«Заповедь о любви к ближним». о. Димитрий Туркин, Арутюн Миносян, Ольга Цой - Радио ВЕРА
Москва - 100,9 FM

«Заповедь о любви к ближним». о. Димитрий Туркин, Арутюн Миносян, Ольга Цой

(12.10.2025)

Заповедь о любви к ближним (12.10.2025)
Поделиться Поделиться

В этом выпуске «Клуба частных мнений» священник Дмитрий Туркин, врач-стоматолог, волонтер Арутюн Миносян и педагог, филолог Ольга Цой размышляли о том, как правильно исполнять заповедь о любви к ближним.

Ведущая: Наталия Лангаммер


Н. Лангаммер

— Добрый вечер, дорогие радиослушатели. В эфире «Клуб частных мнений», который собирается каждое воскресенье в 18.00, чтобы обсудить насущное, больное, свои открытия — в общем, все, чем делятся авторы программы «Частное мнение», когда эта передача выходит утром. И сегодня у нас тема, мы ее так назвали: «Как правильно исполнять заповедь Божию о любви к ближнему». В гостях у нас иерей Дмитрий Туркин, настоятель храма иконы Божией Матери «Знамение» в Ховрино. Добрый вечер, отец Дмитрий.

Иерей Дмитрий

— Добрый вечер.

Н. Лангаммер

— Миносян Арутюн Арутюнович, Артемий в крещении, врач-стоматолог, старейший волонтер храма и, как мне характеризовали вас, добрейший человек. Добрый вечер.

А. Миносян

— Добрый вечер.

Н. Лангаммер

— И Ольга Цой, педагог, филолог, кандидат искусствоведения. Собственно, эта тема — идея Оли. Как всегда, начнем с того, что мы послушаем программу Оли.

«Если я прихожу в гости, мы сидим пьем чай, после чаепития всегда стараюсь помочь и берусь мыть посуду. Собираю со стола чашки с блюдцами. Несмотря на легкий протест хозяйки, смело иду к раковине. „Да зачем? Я сама помою“, — отговаривает меня подруга, у которой гощу. А я думаю, что с ее стороны это просто вежливость, нежелание меня утруждать, и продолжаю мыть. До недавнего времени я считала это обычным делом, добрым делом, конечно, и не задумывалась о последствиях. Пока кто-то из знакомых, придя ко мне домой, не решил помыть мою посуду. На раковине у меня лежат две губки. Одной мою посуду, другой — раковину. И вот я с ужасом обнаружила, что добросердечный гость помыл тарелки как раз губкой для раковины, особо не вдаваясь в детали моего хозяйства. Во мне боролись противоположные чувства. С одной стороны — отмечала заботу и внимание, и была благодарна за них. С другой — испытала чувство брезгливости и с грустью думала, что посуду придется перемывать. Так, может, и моя „помощь“ имела на самом деле такие же последствия? Иногда наши инициативы, то есть то, что мы сами считаем благими начинаниями, носят характер „медвежьей услуги“. Нам кажется, что делаем добрые дела, но не замечаем, как они становятся неудобством или даже искушением для других. Что нужно, чтобы этого не происходило и добрые дела оставались добрыми? Мне кажется, во-первых, быть очень чутким и эмпатичным человеком, чувствовать настроение ближнего и понимать, что ему действительно необходимо в этот момент. А во-вторых, не стесняться лишний раз спросить разрешения, корректно уточнить детали. Какую тряпку можно взять, чтобы вытереть пыль? Могу ли я выбросить эту ненужную коробочку? Ты не будешь против, я очень хочу угостить тебя своим пирогом. Ведь тактичность — это проявление любви, а бесцеремонность — отсутствие внимания. Мне кажется, что адресат обязательно оценит не только заботу и помощь, но еще чуткость и деликатность своего благодетеля».

Н. Лангаммер

— Такой вот ракурс у нас избран — про тактичность, про деликатность, которая, на наш взгляд с Олей, такой совместный, является проявлением любви. Но я сразу могу вставить пику, Оля, в спор, которую мне озвучил коллега: а если человеку плохо в метро или еще где-то, или человек для нас незнакомый? Раньше, когда в деревне или в подъезде жили таким комьюнити, да, сообществом, мы знали проблемы друг друга, знали реакции, знали, что этот человек скромный, он всегда скажет: не надо мне мыть посуду, а будет подразумеваться, что надо. А сейчас мы друг друга не знаем, мы разобщены. Может ли быть деликатность в большом городе в общении, Оль?

О. Цой

— Ну, конечно. Потому что, если я человека не знаю, допустим, еду в метро, ему стало там плохо в метро — все равно будет действовать рефлекс, просто сразу же ты кинешься ему помогать. Знаешь ты, не знаешь, но какое-то движение все равно будет.

Н. Лангаммер

— Плохо — это прямо радикально. А если какая-то мелкая помощь нужна?

О. Цой

— Мне кажется, вот в нас все заложено на уровне рефлексов. По крайней мере в нас, в людях там, не знаю, того времени, воспитания как-то. Пройти — придержать дверь; зайти в лифт — посмотреть, не идет ли кто-то за тобой, кнопку подержать лифта; уступить место всегда — то есть вот какие-то вот такие движения, я это вижу, и сама пытаюсь как-то, и это вижу в людях. Хотя это уходит.

Н. Лангаммер

— Это однозначные, на мой взгляд, такие моменты, где понятно, как себя вести. А вот, допустим, распространенная история — помочь поднять тележку. Ну вот такую. Вот не все соглашаются, кто-то отдергивает: не трогайте, я сама. И реагируют очень по-разному люди. Вот тут как быть, например?

О. Цой

— Ну, ты попытался помочь — человек сказал тебе, что нет, не надо. Я иногда с коляской выхожу — ко мне кидаются: давайте поможем, а я говорю: да нет, спасибо, я сама. Просто потому, что знаю, что мне это будет неудобно, удобнее самой. Спокойно отойти, сказать: хорошо, замечательно, все. Я иногда иду, вижу, например, человек идет пожилой, остановился. У меня первый вопрос: вам помочь? Нет-нет, я просто стою. Ну хорошо, все, слава Богу. Все равно это на уровне реакции, она срабатывает и уже дальше, как Бог даст, конечно.

Иерей Дмитрий

— Вот если, простите, если человек именно такой, как вы, Оля, простите за комплимент...

Н. Лангаммер

— Мы же по себе, как понимаем.

Иерей Дмитрий

— Но ведь все люди немножко разные и реакции разные. Вот вы говорите о некотором автоматизме реагирования на чью-то немощь или беду. Я знаю, что далеко не все такие, и, может быть, в этом есть своя правда, потому что кто-то более сердечный и такой внимательный человек, кто-то более холодный. Мы вообще уже много лет говорим о проблеме отчуждения человека от человека, и это такая проблема не только общественная, но она и христианская глубоко и, конечно, в этом есть и некая затея глобалистская, не без этого, да, человека разделить, общество атомизировать. А мы сейчас говорим о том, что, наоборот, нас связывает, и связывает людей чужих, что очень важно. Есть отдельная тема коммуникации в семье, среди близких людей — я думаю, что это важная тема, но она так, немножко она в стороне от того, что мы сегодня говорили.

Н. Лангаммер

— А мне кажется, тоже можно.

Иерей Дмитрий

— Ну, можно это будет в случае чего, да. Но я сейчас немножко о другом, именно вот этой вот реакции на проблему человеческую. Ведь она же вот в Церкви — а мы говорим все-таки о христианских нравственных каких-то основах и ценностях, тогда нужно понимать, что и в храме-то мы, многие, отмечаем: вот пришел в храм, службу послушал, исповедовался, причастился и пошел. А вот эта коммуникация — братство, сестринство, оно не возникает. И об этом я слышу уже не первый год, и я понимаю, что это не только проблема усилий настоятеля и священника, но это общая такая человеческая проблематика. Поэтому нужно, конечно же, думать о людях, которым мы-то пытаемся не то чтобы вменить, да, но пытаемся обратить на них внимание.

Н. Лангаммер

— Помощь предложить.

Иерей Дмитрий

— Внимание обратить на то, что что с тобой происходит, когда ты хочешь... Ну, сколько раз говорил человек, да, вот приходит: батюшка, я там вот шла там по дороге, хотелось подать милостыню, но я вот не смогла, что-то вот помешало там. Время, скорость движения там, грубо говоря, еще что-то. Это каждый может про себя это сказать. Но вот побудительный мотив все время должен быть настроен на человека. И тогда мы становимся тем, к чему мы призваны. Внимание — вот то, о чем говорила Ольга, эмпатия — хорошее слово.

Н. Лангаммер

— Хорошее.

Иерей Дмитрий

— Очень современное, но оно такое, не всем понятное. Но это что-то, что должно становиться нашим постоянным предметом размышления, рассуждения, может быть, даже обучения.

Н. Лангаммер

— Вот про эмпатию, я хотела как раз туда сходить в этой программе. И почему я сказала, что Арутюна Арутюновича представили как доброго человека. Я искала именно это слово. Я прямо вот перебирала книжку — у меня очень много замечательных людей вокруг, я искала для себя самого безопасного. Я вот, знаете, есть такая у меня, не знаю, греховная, наверное, сторона, что я, как это говорится, ранимый человек — я боюсь, что там поцарапают, еще что-то. И для меня человек добрый — это человек безопасный, от которого не прилетит, который почувствует тебя, который откликнется, услышит. Кстати, как мы слушаем — это отдельный разговор. Вот как в вашем понимании, Арутюн Арутюнович, что значит быть добрым человеком? Ну, извините, что мы на вас это повесили сразу.

А. Миносян

— Конечно. Ну, доброта... Конечно, не все добрые люди вокруг нас находятся, и чаще всего люди замкнутые, настроенные на агрессию какую-то на любое слово. И это, может быть, и у меня когда-то было, когда еще был невоцерковленный. Но со временем, конечно, когда я пришел уже к Богу в храм, потихоньку это все уходило. И как бы вот в крови уже начали какие-то происходить изменения на генетическом, наверное, уровне, от родителей — у меня очень добрые родители были. Произошли такие изменения, что мне вот чтобы поспорить с кем-то, там начинать там злиться или доказывать чего-то, вот вообще не хочется.

О. Цой

— Редкое качество.

А. Миносян

— Мне хочется, чтобы я всегда с любовью и добротой обращался, во-первых, к людям и обращаюсь, и, конечно же, получаю в обратную, так сказать, то же самое. Особенно в нашем храме, где меня все почти знают, и я многих знаю, у нас есть и волонтерская группа, около ста человек, и сестринское сестричество наше в храме. И, конечно, я, по мере возможности, что могу сделать, помогать, делаю, и как врач, и как человек, всем помогаю. И думаю, что любовь и уважение к людям, это должно быть в приоритете, как агапе — вот говорят слово такое, жертвенная такая любовь к ближнему.

Н. Лангаммер

— Напомню, что в эфире программа «Клуб частных мнений». Меня зовут Наталья Лангаммер. И мы говорим сегодня про то, как правильно исполнять заповедь о любви к ближнему. В гостях у нас иерей Дмитрий Туркин, настоятель храма иконы Божией Матери «Знамение» в Ховрино, Миносян Арутюн Арутюнович, врач-стоматолог, старейший волонтер храма, и Ольга Цой, педагог, филолог, кандидат искусствоведения. Вот вы столько интересного сказали, Арутюн Арутюнович. Какой-то момент был, да, когда вы стали меняться, когда уверовали?

А. Миносян

— Ну, это поворотным моментом было, основным. Как бы я по жизни как бы старался всегда делать доброе, по роду своей профессии, по-другому нельзя было.

Н. Лангаммер

— Ну врач, конечно.

А. Миносян

— И отец у меня врач был, и мама, и дяди, и сестры — все, у нас такая большая семья врачебная. И как-то вот есть такая линия, которая, я не могу свернуть с нее. Если я поворачиваю немножко влево или вправо, то всегда мне плохо становится. Потому что, наверное, вот эта золотая середина, и с любовью, которую Господь Бог дает, не мы, а вот Господь Бог дает нам, вот это самое правильное. И, конечно же, когда я пришел уже к Богу, я понял, что очищать сердце надо, потому что в грязном сердце не живет Бог, надо дом очищать свой. И вот, как написано: сердце чисто созижди во мне, Боже.

Н. Лангаммер

— Как практически это сделать?

А. Миносян

— Как практически?

Н. Лангаммер

— Как вы это делали? Теперь не хочется спорить, не хочется раздражаться.

А. Миносян

— Не хочется, да. Ну, доказывать что-то. Я лучше скажу: ну, наверное, у тебя такое мнение, может быть, я что-то не понимаю. Может быть, тебе чем-то помочь надо, давай решать вопрос. В другой плоскости просто с человеком, и предложу свою помощь просто. Или на физическом уровне что-то надо помочь — отнести, сделать, или материально что-то нужно человеку, или духовную какую-то поддержку дать ему.

Н. Лангаммер

— Это потребность ваша или это просто потому, что надо?

А. Миносян

— Нет, потребность. Это, не знаю, у меня уже изнутри это идет как-то.

Н. Лангаммер

— То есть это радость приносит вам?

А. Миносян

— Это мне приносит удовольствие, так скажем. Да, я просто хорошо чувствую себя, когда что-то сделаю доброе.

Н. Лангаммер

— Вот смотрите, отец Дмитрий, это такой момент важный, да? Нам все говорят, когда мы приходим в храм, начинается вот эта вот перековка себя: поступай как добрый, и со временем это придет. Но сколько же, сколько же в себе все равно вот несогласия, возмущения. Хорошо, вот на дороге...

Иерей Дмитрий

— Да сколько угодно, что вы.

Н. Лангаммер

— Это что с этим делать, вот чтобы не хотелось возмущаться?

Иерей Дмитрий

— Вы знаете, вот Арутюн Арутюнович сказал такие слова в самом начале своего выступления, о том, что вот он воцерковляться начал. Ну и за этим как бы стоит и что-то, что не проговорил, не было проговорено. И, конечно, это огромный труд человека, который созрел до покаяния, до желания измениться и сделал этот труд своей частью своей жизни, существенной частью своей жизни. И когда человек это делает неложно, неленостно, когда он от одной какой-то проблемы идет к другой, решая ее там не один раз, приходя с покаянными словами о какой-то проблеме, то постепенно это начинает происходить, изменения с человеком существенные. Но нужно вот что хорошо понимать. Если человек взялся за это уже зрелым, в зрелом возрасте — а я так предполагаю, что это примерно так и было, то многие вещи, которые в человеке существуют — привычки, реакции, они имеют характер некой такой закостенелости, которую, вы знаете, вот ничем не прошибешь, прямо вот невозможно, вот ты привыкаешь. И я как священник — ну двадцать лет все-таки служу священником и, конечно, это я наблюдаю и в себе, и в своих прихожанах, и на исповеди все это каждый раз всплывает. И возникает такая проблема. С одной стороны — мы наблюдаем картину довольно безрадостную, что приходим мы с одними и теми же грехами, а с другой стороны — парадоксально, человек с годами все-таки меняется.

Н. Лангаммер

— То есть точит все-таки вода камень?

Иерей Дмитрий

— Ну, как-то да, понимаете. Я даже вот до сих пор еще это для себя вот так вот в четкую формулировку не перевел, хотя картина, она наблюдается. И что нужно сказать в таком случае? То есть нужно трудиться над своей душой, нужно постоянно трудиться. Не от исповеди к исповеди, не раз в месяц и не раз там даже в неделю, а каждый день, а лучше каждый час.

Н. Лангаммер

— Скажите, отец Дмитрий, отсутствие эмпатии — ну, переведем на русский, чуткости к другому человеку — это грех?

Иерей Дмитрий

— Нельзя сказать, нельзя назвать это грехом, это скорее греховное состояние. Что такое грех? Грех — ведь это поступок, в первую очередь, да?

Н. Лангаммер

— Хорошо, страсть.

Иерей Дмитрий

— Страсть, да. Но страсть — это как бы вот нечто, что больше похоже на то, что вы спрашиваете. Отсутствие эмпатии — это, знаете, это инвалидность.

Н. Лангаммер

— То есть это окамененное нечувствие, вот другими словами, да?

Иерей Дмитрий

— Ну это нет, а окаменное нечувствие — это конкретно в отношении себя больше. Это, конечно, отражается на других, но это в аскетической, скажем, логике, это все-таки по отношению к себе, к своим грехам.

Н. Лангаммер

— Ну вот я говорю, если у меня нет эмпатии к другим, чуткости — это болезнь души или это вариант нормы? Я делаю много добрых дел, я там...

Иерей Дмитрий

— Мне показалось, что я начал вот эту тему в предыдущем своем слове, имея в виду, что люди все разные. И это тоже очень нужно иметь в виду. Разные природы им даны. То есть природа у нас общая, человеческая, да, а варианты этой природы, они разные. И поэтому один человек чуткий от природы. Вот если я встречал людей добрых от природы — вот он не может не делать доброе дело. Я на него смотрю с некоторым удивлением и даже легкой завистью, потому что у меня такого не хватает, такого качества. А другие — как бы у них как стена такая, чтобы сделать кому-то что-то доброе, он должен огромные усилия над собой сделать. О чем это говорит? Не о том, что он грешник такой, погрязший в грехах, а о том, что у него даров нет. У всех дары свои, понимаете? Вот Арутюну Арутюновичу даны дары врачевать, у вас там — журналистские, у Ольги — еще какие-то дары. У каждого свои дары. Плюс еще дары вот этих вот душевных качеств, и они тоже разнятся между собой. И нужно, по большому счету, если ты хочешь чего-то достигнуть, нужно себя изучить. Нужно понять, что тебе легко дается, в этом дать себе возможность развиваться, как можно больше это делать. Потому что, когда ты это делаешь, в тебе развиваются еще и другие какие-то, параллельные какие-то качества души. Не замыкаться. Если тебе дано. А если не дано — посмотри, где твой, твой дар главный, там попытайся расширить круг своих возможностей и впечатлений. И работай, конечно, над тем, что тебе совесть подсказывает.

Н. Лангаммер

— Я просто сейчас, знаете, хочу немножко уйти в тонкие материи, которые, собственно, Оля и подняла в программе.

Иерей Дмитрий

— Интересно, да.

Н. Лангаммер

— Это именно не то, что вот человек заболел — ты метнулся автоматом, да, человеку что-то помочь, а прямо вот-вот-вот в эти моменты. Мне подруга присылает в день рождения моей мамы покойной, первый день рождения без нее, она мне присылает гладиолусы, картинку. И говорит: мама же твоя любила гладиолусы. И вот это до слез, да? Это же какая должна быть внимательность и чуткость, что она помнит про это. Наверняка же полно и других дел у человека, да? И вот эта чуткость, чуткость, которая бы, может быть, помогла Оле, не знаю, спросить про ту или иную губку. И, кстати, именно, мне кажется, чуткость даст ответ на то, хочет хозяйка, чтобы в ее хозяйство вмешивались или нет. Потому что может быть и проблема, когда ты влезаешь, и тут много всего. Вот, Оль, вот эта чуткость, она воспитывается, как вы думаете?

О. Цой

— Ну, если вот мы сейчас говорим про эмпатию, вообще это очень важная вещь. Я когда преподавала педагогику в ГИТИСе, вот у меня были студенты, будущие педагоги, и я прямо так их достала этой эмпатией. Сказала: ребята, на экзамене первое, что буду спрашивать — это что такое эмпатия, как ее проявлять. Потому что эмпатия — это умение чувствовать чужую беду или чужое состояние острее, чем свое. Это умение влезть в шкуру другого человека, стать им.

Н. Лангаммер

— Острее?

О. Цой

— Острее. Ты влезаешь в шкуру, как бы в состояние другого человека и становишься не собой самим, а этим человеком. Как бы этот бы человек в этой ситуации поступил — ты так начинаешь размышлять, и, соответственно, даешь то, что этому человеку нужно.

Н. Лангаммер

— А не то, что ты бы хотел.

О. Цой

— А не то, что ты бы хотел. Да, конечно.

Иерей Дмитрий

— То есть, хоть бы сказать, что этому вы обучали и...

О. Цой

— Обучать я их этому не могла, но я их очень сильно просила обратить на это внимание, что это очень важное качество. Этим качеством обязаны обладать три категории людей, профессий — это священники, это врачи и это педагоги. Без эмпатии невозможно с людьми работать.

Н. Лангаммер

— Вот мы сегодня и собрались, собственно. И я бы, можно, добавила скромно журналистов, потому что без этого интервью тоже не сделать.

О. Цой

— Тоже важно.

Иерей Дмитрий

— Я думаю, что всем эмпатия неплоха бы. Даже я думаю, что человек, который работает в ГАИ, ему тоже неплохо бы обладать этим.

Н. Лангаммер

— Всем неплохо обладать, но мне кажется, что вот в каких-то профессиях просто процесс не пойдет, если...

О. Цой

— Если ты с людьми работаешь, ты не можешь без эмпатии, потому что это бессмысленная работа будет.

Н. Лангаммер

— Я встречала людей, замечательных людей, которые бросались помочь — перевезти тяжелое, привезти лекарства, еще что-то там сделать такое глобальное, но которые напрочь не чувствовали, что они, например, говорят. Потому что в том, как мы говорим, и к другому обращаемся...

Иерей Дмитрий

— Вот-вот. Вот сейчас, мне кажется, очень важный момент уловили. Вот смотрите, то, о чем я говорю, есть какие-то параллельные вещи: ты готов на действие, а словесный у тебя аппарат работает совсем как бы вне этого. То есть это как бы тоже дары. Получается, что они распределены неравномерно.

Н. Лангаммер

— Я с одним журналистом однажды, мы так приятельствуем, опытным монстром таким в журналистике, мы как-то сидим — еще я тогда была человеком неверующим, и мы, значит, ну не будем уточнять, мы обсуждали характеристики людей, рожденных в декабре, так скажем.

Иерей Дмитрий

— Ай... страшно интересно.

Н. Лангаммер

— Да, и я говорю: слушай... А мы празднуем день рождения, где-то между нашими датами, это как раз примерно декабрь, то есть мы оба знаем эту свою черту, как бы свою, не знаю, особенность или что это, когда мы родились. И я так, листая что-то, как гороскопы эти так называемые, говорю: слушай, вот тут написано, что наш знак «абсолютно бестактные люди». Он так впал в размышления и говорит: ну не знаю, по-моему, у меня с тактом все в порядке.

О. Цой

— Не верьте гороскопам.

Н. Лангаммер

— А сидим как бы мы оба. То есть у него с тактом все в порядке, а про меня он не знает — то есть это комплимент такой был.

О. Цой

— Завуалированный.

Н. Лангаммер

— Завуалированный. И вот, знаете, такой парадокс. И он причем об этом не подумал, что он сказал как бы, как я это ляпнул.

Иерей Дмитрий

— Прошу прощения, это говорит о том, что себя надо в зеркале чтобы увидеть, это вообще тоже очень большой труд.

Н. Лангаммер

— Ну я про тактичность, что даже опытные люди...

О. Цой

— Попадают впросак.

Н. Лангаммер

— Попадают впросак. Что делать, чтобы не попасть, что делать, чтобы другого человека почувствовать, Оля? Это вот это та самая эмпатия, которая, по-моему, доступна сейчас только тренировками.

О. Цой

— Вообще думать, конечно, в первую очередь, что говоришь.

Н. Лангаммер

— И зачем.

О. Цой

— А лучше молчать.

Иерей Дмитрий

— Вот, ответили. Но мы же не можем здесь молчать, нам нужно говорить.

О. Цой

— Не можем.

Иерей Дмитрий

— Смотрите, какая штука. Вот сейчас Оля сказала правильную мысль: думай, что говоришь. А нужно еще кроме того, что ты думаешь, что ты говоришь, нужно еще все время быть в состоянии некой осторожности. Осторожности, вот чего нам не хватает.

Н. Лангаммер

— Бережности.

Иерей Дмитрий

— Да бережности. Не хватает нам этого. То есть ты выдаешь на-гора то, что у тебя... Вы знаете, от избытка сердца глаголют уста. А избыток-то чего там? Там далеко не только добродетели, там и много греховного — страстей, гордости, самомнения, каких-то знаний о себе, которые превышают реальность. И вот это вот удержать, этих вот коней там, понимаешь, за уздцы, чтобы они там стояли и не ржали. А в эфир выдавать то, что на самом деле, вот если говорить о христианских нравственных основах, конечно, нужно стараться, если ты равен человеку — вот бывает так ситуация, мы в какой-то степени равны, то нужно не только представлять себе человека, с которым ты говоришь, но нужно и тон выдерживать, чтобы он не был...

Н. Лангаммер

— Покровительственный.

Иерей Дмитрий

— Менторский, покровительственный.

О. Цой

— Обижаются на тон очень часто.

Иерей Дмитрий

— Я уже здесь говорю о тонкостях, да, то нужно, конечно... Вот это очень красивое слово, которое редко появляется — добродушие или доброжелательность.

Н. Лангаммер

— Давайте мы еще это поразбираем, но через небольшую паузу. Напомню, что в эфире «Клуб частных мнений». Меня зовут Наталия Лангаммер. Мы сегодня обсуждаем тему, как правильно исполнять заповедь о любви к ближнему. И в гостях у нас иерей Дмитрий Туркин, настоятель храма иконы Божией Матери «Знамение» в Ховрино, Миносян Арутюн Арутюнович, врач-стоматолог, волонтер, и Ольга Цой, педагог, филолог, кандидат искусствоведения, которая предложила эту тему. Мы сейчас прервемся ненадолго, пожалуйста, не переключайтесь.

Н. Лангаммер

— И снова «Клуб частных мнений» в эфире. Мы продолжаем обсуждать тему о том, как правильно исполнять заповедь о любви к ближнему. Напомню, у нас в гостях сегодня иерей Дмитрий Туркин, настоятель храма иконы Божией Матери «Знамение» в Ховрино, Миносян Арутюн Арутюнович, врач-стоматолог, волонтер, и Ольга Цой, педагог, филолог, кандидат искусствоведения. Мы говорим сейчас о тонких материях. Отец Дмитрий, прекрасно у меня-то отозвалось, мне кажется, это прекрасный еще поворот темы — по поводу высокомерия, надменности. Потому что были случаи, ну и я это делала, что «ну так я тебя люблю, я же тебе сейчас помогу, я же тебе объясню, как лучше».

О. Цой

— И причиню добро.

Н. Лангаммер

— Может быть, даже не причиню как бы — я надеюсь, что я не совсем слон в посудной лавке, но все равно это высокомерие и вот эта надменность, когда мое мнение над чем-то, мы этим страдаем и этим раним. Да, Арутюн Арутюнович? Сталкивались с этим? Вы вообще как бы анализируете эту тему, нет?

А. Миносян

— Да, конечно. Сталкивался и по работе в том числе, когда приходят пациенты и начинают диктовать: вот я знаю вот это, вот это, вот мне надо вот то сделать, вот это сделать. Ну, я так говорю: ну, извините, говорю, наверное, надо нам поменяться местами. Я вот тут уже 46 лет работаю, говорю, может быть, я не все знаю, научите меня еще. Ну, и тогда, если человек адекватный, он начинает понимать потихонечку, что он здесь, я не к нему в гости пришел, а он пришел ко мне лечиться.

Н. Лангаммер

— А вот можно я немножечко сейчас вот как раз в тонкости уйду? Допустим, я к вам пришла, но я точно знаю, что у меня в шестом зубе пломба стоит с такого-то года, и может там быть проблема. А вы говорите, что все в порядке, и я чувствую, что меня не слышат. Тогда что?

А. Миносян

— Тогда мы дополнительные исследования делаем, рентген смотрим, холодная, горячая реакция, как лежит пломба, есть ли там кариес вокруг нее.

Н. Лангаммер

— Но я не хочу вас обидеть, просто у меня есть определенные мои установки. Или это обидно?

А. Миносян

— Ну как обидно, что тут обидного. Если у вас проблема и я ее вижу лучше, чем вы, потому что я все-таки держу зеркало в руке и мне это виднее все, и инструменты у меня есть какие-то, я, конечно, должен убедить вас в том, что вы немножко не правы, и тут есть проблема.

Н. Лангаммер

— Почему сразу не права. А вдруг я права?

А. Миносян

— А вдруг вы правы, я тогда вообще на это обращать внимание, на этот зуб не буду, и все.

Н. Лангаммер

— Нет, а правда, если такая...

А. Миносян

— Я скажу, у вас санация полная, нормально все.

Н. Лангаммер

— Нет, а если, правда, вот такая спорная ситуация: я хожу уже от одного врача к другому, и я знаю как бы уже определенное количество мнений на эту тему, я пришла — я просто пытаюсь понять человека, который учит, да, приходя к врачу. У меня есть какое-то представление об этой ситуации на базе уже энного количества мнений, информации и исследований. Вы прислушаетесь к такому человеку?

А. Миносян

— Обязательно. Я сначала слушаю его жалобы и предложения. А потом, исходя из этого, начинаю осмотр и ставлю диагноз конкретный. А по диагнозу уже лечение, и все. Тут уже, если он не согласен, пациент...

Н. Лангаммер

— А у вас нет желания спорить?

А. Миносян

— Ну, я не буду долго спорить, так скажем. Я просто скажу, что, если вы не согласны, идите — есть заведующий отделением, есть замглаврача, есть главный врач в конце концов.

Н. Лангаммер

— Это конфликтная ситуация?

А. Миносян

— Ну, полуконфликтная. Это не то, чтобы вот там орали, кричали друг на друга мы с пациентом. Вообще таких ситуаций, не помню, было ли у меня такое или нет.

Н. Лангаммер

— Это я к вам не приходила.

А. Миносян

— Я просто не допускаю вообще такого. Но есть люди, которые приходят, они начитаются интернета, там всего, вот выдают на-гора все, что знают сразу. Ну, и думаешь: ну, хорошо, интернет интернетом, но конкретный случай в данном вашем конкретном случае это другой немножко. Надо вот так и так и так вот, по этой дорожке идти. Ну и чаще всего я убеждаю, конечно, в 99% случаев, и пациенты соглашаются.

Н. Лангаммер

— А вас раздражают они в этот момент или что вы к ним чувствуете?

А. Миносян

— Ну где-то очень-очень далеко, где-то может быть, да. Потому что ну где-то гордыня: вот я такой, я все знаю, много видел уже, много лет работаю, а тут пришел пациент, который...

О. Цой

— И начинает умничать.

А. Миносян

— Начинает, да. Не хотел сказать это слово, но да.

О. Цой

— Вот это очень-очень добродушно. Вот как раз то, о чем батюшка говорил -добродушие. Вот это, мне кажется, наглядный пример вот этого добродушия.

Иерей Дмитрий

— Его надо воспитывать в себе или нет, как вы считаете?

О. Цой

— Добродушие? Конечно.

Иерей Дмитрий

— О нем думать надо?

О. Цой

— Конечно, думать надо. Но мне вот, знаете, очень понравилась такая цитата святителя Николая Сербского, который написал так: «Если ты можешь помочь человеку — помоги ему. Если ты не можешь помочь ему — помолись о нем. Если ты не можешь помолиться о нем, то подумай о нем хорошо».

Н. Лангаммер

— А подумать хорошо — это сложнее, чем все остальное.

О. Цой

— И вот мне кажется, что подумать хорошо о человеке — с этого и начинается любовь к ближнему.

Н. Лангаммер

— Да. Подумать хорошо. Потому что ловишь себя на мысли, что ну как-то вот тут мы не согласны, тут ты мне оппонируешь, тут мы столкнулись, наши интересы, конфликты, что вот на ровном месте, как мы видим, происходит. И вот в этот момент подумать о человеке хорошо — может ли это стать нашей естественной реакцией?

Иерей Дмитрий

— Это должно стать не естественной реакцией, а реакцией, которая...

Н. Лангаммер

— Органичная.

Иерей Дмитрий

— Воспитывается, тренируется. То есть на самом деле как бы мы в результате приходим к тому, что надо этим заниматься. Вот я не просто так говорю, что нужно все время заниматься этим, а в том смысле, что это нужно конкретно себя настраивать на такую волну, что вокруг тебя люди, которых создал Господь, с которыми Он тебя сегодня свел, где бы ты ни был — на дороге, в магазине, в поликлинике, там на работе, дома. Это люди, созданные Богом для тебя, а ты создан для них. И вот каждый контакт — это возможность проявить любовь. А как ее проявить? Сначала вот это то, о чем мы сейчас как раз и говорим. Сначала попробовать подумать о них хорошо. Какая странная в нас есть черта: мы заранее предполагаем, что человек нам готов оппонировать, готов с нами спорить.

Н. Лангаммер

— А по себе судим. Ну я.

Иерей Дмитрий

— Вот в этом беда. Именно поэтому ждать от себя правильных и автоматических реакций не надо.

Н. Лангаммер

— Не стоит.

Иерей Дмитрий

— Это иллюзия.

Н. Лангаммер

— Включать голову, напрягаться.

Иерей Дмитрий

— Заранее иллюзия, да. Я говорю, повторюсь, что есть люди как бы по природе склонные к добру. Их, наверное, все-таки достаточно много, но их не большинство. А мы призваны работать над этим, с тем чтобы уподобиться сначала, конечно, тем, с кого мы пример берем — а таких людей тоже немало в нашей жизни, слава Богу, с кого пример можно брать. А в итоге, конечно, будьте подобны Самому Господу, да, как Господь нас к этому призывает, Отцу Небесному.

Н. Лангаммер

— Знаете, вы сейчас сказали, отец Дмитрий, по поводу того, что мы созданы друг для друга. У нас, по-моему, прошлый выпуск программы как раз был, и там прозвучала, в общем, известная информация о том, что если человек не растет среди людей, он и говорить не может, и он не может стать человеком в полном смысле, да, как-то неправильно он развивается.

А. Миносян

— Он не сможет ни говорить, ни ходить нормально, если со зверями вырос, так как звери он будет выть и на четырех лапах руками ходить по земле.

Н. Лангаммер

— То есть, представляете, насколько мы друг другу, получается, необходимы. И действительно тогда нам как-то надо друг друга уметь, во-первых, жить вместе, во-вторых, друг друга чувствовать и друг у друга, получается, учиться. То есть человек становится человеком, только уподобляясь другому человеку.

Иерей Дмитрий

— Там есть одна большая трудность, которую преодолеть совершенно невозможно. Вот то, о чем мы сейчас говорим, мы себе это можем вменить, можем нашим слушателям это объяснить. А вот человеку, с которым мы сталкиваемся, мы ему не можем ни объяснить это, ни ждать от него этого. Вот это наша беда. То есть получается, что мы должны дарить ему то, чего мы от него не получим.

Н. Лангаммер

— Не получим. Да, но это, мне кажется, это правило, это надо просто принять как данность.

Иерей Дмитрий

— Ну это да, понимаете, когда мы это говорим, так сказать, в теоретическом смысле, тогда это да, это можно как бы с этим мириться. А когда мы это в реальности получаем — вот тут уже нам чего-то не хватает.

Н. Лангаммер

— А давайте я поверну эту тему немножко с другой стороны.

Иерей Дмитрий

— Давайте.

Н. Лангаммер

— Мы говорим сейчас о том, что мы чувствуем, когда мы даем другому человеку добро. А вот что же мы чувствуем, когда мы получаем помощь? Например, она нам кажется медвежьей услугой. Или мне человек от доброты душевной дает совет, а мне он не нужен, этот совет. Он меня может там, не знаю, как-то смутить, раздражить. Потому что советы вообще вот, ну я как воспринимаю, это, я понимаю, что это движение души, но меня как бы призывают проанализировать вариант поведения, который, вероятно, скорее всего, я уже анализировала и отмела для себя — то есть я делаю дополнительную работу, этот совет не облегчает жизнь, а напрягает, наоборот. И вот мы это тоже с коллегой обсуждали, и он так обратил аккуратно внимание на то, что, может, это в моей душе проблема, а не проблема того человека, который хочет дать совет или помыть не той губкой. Может быть, он исполняет как раз заповедь о любви к ближнему так, как он ее понимает. Это я не способна принять, потому что во мне бушуют страсти. Такой вот поворот как вам?

О. Цой

— Это, мне кажется, средняя часть изречения святителя Николая Сербского, что лучше ты не давай советы никому, лучше помолись об этом человеке. Вот у меня тоже были примеры. Была дивная такая, замечательная подруга, сестра милосердия, она, к сожалению, отошла ко Господу. И когда я чего-то рассказывала, свои какие-то насущные вещи кому-то еще другому, мне, естественно, все подруги начинали давать советы, что вот так ты так поступи, а вот сяк, а вот так. Это единственный человек, который никогда, выслушав всю мою длинную историю какую-то, никогда не давал ни одного совета, но все время она говорила: «Оленька, помолимся. Господь все управит, у Бога милости много». И вот постоянно, то есть и с ее стороны я прекрасно видела, что это не было такой вот отмазкой от моих проблем, это было реально искреннее проникновение моими проблемами и желание мне помочь. И меня это так поражало. Ни разу никакого конкретного, вот что мне надо делать, куда пойти. И это так помогало. Потому что вот чем советовать, действительно, лучше помолиться об этом человеке.

Н. Лангаммер

— Вопрос ко всем. Советы, которых не просил, кому-нибудь иногда когда-нибудь пригодились? Была такая ситуация?

Иерей Дмитрий

— Что-то не отмечалось.

Н. Лангаммер

— Интересно, да? А мы же все бросаемся. Ну и я уже себя ловлю, но бью сейчас по рукам.

О. Цой

— А мы это любим делать все.

Н. Лангаммер

— Да, почему-то это первое, что вырывается, когда ты хочешь помочь.

А. Миносян

— Ну, конечно.

Н. Лангаммер

— Да.

А. Миносян

— Ну, я думаю, что у меня, конечно, все мои советы, если человек исполняет, ну в моей врачебной деятельности...

Н. Лангаммер

— Это рекомендации, это другое.

А. Миносян

— В общем да, конечно. Но в жизненной ситуации, конечно, тут редко даешь советы. Наверное, если только самым близким друзьям или родственникам, которым ты не можешь не дать совет. Потому что, если не дашь ему то, что нужно сказать, может, он не видит, он ослеп, розовые очки там или еще что-то.

Н. Лангаммер

— А так он прозреет.

А. Миносян

— А так он прозреет, да, немножко, или задумается хотя бы об этом. Да, было такое, у меня было.

Н. Лангаммер

— И прозревали?

А. Миносян

— Не сразу, но да, потом говорил: да, ты прав. Ты прав, я посмотрел с другой стороны, прикинул и действительно.

Н. Лангаммер

— А у вас так было, что вам давали совет и вы потом принимали? Или сразу.

А. Миносян

— Да, были советы, но часто я не слушал их, конечно. Но потом так макушку чесал: да, был папа прав, да, был друг прав, да, мне говорили, а я вот глупый был, да.

Н. Лангаммер

— Ах, как сложно эти советы услышать.

А. Миносян

— Да.

Н. Лангаммер

— Напомню, что в эфире программа «Клуб частных мнений», и наша последняя четверть разговора, четверть часа. Мы обсуждаем тему, как правильно исполнять заповедь о любви к ближнему, как помогать так, чтобы это было на пользу, а не наоборот. В гостях у нас иерей Дмитрий Туркин, настоятель храма иконы Божией Матери «Знамение» в Ховрино. Миносян Арутюн Арутюнович, врач-стоматолог, волонтер. И Ольга Цой, педагог, филолог, кандидат искусствоведения. Слушайте, смешная и интересная тема советов, да?

О. Цой

— Актуально, потому что она самая...

Н. Лангаммер

— И все-таки наша душа, когда нам пытаются помочь, Оля, когда моют не той губкой... Вы сказали, что очень спорные были эмоции. Это все-таки проблема того, кто помыл не той губкой, или того, кто это воспринимает так со сложными эмоциями?

О. Цой

— Конечно, это наше восприятие. Это только все изнутри тебя самой идет. Потому что ты можешь на человека раздражиться на пустом месте, а можешь о нем подумать хорошо — и выбор за тобой.

Н. Лангаммер

— Кстати, вот это принять, медвежью услугу, и оценить, что это был добрый порыв души человека...

Иерей Дмитрий

— Это кротость.

Н. Лангаммер

— Вот это сложно, да, отец Дмитрий? Как этому научиться? Хотя не так уж и сложно, просто оценить, что к тебе проявили любовь.

Иерей Дмитрий

— Ну да, это тема, поворот такой тоже очень важный. И в нашем разговоре, наверное, должно быть отмечено умение получать помощь и оценивать ее доброжелательство, даже если она не совсем попала по адресу или не попала в цель. И это, знаете, уже что-то такое на уровне все-таки чуть выше среднего духовного состояния. Опять же, повторюсь, наверняка есть люди, которые более одарены этим качеством, способностью к эмпатии и способны это все сглаживать, не замечать там и прочее. Но в среднем нашем состоянии, конечно, всякая такая ситуация, где нам что-то там такое улучшили без нашего желания, конечно, откликается сначала внутренним каким-то даже небольшим, но протестом. Вот это я тоже в себе замечаю. Но не в этом дело. А дело в том, что сам принцип умения получать подарки разного рода — это тоже один из даров таких, душевного свойства, которые востребованы очень.

Н. Лангаммер

— Интересный аспект.

Иерей Дмитрий

— Да, это важная вещь. Потому что не просто подарки какие-то, знаете, такие ценные, какие-то в материальном плане, а вот какое-то расположение другого человека, которое, по холодности моего сердца, я недостаточно готов оценить и откликнуться на него. Ведь это же для человека, делающего добро, это важный очень аспект. Хотя, конечно, мы призваны к тому, чтобы делать добро бескорыстно, и делать это от души, и без всякого желания, чтобы нам это чем-то отдарили нас. Но умение откликаться на добро — это тоже один из таких важных аспектов. И способность к той эмпатии, о которой мы сегодня говорим.

Н. Лангаммер

— Кстати, про вещественные подарки. Тут на самом деле еще немножко мелькает, по крайней мере я сейчас анализирую себя, да, вопрос лицемерия.

Иерей Дмитрий

— Интересная тема.

Н. Лангаммер

— Потому что, допустим, мне дарят... Ну что мне можно такое подарить? Я думаю, что всех нас порадует в очередной раз энное количество икон в упаковке, с которыми ты не понимаешь, как дальше быть, потому что это святыня, а их уже очень много дома. Или там очередную посуду, которой заставлено все. Но человек, думая о тебе, решил, что тебе это подойдет. Ну насколько он был информирован о твоих нуждах, да, но он старался, что-то выбирал. И ты, чтобы его не обидеть, конечно, в ответ благодаришь, и даже, может быть, вполне искренне благодаришь. Но когда вечером гости уходят, и ты пытаешься куда-то пристроить этот подарок, уже наедине с собой или с кем-то близким, ты дашь ту оценку, которую, в общем-то, ты внутри...

Иерей Дмитрий

— Надо удержаться.

Н. Лангаммер

— Вот удержаться, и что? Но я-то буду — допустим, я сейчас как бы представляю себя, вставлю на эту позицию, — допустим, я испытываю внутреннее раздражение, но я это не скажу, но внутри-то может остаться. Что с этим делать?

Иерей Дмитрий

— Есть простой способ — передаривать.

Н. Лангаммер

— Ну кстати, да.

Иерей Дмитрий

— Но только тем, кому это вот...

Н. Лангаммер

— С кем не знаком этот человек.

Иерей Дмитрий

— Ну нет, это разумеется. Просто это надо делать так же просто, искренне, и желательно тому, кому нужнее.

Н. Лангаммер

— Да.

Иерей Дмитрий

— Вот это просто.

Н. Лангаммер

— Ну и давайте еще один аспект. Да, Оль.

О. Цой

— Оценить надо не подарок, а поступок.

Н. Лангаммер

— Вот. Оценить поступок.

Иерей Дмитрий

— А я заметил такой момент — ну это не о подарках, речь идет немножко о другом. Но хорошо не только сказать спасибо, благодарю и прочее, а сказать, придумать, как это можно, как я могу использовать этот подарок. Сказать: я поставлю там-то или предложу там кому-нибудь из ближних своих родственников.

Н. Лангаммер

— Ну я обижусь на предложу кому-нибудь...

Иерей Дмитрий

— Родственников. Ну в семье же это, да.

Н. Лангаммер

— Ну если это в семье.

Иерей Дмитрий

— Это в семье.

Н. Лангаммер

— Ну я однажды привезла какие-то, как их сейчас называют, толстовки или что это, худи — я еле упаковала это в чемодан, везла из Севастополя, вот в полосочку. Человек взял — ага, ну передарим там вот этим, может, им пригодится. Это было обидно.

Иерей Дмитрий

— Да, согласен. Это, наверное, тонкость такая.

Н. Лангаммер

— Да, ну и как бы последний аспект, мне кажется, эмпатии — это умение слушать. У меня один знакомый, который не очень любит слушать, попал в больницу с какой-то проблемой с горлом, и он не мог говорить. А сосед говорить мог. И вот несколько дней сосед ему рассказывал о своей жизни. Как он вообще это выдержал, мне трудно себе представить. Слушать — это работа. Вот как как этому учиться? Оль, сталкивались?

О. Цой

— Ну да, конечно. Тоже все через мелочи-то воспринимается. Тебе человек иногда что-то рассказывает, а ты начинаешь там в телефон куда-то лезть...

Н. Лангаммер

— Это очень неприятно.

О. Цой

— Как-то отвлекаться. И ты это на это не обращаешь внимания — я ж тебя слушаю. А человек видит, что ты уже ушел от этого.

Н. Лангаммер

— Не с ним, да.

О. Цой

— Конечно, это работа, да. Это есть определенные техники, как нужно смотреть человеку в глаза, нужно кивать, обязательно поддерживать. Причем это очень помогает. Например, если человек говорит, и тот, на ком взгляд, ему кивнет — это очень большой такой люфт как бы дает для вот речи какой-то.

Н. Лангаммер

— А иногда твой рассказ дошел до какой-то печальной кульминации, а человек продолжает кивать с улыбкой — значит, он где-то там, но не здесь. Как вам слушание, Арутюн Арутюнович, дается?

А. Миносян

— Ну у меня работа такая — я слушать должен сначала, а потом говорить.

Н. Лангаммер

— Ну слушайте, у вас рот открыт у пациента, ничего не надо слушать.

А. Миносян

— Он не может говорить просто, да. Но тут больше не столько пациентов, а...

Н. Лангаммер

— Пожилых людей, которым помогаете.

А. Миносян

— Да, конечно, у пожилых людей бывает и деменция, и невнимательность какая-то, но приходится по нескольку раз говорить кому-то, чтобы усвоил человек — да-да-да, а он где-то витает.

Н. Лангаммер

— А услышать? Говорить-то — да. А услышать, который пятьсот раз нам рассказывает.

А. Миносян

— Вот надо сделать так, да. И он говорит-говорит, и я слушаю, да. А им некому говорить, а приходит к врачу, и он может говорить и говорить. Останавливаем потихонечку, как-то тормозим. Но бывает, что люди злые, говорят по-злому. Ну такой курьезный случай даже и не раз был. У нас работает одна женщина, скажем, тогда не буду говорить, в какой должности, и она зло очень, зло с больными там, и с нами там может. И тут какой-то момент наступает, время — у нее теряется голос, она не может говорить неделю, полторы, шипит-сипит чего-то там такое, неслышно так. И вот потом потихонечку-потихонечку он восстанавливается. И сколько раз говорю: не будь злой, говори добрыми словами. И это да, вот уже она сколько работает, несколько раз на моем веку уже. Ну, поэтому... Ну, сама себя наказывает. Конечно, не Господь наказывает, а она сама себя наказывает. Что делать? Приходится, да.

Н. Лангаммер

— Правда ли это, что мужчинам труднее слушать, отец Дмитрий?

Иерей Дмитрий

— Я так не считаю. Нет. Нет, там, знаете, какая проблема? Мужчинам труднее слушать женщин.

Н. Лангаммер

— Да? Ну я, извините, от себя.

Иерей Дмитрий

— Ну не в этом дело. На самом деле опять-таки это к дарам относится умение слушать. Как вот Оля говорит, это есть, отчасти это можно себя приучить и технологии какие-то применять. Но на самом деле умение слушать — это не только полезно, но это часть духовной жизни. То есть через слушание, через слышание мы воспринимаем информацию божественного свойства, которую там, мы слышим Евангелие — мы не просто его слышим...

Н. Лангаммер

— Воспринимаем.

Иерей Дмитрий

— Оно проникает в самое сердце через слух. В самое сердце.

О. Цой

— Вонмем.

Иерей Дмитрий

— Да. И поэтому и каждый человек, который что-то нам говорит, он тоже говорит то, что ему потребно. Если мы не на лекцию пришли, там зашел, вышел — это как бы твое право.

Н. Лангаммер

— Делится тем, что на сердце.

Иерей Дмитрий

— Но это столкнулся. Вот мы сейчас вот сидим в коллективе, слушаем каждого. И мы, каждый, это воспринимаем как дар Божий — как дар Божий общения, произнесение каких-то важнейших вещей для себя и для других. И в этом есть огромная радость, которую мы сами испытываем, и одновременно это потребность, радость и долг наш. А что такое слышать? Слышать — это значит в это время открывать свои вот не уши, а сердце свое открывать.

О. Цой

— Думать не о себе, а о другом.

Иерей Дмитрий

— Думать и о другом, и о себе. То есть эту информацию воспринимать не только как, вы знаете, как поток, некая информация, которую там на карандашик взял, потом где-то применил. Попытаться в этом уловить то, что потребно лично тебе в данный момент и может принести кому-то пользу. Знаете, я такую вот мысль, лелею и часто ее произношу в каком-то необходимом случае, что когда человек говорит, он в это время не может думать.

Н. Лангаммер

— Почему?

Иерей Дмитрий

— Есть такой парадокс. Мы в это время не думаем, мы пользуемся той информацией, которую уже продумали, которую используем, которая уже есть.

Н. Лангаммер

— А почему рождаются тогда новые идеи, когда ты говоришь?

Иерей Дмитрий

— А они не в момент говорения рождаются, мы пользуемся тем багажом, настоящий интеллектуальный процесс в тишине происходит.

Н. Лангаммер

— У мужчин. А женщина, когда говорит, думает.

Иерей Дмитрий

— Ну, я не исключаю, да. Ну, я, может быть, говорю о себе. Я, может быть, это воспринял из какого-то источника, которому я доверяю, понимаете. Ну, хорошо, мы говорим о половине нашей аудитории, то что я уловил, для мужчин это важный момент. Потому что, знаете, мы говорим о тех людях, которые вот не могут остановиться, говорят-говорят-говорят — почему часто они делают? Потому что у них, может быть, ту информацию, которую он выдает, она ценности часто имеет, ну такую, среднюю. А есть потребность в общении. Вот в чем дело.

Н. Лангаммер

— Чтобы тебя слушали.

Иерей Дмитрий

— Да.

Н. Лангаммер

— То есть, чтобы тебе дали свое тепло.

Иерей Дмитрий

— Внимание.

Н. Лангаммер

— Вот слушание, получается, это тоже...

Иерей Дмитрий

— Это то самое. Тот самый дар, способность откликаться.

О. Цой

— Выговорился человек, и ему хорошо стало.

Н. Лангаммер

— А ты отдала свою любовь.

Иерей Дмитрий

— Ну да, как сумели.

Н. Лангаммер

— А у нас заканчивается программа, у нас ушло время. Олечка, минута буквально, чтобы подытожить, какой-то вывод сделать.

О. Цой

— Эмпатия.

Н. Лангаммер

— Эмпатия.

О. Цой

— Основа всего.

Н. Лангаммер

— Эмпатия как умение думать не о себе, а о другом.

О. Цой

— Умение чувствовать другого человека, умение посмотреть на ситуацию, на проблему его глазами, а не своими. И благодаря этому дать ему то, что нужно ему, а не то, что ты бы хотел ему дать.

Н. Лангаммер

— Ну, душу свою положить за други своя. Даже в этом минимуме потратить какую-то часть своей жизни и отдать ее другому человеку. Спасибо. Спасибо, мне кажется, так хорошо тему покрутили. Надеюсь, будет польза и нашим слушателям, и нашим зрителям. Потому что программу «Клуб частных мнений», одну из немногих на Радио ВЕРА, можно не только слушать, но и смотреть ВКонтакте в нашей группе и на сайте https://radiovera.ru/. Я напомню, что обсуждали мы сегодня эту тему в следующем кругу гостей — иерей Дмитрий Туркин, настоятель храма иконы Божией Матери «Знамение» в Ховрино, Миносян Арутюн Арутюнович, врач-стоматолог и волонтер, и Оля Цой, педагог, филолог, кандидат искусствоведения, которая тему эту принесла к нам в студию, предложила обсудить. Вот и закончился наш эфир. У микрофона была Наталья Лангаммер. Мы встретимся через неделю, в 18.00 в воскресенье. Всего доброго, до свидания.

О. Цой

— До свидания.

Иерей Дмитрий

— До свидания. Всего доброго.

А. Миносян

— До свидания.


Все выпуски программы Клуб частных мнений

Мы в соцсетях

Также рекомендуем