Поделиться
— Маргарита Константиновна, а чем можно камин растопить?
— Андрей Борисович! Там, под лестницей, стопки макулатуры. Они в вашем распоряжении.
— Под лестницей... Сейчас посмотрим... Старые газеты — хорошо! Так, а это что такое?? Маргарита Константиновна, вы только посмотрите, что я нашёл!
— Наверное, клад, Андрей Борисович?
— Можно и так сказать! Линогравюра Александра Зырянова, называется «Зима. Дети». То есть, конечно, её репродукция. Оригинал хранится в Пермской государственной художественной галерее.
— Зырянов автор, вы говорите?
— Да, один из самобытных художников середины двадцатого века, непревзойдённый мастер печатной графики. Казалось бы, техника линогравюры не дает особого пространства для самовыражения. Рисунок наносится на форму, затем отпечатывается на бумаге. Но мастеру как будто удалось преодолеть технические ограничения, настолько его творения живые, неординарные.
— Позвольте, посмотрю. Да, я помню эту картинку, ещё с детства. В самом верху, на заднем плане — дымчато-синяя стена дома, виден только первый этаж. А основное пространство — просто белая бумага, не тронутая краской. Это двор, занесённый снегом. На чистом листе — серо-голубые силуэты деревьев и многочисленные играющие дети.
— Как же такая замечательная репродукция попала в макулатуру?
— Наверное, случайно, во время ремонта. Специально выбросить я, конечно, не могла, слишком иллюстрация мне нравилась. Помню, мама вырезала её из какого-то журнала, наклеила на картон, обрамила и повесила у меня над кроватью. Я просыпалась и разглядывала ребятишек. Меня удивляло и волновало сочетание бледного ландшафта с яркими фигурками мальчишек и девчонок.
— И действительно! Дом и деревья полупрозрачные, как будто условные, снег никак не обозначен, он просто подразумевается. А у детей чёрные и синие шубки, жёлтые, красные, лиловые шапочки, шарфики, штанишки. Странное ощущение вызывает этот контраст. Как будто малыши играют не во дворе перед домом, а вне времени и пространства.
— Да-да-да, словно это некий заповедный мир детства. Вы сейчас помогли мне понять то, что я не могла объяснить себе, когда была маленькая. Удивительный художник. Я не припомню — он, кажется, из столицы?
— В Москве Александр Зырянов только учился, в Суриковском институте, это было в пятидесятых годах двадцатого века. Родом он с Урала, из села Покровского Свердловской области. А после окончания учебы поселился в Перми.
— Значит, и работа «Зима. Дети» там была создана?
— Да, в 1967 году. В продолжение цикла, который художник посвятил городу. Он тогда выпустил альбом «Пермь в гравюрах Александра Зырянова».
— Выходит, я в детстве любовалась пермским двориком. А была уверена, что это родная Москва.
— Такова удивительная особенность графики Александра Зырянова. В его работах каждый узнаёт то, что ему близко. Художник словно стирает условную разницу между людьми и подчеркивает то, что нас всех роднит. На картине «Зима. Дети» каждый маленький герой переживает первый опыт привязанности и симпатии, обиды и её прощения.
— И так ли уж важно, где происходит действие картины — в Москве ли, в Перми, в Туле или в Новгороде. Линогравюра Александра Зырянова подсказывает, что все внешние обстоятельства — только декорации главного действа, становления человека! Повешу-ка я её вновь над кроватью, как в детстве. А вы, Андрей Борисович, всё-таки затопите, пожалуйста, камин. Вечера нынче прохладные...
Работу Александра Зырянова «Зима. Дети» можно увидеть в Пермской государственной художественной галерее.
Все выпуски программы Краски России:
11 ноября. «Ангельская иерархия»
Поделиться
Фото: Andika Christian/Unsplash
Священное Писание дает нам богооткровенные сведения об иерархическом устройстве ангельского «сообщества», что отражается и на порядках земного бытия. Ангелы свободно соподчинены друг другу и, пребывая в едином устремлении к Всевышнему, от высших до низших, доносят и до нас Божественный свет, который изливается в Церкви через священную иерархию. Вот почему самый принцип власти — от Бога, а послушание — основа нашего бытия.
Автор: Протоиерей Артемий Владимиров
Все выпуски программы Духовные этюды
11 ноября. Смысл страданий
Поделиться
Сегодня 11 ноября — День памяти преподобномученицы Анастасии Римляныни.
О христианском понимании страдания — клирик московского храма Живоначальной Троицы у Салтыкова моста священник Николай Конюхов:
Нас, христиан, часто обвиняют в том, что мы создали некую религию страданий. Это совсем не так, и не мы создавали, а Господь учредил Церковь: «…и врата ада её не одолеют». И действительно, если посмотреть на главный символ христиан — это крест, где изображён Господь Иисус Христос, страдающий на кресте. Но дело в том, что христианство не культивирует страдания, оно их переосмысливает.
Невозможно в этой жизни избежать страданий: все люди стареют, болеют и умирают. Все люди когда-то будут хоронить своих родителей. И невозможно просто в этой жизни пройти мимо струек дождя и вообще не попасть в какие-то тяжёлые ситуации и не испытывать боли. Но христианин прекрасно понимает, что этот мир, созданный Богом, был создан прекрасным. Но с тех пор, как в него вошёл грех по свободной воле людей, произошёл некий слом. И поэтому страдание является неотъемлемой частью жизни каждого человека.
Но мы понимаем также, что Господь после смерти даёт человеку вечное блаженство. И часть этого вечного блаженства можем ощутить ещё здесь. И христианство культивирует как раз Царствие Божие. Христос говорил: «Ищите в первую очередь Царствие Божие, и всё вам приложится». Поэтому у нас совершенно другие акценты.
Страдание — это просто неотъемлемая часть жизни, которую мы осмысляем в общих категориях того, что это может быть в определённый момент даже полезным для человека. Где-то может его от чего-то уберечь, где-то к чему-то подготовить. Но в общем счёте мы стремимся туда, где не будет ни болезни, ни печали, ни воздыхания.
Все выпуски программы Актуальная тема:
11 ноября. О духовных поисках Федора Достоевского
Поделиться
Сегодня 11 ноября — 205 лет со дня рождения писателя Фёдора Достоевского.
О его духовных поисках — настоятель Спасо-Преображенского Пронского монастыря в Рязанской области игумен Лука (Степанов):
Творчество Фёдора Михайловича тесно связано с его жизнью. И только тогда, когда в его сердце утвердился Христос, его главное упование и смысл жизни, о котором он говорил: «Даже если выяснится, что истина вне Христа, я со Христом останусь», — тогда и явились его величайшие произведения.
Когда его чуть не казнили и пришло помилование за пять минут до повешения, он был отправлен на каторгу, на которой четыре года не имел права читать никакой литературы, кроме книги Нового Завета, ему подаренной жёнами декабристов. Не имел права он что-либо писать. Так что сохранилась книга, именуемая «Евангелие Достоевского», в которой имеется полторы тысячи пометок ногтем Фёдора Михайловича. Так он зачитывался, так он углубился в это священное чтение, в богопознание, что через четыре года, оказавшись на свободе, он уже был совсем не тем, кем уходил в это удаление от мира с Евангелием в руках, — он вернулся уже с Евангелием в сердце.
И потому его произведения, конечно, — Господь ещё особенно промышлял о нём, заботился. Во многом больше пользы оказала его супруга, заботливо терпящая ещё и актуальные его страсти и немощи, но всё делающая для того, чтобы он дописывал свои великие романы, и в результате те — действительно главнейшие произведения мировой литературы, к которым можно отнести и его «Братьев Карамазовых», и «Преступление и наказание», и «Идиота», — это появившееся не в одиночку, как творчество Фёдора Михайловича, как автора, но в сотрудничестве с благодатью Божией, которая жила, была присуща ему, его сердцу, и помогала созидать эти замечательные произведения.
Все выпуски программы Актуальная тема:
