Поделиться
с
Известный советский и российский филолог, автор фундаментальных трудов по истории Древней Руси Дмитрий Сергеевич Лихачёв в молодости был узником Соловецкого лагеря особого назначения. В этом лагере на территории старинного Соловецкого монастыря он узнал не из книг, что такое — русская святость.
Сегодня мы говорим о священномученике Николае Пискановском и книге Дмитрия Лихачёва «Воспоминания».
Место действия — Россия, Соловецкие острова в Белом море.
Время действия — 1928 год.
В 1928 году двадцатидвухлетний Дмитрий Лихачёв был осуждён за участие в закрытом студенческом филологическом кружке и отправлен отбывать пятилетнюю ссылку в Соловецкий лагерь особого назначения.
Лихачёву хорошо запомнилась мучительная ночь в пересыльной тюрьме на Поповом острове, где держали заключённых перед отправкой на Соловки. Арестанты всю ночь провели на ногах в тесном, душном сарае, ожидая своей очереди хотя бы на несколько минут прилечь на нары.
Именно там Дмитрий Сергеевич Лихачёв впервые услышал имя человека, который стал для него в ссылке добрым старшим другом и помощником.
Священник, рядом с которым я лег, украинец по происхождению, сказал мне: «Надо найти на Соловках отца Николая Пискановского — он поможет».
Почему именно он поможет и как — я не понял. Решил про себя, что отец Николай занимает, вероятно, какое-то важное положение. Предположение нелепейшее: священник и «ответственное положение»! Но всё оказалось верным...
Так называемое, «ответственное положение» протоиерея Николая Пискановского в Соловецком лагере заключалось в огромном уважении к нему ссыльных, в числе которых было много лиц духовного звания.
Отец Николай происходил из священнического рода и сам стал священником — служил в родном Бресте, потом в Одессе. В годы большевистских гонений на Церковь он не раз повергался арестам и ссылкам.
В Соловецом лагере отец Николай (ему тогда исполнилось сорок лет) был духовником многих священнослужителей и мирян. Этот батюшка — аскет и молитвенник, принципиальный в вопросах веры — отличался редкой отзывчивостью и простотой в общении с людьми.
В этом убедился и Дмитрий Лихачёв, оказавшись после пересыльной тюрьмы в лагерном бараке.
У большого окна на широком подоконнике сидел тихий священник и штопал свою ряску. Разговорившись со священником, я задал ему, казалось, нелепейший вопрос, не знает ли он (в этой многотысячной толпе, обитавшей на Соловках) отца Николая Пискановского. Перетряхнув свою ряску, священник ответил:
— Пискановский? Это я!
Сам неустроенный, тихий, скромный, он устроил мою судьбу наилучшим образом.
Благодаря хлопотам отца Николая Пискновского, слабого здоровьем Лихачёва удалось перевести с тяжёлых «общих работ» на канцелярскую. Дмитрий Сергеевич дожил до освобождения и всегда помнил доброту священника.
А вот самого отца Николая из Соловецкого лагеря вскоре отправили на лесоповал в деревню Кехта под Архангельском, где он едва не умер от голода, так как по состоянию здоровья не мог выполнять тяжелые работы.
Отец Николай провёл в лагерях и ссылках в общей сложности тринадцать лет. Последний раз его арестовали в 1934 году. 10 апреля 1935 года протоиерей Николай Пискновский умер в Вологодской тюрьме во время следствия.
Вот каким запомнил его Дмитрий Сергеевич Лихачёв.
Отца Николая Пискановского нельзя было назвать весёлым, но всегда в самых тяжелых обстоятельствах излучавшим внутреннее спокойствие. Я не помню его смеющимся или улыбающимся, но всегда встреча с ним была какой-то утешительной. И не только для меня.
Ныне протоиерей Николай Пискановский прославлен в лике святых Новомучеников и Исповедников Российских.
«Жизнь отца Николая была сплошным мучением, а может быть и мученичеством», — задолго до канонизации написал в своей книге «Воспоминания» Дмитрий Сергеевич Лихачёв.
Все выпуски программы Прообразы
Послание к Евреям святого апостола Павла
Поделиться
Апостол Павел
Евр., 306 зач., II, 11-18
Комментирует протоиерей Павел Великанов.
Здравствуйте, с вами протоиерей Павел Великанов. Когда человек совершил грех — настоящий, не абстрактный, а очень конкретный, явный — и потом оглядывается назад, неизбежен вопрос: да как это вообще могло произойти? Я ли это вообще — или кто-то во мне другой, подтолкнувший в эту грязную лужу? Сегодня в храмах читается отрывок из 2-й главы послания апостола Павла к Евреям, где мы не только услышим ответ на этот вопрос, но и поймём, как научиться не оступаться.
Глава 2.
11 Ибо и освящающий и освящаемые, все — от Единого; поэтому Он не стыдится называть их братиями, говоря:
12 возвещу имя Твое братиям Моим, посреди церкви воспою Тебя.
13 И еще: Я буду уповать на Него. И еще: вот Я и дети, которых дал Мне Бог.
14 А как дети причастны плоти и крови, то и Он также воспринял оные, дабы смертью лишить силы имеющего державу смерти, то есть диавола,
15 и избавить тех, которые от страха смерти через всю жизнь были подвержены рабству.
16 Ибо не Ангелов восприемлет Он, но восприемлет семя Авраамово.
17 Посему Он должен был во всем уподобиться братиям, чтобы быть милостивым и верным первосвященником пред Богом, для умилостивления за грехи народа.
18 Ибо, как Сам Он претерпел, быв искушен, то может и искушаемым помочь.
Центральная мысль прозвучавшего только что апостольского чтения — каждого человека диавол крепко держит в своей власти через страх. Причём эта «узда» — не страх перед самим диаволом, а страх смерти как таковой и всё, что из этого следует. Ничто живое умирать не хочет. От самой мысли о смерти внутри всё сжимается и мозг начинает лихорадочно работать, лишь бы не подпустить эту мысль глубже, в сердце. Мы судорожно начинаем хвататься за что угодно — незаконные удовольствия, обманчивый морок счастья, или забивать открывающуюся внутри пустоту всем что под руку попалось — сериалами, пьянством, праздностью, играми — кто во что горазд.
И пока мы «сбегаем» — нас очень крепко держат, «внатяжку». Едва ли кто-то задумывается над тем, что чем сильнее бежим — тем жёстче наша привязанность к тому, кто этой ситуацией великолепно управляет. Враг рода человеческого как раз и использует наш страх как самый надёжный способ держать нас в рабстве. Ведь самый глубокий плен — внутренний. Человек хватается за удовольствия, имущество, деньги, власть, признание не только потому, что любит их, но потому, что таким образом бессознательно защищается от ужаса небытия.
Христос разрушает именно этот корень рабства: Он не просто обещает бессмертие потом, после смерти — но уже сейчас вырывает жало страха из сердца верующего. Бог как бы догоняет сбегающую от страха человеческую природу и хватает её, когда она вот-вот готова совсем ускользнуть. Не человек штурмует небо, а Бог сходит в нашу кровь, в нашу плоть, в нашу историю, в нашу смертность. И там, где все мы, без исключения, не выдерживали и сбегали — Он не только остаётся, но и идёт навстречу Своей смерти: и она от Него уже никуда не уйдёт.
По мысли святителя Афанасия Великого, покаяния самого по себе недостаточно, чтобы вырвать человека из плена греха. Он прямо говорит, что покаяние может остановить греховные действия, но само по себе не исцеляет уже повреждённую природу. Если бы проблема была только нравственная, хватило бы исправления воли. Но проблема куда глубже: сама человеческая жизнь уже захвачена тлением. И что бы из неё ни произошло — зараза будет тут как тут. Значит, нужен не только Учитель и не только Судья, а То Самое Слово Божие, Которое вначале сотворило человека — и поэтому может его заново восстановить.
Апостольское чтение завершается великим упованием: Тот, Кто Сам был искушён, может и искушаемым помочь. И эта помощь — не в назидании и не в осуждении, а сущностная: приобщаясь Христу в таинствах Церкви, мы получаем внутрь себя Его силу, которая когда начинает действовать — страх уходит, и мы становимся по-настоящему свободны!
Проект реализуется при поддержке Фонда президентских грантов
«Смыслы Страстного понедельника». Священник Владислав Береговой
Поделиться
Гостем программы «Светлый вечер» был руководитель миссионерского отдела Песоченской епархии Калужской митрополии, настоятель Никольского храма города Мосальска священник Владислав Береговой.
Разговор шел о смыслах Страстного понедельника, в частности, о вспоминаемом в этот день событии «проклятия» Спасителем бесплодной смоковницы.
Этой беседой мы открываем цикл из пяти программ, посвященных смыслам дней Страстной седмицы.
Ведущий: Константин Мацан
Все выпуски программы Светлый вечер
«Семь слов Спасителя на Кресте». Сергей Желудков
Поделиться
Гостем программы «Светлый вечер» был дирижер, композитор Сергей Желудков.
Мы говорили о произведении нашего гостя: «Семь слов Спасителя на Кресте», а также о том, как в музыкальном творчестве могут осмысляться Евангельские события, в частности страдания Христа.
Ведущая: Анна Леонтьева
Все выпуски программы Светлый вечер
