Поделиться
Солдатик Сергей Алёшков сделал многое для приближения Победы нашей страны в Великой Отечественной войне, став самым маленьким солдатом в ее истории.
Серёжа, ставший круглым сиротой, бежал из родной деревни, занятой немцами. Он заблудился в лесу и, находясь на краю неминуемой гибели, был обнаружен разведчиком 142-го стрелкового полка. Часть стала для Серёжи новой семьей: «солдатик» — так называли Серёжу бойцы. Командира же полка, Михаила Даниловича Воробьёва, Серёжа называл «папкой». Не раз во время войны Серёжа проявлял героизм: обнаружил немецких корректировщиков в стоге сена, под шквалистым огнем противника восстановил разорванную телефонную связь. А за подвиг спасения командира маленького Серёжу наградили медалью «За боевые заслуги».
Что было написано в боевой характеристике Серёжи Алёшкова?
Шестилетний мальчик пробирался сквозь густой тёмный лес. Босоногий, легко одетый, он, казалось, не замечал холода — а на дворе стояла поздняя осень. Осень 1942-го. Шла Великая Отечественная война. Паренёк давно заблудился, и не знал, в какой стороне осталась его родная калужская деревенька Грынь. Да и возвращаться туда всё равно было нельзя. Деревню заняли немцы. Они расстреляли его маму и брата. Теперь парнишка — круглый сирота. Его отец погиб в первые дни войны. Мальчуган вздрагивал от каждого шороха — ему казалось, что это фашисты настигли его. Он давно потерял счёт времени. Между тем, прошла уже неделя с того момента, как ребёнок оказался в лесу совершенно один. Мальчик питался желудями, пил из луж, которые по утрам подёргивались тонким ледком. По ночам зарывался в опавшую листву, плакал и звал маму. В какой-то момент силы его оставили. Малыш больше не мог идти. От неминуемой гибели спасло чудо — на ребёнка случайно наткнулся красноармейский разведчик 142-го стрелкового полка. Он принёс едва живого мальчика в часть. Паренька отогрели, накормили, выходили. Так началась история самого маленького солдата в истории Великой Отечественной войны — Серёжи Алёшкова.
«Солдатик» — ласково называли его бойцы. Для Серёжи они стали новой семьёй, к которой он привязался всем сердцем. Командира полка, Михаила Даниловича Воробьёва, называл «папкой». Солдаты тоже полюбили улыбчивого, смышлёного и бойкого шестилетнего хлопца. Сшили ему по размеру самую настоящую красноармейскую форму. Очень скоро «рядовой Серёженька», как в шутку называли мальчика, доказал, что по праву носит военную гимнастёрку. Серёже часто давали небольшие поручения — он разносил бойцам почту и газеты. Однажды, во время очередной такой вылазки, мальчик заметил большой стог сена, из которого доносились негромкие голоса. Говорили на немецком. У солдатика сердце ухнуло в пятки. Живы были воспоминания о зверствах, которые творили фашисты в его родном селе. Захотелось бежать без оглядки. Но парень взял себя в руки и стал внимательно слушать. Немецкого он не знал, однако по интонациям понял, что передаются какие-то сведения. Серёжа поспешил в часть и сообщил обо всём, что видел. Красноармейцы организовали проверку. Оказалось, что в стоге сена прятались немецкие корректировщики. По рации они диктовали своей артиллерии координаты целей. Фашистов схватили и обезвредили. Командир полка Воробьёв по-взрослому пожал мальчику руку. «Ты ведь, малец, жизнью рисковал. Заметили бы тебя немцы, не пожалели бы».
Жизнью ради спасения Родины, ради Победы, самый маленький солдат рисковал на войне ещё не раз. Однажды под шквальным огнём противника Серёжа Алёшков восстановил разорванную телефонную связь — соединил повреждённые провода. Но отползти вовремя не успел, и был серьёзно ранен в ногу. В 1943 году полк под командованием Воробьёва перебросили под Сталинград. Вместе со всеми был и Серёжа. Командир полка к тому моменту уже официально усыновил мальчика. Однажды они вместе шли в командный пункт. Внезапно налетели вражеские самолёты — «юнкерсы». Воробьёв быстро спрятал Серёжу в безопасном месте, а сам перебежками продолжил путь. Но как только зашёл в блиндаж, туда попала бомба. Серёжа из укрытия всё видел. И не смог сидеть на месте. Бомбёжка ещё не закончилась, но мальчик побежал к взорванному блиндажу, попытался растащить обломки. Но это оказалось не по детским силам. Тогда Алёшков что есть мочи помчался за помощью. «Там... папа...» — едва переводя дух, объяснил он солдатам. А потом вместе с ними, как мог, растаскивал завал. Воробьёв оказался жив. За подвиг спасения командира Серёжу, которому шёл тогда восьмой год, наградили медалью «За боевые заслуги».
Впрочем, не только подвигами послужил солдатик Алёшков приближению Победы. Уже само его присутствие в полку поднимало дух красноармейцев. В период затишья между сражениями паренёк читал солдатам стихи, пел песни. «Своей жизнерадостностью, любовью к окружающим, товарищ Алёшков вселял в бойцов бодрость и уверенность в победе» — было написано в боевой характеристике Серёжи.
Он и после войны служил Родине. Окончил юридический факультет и стал следователем прокуратуры. В 1985 году, в сорокалетний юбилей Победы, получил Орден Отечественной войны I степени. Сергей Алёшков не любил публичности. Не давал интервью. Только однажды признался, что где-то глубоко в душе так и остался на всю жизнь маленьким солдатом.
Все выпуски программы Жизнь как служение
Московские госпитали в Отечественную войну 1812 года
Поделиться
В ночь с 23 на 24 июня 1812 года французская армия императора Наполеона Бонапарта перешла реку Неман на западных рубежах Российской империи. До этого французский правитель подчинил себе монархов почти всех европейских держав, а теперь хотел склонить перед собой Россию, её царя и народ. С началом войны русское общество сплотилось, и многие добровольно отправлялись на фронт. В городах готовили провиант для военных частей и разворачивали госпитали для раненых. Главным местом, где сосредоточилась помощь пострадавшим военным, в этот период стала Москва.
В Московском военном госпитале в Лефортово персонал мог разместить и оказать помощь сразу полутора тысячам человек, однако к августу стало понятно, что раненых намного больше. Поэтому генерал-губернатор города Фёдор Ростопчин приказал обустроить в качестве госпиталя Екатерининский дворец в Лефортово. Лечением раненых занимались лучшие врачи своего времени. Среди них был и придворный медик императора Александра I, доктор медицины Христиан Лодер. В разных госпиталях Москвы, устроенных в больницах, казармах и дворцах трудились преподаватели и воспитанники Московского отделения медико-хирургической академии. Среди них был и отец писателя Фёдора Достоевского — Михаил. К началу войны его произвели в студенты четвёртого класса, но он не успел пройти учебный курс из-за начавшейся войны и помогал раненым в Екатерининском дворце.
26 августа 1812 года произошло Бородинское сражение. Многих тяжёлых раненых отправляли подводами в Москву, и вскоре город уже с трудом справлялся с потоком пострадавших солдат и офицеров. Русский писатель и публицист Сергей Глинка вспоминал: «Около Смоленского рынка <...> множество воинов, раненных под Смоленском и Бородином, лежали на плащах и на соломе. Обыватели спешили обмывать запекшиеся раны и обвязывали их платками». К концу августа в Москве находилось более тридцати тысяч раненых, а уже в сентябре Фёдор Ростопчин приказал эвакуировать население города. Военное командование русской армии приняло решение оставить Москву. Теперь перед врачами стояла сложная задача перевезти раненых в госпитали других городов страны.
По распоряжению главнокомандующего Михаила Кутузова лейб-медик Христиан Лодер заранее подготовил временные госпитали в городах Касимов и Елатьма Рязанской губернии и городе Меленки во Владимирской. Туда тяжелых раненых вывозили на подводах, а пострадавшие с лёгкими ранениями шли пешком. К моменту подхода вражеской армии к Москве, в городе оставалось несколько тысяч тяжелораненых солдат и офицеров. Их пытались эвакуировать до самого последнего момента, когда враги подступили к Москве. Профессор и врач Фёдор Гильтебрандт, рискуя жизнью, покидал город в день вступления армии Наполеона в Москву, сопровождая подводы с ранеными. Однако всех спасти не удалось, часть пострадавших осталась в городе и погибла от рук врага или сгорела в пожаре, охватившем Москву.
И всё же, за время войны героический труд московских врачей и фельдшеров спас тысячи жизней русских военных. Память об их подвиге хранят страницы воспоминаний и архивов, посвящённых Отечественной войне 1812 года.
Все выпуски программы Открываем историю
Алтайская Богородица в скале и Иоанно-Богословский храм на о. Патмос (с. Чемал, Республика Алтай)
Поделиться
Алтайское село Чемал со всех сторон окружено высокими горами, поросшими густым хвойным лесом. Рядом шумит горная река Катунь: бурная и холодная в любое время года. Прямо посреди её быстрых вод возвышается небольшой скалистый и лесистый островок. Его хорошо видно с центральной улицы села. С одного из каменных откосов острова задумчиво и кротко смотрит вдаль, на убегающие за горизонт Алтайские вершины, образ Богородицы с Младенцем Христом на руках.
Её так и называют — Алтайская Богородица в скале. Величественная фигура, высеченная прямо в камне, видна издалека; а в солнечные дни золотые нимбы Божьей Матери и Богомладенца сияют ослепительно. Откуда появились здесь Их образы? Этот вопрос задаёт, пожалуй, каждый турист и паломник. На него ответят насельницы Иоанно-Богословского скита Барнаульского Знаменского женского монастыря, который располагается здесь же. Но сначала отведут в музей при храме и расскажут историю острова.
Он носит весьма нехарактерное для здешних мест название — Патмос. Точно так же называется остров за много тысяч миль отсюда, в Эгейском море у берегов Греции. Там в 1-м веке жил и проповедовал апостол Иоанн Богослов. Алтайский островок, по аналогии с его знаменитым греческим собратом, назвали так монахи-отшельники, которые с 17-го столетия селились в здешних скальных пещерах, подобных той, в которой на греческом Патмосе апостол Иоанн написал Откровение, известное также как Апокалипсис. Название прижилось. А в 1915-м году на острове построили небольшой деревянный храм. И освятили его во имя святого апостола Иоанна Богослова.
Однако уже в 1920-х церковь сгорела. Поговаривали, что это дело рук большевиков. Новая безбожная власть к тому времени добралась и до Алтая. Так или иначе, вплоть до начала 90-х годов ХХ века остров Патмос на реке Катунь пустовал. Пока однажды в село Чемал за потрясающими видами не приехал московский фотохудожник Виктор Павлов. У кого-то из местных жителей он увидел старинное фото храма на острове. И загорелся идеей его возродить. Они с супругой продали в столице всё имущество и перебрались жить на Алтай. На собственные средства Виктор Николаевич проложил от деревни Чемал до острова Патмос подвесной мост через Катунь. И построил деревянный храм — точь-в-точь, как тот, который стоял здесь когда-то. В 2001-м году его освятили — вновь во имя апостола Иоанна Богослова. И передали подворью Барнаульского Знаменского женского монастыря.
Однажды монахиня обители, Филофея (Лобанова), обратила внимание на одну из скал на острове. Её очертания напомнили матушке силуэт Богородицы с Младенцем. В прошлом матушка Филофея была художником-архитектором и к тому же альпинистом. Монахиня решила запечатлеть Пресвятую Деву в очертаниях скалы. И за несколько месяцев создала настоящий шедевр — скальную скульптуру. Теперь сквозь ветви вековых кедров и сосен, откуда ни взгляни, высится над островом Матерь Божья со Христом на руках — Алтайская Богородица в скале. Она словно благословляет каждого, кто приезжает на алтайский остров Патмос помолиться в возрождённом монастырском храме и увидеть рукотворное чудо.
Все выпуски программы ПроСтранствия
Посуда
Поделиться
Фото: Seljan Salimova / Unsplash
Грязные тарелки и кастрюли стояли в раковине с самого утра. А всё потому, что моя младшая сестра никак не хотела признавать: сегодня её очередь мыть посуду. Полдня мы с нею спорили, и теперь разошлись по комнатам, обиженные друг на друга. Вот всегда она так: знает, что не права, но всё равно будет доказывать своё!
Я долго размышляла о том, какой же трудный у моей сестры характер. Но сидеть и думать можно сколько угодно, а посуда сама по себе чистой не станет. И я решила — помою сама. Иду на кухню, и в дверях сталкиваюсь... с сестрой! Увидела меня, заулыбалась смущённо. Это на неё не похоже...
— Ты что-то хотела? — спрашиваю.
Кивает:
— Ну да, вообще-то. Посуду хотела помыть...
Мы смотрим друг на друга и смеёмся. Становимся вдвоём к раковине, я открываю воду и вместе с сестрой мою посуду. Обиды и споры забыты: нам хорошо, уютно и радостно.
Текст Анна Покровская читает Алёна Сергеева
Все выпуски программы Утро в прозе
