Поделиться
В 1902-ом году в Алупке появилась уникальная здравница — детский костно-туберкулёзный санаторий — один из первых в Европе. Строили его на деньги благотворителей, а на лечение принимали ребят вне зависимости от того, могут их родители оплатить пребывание в клинике или нет. 30 лет главным врачом «Бобровки», так в народе прозвали санаторий, служил Пётр Изергин.
Выпускник медицинского факультета казанского университета Пётр Васильевич приехал в Алупку в 1906-ом и практически сразу возглавил здравницу. По сути, он занимался её становлением, ведь санаторию тогда было всего четыре года. Изергин изучал способы лечения костного туберкулёза, сам изготавливал корсеты, которые снимали боли у пациентов, открыл новый способ лечения туберкулёза, его назвали «методом Изергина».
Больше ста ребятишек находились на попечении Петра Васильевича. «Бобровка» жила на средства благотворителей, но денег в медицинских учреждениях никогда не бывает много. Изергин не знал ни минуты покоя, изобретая новые способы добывания средств на закупку лекарств, инструментов, продуктов. Каждый месяц, получая жалование, часть его сразу вносил в кассу санатория. Проводил огромную работу по поиску новых спонсоров. Благодаря Петру Васильевичу «Бобровку» финансировали семья императора, писатели Толстой, Чехов, Бунин, режиссёр Станиславский. На средства, полученные от благотворителей, Изергин строил новые корпуса.
Весь медицинский персонал лечебницы жил под девизом, который Пётр Васильевич сформулировал так: «Всё для ребёнка, уважай ребёнка». В санатории царила домашняя атмосфера. И любовь доктора к детям побеждала болезнь: ребята, поначалу не имевшие сил даже для того, чтобы удержать в руке ложку, поднимались на ноги. Лечение было долгим и дабы ребята не чувствовали себя оторванными от жизни, Пётр Васильевич открыл в санатории школу. Часто в гости к детям приезжали известные актёры, писатели. «Бобрят» каждый год навещал Корней Чуковский, он даже написал повесть «Солнечная», действие которой происходит именно в «Бобровке».
В годы Гражданской войны Изергину пришлось спасать здравницу. Большую часть детей родители тогда вывезли из Крыма. Спасаясь от голода, уехали и многие врачи. Остались две медсестры, сам Изергин и 25 ребят. Чтобы кормить и лечить их, Пётр Васильевич стал устраивать частные приёмы, ездил на дом к больным, менял вещи на продукты. Чтобы протопить палаты рубил на дрова мебель, пустил на растопку печей свою библиотеку. Знакомые советовали доктору оставить ребят, говорили, что их всё равно не выходить, но Изергин не собирался бросать детей на произвол судьбы. И за всё время разрухи и голода ни один из его питомцев не умер — Пётр Васильевич вылечил всех! К слову, именно во время Гражданской войны с Изергиным случилась такая история. Он возвращался в «Бобровку» из деревни, везя с собой продукты, которые обменял на вещи. На дороге Петра Васильевича остановили трое грабителей. Они отобрали у него всё, что он вёз для ребят. Но скрыться не успели. Подъехал ещё один их товарищ и скомандовал: «Ребята, не трогать его, это детский доктор, кладите всё обратно». Петра Изергина уважали даже преступники.
В 20-ые годы санаторий не закрыли только благодаря главврачу — он доказал властям его полезность и получил финансирование. Лечебница продолжала работать и после Крымского землетрясения 1927-ого года. Корпуса пострадали, но доктор разместил ребят прямо во дворе под открытым небом. И они не то, что не простужались, а наоборот, окрепли.
Доктора, всю свою жизнь помогавшего больным детям, не стало в 1936-ом году. А «Бобровку» до сих пор поддерживает правнучка Петра Васильевича — Ольга. Она живёт в Германии. В 2006-ом, узнав о том, что санаторий пришёл в полный упадок, развернула за него борьбу, создав проект «Спасём „Бобровку“!». Средства собирали по всей Германии. В одной из школ, например, дети отказались от рождественских подарков, а сэкономленные деньги перечислили санаторию. За эти годы Ольга отправила «Бобровке» 150 тонн гуманитарной помощи и внушительные суммы денег. Легендарный прадед доктор Изергин правнучкой был бы доволен.
Все выпуски программы Имена милосердия
Страх. Ольга Шушкова
Поделиться
Я росла робким ребёнком. Боялась темноты, боялась оставаться дома одна и даже фотографироваться боялась. Когда стала взрослой, страхи мои тоже повзрослели.
Несколько лет назад внезапно проснулась ночью и ощутила странный, невероятный страх. Это было похоже на паническую атаку. Я металась по кровати, покрылась холодным потом, дрожала, не могла найти себе места. Пять минут в этом состоянии показались мне вечностью. Еле-еле успокоившись, я, наконец, заснула.
Но вскоре приступ страха повторился. Потом — ещё раз, ещё. Иногда он длился пять минут, иногда — десять, а бывало и больше пятнадцатии минут.
Состояние напоминало ночной кошмар наяву. Отчего это происходило, я не понимала. Но и разбираться не спешила. Всё надеялась, что такое больше не повторится, как-то само пройдёт. Однако, я снова и снова испытывала этот мистический ужас.
Потом меня уже надолго охватило душевное состояние, похожее на депрессию, опять с чувством страха. Чего боялась? Сказать точно сложно, то ли не понимала, как жить, то ли не могла найти какую-то внутреннюю опору. Пробовала пить успокоительные препараты, но они не помогали. После месяца таких мытарств я пошла в храм, что в те годы делала очень редко.
В тот день мне повезло. Пришла, когда священник разговаривал со своими духовными чадами. Я тоже подошла к нему, рассказала о своём страхе. Батюшка ласково расспросил меня, где работаю, чего боюсь, но я толком ничего не могла объяснить. Только «страшно» и всё. Тогда он произнёс фразу, которая надолго осталась в памяти: «Страх — это отсутствие Бога».
Мы говорили недолго, но ушла я с чувством успокоения и облегчения.
С тех пор стала чаще приходить в храм, сначала просто поставить свечи, помолиться, потом на службы. А отец Даниил, тот самый батюшка, стал моим духовником. Ему я исповедовалась, уже регулярно. Страх потихоньку стал отпускать, я постепенно вернулась к нормальной жизни.
Обретя веру, читая Евангелие, посещая храм, участвуя в таинствах, живя новой для себя, духовной жизнью, я стала нормально спать. Спустя время констатировала, что страшных ночных пробуждений у меня больше нет. Господь заполнил моё внутреннее пространство, там не осталось места страху. Бог вытеснил его, как свет вытесняет мрак. Ведь так и сказано в соборном послании апостола Иоанна Богослова: «Бог есть свет, и нет в Нём никакой тьмы». Со Спасителем ничего не страшно.
Автор: Ольга Шушкова
Все выпуски программы Частное мнение
Радость моя, мама. Виктория Галкина
Поделиться
В тот мартовский день я всё утро думала о маме. О том, как мало говорю ей тёплых слов, как редко останавливаюсь, чтобы просто посмотреть в её глаза и сказать: «Спасибо за всё! Я тебя люблю».
Помню, как в детстве она будила меня перед школой: тихонько гладила по голове, шептала: «Вставай, лапушка», а на кухне уже пахло горячими бутербродами и любимым какао. У кровати лежала подготовленная школьная форма.
Она всегда знала, что мне нужно, даже когда я сама себе не могла это объяснить, мама всегда понимала, что происходит на душе, угадывала самые сокровенные мысли.
Сейчас я взрослая, живу отдельно, но её забота никуда не исчезла. Она звонит просто так: «Как настроение? Поела? Чувствуешь себя хорошо?» И в этих простых словах — целая вселенная любви.
Сегодня решила сделать для мамы особенный день. Приехала утром с букетом её любимых лилий и коробкой хрустящих безе, которые приготовила накануне. Мама открыла дверь, увидела меня, заулыбалась:
— Доченька! Что ж ты не предупредила?
— А я хотела сюрприз, — улыбнулась я, обнимая её, — Ты — самое дорогое, что у меня есть.
Мы сели за стол, пили чай, разговаривали. Я рассказывала о работе, о планах, а она слушала, кивала и время от времени гладила меня по голове. Потом я сказала:
— Мам, а помнишь, как ты меня в детстве учила молиться? «Отче наш...»
Она улыбнулась:
— Помню. А знаешь, я и сейчас за тебя молюсь, каждый день. Просыпаюсь и первым делом прошу у Бога, чтобы ты была счастлива.
Я замолчала. Сердце сжалось. Как же просто она говорит об этом, о самой большой любви, которую только можно представить.
Через пару часов, прощаясь в прихожей, мама взяла меня за руки:
— Дочь, ты знаешь, в чём счастье матери? В том, чтобы видеть тебя здоровой, спокойной, любимой, чтобы знать: у тебя всё хорошо!
Я прижалась к ней и вдохнула знакомый с детства аромат маминых духов: бергамот, ландыши и ещё что-то неуловимое, мамино, обволакивающее особенным теплом.
По дороге домой я думала о словах преподобного Серафима Саровского: «Радость моя, Христос воскресе! Стяжи дух мирен, и вокруг тебя спасутся тысячи». И поняла: мама живёт именно так, просто, но, по-настоящему.
Её сила в спокойствии. В её глазах — всегда свет. Мама просто живёт по-христиански каждый день.
Вернувшись домой, я открыла молитвослов. Молилась не спеша, вдумчиво, за маму, чтобы Господь хранил её здоровье, даровал радость и покой, чтобы мама всегда чувствовала: её любовь не проходит даром.
Перед сном написала короткое сообщение:
«Мама, снова думаю о тебе. Спасибо за то, что ты учишь меня главному — любить. Я стараюсь быть такой же доброй, терпеливой и мудрой, как ты. Очень тебя люблю. Спокойной ночи».
Через минуту пришёл ответ:
«И я тебя, доченька. Спи сладко. Господь с тобой».
В этот момент я почувствовала: вот оно — счастье.
Автор: Виктория Галкина
Все выпуски программы Частное мнение
Благовещенская церковь (г. Яранск, Кировская область)
Поделиться
«Церковь в Горсаду» — так жители Яранска, городка в Кировской области, называют храм Благовещения Пресвятой Богородицы. Один из древнейших на Вятской земле, он стоит в городском парке уже более трёхсот лет. Впрочем, парк не всегда был парком. Когда-то на его месте располагался мужской Вознесенский монастырь, основанный в середине 17 века. По преданию, именно в нём отбывал ссылку опальный боярин Василий Никитич, родной дядя первого царя из династии Романовых — Михаила Фёдоровича. Благовещенская церковь была одним из двух монастырских храмов. При императрице Екатерине Второй, в 1764 году, обитель упразднили. Из всех строений остался только Благовещенский храм и стал приходским. Сохранились данные начала ХХ века, согласно которым в 1912 году его прихожанами были жители 12-ти окрестных поселений.
Но скоро наступила эпоха гонений на верующих и Церковь. Не миновала она и Яранск. В богоборческие 1930-е Благовещенский храм закрыли. Здание передавали то одной, то другой организации. Здесь в разные годы были библиотека, контора «Госкинопроката», потом — отделение городского жилищного хозяйства, которое использовало церковь как склад. Внутри хранили уличные лавочки, мусорные урны и арсенал дворников — мётлы и лопаты. Церковь ветшала и разрушалась. Жителям Яранска казалось, что долго она не простоит.
И всё это при том, что Благовещенский храм уже тогда был признан архитектурным и историческим памятником регионального значения. Небольшая церковь — яркий образец каменного зодчества середины 17-го столетия, архитектурного стиля «московское барокко». Храм выстроили так, что его единственный купол одновременно являлся и крышей здания. Фасад Благовещенской церкви был богато украшен: на окнах — лепные наличники и изящные решётки с кованными цветами. Великолепная резная арка обрамляла центральный вход, а по периметру здания — подобного же рода карнизы. Увы, эту красоту в советские годы совсем не щадили.
Но пришли новые времена. В 2000-м году церковь вернули верующим. Отремонтировали. И сегодня, глядя на чудесный, нарядно расписанный Благовещенский храм, трудно представить, что ему пришлось пережить. Вокруг него скоро снова вырастет монастырь. Власти Яранска передали территорию Городского парка женской монашеской общине. Молитвенная жизнь возвращается.
Все выпуски программы ПроСтранствия
