали разные философские учения, размышляли — у нас было молчание на Руси. Это как раз закончилось время татаро-монгольского нашествия, очень трудное время для нашей страны, и у нас было молчание, у нас никто ничего не говорил. Но, по мнению Василия Зеньковского, — и мне кажется, что на эту мысль стоит обратить внимание, потому что она очень такая Божья — наша философия воплотилась в молитве, в иконописи. Вот все слова, которые могли быть сказаны, но не были, воплотились в иконописи Рублёва. И это так меня потрясло, когда я это прочитала — действительно, а как ещё это сказать? Как ещё это высказать? Что может быть выше иконы «Троица»? Какие слова могут быть выше иконы «Троица»? Но с молчанием всё-таки, отец Лука, я так понимаю, неизвестно, да?

Архимандрит Лука (Головков)
— Конечно, мы не знаем о жизни преподобного Андрея. Мы даже не знаем на 100%, в каком он монастыре подвизался. Скорее всего, это Андроников монастырь. Преподобный Никон его приглашает написать икону Троицы, принять участие в украшении Троицкого собора, поэтому он очевидно, что не брат обители преподобного Сергия. Но мы не знаем точно и откуда он, его происхождение, у кого он учился. Понятно, что всякий художник учится у старшего поколения и даже у соработников, потому что это такой творческий процесс, мы и в беседах учимся друг у друга. И иконописцы, художники, конечно, смотря на работы, видя что-то очень удачное, этим пользуются. При этом Андрей Рублёв, конечно, и учился у Феофана Грека, но в то же время и не учился, потому что письмо совсем другое. Если Феофан — это такая вот энергия южанина, то Андрей Рублёв — это художник, который писал более мягкую, нежную, тонкую русскую икону. Это связано со многими моментами, и с характером человека, конечно, потому что мы спасаемся по-разному, Господь ведёт нас, учитывая и наш характер, наш настрой, совершенно разные люди идут ко Господу. Но мы кое-что знаем, в том числе слова преподобного Иосифа Волоцкого о том, что в праздничные дни Андрей Рублёв созерцал иконы. Это свидетельство и о какой-то тишине; может быть, и об исихазме, и в то же время о том, что он изучал опыт других художников. Само творчество, конечно, многое говорит о его жизни и наводит на размышления. Вот корабль, который он изобразил в росписях во Владимире, — это свидетельство о том, что он сам плавал в Византию, или он этим интересовался и, возможно, у Феофана Грека или у кого-то расспрашивал, как это всё устроено? Мы точно этого не знаем, но преподобный Андрей был очень тонким, внимательным человеком, собирающим крупицы, которые он видел вокруг, и слагал это в сердце своём.

Архимандрит Симеон (Томачинский)
— Мы с вами, отец Лука, перед передачей размышляли о том, могло ли быть западное влияние, ведь примерно в то же время творили Джотто и другие знаменитые итальянские художники. Или всё-таки это тоже к области домыслов?

Архимандрит Лука (Головков)
— Ну, всё-таки в конце XIV — начале XV века явного влияния западного на русское искусство мы не видим. И в Византии есть произведения XIII–XIV веков, которые написаны по заказу крестоносцев, западных христиан, но всё-таки в целом на византийское искусство пока нет ещё такого влияния, потому что в XIV–XV веках осознавалось, что разделение между православными и католиками чрезвычайно серьёзное. Влияние в большей степени будет уже для Греции во второй половине XV века, после падения Византии. У нас, скорее, даже это XVI век, когда иконография начинает чуть-чуть использоваться западная. Это, конечно же, совсем не то, что мы видим в XVII веке, когда влияние Запада очень сильное, хотя XVII век — это время ещё Средневековья и не меняется многое и многое, но влияние западное на искусство, на икону огромное, особенно во второй половине XVII века. Но во время преподобного Андрея — всё-таки нет. Было ли какое-то влияние — сказать сложно. Наверное, могли быть контакты, что-то слышали и знали, может быть, как-то на настрой, но явных следов не было.

Архимандрит Симеон (Томачинский)
— Да, если помните, как раз в фильме «Андрей Рублёв» Тарковского итальянцы приходят на открытие колокола и обсуждают, что, «дескать, ничего не получится у этих русских грязнулек». Но, возвращаясь к самому фильму, он ведь огромное впечатление в своё время произвёл и до сих пор — действительно шедевр такой. Но мне кажется, промыслительно, что он был снят до прославления преподобного Андрея в лике святых. В этом смысле художник всё-таки имел некоторую свободу, свободу рук и какой-то фантазии творческой, потому что вопросы, конечно, возникают, насколько соответствует экранный образ образу реальному, жизненному. Вот как бы вы это прокомментировали, какие у вас впечатления?

Архимандрит Лука (Головков)
— Я, конечно, в своё время смотрел, и не один раз фильм Тарковского, но всё-таки Андрея Рублёва я представляю по-другому. У Тарковского он во многом мятущийся, думающий: писать или не писать Страшный суд? Но очевидно, что едва ли это могло быть, потому что всякий христианин представляет, что будет Страшный суд. Тем более что Страшный суд Андрея Рублёва, как и вообще Страшный суд на Востоке, — это не что-то ужасное. И праведники идут ко Господу. Шествие праведных в рай — это всегда значимое, но для преподобного Андрея это удивительное изображение. Не случайно, когда Евгений Николаевич Трубецкой увидел после изображение Васнецовым преподобного Андрея, он был поражён, как передаётся вот это тихое, радостное устремление сердца, и почти одним взглядом. Хотя, конечно, там и жест играет роль, об этом Евгений Николаевич не говорит. Но это изображение Страшного суда не проникнуто каким-то трагизмом. Для Востока и мучения изображаются всё-таки скорее указанием на эти мучения, чем показ какого-то ужаса в аду, в отличие от Запада. Даже в памятниках XII века было больше акцента на страданиях, ну а с Джотто начиная, там уже всё погорячее, изображение ада и бесов производит впечатление серьёзнейшее. А Восток так не показывает грядущие судьбы. Мы вроде бы и боимся конца, но в то же время настроение: «Ей, гряди, Господи Иисусе!» — мы и ждём этого, ждём единения с Господом и надеемся на Его милость.

Архимандрит Симеон (Томачинский)
— Если вернуться к иконе Святой Троицы, то важно вспомнить, что преподобный Сергий основал свой будущий монастырь именно во имя Святой Троицы, что было нехарактерно. Да, какие-то были отдельные случаи на Руси, в Киеве в том числе, но как-то это было совсем необычно. И в этом тоже был, наверное, некий импульс, какая-то глобальная мысль, мечта, можно сказать, преподобного Сергия, которую Андрей Рублёв воплотил.

Архимандрит Лука (Головков)
— Конечно, преподобный Сергий на Руси по-особенному значение Святой Троицы показал. И мы не знаем икон Троицы времени преподобного Сергия, но очевидно, что традиция была. Мы знаем даже икону, написанную чуть пораньше, чем икона «Троица» преподобного Андрея, она хранится сейчас в Ризнице, но там с Авраамом и Саррой, хотя это большое изображение, несколько руинированное. Но традиция преподобного Сергия произвела большое влияние на Андрея Рублёва и очевидно, что они с преподобным Никоном обсуждали это, говорили об этом. Насколько был близок и знал традицию преподобного Сергия сам Андрей Рублёв — это вопрос дискуссионный. Но в любом случае через его учеников он соприкасался с этой великой традицией, которая дала огромный импульс для русского монашества и вообще для развития Руси, для её жизни. И Андрей Рублёв, соприкоснувшийся с этой традицией, был вдохновлён и написал в похвалу преподобному Сергию. Он, очевидно, долго об этом думал, размышлял, мы сейчас это узнаём и по исследованию «Троицы», потому что при исследовании выяснилось, что был большой поиск. Был сначала такой подготовительный рисунок.

Архимандрит Симеон (Томачинский)
— Черновики сохранились?

Архимандрит Лука (Головков)
— Нет, по слоям остатки видны. Потом был рисунок уже окончательный, но и даже после этого какие-то изменения в рисунке происходили на уровне работы красками. Был большой поиск, потому что это, конечно, первое, уникальное, особенно удивительное изображение, в отличие от других работ, где преподобный Андрей (а исследования сейчас могут показать подготовительный рисунок, где-то это лучше сохранилось, где-то меньше видно), в каких-то работах уже по пройденному, по накатанному, условно говоря, преподобный Андрей работает, потому что он многократно писал такой образ, и там поиска в каком-то смысле меньше. Здесь же был огромный поиск, и это исследования показали.

Архимандрит Симеон (Томачинский)
— Флоренский вообще удивительно пишет, что сам праздник Святой Троицы на Руси появился. То есть понятно, греческая традиция — это Пятидесятница, а вот это название «Троица» появляется на Руси. И Флоренский такую гипотезу интересную высказывает, что это именно как престольный праздник, местный праздник обители Троицкой возникло, и потом он разросся уже до вселенских масштабов, по всей Руси вначале, но началось всё именно с обители.

Кира Лаврентьева
— Интересно, а служба Святой Троице тогда как составлялась? Там же три коленопреклоненных молитвы, вот это как всё возникало?

Архимандрит Симеон (Томачинский)
— Служба — понятно, она византийского происхождения.

Кира Лаврентьева — То есть она была и была?

Архимандрит Симеон (Томачинский) — Да.

Кира Лаврентьева
— А вот праздник как праздник возник уже после написания иконы? Интересно.

Архимандрит Лука (Головков)
— Просто у нас сейчас на праздник Троицы — Троица поставляется, а не Пятидесятница, хотя празднуем Пятидесятницу. А в Лавре даже ещё такое вот особенное посвящение, и некоторые древнейшие ученики преподобного Сергия именуются не Радонежскими, а Троицкими — в святцах он Троицкий, вот из Троицкой обители. И, конечно же, у нас в Лавре «Троицу» многократно писали. Есть и удивительные списки, в том числе годуновский список «Троицы», когда в иконостасе есть две иконы «Троицы». Понятно, что цветовой строй несколько другой, но композиция буквально повторяется в конце XVI века. Были и аналойные иконы «Троицы». У нас, конечно же, отношение к изображению Троицы особенное в обители преподобного Сергия.

Кира Лаврентьева
— Программа «Лавра» на Радио ВЕРА продолжается. И сегодня у нас в студии архимандрит Лука (Головков) — декан иконописного факультета Московской духовной академии, доцент кафедры истории и теории церковного искусства. У микрофонов — архимандрит Симеон (Томачинский) и Кира Лаврентьева, мы продолжаем наш разговор. На самом деле получается, что Андрей Рублёв — это первый художник, который был канонизирован. Я имею в виду — иконописец этого времени, вот этого периода.

Архимандрит Лука (Головков)
— Этого времени, да. Конечно, были святые иконописцы прославленные, и в Византии в том числе — Лазарь иконописец, который восстанавливал иконы после иконоборчества. У нас на заре Руси — преподобный Алипий иконописец, Григорий иконописец. Были и другие иконописцы, местночтимыми у нас остались Даниил Чёрный, Игнатий Симоновский. Писали иконы и Пахомий Нерехтский, Антоний Сийский, Дионисий Глушицкий. Но, кроме некоторых, чаще всего иконописание было дополнительным таким послушанием. Вот Дионисий Глушицкий — основатель монастыря, он основал и Глушицкую лавру, и ещё один, Сосновецкий монастырь. Но Андрей Рублёв — это иконописец, который основным послушанием по жизни имел иконописание. И более того, для Руси это стало таким образом иконописания. Неслучайно через сто с лишним лет на Стоглавом Соборе единственный раз, когда соборно было сказано, что нужно писать, ориентируясь на древнегреческих иконописцев и Андрея Рублёва, больше не назван никто по имени. Андрей Рублёв — это лицо современного тогда иконописания. И, конечно, опыт Матери-Церкви Византии был для нас важен, были и древнегреческие иконописцы, на тот момент известные достаточно, например, Мануил Панселинос на рубеже XIII–XIV века, великий иконописец. Но Стоглавый Собор не называет никого, кроме преподобного Андрея. Это, конечно же, лицо вообще иконописания, и иконописания русского уж безусловно.

Архимандрит Симеон (Томачинский) 
— Но удивительное впечатление, когда икона «Троица» вернулась в родную обитель и была установлена, сразу стало видно, что это одна рука. Вот второй, третий и дальше ряды иконостаса, там немножко, может быть, олифа, поэтому потемнее они выглядят, но видно, что действительно она в родное место вернулась. Хотя там стояла прекрасная копия точная, но впечатление абсолютно другое, это как земля и небо. А то, что иконостас был создан тоже при участии Андрея Рублёва, как-то сейчас доказано, это известный факт?

Архимандрит Лука (Головков)
— Наш иконостас исследовался в начале века, после Второй мировой войны. Но сейчас начинается новый этап реставрации, раскрывается от потемневшей олифы, от копоти иконостас, и многое видно. Недавно была работа над иконой Богородицы из деисусного чина, я видел её в мастерской, и при взгляде на лик Богородицы и на фотографию лика с иконы «Троицы» было видно, что это, конечно, одна рука. Я не сомневаюсь, что Богородица из деисусного чина — это письмо самого преподобного Андрея. Сохранились иконы у нас из деисусного чина полностью. К сожалению, они раскрывались в начале советского времени более быстро, не так тщательно и аккуратно, как «Троица», и в этом смысле, конечно, были утраты. Но сейчас то, что мы видим, — это всё-таки удивительный совершенно ансамбль. Идёт работа над некоторыми иконами деисусного чина, праздничного чина. Доверяется эта работа самым-самым лучшим иконописцам-реставраторам, реставраторам высшей категории. Деисусный чин сохранился полностью, праздничный чин — 19 икон сохранились полностью. В пророческом ряду не сохранилась икона Богородицы, но сохранились шесть оставшихся икон горизонтальных, где по два пророка этого же времени. К счастью, сейчас идёт работа очень-очень тщательная. И уже одна из икон праздничного ряда издана, реставрация показана очень хорошо, и рисунок в специальной съёмке показан в этом издании. Мы видим совершенно удивительное письмо — тонкое, красивое, замечательное по цвету. Сейчас, правда, принято решение, что не раскрывается полностью, а удаляется только самое потемневшее, поэтому в полноте синий не звучит, красный немножко всё-таки прикрыт. Принято пока решение такое, но эта работа, конечно, радует, что сейчас она проходит. Иконостас Троицкого собора совершенно удивительный по многим причинам. Конечно, эта работа совершенно очевидно Андрея Рублёва и Даниила Чёрного. Сложно сказать пока, что писал один, а что писал другой. Но в иконостасе, кроме того, были иконы и в местном ряду, кроме «Троицы». Сохранились и Царские врата, они сейчас экспонируются в музее и раскрыты хорошо. Но сохранилась и сень Царских врат, которая, по мнению искусствоведов, написана уже учениками на основе двух икон праздничного ряда. А в праздничном ряду, и это редчайшее явление, есть две иконы «Причащение». Возникает иконостас, и изображение в алтаре Евхаристии почти недоступно для всех, только для священников. Конечно, можно подойти очень близко к Царским вратам, когда они открыты, посмотреть, но это очень немногие могут сделать. Важнейшая тема — Евхаристия. Мы собираемся в храм помолиться, но кульминация — именно Причащение. И показать, что мы причащаемся Тела и Крови, как и апостолы, было важно. При возникновении высокого иконостаса думали: как же эту композицию явить? И в иконостасе Троицком она в праздничном ряду дана. Больше, кроме Софии Новгородской, я не знаю примеров такого решения. Вероятно, ученики написали список с этой иконографии на сени и для русских иконостасов характерно уже стало изображение Евхаристии на сени до середины XVII века — это была господствующая такая особенность русского иконостаса. Этот иконостас ещё и первый точный, от стены до стены, потому что византийский иконостас прерывался столбами. Даже считается, что на рубеже XIV–XV веков столбы, поддерживающие купол, прерывали иконостас. Вот такое новое явление — высокий русский иконостас, четырёхъярусный, сохранился на своём месте в том же храме, это первый пример. И для истории иконостаса, для истории русского искусства это чрезвычайно важный ансамбль.

Архимандрит Симеон (Томачинский)
— А как вообще возникла идея создания Троицкого собора в нынешнем виде при игумене Никоне? Как-то он её обсуждал? Как вообще всё это родилось?

Архимандрит Лука (Головков)
— Ну, сказать сложно. От этого времени дошло в Московской Руси несколько храмов: собор Андроникова монастыря, два храма в Звенигороде. И Звенигородский князь, который чрезвычайно ценил традицию преподобного Сергия, выпросил ученика в Звенигород — Савву, он эту традицию почитал и развивал. И в благодарность преподобному Сергию он профинансировал создание этого храма в обители Сергиевской. И он для нас, конечно, чрезвычайно важен, для обители преподобного Сергия, для наследия преподобного Никона. Даже в тропаре преподобному Никону упоминается это как одно из важнейших деяний, потому что преподобный Никон сохранил эту традицию. Он после татарского разорения монастыря в начале XV века вновь вернулся на это место, сначала создал деревянный храм, а через некоторое время он дожил до того, что и храм был создан, и мощи были обретены. Наследие преподобного Сергия преподобный Никон передал другим.

Кира Лаврентьева
— Отец Лука, вы знаете, когда думаешь о времени жизни Андрея Рублёва, всё равно невольно представляешь себе все междоусобицы, разборки, грубо говоря, князей между собой. И это всё на фоне постоянного гнёта от татаро-монгольского ига, каких-то бесчеловечных совершенно деяний по отношению к русскому народу со стороны татаро-монголов. И всё это создаёт, мне кажется, такой ужасный гнёт над русским человеком Средних веков, и в это время, тем не менее, Господь дал нам преподобного Сергия, в это время начала возводиться Троице-Сергиева Лавра, чуть позже родилась «Троица», родились удивительные росписи наших прекрасных художников, о которых мы сегодня говорим, и в первую очередь, преподобного Андрея Рублёва. Отец Лука, это ведь, получается, вопреки всему. То есть они могли вполне себе сказать, что «вы знаете, сейчас такие времена, о каком творчестве может идти речь? О какой иконописи может идти речь? О какой аскезе, молитвенном молчании, когда нам нужно только спасаться, только защищать других, только думать о том, как бы нам завтра не помереть, о хлебе насущном?» Ведь, действительно, страшное время, жуткое совершенно. Но тем не менее именно в это время рождается такое удивительное явление, как «Троица», как другие иконы преподобного Андрея, и не только преподобного Андрея, но и других прекрасных художников-иконописцев. Вот как это можно осмыслить, отец Лука? Это, получается, «сила Моя в немощи совершается», из этой истории?

Архимандрит Лука (Головков)
— Во-первых, человек в беде, в трагедии обращается ко Господу. И, как говорит Евгений Николаевич Трубецкой, икона показывает, что всё упование мы на Тебя, Господи, возлагаем, мы видим, что вся надежда на Господа. И икона показывает вот такого небесного человека, одухотворённого, проникнутого радостью Господа, и в то же время некоей аскезой, и какой-то преображённостью плоти. Там нет плотяности, такой вот тяжёлой, весомой — почти полёт.

Кира Лаврентьева 
— Вот это и удивительно.

Архимандрит Лука (Головков)
— Это было в настроении у великих молитвенников того времени, и это передавалось на иконе. Конечно, икона чрезвычайно важна всегда была для православия, для нас. Если на Западе иногда говорили, что это «Библия для неграмотных», то для Востока икона всегда и для всех важна. Даже великие умы, и Григорий Нисский говорил, что он не может пройти мимо изображения жертвоприношения Авраама без слёз. На великого богослова, великого поэта это оказывает влияние, потому что для нас окружающее чрезвычайно важно. И икона, показывающая вот это устроение, этот полёт, эту радость, эту аскезу, оказывает влияние на нас. Церковь всегда уделяла этому огромное внимание. И в обители преподобного Сергия мы видим, что к иконе всегда по-особенному относились. Преподобный Сергий сохранял иконы, мы знаем его келейные иконы, они хранились как великая святыня, и подчёркивали, что икона значима была с самого начала для Лавры. Преподобный Никон пригласил великих художников, самых великих на тот момент, чтобы украсить храм, чтобы этот духовный центр имел такое вот сокровище, которое было бы и для братии помощью в молитве, помощью в жизни, чтобы эти произведения вдохновляли и паломников. Мы помним, ещё при князе Владимире: увидев великие произведения, это на всю жизнь зафиксировано было. И Лавра всегда по-особенному относилась. Мы знаем, что круг Дионисия создал произведения, вопрос: сам ли Дионисий или ближайшие его ученики написали икону «Одигитрия» в Троицкий собор и «Житие преподобного Сергия» — житийная икона, одна из древнейших икон у нас украшает Троицкий собор, другие иконы. Иконы писались и при Годунове, украшали лучшими произведениями обитель преподобного Сергия. Были иконописцы и в Лавре, мы не так много об этом знаем, но в конце XVI века известным иконописцем был келарь обители Евстафий Головкин, мы знаем о нескольких его иконах. Он написал житийную икону преподобного Сергия на доске от предыдущей раки, и он написал икону тоже на доске от раки преподобного Сергия — «Явление Божией Матери преподобному Сергию», которая стала такой святыней воинской. Эту икону возили всегда на передовую, и вплоть до революции при ставке святого Николая II она тоже была — такое вот благословение преподобного Сергия на защиту России. Конечно же, и великий иконописец XVII века Симон Ушаков тоже оставил своё наследие в Лавре: иконы в Троицком соборе «Спас Нерукотворный», «Спас на престоле», «Пятидесятница» — отдельные иконы были им написаны. Лавра в XVII веке содержала и иконописную мастерскую в Сергиевом Посаде, в Клементьевской слободе, сохранились иконы этой мастерской. Всегда по-особенному относились и украшали храмы, потому что, конечно же, это всегда помогает настраиваться на молитву, укрепляет молитву, и утешает.

Архимандрит Симеон (Томачинский)
— Отец Лука, мы сегодня вспоминали фильм Тарковского, а этим летом вышел документальный такой фильм «В поисках Андрея Рублёва», четырёхсерийный. Я знаю, что вам удалось посмотреть, у нас был показ в Московской духовной академии, несколько серий. Вот там как раз связь с преподобным Сергием тоже была подчёркнута и как-то обозначена. Как у вас вообще впечатление? Удалось ли раскрыть, найти Андрея Рублёва?

Архимандрит Лука (Головков)
— Ну, в общем, да, конечно. На некоторых произведениях там сделан акцент и говорится о создании «Троицы» и других великих произведений преподобного Андрея. Это наследие, конечно, неисчерпаемо, будут и впредь искусствоведческие работы, посвящённые и в целом творчеству преподобного Андрея, и отдельным иконам. Какие-то произведения не сохранились, но кое-что мы знаем. Допустим, преподобный Андрей расписывал и Троицкий собор, но, к сожалению, росписи не сохранились.

Архимандрит Симеон (Томачинский)
— Фрески вы имеете в виду?

Архимандрит Лука (Головков)
— Фрески, да. Даже росписи XVII века, к сожалению, тоже на большую половину утрачены, потому что там непростая ситуация с влагообменом. Тем не менее исследование показывает, что замысел преподобного Андрея сохранялся, насколько можно было бережно. В XVII веке реставратор этих росписей, Сергей Сергеевич Чураков, исследуя их, доказал, что на большей части сохранился замысел Андрея Рублёва. Где-то даже реставрация выявила, что сохранился и штукатурный слой преподобного Андрея, небольшие кусочки краски. Но недавно, при последней реставрации, открылось, что совсем небольшой кусочек сохранился за иконостасом — фрагмент Благовещения. И, конечно, это наследие тоже важно, если не по красочному слою, но хотя бы по замыслу, по композиции. Это наследие для нас тоже доступно, это предмет и для исследования, и для подражания иконописцам.

Архимандрит Симеон (Томачинский)
— То есть всё время какие-то делаются открытия новые искусствоведческие, я так понимаю?

Архимандрит Лука (Головков)
— Конечно, да. Даже сейчас, исследуя и реставрируя иконы, мы видим особенности потира, которым причащает Господь в Евхаристии, это потиры с ручками — крати́ры, какие были в новгородских землях, сохранились в музее. Сейчас, после реставрации, какие-то остаточки мы видим: очень тонкая, красивая живопись, её особенности мы открываем.

Кира Лаврентьева
— Спасибо огромное за этот разговор, отец Лука.

Архимандрит Симеон (Томачинский)
— Хочется бесконечно слушать отца Луку.

Кира Лаврентьева
 — Да, отец Лука — это как книга, глава за главой идёт. В студии Светлого радио сегодня был архимандрит Лука (Головков) — декан иконописного факультета Московской духовной академии, доцент кафедры истории и теории церковного искусства, член Синодальной комиссии по иконописи. У микрофонов были архимандрит Симеон (Томачинский) — доцент Московской духовной академии, и Кира Лаврентьева. Ну и закончим эту программу цитатой священника Павла Флоренского:

«Чтобы понять Россию, надо понять Лавру. А чтобы вникнуть в Лавру, должно внимательным взором всмотреться в основателя её, признанного святым и при жизни, чудного старца святого Сергия, как свидетельствуют его современники».

— Спасибо огромное, отец Лука! Уважаемые слушатели, мы прощаемся с вами, всего вам доброго и до свидания!

Архимандрит Симеон (Томачинский)
 — Спасибо, до свидания.

---

Все выпуски программы Лавра. Духовное сердце России

• «Известные преподаватели Московской духовной академии». Священник Иоанн Кечкин
• «Промыслы и игрушки Сергиева Посада». Мария Дмитриева
• «Осада Троице-Сергиева монастыря в XVIIв.». Павел Липовецкий