Поделиться
У нас в гостях были член Союза писателей России, художественный руководитель детской хоровой студии «Царевич», кандидат искусствоведения, регент Евгений Тугаринов и заслуженный артист России, профессор Российской академии музыки имени Гнесиных Владимир Семенюк.
Мы говорили с нашими гостями о том, как могут сочетаться светская и церковная хоровая музыка.
Ведущий: Константин Мацан
К. Мацан
— Светлый вечер на Радио ВЕРА. Здравствуйте, уважаемые друзья. В студии у микрофона Константин Мацан. С радостью приветствую наших сегодняшних гостей. У нас сегодня в гостях Евгений Святославович Тугаринов, регент, кандидат искусствоведения, член Союза писателей России, художественный руководитель Детской хоровой студии «Царевич». Добрый вечер.
Е. Тугаринов
— Здравствуйте.
К. Мацан
— И Владимир Онуфриевич Семенюк, заслуженный артист России, профессор Академии музыки имени Гнесиных. Добрый вечер.
В. Семенюк
— Добрый вечер.
К. Мацан
— Ну уже хорошая традиция с Евгением Тугариновым общаться на волнах Радио ВЕРА. Мы посчитали перед программой, что это уже ваш десятый «Светлый вечер».
Е. Тугаринов
— Десятый.
К. Мацан
— Десятый. А с вами вот я в качестве ведущего общаюсь седьмой раз.
В. Семенюк
— Совершенно верно.
К. Мацан
— Вот уже традиция, предание. И вы всегда приводите с собой — ну не всегда, но часто замечательных гостей. Вот сегодня это Владимир Онуфриевич, профессор Академии музыки имени Гнесиных. И у нас два гостя, которые в каком-то смысле так между собой будут делить тематические обязанности, потому что мы сегодня хотим поговорить про церковную хоровую музыку и светскую хоровую музыку. Я, конечно, не имею в виду, что вот у Евгения Тугаринова специализация только на церковную исключительно, потому что корни, и образование, и большая часть жизни связана просто с хоровой музыкой. С чем, с консерваторией или с училищем имени Гнесиных?
Е. Тугаринов
— Да, и с тем, и с другим.
К. Мацан
— И с тем, и с тем. Ну и, конечно, Владимиру Онуфриевичу, как профессору Академии музыки имени Гнесиных, тема церковной хоровой музыки тоже, безусловно, не чужда. Ну вот об этом сочетании — есть ли разница, есть ли разница традиций, подходов и так далее — мы сегодня поговорим. И в качестве таокго некоего захода я вот вспомнил, что недавно буквально, какое-то время назад, в социальных сетях мне попалась такая новость, которая даже была подхвачена российскими информационными агентствами, что хор университета Моргана — это американский университет, что называется, относящийся к такому разряду вузов, как вузы в Америке для с подавляющим большинством студентов-афроамериканцев, чернокожих — то есть вот такой хор, состоящий исключительно из чернокожих исполнителей, в Карнеги-холл, в Нью-Йорке, спел на русском первую часть «Всенощного бдения» Рахманинова и сорвал овации. В Америке проходили мероприятия, концерты, в связи со 150-летием Сергея Рахманинова, и вот одно из них было выступление такого хора, где исполнялось «Всенощное бдение». Ну вот в этой истории все прекрасно, потому что сочетание светского, духовного, церковного дано вот во всей красе. Хор американского университета, с чернокожими исполнителями, поет произведение, казалось бы, светского композитора Рахманинова, написанное при этом, «Всенощное бдение» — это церковное произведение. Вот как иллюстрация того, как переплетается все. Ну вот об этом переплетении сегодня и хотелось бы поговорить. Евгений Святославович, а как вы это видите? Вот эту тему.
Е. Тугаринов
— Да, вот когда закончилась наша с вами предыдущая встреча — это месяц, наверное, больше, полтора назад, мне показалось, что настало время поговорить не только о церковном пении, чему мы посвятили несколько передач — разным аспектам, разговору о семинарах, которые проходили для регентов и певчих, каким-то иным вот аспектам вот того, что так или иначе связано с Церковью. Но поговорить о взаимодействии сегодняшнем и вчерашнем, взаимодействии двух культур. Потому что можно сказать, что это две культуры, у которых один корень, у которых есть слова и есть ноты — у светской музыки часто нет слов, но есть ноты, во всяком случае у них есть исполнители. И вот о том, что есть общего в этих двух как бы ветвях одного дерева и что есть разного, что и как влияет одно на другое вот я вижу вот какую-то одну из сверхзадач, как у нас говорил Андрей Николаевич Мясоедов: а теперь послушайте третью половину домашнего задания. Вот один из аспектов сегодняшнего разговора и вот сверхзадача — это вот как-то не расставить какие-то точки над и, в смысле сосуществования этих двух ветвей, подчеркиваю, единого дерева. Ведь русское государство в момент крещения Владимиром народа киевского, оно получило и богослужение. И богослужение совершалось пением, и пением читается, напевом как бы читается, осуществляется чтение в храме. Священник или диакон дают возгласы, тоже интонируя это, уже не говоря о хоре. И народ, например, приступая к «Верую» или «Отче наш», тоже поет — на голоса или не на голоса, это уже зависит от степени музыкальной культуры народа. Но так или иначе, получив богослужение, в церкви начало звучать пение. О нем были дискуссии, у этого пения был свой путь, и этот путь занял фактически, не то что в своей неизменности, но в последовательном развитии, и некая кульминация, а вместе с ней и слом произошли в XVII веке. И вот примерно с середины XVII века, когда в Россию потоком хлынула культура западная — в виде партесного пения, в виде потом очень быстро, вслед за церковным пением, проникли канты, проникли псальмы. В XVIII веке все более и более нарастала доля светской культуры, в XIX она расцвела в творчестве Глинки, «кучкистов», после «кучкистов», то есть консерватории и светские композиторы, и церковные композиторы, они уделяли место и светскому музицированию тоже. XX век сегодня — это уже сосуществование двух культур, можно сказать, соразмерных, можно сказать, что есть поклонники и там, и там. И есть коллективы, которые специализируются в одном, а есть коллективы, которые поют — церковные поют и светскую музыку, а светские поют и церковную музыку. И вы привели пример с чернокожими американцами — светский, наверное, коллектив, студенческий, я так понимаю, коллектив...
К. Мацан
— Вероятно, да.
Е. Тугаринов
— Который исполнил — интересно было бы посмотреть, совершали ли они телодвижения, что очень присуще этому народу. Хотя там, наверное...
В. Семенюк
— Ну на первом номере все вышли... Рахманинова очень трудно...
Е. Тугаринов
— Это трудно, да.
В. Семенюк
— А главное, не надо.
К. Мацан
—— Ну на видео, которое опубликовано в сети, в строгой одежде, в белых пиджаках и черных брюках, а дамы в красивых голубых платьях до пола, стоят с папками.
В. Семенюк
— Это все было академично.
К. Мацан
— Стоят с папками на сцене, да, и поют академично. В общем, не танцуют.
В. Семенюк
— Можно мне, грешному...
К. Мацан
— Нужно.
В. Семенюк
— По ходу. Почему, собственно, я здесь и почему я хочу участвовать в этом разговоре, потому что вопрос светского и духовного пения, светской и духовной музыки (ненавижу это слово «духовная музыка», потому что есть духовная музыка, значит, есть и бездуховная музыка) — церковная музыка, назовем это так. Я не ученый, я не историк, я потребитель, — я делал эту музыку много, и ту, и другую, и пелось в храме действительно. В храме ни секунды не пел, но храмовая музыка пелась. Мне кажется, что вопрос-то очень ответственный, вопрос-то очень серьезный...
К. Мацан
— Так
В. Семенюк
— Если к нему подходить профессионально. Мне представляется вот что. И об этом стоит подумать. Вот есть хор светский, есть хор церковный, да. Первый вопрос: что поем? Второй вопрос: где поем? Это очень важно. Третий вопрос: кому поем? Невероятно важно. Определяющий многое. И четвертый, как итог: как поем? Вот если, мне кажется, идти по этому пути, многое можно понять. Потому что, конечно, влияние этих двух ветвей русского уникального явления, именуемой хор а капелла российский, кое-что можно понять. А влияния были разные, мне кажется. Были как со знаком плюса, так со знаком минус, что вполне естественно. Вот где больше, где меньше, где царствует плюс, а где царствует минус? Я вспоминаю слова Казачкова (сами знаете, да, глава хоровой школы Казани), он сказал совершенно справедливо: негоже петь в храме, как на концерте, а на концерте, как в храме. А мы очень часто это путаем. И превращаем, иногда вызывая просто любопытство — а почему это так. Иногда теряя самое главное — теряя искусство. Что уносит слушатель, прослушав Риголетто «Верди», к примеру. Вот так, что он сказал: ой, знаете, здорово, как они спели «Тише, тише...»
Е. Тугаринов
— Какой герцог.
В. Семенюк
— Да. Так они, об этом идет разговор. Что уносит слушатель, прослушав «Ныне отпущаеши» того же Рахманинова? Какой тенор и есть ли низкий бас, который...
Е. Тугаринов
— Взял си бемоль.
В. Семенюк
— Взял си бемоль. А это же чудовищно.
Е. Тугаринов
— Да.
В. Семенюк
— Это чудовищно. Потому что поется музыка не о том. А раз не о том — значит, никак. И я говорю: это плюс? Суммарно — это огромный минус. Огромный минус. Мне так кажется.
К. Мацан
— У нас сегодня в гостях Владимир Онуфриевич Семенюк, заслуженный артист России, профессор Академии музыки имени Гнесиных. И Евгений Святославович Тугаринов, регент, кандидат искусствоведения, член Союза писателей России, художественный руководитель Детской хоровой студии «Царевич». Владимир Онуфриевич, хоть вы сказали, что вы не ученый, но вы блестящую такую дорожную карту нашей беседе сегодня предложили. Мне очень понравилось и как-то во мне прямо отозвалось, вот эти четыре вопроса: что поем, где поем, кому поем — очень важно, и как. И вы уже начали немножко приоткрывать, какая бывает разница в этих подходах у церковного пения, церковного хора и светского хора. А вот давайте поступательно.
В. Семенюк
— Этот вопрос меня занимал всю мою профессиональную жизнь, а она немаленькая.
К. Мацан
— Да.
В. Семенюк
— Это работа с профессиональным хором, это работа огромная по времени, по количеству с хором учебным. Я пропел эту музыку. И когда ты сталкиваешься с вопросом: почему это звучит, а вот это не звучит, что происходит? Что происходит, почему это происходит, партитура ведь, казалось бы, и там, и там и поют одни и те же инструменты, но что-то происходит. Сложный вопрос. Если угодно, я еще полминуты потрачу, почему меня это очень интересует. В силу судьбы моей профессиональной, однажды далеко за полночь, в одном из наших городов, в Орле, меня попросили порепетировать с любительским городским хором.
Е. Тугаринов
— За полночь?
В. Семенюк
— Да, потому что до этого были встречи, встречи, встречи — они все заняты, они все учатся, работают, — это студенты училища, это студенты и педагоги вуза музыкального, это опытные люди. Я помню, что я репетировал один из концертов Бортнянского.
Е. Тугаринов
— Третий или...
В. Семенюк
— Не помню, какой. Но в хоре сидели двое юношей, окончивший хоровой факультет консерватории и семинарию. И когда я закончил — это уже было утро, трамваи не ходили, они ко мне подходят и говорят следующее. Это не я сказал, это они сказали. Они подходят и говорят: маэстро, с точки зрения музыки — это гениально. Это не я сказал, это они сказали. С точки зрения духа — Бога ноль.
К. Мацан
— Они это сказали про что, про музыку Бортнянского или про вашу интерпретацию?
В. Семенюк
— Да, про мою интерпретацию Я говорю: стоп. Вы профессионалы. Садитесь напротив. Объясни мне, что, где, когда не так. Уважаемые мои коллеги, это не для красного словца, это факт из моей биографии, мы просидели — пошли трамваи. Они мне говорили очень много — я ничего не понял. Ничего. Конкретно: что я должен сделать, чтобы появилось вот это самое божественное начало в этом пении? Я только понял одно, с тем и живу до сих пор: есть то чудо, которое называется вера. И к этому чуду в этой профессии надо ползти всю жизнь, обдирая в кровь локти и коленки. Потому что это та тайна, которую постичь до конца невозможно. Но этот инструмент, голос человеческий, оказывается, он реагирует на все. Я точно всегда знал, что если я захожу в репетиционное помещение, а оно не подметено, и там валяются зонтики нераскрытые — все, репетиции не будет. Хотя они будут все старательные, и я, — что-то не происходит. Как этот голос, как этот чудо-инструмент реагирует на то, что порождает это пение. Потому что и глупостей вокруг этого очень много, извините меня. Потому что я читаю в одной из книг, где черным по белому написано: «Богослужебное пение не есть искусство». Как это так может быть? Что, «Всенощная» Рахманинова не есть искусство? Что, «Литургия» Чайковского не есть искусство?
К. Мацан
— А вот как это понимать, это выражение? Ведь его можно очень по-разному интерпретировать. И в словах «не есть искусство» можно расслышать то, о чем в свое время у нас в программе и не раз вспоминали вы, Евгений Святославович, когда вам, по-моему, отец Михаил Фортунато сказал...
Е. Тугаринов
— Забудь, что ты музыкант.
К. Мацан
— Забудь, что ты музыкант. То есть имеется в виду, что под искусством понимается...
Е. Тугаринов
— Только искусство.
К. Мацан
— Такое только мастерство твоего ремесла, и как бы и все. А нужно, нужна какая-то высокая цель — к чему это мастерство применить. А как вы на это смотрите?
Е. Тугаринов
— Во-первых я очень рад, что я до сих молчал, и буду еще молчать и дальше, и буду желать. Потому что скажу честно: зазвать сюда или куда бы то ни было Владимир Онуфриевича Семенюка — задача не из простых. Я еще скажу буквально, потому что я такой человек, мне нужно подход делать к тому, чтобы сказать одно слово. Когда я был студентом консерватории, и у нас был свой хор, я бегал на хор в институт имени Гнесиных смотреть, как с этим хором работает...
К. Мацан
— Владимир Онуфриевич.
Е. Тугаринов
— Владимир Онуфриевич Семенюк. Потому что я видел там то, что я не видел в те годы в консерватории. Вот говорю честно, и пусть меня оспаривают, пусть мне говорят...
В. Семенюк
— Спасибо.
Е. Тугаринов
— Нет, я сейчас про то, Владимир Онуфриевич, насколько мне дорог ваш отклик прийти вместе со мной сюда. Потому что тогда я был мальчишкой, вы были мэтром. Сейчас я немножко вырос из мальчишества, может быть, остался. Но теперь вот что касается вот того, о чем сейчас был разговор и в чем участвовал Владимир Онуфриевич — искусство или не искусство. С другой стороны, я смотрю: ведь это искусство — создать храм? Это искусство. Вспомните, русские архитекторы первые — может быть, они не назывались архитекторами, но мастера, которые строили первый Успенский собор в Кремле, что постигло этот собор? Не знаем, Божия кара, Божия воля, да, но храм-то рухнул. И кого пригласил Иван III? Фиораванти. Итальянца, у которого были, конечно, русские кладчики камня, а может быть были... Во всяком случае это искусство. Никто не будет спорить, что здесь нет искусства. Дальше. Иконопись, живопись настенная и иконы, обрамление икон, раки — это искусство. Еще какое. Облачения — посмотрите. Патриарху дарят облачение. Священники... Все стремятся к тому, чтобы вот эта красота внутри храма была соблюдена. Определенному ритуалу, в котором есть искусство, подчинено действие внутри службы — хождение, какие-то сходы, расходы хора, если это есть, диаконские процессии, крестные ходы и так далее — это все искусство. Наконец богослужебный текст является поэзией. Да, в греческих оригиналах это была действительно поэзия, которая имела краегранесие, которая имела какую-то свою высоту. Может быть, переводы не достигают, но некоторые, во всяком случае переводы Страстной недели — это высшая поэзия. Священники так об этом говорят. Хорошо. Как же можно тогда вот в этом ареопаге искусств назвать пение не искусством? Вероятно, за этим что-то есть. Вот что?
К. Мацан
— Ну вот смотрите, мы поговорили про то, что поется. И отчасти начал Владимир Онуфриевич говорить про то, где поется. Вот вы сказали, что важно, чтобы было хорошо и прибранно в репетиционном зале. И что даже на это голос может реагировать...
Е. Тугаринов
— Душа.
К. Мацан
— Душа, да. То есть голос как проявление нутра человека.
В. Семенюк
— На все. Даже происходит автоматически, что называется.
К. Мацан
— А вот получается, что может ли быть такое, что один и тот же хор, будучи, допустим, приведенным почему-то в храм, поет то же самое по-одному, а в репетиционном зале — по-другому. И дело не только в акустике храма, а в каком-то в том самом внутреннем состоянии человека.
В. Семенюк
— Вы знаете, это такая тайна. Потому что это мой опыт: в том же зале, с той же программой — вчера был полный успех, сегодня то же самое — и все мимо. Что происходит? Не знаю. Инструмент-то наш уж больно....
Е. Тугаринов
— Хрупок.
В. Семенюк
— Он... Ну у нас столько много, как говорят студенты, предметов, когда мы изучали эту профессию, кроме одного — у нас нет психологии, у нас нет науки о человеке, о моем инструменте. Все познается путем проб и ошибок — кровавый путь. Кровавый путь. Я думаю, вот что. Конечно, без искусства тайны быть не может, понимаете. Потому что Леонардо да Винчи рисовал такие схемы, через которые потом прорастала красота. Он изучал тело человека, потому что он хотел знать, как это природа сделала, и это правильно. Мне кажется, что самая страшная беда, которая нас, во всяком случае меня, все равно всегда гнела — это непрофессионализм. Поскольку наше искусство-то очень демократичное. Ну что такое хор? Собрались, массовая песня и все. И мы с трудом выползаем из любительщины. С трудом.
К. Мацан
— Мы вернемся к этому разговору после небольшой паузы. Я напомню, сегодня в программе «Светлый вечер» заслуженный артист России, профессор Академии музыки имени Гнесиных, Владимир Онуфриевич Семенюк. И регент, кандидат искусствоведения, член Союза писателей России, художественный руководитель Детской хоровой студии «Царевич», Евгений Тугаринов. Не переключайтесь, скоро продолжим наш разговор.
К. Мацан
— «Светлый вечер» на Радио ВЕРА продолжается. Еще раз здравствуйте, уважаемые друзья. В студии у микрофона Константин Мацан. У нас сегодня в гостях Владимир Онуфриевич Семенюк, профессор Академии музыки имени Гнесиных, и Евгений Святославович Тугаринов, регент, кандидат искусствоведения, член Союза писателей России, художественный руководитель Детской хоровой студии «Царевич». Ну вот мы говорим сегодня об этом сосуществовании церковной и светской хоровой музыки. И в том, что было сказано, меня вот очень зацепило вот это вот измерение: кому поем. Что поем, где поем, кому и как. Вот мы сейчас пришли к этому: кому? Идет ли речь — это вопрос мой к обоим гостям, — только о аудитории в ее каких-то социально-возрастных характеристиках, вот где мы там — в Большом зале Консерватории, не знаю, в небольшом каком-нибудь Доме культуры в регионе, в храме, где прихожане. Или у этого есть, если угодно, измерение духовное: кому поем — человеку или Богу? Вот что вы об это думаете, что вы в этом видите?
В. Семенюк
— Вы знаете, я попытаюсь ответить на эти вопросы, если вы позволите.
К. Мацан
— Конечно.
В. Семенюк
— Потому что я их себе всю жизнь задавал, эти вопросы. Потому что на них надо было отвечать мне практически, когда начинаешь работать. Все ли, допустим, концерты Бортнянского...
Е. Тугаринов
— Хороши.
В. Семенюк
— Надо же понять, почему вот это так. Но дело же не в этом. Конечно, на эти вопросы надо отвечать. Если я себе скажу, что я пою для чего-то эфемерного, непонятного — это большая ложь, это себя обманывать. И искусство всегда обращается к кому? К нему, тому, кто его воспринимает, — к человеку. Я говорил, светский хор, духовный хор — репертуар. Надо точно понимать, что этот хор может и имеет право — профессиональное, эстетическое право, стилевое право, — петь в зале. И что он не имеет права петь в храме. Даже написанную музыку, так называемую церковную, есть — я готов это доказать с нотами в руках и на практике, — есть сочинения, которые в храме не могут быть спеты. «Тебе поем» Рахманинова из «Литургии», где написано: «как можно тише и почти без оттенков», вы можете это спеть в храме? Да никогда в жизни. Да никогда в жизни это в храме не прозвучит. А Рахманинов писал музыку, профессиональнейше. Он что, не хотел, чтобы это звучало в храме? Хотел.
Е. Тугаринов
— Оно звучало.
В. Семенюк
— Да? Плохо звучало.
Е. Тугаринов
— Ну там мальчик.
В. Семенюк
— Там мальчик, но там без оттенков — попробуйте-ка спеть. Попробуйте-ка спеть. Почему «Всенощная» Рахманинова начинается с этого мощного аккорда...
Е. Тугаринов
— С до мажора.
В. Семенюк
— Да. Какие там слова? «Аминь». А что такое «аминь»? Это истинно. А что истинно, когда еще ничего не произошло? Почему это имеет... Я слышал в Большом зале Чайковского в исполнении со всеми...
Е. Тугаринов
— Ну как полагается.
В. Семенюк
— Подряд. Это чудовищно, ребята.
Е. Тугаринов
— А почему?
В. Семенюк
— Да, потому что это должно быть так в храме.
Е. Тугаринов
— В храме.
В. Семенюк
— Так в храме. «Всенощная» Рахманинова, с моей точки зрения, ее концертный вид, ее концертная значимость заканчивается на «Великом славословии». Всё. Дальше оставшиеся три номера, там «Взбранной Воеводе» — это все назад. Это все уже было, было. Хотя три номера гениальные там по голосоведению. Но по драматургии сказанного вот здесь заканчивается. Вот тут на сцене надо заканчивать здесь. В храме — надо петь.
Е. Тугаринов
— Так, я думаю, никто не думает, Владимир Онуфриевич.
В. Семенюк
— А пускай подумают. Пускай подумают. Есть искусство, есть концерт — это действо: когда есть начало, есть развитие, есть кульминация концерта и есть великая тайна общения — сцена и слушатель. Нас этому не учат.
Е. Тугаринов
— Нет.
В. Семенюк
— Не учат. Мы все потом на практике.
Е. Тугаринов
— Мы это постигаем на практике.
В. Семенюк
— На практике. Это страшно. Вот это, да.
К. Мацан
— Ну вот то, что вы сказали, это же как раз очень в тему того, о чем мы сегодня говорим. Мы сегодня говорим об этом сочетании церковной и светской хоровой музыки. Вот потрясающий пример «Всенощной» Рахманинова, которая, с вашей точки зрения, до какого-то момента существует органично, красиво как концертное исполнение, но в какой-то момент нужно концерт закончить. А в храме если исполнять, то допеть до конца, потому что там...
Е. Тугаринов
— На первом часе надо петь «Взбранной Воеводе».
К. Мацан
— Потому что там в дело вступают правила богослужебные, к которым это произведение адаптировано. Это вот кесарю — кесарево, Богу — богово.
В. Семенюк
— Можете себе представить, что после симфонии повторить вторую часть, потому что она красивая? Ну можете представить себе такие вот вещи? А это почти. Простите, я вас перебил.
К. Мацан
— Ну мне кажется, это такая очень глубокая мысль о том, что есть произведение, которое написано как богослужебное, «Всенощное бдение», которое в храме исполняется как оно написано, целиком, в виду устава. А для концертного исполнения из него избирается то, что подходит для концертного исполнения. И таким образом ни полнота богослужения не нарушается, ни концерт не страдает.
В. Семенюк
— Я вам скажу больше. Может быть, это кощунственно, есть сочинения — это, конечно, сочинения храмовые, это сочинения большие, — я очень примитивно говорю, где детали услышать все невозможно. Есть законы музыки — я к этому, боюсь, позволю себе, вернусь. Вот это становится немножко способом прочтения любой партитуры, не залезая вглубь, что там написано.
Е. Тугаринов
— То есть по верхам, да?
В. Семенюк
— Ага.
Е. Тугаринов
— Озвучить.
В. Семенюк
— Озвучить. Ну уж «Реквием» Моцарта, Lacrimosa все знают. И: Lacrimosa — первый такт, dies illa — они одинаковые совершенно. Только у Моцарта они разные. Они разные, и их надо делать. Так написал великий человек гусиным пером. А в практике этого...
Е. Тугаринов
— Не бывает.
В. Семенюк
— Нет, не бывает. Потому что профессионал плохо, скверно прочитал эту партитуру, понимаете. У Моцарта даже есть. И вот это немножко сверху. Я был в Вене, в храме святого Стефана, «Коронационная месса» Моцарта. И из этой музыки — честное слово, — больше половины в ведро, в мусорное ведро. Это не так. Не потому, что это плохо — Моцарт по-другому написал. Я понимаю, холодно, и все в этом самом. Ну вот так звучит эта музыка великого Моцарта. Вот это есть эти отходы, вот это и есть тот профессионализм.
К. Мацан
— А как вы на это смотрите?
Е. Тугаринов
— Вы знаете, ну конечно, вот как бы вот этот аспект, который затронул, поднял Владимир Онуфриевич, его, конечно, надо продолжать и раскрывать. И на самом деле я не имею целью говорить что-то в оправдание Церкви, в оправдание, так сказать, отсутствия иногда профессионализма. Потому что вот опять же, помня вот эти некоторые фразы, что это не есть искусство, или что еще какие-то такие моменты из своей жизни, я понимаю, что реальность церковная — не о ней сейчас говорит Владимир Онуфриевич. Он говорит о существовании шедевров русской хоровой музыки — церковной музыки, духовной музыки, богослужебной музыки, не всегда богослужебной. И вот те два семинариста подошли и сказали, что ценность Бортнянского, так сказать, заставляет сомневаться в возможности этого вынесения. Но ведь было время — и нельзя сказать, что это были люди глупы, и что люди ничего не понимали, — когда эти концерты Бортнянского звучали в храмах. Когда сам Бортнянский был управляющим придворной певческой капеллой. Простите, это с 1796 года по 25-й — это почти 30 лет.
В. Семенюк
— И мальчишки пели-то ведь, женского хора ведь не было.
Е. Тугаринов
— Да. И если бы Бортнянский не работал в капелле, этих вещей не было бы создано. И сейчас, например, вот слушая разговор о «Всенощной» или «Литургии» Рахманинова, «Литургия» Рахманинова, «Всенощная» Рахманинова сочинялась буквально совместно с Николаем Михайловичем Данилиным. Перед ними стояла необходимость спеть это в Благородном собрании. Это концерт в апреле, они готовятся — январь, февраль март, — Великим постом готовятся. И Данилин, проводят репетицию Синодального хора, высказывает свои какие-то комментарии, свои пожелания, свои сомнения, свои несогласия с Рахманиновым. Порой это доходило до искр, шли оба курить в разные комнаты.
В. Семенюк
— Да, это очень важно. Простите мою болтливость, но надо быть настолько профессионалом, что в музыке великой «Всенощной» пометить шероховатости пианиста, который писал — не хоровик. А есть такие.
Е. Тугаринов
— Наверное. Ну вот я все-таки попытаюсь сейчас, то есть это важно, для чего сочинялось. У меня нет свидетельств, что это пелось Синодальным хором, для которого это писалось, на богослужениях. У меня просто нет свидетельств. Вероятно, это было. «Литургия» Рахманинова пелась за службой. Концерт Рахманинова «В молитвах Неусыпающую», который шел — вот рядом с Рахманиновым, молодым, 20-летним — это 93-й год, лето, — сидел Смоленский, его профессор по церковной кафедре в консерватории. И Смоленский правил рукой молодого Рахманинова какие-то вещи. Во всяком случае Рахманинов посвятил свое «Всенощное бдение» памяти Смоленского, своего учителя.
К. Мацан
— У нас сегодня в гостях Владимир Онуфриевич Семенюк, заслуженный артист России, профессор Академии музыки имени Гнесиных. И Евгений Святославович Тугаринов, регент, кандидат искусствоведения, член Союза писателей России. И мы продолжаем наш разговор. Мы Евгения Святославовича на полуслове прервали.
Е. Тугаринов
— Я буквально постараюсь очень сжато. Хотя это тема, о которой хочется говорить. И вы, Костя, к этому располагаете.
К. Мацан
— Я — да.
Е. Тугаринов
— Я хочу сказать, что церковь — это то место, где искусство должно явить свою какую-то не изнанку, а какое-то иное... иной уровень, иной слой. Это, допустим, мы идем в музей воспринимать художественное искусство, скульптуру — мы идем мимо памятников старины, памятников культуры, памятников архитектуры. Мы воспринимаем — да, предназначение, воспринимаем контекст, мы стараемся узнать биографию или... Ну вот анонимное искусство русского знаменного пения, но какой уровень созерцательности в этом пении. Не отрешенности, а возвышения духа до небесных слоев. И я думаю, что вот это возвышение, оно, конечно, требует, но не всегда имеет профессионализм. В силу всяких обстоятельств. Мы знаем сегодняшнюю реальность. И тем не менее иногда профессионализм тоже должен отойти в сторону, и должно выйти на первый план человеческое сердце. Сумма сердец, которые в этот момент не будут думать ни о высоте, ни о голосоведении, ни о каких-то ни штрихах, ни об артикуляции — будет действовать что-то иное. И мне кажется, вот слова в некрологе Василию Сергеевичу Орлову, было сказано среди прочего, что никто как Орлов не умел работать со словом, и тайну вот работы со словом, тайну исполнения слова церковного он унес с собой в могилу. И с этим соглашались его ученики — и Чесноков, и Никольский, и Данилин, и Шведовы, — все говорили: да, одна величина была в истории русской Синодального хора, в истории русской церковной — это Орлов. Он прожил всего 50 лет, но вот удивительные плоды, зерна он посеял и плоды взрастил. Вместе с Кастальским, вместе со Смоленским. Но вот я на себе иногда вот чувствую это, когда профессионализм, он как бы растворяется. На нем действительно зиждется, но не всегда он определяет и работает в последнюю... Может быть, я говорю сейчас вещь, с которой Владимир Онуфриевич не согласится. Я это чувствовал в своем опыте. Я не скажу, что у нас была задача подняться. У нас была задача — донести.
В. Семенюк
— Да. Вы знаете, это, то что вы сказали, понимать надо, идти к этому. Где вот это, туда и профессионализм. Когда мне с восторгом говорили: о, этот маэстро репетировал, регент, и подходит, говорит ему, певцу, певчему: отроче, я не вижу ангела в твоих глазах. Я сижу в 21-м ряду, я вижу эти глаза. Он бы сказал: я не слышу ангела в твоем звуке — это профессионально. Вот тут где-то вот это. Позвольте. Конечно, можно ответить на вопросы, что такое петь кому, петь где. Это чрезвычайно интересный вопрос. Жизнь заканчивается. Да, были потрясения, когда... Два чудовищные примера вам, совершенно из другой оперы. Я до сих пор помню, когда хор мининский, в котором я работал, репетировал в Доме культуры ликеро-водочного завода — да, был такой эпизод. И после одной сумасшедшей репетиции они все встали, он в центре, и руками они друг другу дирижировали и запели: «Вихри враждеб...» — я до сих пор помню, мороз по коже. Значит, пелась масса великолепной музыки. Я это помню, меня учили всему. Хорошо учили. Простите болтливость — хоровика, говорят, хлебом не корми, дай поговорить. И вот 49-й год, Питер, еще полуразрушенный. Хор мальчиков музыкальной школы при консерватории — это вариант ЦМШ. Закончился учебный год, хор. Ну а что звучало тогда? Как говорил Асафьев, что звучало в эпоху «Солнышко светит ясное...»? Пели Баха, пели Палестрину, пели народные песни — все пели. Но когда мы пели «Вот солдаты идут» Кирилла Молчанова — это можно было пять раз петь. Но я помню другое, до сих пор помню. Когда наш руководитель сказал: ребята, что вы хотите спеть на прощание перед летними каникулами? Двадцать семь...
Е. Тугаринов
— Что сказали?
В. Семенюк
— «Ты, река...»
Е. Тугаринов
— Лядова. Вот те на.
В. Семенюк
— Понятно?
Е. Тугаринов
— Да.
В. Семенюк
— Это чудо. Я думаю: значит, нас не только воспитывали хорошо... И не только учили, воспитывали.
Е. Тугаринов
— Растили вас.
В. Семенюк
— Растили. И я до сих пор помню, какое было... И сам учитель не ожидал. Он сел за рояль подыграть что-нибудь. И он начал играть нам сопровождение этой песни. И все 30 куплетов этой песни...
Е. Тугаринов
— Ой-ой...
В. Семенюк
— Там 32 даже, по-моему.
Е. Тугаринов
— И вы их все пели?
В. Семенюк
— Ну, конечно, не все, мы повторяли. Но можете представить себе: двадцать семь хулиганов-футболистов.
К. Мацан
— А вы можете теперь людям, не погруженным в контекст Лядова и так далее, объяснить, в чем здесь вот эта щемящая нота, на которой вы сошлись?
В. Семенюк
— Ой, что такое Лядов, это страшно даже отвечать. Есть та пуповина, которой мы соединены с нашей землей, с нашей культурой.
Е. Тугаринов
— Владимир Онуфриевич имеет в виду песню «Ты река ль моя, реченька». Конкретно — это две сточки.
В. Семенюк
— Это четыре такта.
Е. Тугаринов
— Да, это четыре такта.
В. Семенюк
— Это шедевр стопятидесятипроцентный.
Е. Тугаринов
— Но у него такой же есть шедевр «Ты не стой, колодец».
В. Семенюк
— «Ты не стой колодец». «Во лузях».
Е. Тугаринов
— Или «Во лузях».
К. Мацан
— А «Во лузях» я пел в хоре.
В. Семенюк
— Да, это все, к сожалению, исчезает.
Е. Тугаринов
— Но вот это то, что проникало с младых ногтей, как говорят, вот в мальчишек или в девчонок, и они этим жили. Вот на этой почве мог вырасти и Рахманинов, и Бах, и кто угодно. Вот есть какие-то вещи... Это не значит, что это надо в обязательном порядке. Ведь тут вопрос встает, как это внедрять.
В. Семенюк
— Да, я думаю, что призывать надо только к одному. Это большая ответственность — берешь партитуру Чайковского, Чеснокова, Рахманинова, Струмского, Веделя, — и, Господи, дай сил и умения сделать хотя бы семьдесят пять процентов того, что там заложено. Это профессионализм. Потому что наш брат, лихой хоровик, сразу начинает все переделывать. Сакраментально: «я так чуйвствую» — и все. А чувствовать тоже надо уметь.
К. Мацан
— И учиться.
В. Семенюк
— И грамотно чувствовать. Потому что: о, хор ведь все поет. Все. От «Танец маленьких лебедей» до арии Базилио. Но есть что-то такое... В общем, есть музыка, которую хор может исполнить, а есть хоровая музыка. Есть великое российское наше славянское певческое искусство. И, конечно же, и светское, и церковное, откуда оно, собственно, и выросло, оно потом, естественно, взаимно друг друга дополняли. Это трудное дело, это надо быть... В чем трудность хора, знаете что?
Е. Тугаринов
— Да.
В. Семенюк
— Простите мою болтливость. Вы, когда мы учились, сколько слышали, что профессия хорового дирижера невероятно сложная?
Е. Тугаринов
— Ну каждый день.
В. Семенюк
— Каждый день. Ну он и дирижер, он и хормейстер, он и сольфеджио, он и пианист, когда нет, он весь — трудно? Невероятно. Но трудность-то в другом совершенно. Мы когда начинали свой путь, еще не вооруженные слухом — я имею в виду, музыкантской культурой, — были брошены творить самым трудным жанром в музыке. Какой? Миниатюра. Вот. Четыре голоса, четыре такта.
Е. Тугаринов
— Все правильно. До мажор.
В. Семенюк
— Да. А кто делает миниатюру? Миниатюру делает мастер. Вот тогда наш призыв только: будьте мастерами. Другого нет. Все, я умолкаю, иначе я...
Е. Тугаринов
— Я как бы хотел маленькую втору к тому, что сказал Владимир Онуфриевич. Вот это очень важно. Вот мы иногда вспоминаем, сколько Мравинский работал со своим оркестром, сколько с оркестром работал Светланов или сколько в Большом театре работал Голованов. Вот это как важно. Я когда пришел, значительно... ну не значительно позже, после Владимира Онуфриевича в хор Минина — это вот я пришел в 89-м году, и я почувствовал, как воспитан этот хор. Я почувствовал, что значит вот это вот сплочение певца-единомышленника. То же самое было и в Синодальном хоре, когда с хором этим почти 20 лет уже работал Орлов, Смоленский говорил: у нас теперь не хор певцов, у нас хор хормейстеров, регентов, где пацан маленький, там десятилетний, понимает больше, чем какой-нибудь учитель пения в провинции. А он мальчишка, он еще все это, и причем он походя это говорил. Я сам вырос в Краснознаменном ансамбле. Вместо детского сада родители меня брали — мама работала в отделе кадров, а папа в хоре, и я ходил до школы в Краснознаменный ансамбль. Я играл там в машинку или во что, но я ведь слышал репетиции, которые проводил Тытянко, Самсоненко — оркестровые, Куликов с баритонами, а Константин Петрович Виноградов — смешанные репетиции, ну басы и тенора. Я же помню все эти «до» — и голосом, и фальцетом, и басов, там пять октавистов или шесть. Я вырос в этой культуре, вероятно, все это во мне живет. Я хочу сказать вот такую вещь. Как важно сохранять, например, в храмах вот певцов долго, насколько это возможно. Потому что говорят иногда: ну это не церковное пение, они поют нецерковно. Так вот церковно петь могут только те, кто обладают личной церковностью.
К. Мацан
— Спасибо огромное за наш сегодняшний разговор. Какой-то он удивительно глубокий, насыщенный эмоциями. И я получил такое удовольствие, слушая просто разговоры двух профессионалов. Даже если бы это было просто разговоры ремесленные, но они были с таким глубоким человеческим и духовным смыслом, что я вам искренно благодарен за эту программу. У нас сегодня гостями были Владимир Онуфриевич Семенюк, заслуженный артист России, профессор Академии музыки имени Гнесиных, и Евгений Святославович Тугаринов, регент, кандидат искусствоведения, член Союза писателей России и художественный руководитель Детской хоровой студии «Царевич». В студии у микрофона был Константин Мацан. Спасибо. До свидания.
Е. Тугаринов
— До свидания.
В. Семенюк
— До свидания.
Все выпуски программы Светлый вечер
5-летие «Клевер Лаборатории». Юлия Селюкова
Поделиться
Гостьей программы «Пайдейя» была основатель и руководитель образовательного проекта «Клевер Лаборатория» Юлия Селюкова.
Мы говорили о 5-летнем пути проекта «Клевер Лаборатория»: как он начинался, как развивался и что за это время удалось сделать. Как «Клевер» помогает учителям светских и православных школ, какие пособия были подготовлены как для педагогов, так и для родителей, и как проект собирает вокруг себя неравнодушных людей и яркие педагогические практики.
Ведущая: Анна Леонтьева
Все выпуски программы Пайдейя
7 ноября. «Творяй слуги своя пламень огненный»
Поделиться
Фото: Andika Christian/Unsplash
Когда мы говорим об ангельских совершенствах, то нередко употребляем выражение «пламенная ревность» относительно исполнения ими воли Божией. Священное Писание, называя небожителей «пламенем огненным», приписывает им крайнюю горячность в любви к Богу и в доброделании. Но то же должно быть свойственно и Христовым ученикам, как засвидетельствовали друг другу апостолы Лука и Клеопа, делясь впечатлением о воздействии на них слов воскресшего Господа Иисуса: «Не горело ли в нас сердце наше?»
Автор: Протоиерей Артемий Владимиров
Все выпуски программы Духовные этюды
Тексты богослужений праздничных и воскресных дней. Божественная литургия. 8 ноября 2026г.
Поделиться
Неде́ля 23-я по Пятидеся́тнице. Вмч. Дими́трия Солу́нского. Воспомина́ние вели́кого и стра́шного трясе́ния.
Глас 6.
Боже́ственная литурги́я святи́теля Иоа́нна Златоу́стого
Литургия оглашенных:
Диакон: Благослови́, влады́ко.
Иерей: Благослове́но Ца́рство Отца́ и Сы́на и Свята́го Ду́ха, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.
Хор: Ами́нь.
Вели́кая ектения́:
Диакон: Ми́ром Го́споду помо́лимся.
Хор: Го́споди, поми́луй. (На каждое прошение)
Диакон: О Свы́шнем ми́ре и спасе́нии душ на́ших, Го́споду помо́лимся.
О ми́ре всего́ ми́ра, благостоя́нии Святы́х Бо́жиих Церкве́й и соедине́нии всех, Го́споду помо́лимся.
О святе́м хра́ме сем и с ве́рою, благогове́нием и стра́хом Бо́жиим входя́щих в онь, Го́споду помо́лимся.
О вели́ком Господи́не и Отце́ на́шем Святе́йшем Патриа́рхе Кири́лле, и о Господи́не на́шем, Высокопреосвяще́ннейшем митрополи́те (или: архиепи́скопе, или: Преосвяще́ннейшем епи́скопе) имяре́к, честне́м пресви́терстве, во Христе́ диа́констве, о всем при́чте и лю́дех, Го́споду помо́лимся.
О Богохрани́мей стране́ на́шей, власте́х и во́инстве ея́, Го́споду помо́лимся.
О гра́де сем (или: О ве́си сей), вся́ком гра́де, стране́ и ве́рою живу́щих в них, Го́споду помо́лимся.
О благорастворе́нии возду́хов, о изоби́лии плодо́в земны́х и вре́менех ми́рных, Го́споду помо́лимся.
О пла́вающих, путеше́ствующих, неду́гующих, стра́ждущих, плене́нных и о спасе́нии их, Го́споду помо́лимся.
О изба́витися нам от вся́кия ско́рби, гне́ва и ну́жды, Го́споду помо́лимся.
Заступи́, спаси́, поми́луй и сохрани́ нас, Бо́же, Твое́ю благода́тию.
Пресвяту́ю, Пречи́стую, Преблагослове́нную, Сла́вную Влады́чицу на́шу Богоро́дицу и Присноде́ву Мари́ю, со все́ми святы́ми помяну́вше, са́ми себе́ и друг дру́га, и весь живо́т наш Христу́ Бо́гу предади́м.
Хор: Тебе́, Го́споди.
Иерей: Я́ко подоба́ет Тебе́ вся́кая сла́ва честь и поклоне́ние, Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.
Хор: Ами́нь.
Пе́рвый антифо́н, псало́м 102:
Хор: Благослови́, душе́ моя́, Го́спода,/ благослове́н еси́ Го́споди./
Благослови́, душе́ моя́, Го́спода,/ и вся вну́тренняя моя́/ и́мя свя́тое Его́./ Благослови́, душе́ моя́, Го́спода,/ и не забыва́й всех воздая́ний Его́,/ очища́ющаго вся беззако́ния твоя́,/ исцеля́ющаго вся неду́ги твоя́,/ избавля́ющаго от истле́ния живо́т твой,/ венча́ющаго тя ми́лостию и щедро́тами,/ исполня́ющаго во благи́х жела́ние твое́:/ обнови́тся я́ко о́рля ю́ность твоя́./ Творя́й ми́лостыни Госпо́дь,/ и судьбу́ всем оби́димым./ Сказа́ пути́ Своя́ Моисе́ови,/ сыново́м Изра́илевым хоте́ния Своя́:/ Щедр и Ми́лостив Госпо́дь,/ Долготерпели́в и Многоми́лостив./ Не до конца́ прогне́вается,/ ниже́ в век вражду́ет,/ не по беззако́нием на́шим сотвори́л есть нам,/ ниже́ по грехо́м на́шим возда́л есть нам./ Я́ко по высоте́ небе́сней от земли́,/ утверди́л есть Госпо́дь ми́лость Свою́ на боя́щихся Его́./ Ели́ко отстоя́т восто́цы от за́пад,/ уда́лил есть от нас беззако́ния на́ша./ Я́коже ще́дрит оте́ц сы́ны,/ уще́дри Госпо́дь боя́щихся Его́./ Я́ко Той позна́ созда́ние на́ше,/ помяну́, я́ко персть есмы́./ Челове́к, я́ко трава́ дни́е его́,/ я́ко цвет се́льный, та́ко оцвете́т,/ я́ко дух про́йде в нем,/ и не бу́дет, и не позна́ет ктому́ ме́ста своего́./ Ми́лость же Госпо́дня от ве́ка и до ве́ка на боя́щихся Его́,/ и пра́вда Его́ на сыне́х сыно́в, храня́щих заве́т Его́, и по́мнящих за́поведи Его́ твори́ти я́./ Госпо́дь на Небеси́ угото́ва Престо́л Свой,/ и Ца́рство Его́ все́ми облада́ет./ Благослови́те Го́спода вси А́нгели Его́,/ си́льнии кре́постию, творя́щии сло́во Его́, услы́шати глас слове́с Его́./ Благослови́те Го́спода вся Си́лы Его́,/ слуги́ Его́, творя́щии во́лю Его́./ Благослови́те Го́спода вся дела́ Его́, на вся́ком ме́сте влады́чествия Его́./
Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.
Благослови́, душе́ моя́, Го́спода,/ и вся вну́тренняя моя́/ и́мя свя́тое Его́.// Благослове́н еси́, Го́споди.
Ектения́ ма́лая:
Диакон: Па́ки и па́ки ми́ром Го́споду помо́лимся.
Хор: Го́споди, поми́луй.
Диакон: Заступи́, спаси́, поми́луй и сохрани́ нас, Бо́же, Твое́ю благода́тию.
Хор: Го́споди, поми́луй.
Диакон: Пресвяту́ю, Пречи́стую, Преблагослове́нную, Сла́вную Влады́чицу на́шу Богоро́дицу и Присноде́ву Мари́ю, со все́ми святы́ми помяну́вше, са́ми себе́ и друг дру́га, и весь живо́т наш Христу́ Бо́гу предади́м.
Хор: Тебе́, Го́споди.
Иерей: Я́ко Твоя́ держа́ва и Твое́ есть Ца́рство и си́ла и сла́ва, Отца́ и Сы́на и Свята́го Ду́ха, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.
Хор: Ами́нь.
Второ́й антифо́н, псало́м 145:
Хор: Хвали́, душе́ моя́, Го́спода./ Восхвалю́ Го́спода в животе́ мое́м,/ пою́ Бо́гу моему́, до́ндеже есмь./ Не наде́йтеся на кня́зи, на сы́ны челове́ческия,/ в ни́хже несть спасе́ния./ Изы́дет дух его́/ и возврати́тся в зе́млю свою́./ В той день поги́бнут вся помышле́ния его́./ Блаже́н, ему́же Бог Иа́ковль Помо́щник его́,/ упова́ние его́ на Го́спода Бо́га своего́,/ сотво́ршаго не́бо и зе́млю,/ мо́ре и вся, я́же в них,/ храня́щаго и́стину в век,/ творя́щаго суд оби́димым,/ даю́щаго пи́щу а́лчущим./ Госпо́дь реши́т окова́нныя./ Госпо́дь умудря́ет слепцы́./ Госпо́дь возво́дит низве́рженныя./ Госпо́дь лю́бит пра́ведники./ Госпо́дь храни́т прише́льцы,/ си́ра и вдову́ прии́мет/ и путь гре́шных погуби́т./ Воцари́тся Госпо́дь во век,// Бог твой, Сио́не, в род и род.
Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.
Единоро́дный Сы́не:
Единоро́дный Сы́не и Сло́ве Бо́жий, Безсме́ртен Сый/ и изво́ливый спасе́ния на́шего ра́ди/ воплоти́тися от Святы́я Богоро́дицы и Присноде́вы Мари́и,/ непрело́жно вочелове́чивыйся,/ распны́йся же, Христе́ Бо́же, сме́ртию смерть попра́вый,/ Еди́н Сый Святы́я Тро́ицы,// спрославля́емый Отцу́ и Свято́му Ду́ху, спаси́ нас.
Ектения́ ма́лая:
Диакон: Па́ки и па́ки ми́ром Го́споду помо́лимся.
Хор: Го́споди, поми́луй.
Диакон: Заступи́, спаси́, поми́луй и сохрани́ нас, Бо́же, Твое́ю благода́тию.
Хор: Го́споди, поми́луй.
Диакон: Пресвяту́ю, Пречи́стую, Преблагослове́нную, Сла́вную Влады́чицу на́шу Богоро́дицу и Присноде́ву Мари́ю, со все́ми святы́ми помяну́вше, са́ми себе́ и друг дру́га, и весь живо́т наш Христу́ Бо́гу предади́м.
Хор: Тебе́, Го́споди.
Иерей: Я́ко благ и человеколю́бец Бог еси́ и Тебе́ сла́ву возсыла́ем, Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.
Хор: Ами́нь.
Тре́тий антифо́н, блаже́нны:
Хор: Во Ца́рствии Твое́м помяни́ нас, Го́споди, егда́ прии́деши, во Ца́рствии Твое́м.
На 12: Блаже́ни ни́щии ду́хом, я́ко тех есть Ца́рство Небе́сное.
Воскресные, глас 6:
Тропарь: Помяни́ мя, Бо́же Спа́се мой,/ егда́ прии́деши во Ца́рствии Твое́м,// и спаси́ мя, я́ко Еди́н Человеколю́бец.
Блаже́ни пла́чущии, я́ко ти́и уте́шатся.
Тропарь: Дре́вом Ада́ма прельсти́вшагося,/ дре́вом кре́стным па́ки спасл еси́ и разбо́йника, вопию́ща:// помяни́ мя, Го́споди, во Ца́рствии Твое́м.
На 10: Блаже́ни кро́тции, я́ко ти́и насле́дят зе́млю.
Тропарь: А́дова врата́ и вереи́ сокруши́вый, Жизнода́вче,/ воскреси́л еси́ вся, Спа́се, вопию́щия:// сла́ва воста́нию Твоему́.
Блаже́ни а́лчущии и жа́ждущии пра́вды, я́ко ти́и насы́тятся.
Тропарь: Помяни́ мя, и́же смерть плени́вый погребе́нием Твои́м,// и воскресе́нием Твои́м ра́дости вся испо́лнивый, я́ко Благоутро́бен.
На 8: Блаже́ни ми́лостивии, я́ко ти́и поми́ловани бу́дут.
Трясения, глас 6:
Тропарь: Земля́ уязвля́ется, нам зле залежа́щим,/ и при́сно гнев Твой сподвиза́ющим на ны, Ще́дре Всецарю́,// но поща́ди, Влады́ко, рабы́ Твоя́.
Блаже́ни чи́стии се́рдцем, я́ко ти́и Бо́га у́зрят.
Тропарь: Стряс, Го́споди, зе́млю, утверди́л еси́ па́ки,/ наказу́я и обраща́я не́мощь на́шу,// утвержда́тися Твои́м Боже́ственным стра́хом хотя́, Преблаги́й.
На 6 Блаже́ни миротво́рцы, я́ко ти́и сы́нове Бо́жии нареку́тся.
Тропарь: Ро́ждшаго смерть го́рькую,/ и тру́сы тяжча́йшия, и я́звы нестерпи́мыя,/ греха́, бра́тие, убежи́м// и Бо́гу покая́ния о́бразы угоди́м.
Блаже́ни изгна́ни пра́вды ра́ди, я́ко тех есть Ца́рство Небе́сное.
Тропарь: Еди́на су́щи Блага́я,/ Преблаго́е Сло́во умоли́ приле́жно,/ настоя́щаго тру́са всем изба́витися и гне́ва,// Богоро́дице Чи́стая, мо́лимся.
На 4: Блаже́ни есте́, егда́ поно́сят вам, и изжену́т, и реку́т всяк зол глаго́л на вы, лжу́ще Мене́ ра́ди.
Вмч. Димитрия Солунского из первого канона, глас 4:
Тропарь: Согла́сно соше́дшеся, пое́м сла́вную и светоно́сную твою́ па́мять,/ и чуде́с по́лную,// и дарова́ний Свята́го и Честна́го, всеблаже́нне, Ду́ха.
Ра́дуйтеся и весели́теся, я́ко мзда ва́ша мно́га на Небесе́х.
Тропарь: Разреши́ моя́ плени́цы согреше́ний моли́твами твои́ми,/ я́ко бо непобеди́м му́ченик дерзнове́ние и́маши ко Влады́це,// и бу́ди ми прибе́жище и покро́в, Дими́трие.
Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху.
Вмч. Димитрия Солунского из второго канона, глас 8:
Тропарь: По́том твои́х, му́дре, крове́й облия́н,/ я́коже ин но́вый исто́чник ре́чно,/ тре́бующим бога́тно подае́ши во исцеле́ние твое́ ми́ро,// блаже́нне, усе́рдно приходя́щим.
И ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.
Богородичен: Зря́ще златови́дный све́та Све́щник неугаси́мый,/ мно́жеством грехо́в ду́ши омрачи́вшии, присту́пим;/ дае́т бо просвеще́ние/ и вся́кое отгоня́ет омраче́ние.
Ма́лый вход (с Ева́нгелием):
Диакон: Прему́дрость, про́сти.
Хор: Прииди́те, поклони́мся и припаде́м ко Христу́. Спаси́ ны, Сы́не Бо́жий, Воскресы́й из ме́ртвых, пою́щия Ти: аллилу́иа.
Тропари́ и кондаки́ по вхо́де:
Е́сли храм Госпо́дский или свято́го:
Тропа́рь воскре́сный, глас 6:
А́нгельския Си́лы на гро́бе Твое́м,/ и стрегу́щии омертве́ша;/ и стоя́ше Мари́я во гро́бе,/ и́щущи Пречи́стаго Те́ла Твоего́./ Плени́л еси́ ад, не искуси́вся от него́;/ сре́тил еси́ Де́ву, да́руяй живо́т.// Воскресы́й из ме́ртвых, Го́споди, сла́ва Тебе́.
Тропа́рь трясе́ния, глас 8:
Призира́яй на зе́млю и творя́й ю́ трясти́ся,/ изба́ви ны стра́шнаго тру́са преще́ния, Христе́ Бо́же наш,/ и низпосли́ нам бога́тыя ми́лости Твоя́// моли́твами Богоро́дицы, и спаси́ ны.
Тропа́рь вмч. Дими́трия Солу́нского, глас 3:
Вели́ка обре́те в беда́х/ тя побо́рника вселе́нная, страстоте́рпче,/ язы́ки побежда́юща./ Я́коже у́бо Ли́еву низложи́л еси́ горды́ню,/ и на по́двиг дерзнове́нна сотвори́в Не́стора,/ та́ко, свя́те Дими́трие,/ Христу́ Бо́гу моли́ся// дарова́ти нам ве́лию ми́лость.
Конда́к воскре́сный, глас 6:
Живонача́льною дла́нию/ уме́ршия от мра́чных удо́лий,/ Жизнода́вец воскреси́в всех Христо́с Бог,/ воскресе́ние подаде́ челове́ческому ро́ду:/ есть бо всех Спаси́тель,// Воскресе́ние и Живо́т, и Бог всех.
Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху.
Конда́к вмч. Дими́трия Солу́нского, глас 2:
Крове́й твои́х струя́ми, Дими́трие,/ Це́рковь Бог обагри́,/ да́вый тебе́ кре́пость непобеди́мую/ и соблюда́я град твой невреди́м;// того́ бо еси́ утвержде́ние.
И ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.
Конда́к трясе́ния, глас 6, подо́бен: «Е́же о нас...»:
Изба́ви тру́са тя́жкаго всех нас, Го́споди,/ и я́звы нестерпи́мыя грех ра́ди на́ших,/ пощади́, Го́споди, правосла́вныя лю́ди Твоя́,/ я́же стяжа́л еси́ Твое́ю Кро́вию, Влады́ко;/ и град не преда́ждь в поги́бель тру́сом стра́шным,/ ино́го бо, ра́зве Тебе́, Бо́га не ве́мы,/ и воззови́ пою́щим:// Аз есмь с ва́ми, и никто́же на вы.
Е́сли храм Богоро́дицы:
Тропа́рь воскре́сный, глас 6:
А́нгельския Си́лы на гро́бе Твое́м,/ и стрегу́щии омертве́ша;/ и стоя́ше Мари́я во гро́бе,/ и́щущи Пречи́стаго Те́ла Твоего́./ Плени́л еси́ ад, не искуси́вся от него́;/ сре́тил еси́ Де́ву, да́руяй живо́т.// Воскресы́й из ме́ртвых, Го́споди, сла́ва Тебе́.
Тропа́рь трясе́ния, глас 8:
Призира́яй на зе́млю и творя́й ю́ трясти́ся,/ изба́ви ны стра́шнаго тру́са преще́ния, Христе́ Бо́же наш,/ и низпосли́ нам бога́тыя ми́лости Твоя́// моли́твами Богоро́дицы, и спаси́ ны.
Тропа́рь хра́ма.
Тропа́рь вмч. Дими́трия Солу́нского, глас 3:
Вели́ка обре́те в беда́х/ тя побо́рника вселе́нная, страстоте́рпче,/ язы́ки побежда́юща./ Я́коже у́бо Ли́еву низложи́л еси́ горды́ню,/ и на по́двиг дерзнове́нна сотвори́в Не́стора,/ та́ко, свя́те Дими́трие,/ Христу́ Бо́гу моли́ся// дарова́ти нам ве́лию ми́лость.
Конда́к воскре́сный, глас 6:
Живонача́льною дла́нию/ уме́ршия от мра́чных удо́лий,/ Жизнода́вец воскреси́в всех Христо́с Бог,/ воскресе́ние подаде́ челове́ческому ро́ду:/ есть бо всех Спаси́тель,// Воскресе́ние и Живо́т, и Бог всех.
Конда́к трясе́ния, глас 6, подо́бен: «Е́же о нас...»:
Изба́ви тру́са тя́жкаго всех нас, Го́споди,/ и я́звы нестерпи́мыя грех ра́ди на́ших,/ пощади́, Го́споди, правосла́вныя лю́ди Твоя́,/ я́же стяжа́л еси́ Твое́ю Кро́вию, Влады́ко;/ и град не преда́ждь в поги́бель тру́сом стра́шным,/ ино́го бо, ра́зве Тебе́, Бо́га не ве́мы,/ и воззови́ пою́щим:// Аз есмь с ва́ми, и никто́же на вы.
Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху.
Конда́к вмч. Дими́трия Солу́нского, глас 2:
Крове́й твои́х струя́ми, Дими́трие,/ Це́рковь Бог обагри́,/ да́вый тебе́ кре́пость непобеди́мую/ и соблюда́я град твой невреди́м;// того́ бо еси́ утвержде́ние.
И ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.
Конда́к хра́ма.
Диакон: Го́споду помо́лимся.
Хор: Го́споди, поми́луй.
Иерей: Я́ко Свят еси́, Бо́же наш и Тебе́ сла́ву возсыла́ем, Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху, ны́не и при́сно.
Диакон: Го́споди, спаси́ благочести́выя.
Хор: Го́споди, спаси́ благочести́выя.
Диакон: И услы́ши ны.
Хор: И услы́ши ны.
Диакон: И во ве́ки веко́в.
Хор: Ами́нь.
Трисвято́е:
Хор: Святы́й Бо́же, Святы́й Кре́пкий, Святы́й Безсме́ртный, поми́луй нас. (Трижды)
Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.
Святы́й Безсме́ртный, поми́луй нас.
Святы́й Бо́же, Святы́й Кре́пкий, Святы́й Безсме́ртный, поми́луй нас.
Диакон: Во́нмем.
Иерей: Мир всем.
Чтец: И ду́хови твоему́.
Диакон: Прему́дрость.
Проки́мен трясе́ния, глас 6:
Чтец: Проки́мен, глас шесты́й: Спаси́, Го́споди, лю́ди Твоя́,/ и благослови́ достоя́ние Твое́.
Хор: Спаси́, Го́споди, лю́ди Твоя́,/ и благослови́ достоя́ние Твое́.
Чтец: К Тебе́, Го́споди, воззову́, Бо́же мой, да не премолчи́ши от мене́.
Хор: Спаси́, Го́споди, лю́ди Твоя́,/ и благослови́ достоя́ние Твое́.
Проки́мен вмч. Дими́трия Солу́нского, глас 7:
Чтец: Проки́мен, глас седмы́й: Возвесели́тся пра́ведник о Го́споде и упова́ет на Него́.
Хор: Возвесели́тся пра́ведник о Го́споде и упова́ет на Него́.
Чте́ние Апо́стола:
Диакон: Прему́дрость.
Чтец: Ко Евре́ем посла́ния свята́го апо́стола Па́вла чте́ние.
Диакон: Во́нмем.
Чте́ние трясе́ния (Евр., зач.331 (от середи́ны): гл.12, стт.6-13, 25-27):
Чтец: Бра́тие, его́же лю́бит Госпо́дь, наказу́ет: бие́т же вся́каго сы́на, его́же прие́млет. А́ще наказа́ние терпите́, я́коже сыново́м обрета́ется вам Бог. Кото́рый бо есть сын, его́же не наказу́ет оте́ц? А́ще же без наказа́ния есте́, ему́же прича́стницы бы́ша вси, у́бо прелюбоде́йчищи есте́, а не сы́нове. К сим, пло́ти на́шей отцы́ име́хом наказа́тели, и срамля́хомся: не мно́го ли па́че повине́мся Отцу́ духово́м, и жи́ви бу́дем? Они́ бо в ма́ло дней, я́коже го́де им бе, нака́зоваху нас, а Сей на по́льзу, да причасти́мся святы́ни Его́. Вся́кое бо наказа́ние в настоя́щее вре́мя не мни́тся ра́дость бы́ти, но печа́ль: последи́ же плод ми́рен науче́ным тем воздае́т пра́вды. Те́мже осла́бленныя ру́ки и осла́бленная коле́на испра́вите. И стези́ пра́вы сотвори́те нога́ми ва́шими, да не хро́мое соврати́тся, но па́че да исцеле́ет. Блюди́те же, да не отрече́теся Глаго́лющаго, а́ще бо не избежа́ша они́, отре́кшиися проро́чествующаго на земли́, мно́жае па́че мы отрица́ющиися Небе́снаго. Его́же глас зе́млю тогда́ поколеба́, ны́не же обетова́, глаго́ля: еще́ еди́ною Аз потрясу́ не то́кмо земле́ю, но и не́бом. А е́же, еще́ еди́ною, сказу́ет коле́блемых преложе́ние, а́ки сотворе́нных, да пребу́дут, я́же суть не подви́жимая.
Если вы терпите наказание, то Бог поступает с вами, как с сынами. Ибо есть ли какой сын, которого бы не наказывал отец?
Если же остаетесь без наказания, которое всем обще, то вы незаконные дети, а не сыны.
Притом, если мы, будучи наказываемы плотскими родителями нашими, боялись их, то не гораздо ли более должны покориться Отцу духов, чтобы жить?
Те наказывали нас по своему произволу для немногих дней; а Сей — для пользы, чтобы нам иметь участие в святости Его.
Всякое наказание в настоящее время кажется не радостью, а печалью; но после наученным через него доставляет мирный плод праведности.
Итак укрепите опустившиеся руки и ослабевшие колени
и ходите прямо ногами вашими, дабы хромлющее не совратилось, а лучше исправилось.
Чте́ние дня (под зача́ло: Еф., зач.220: гл.2, стт.4-10):
Бог же, бога́т сый [Бра́тие, Бог бога́т сый *] в ми́лости, за премно́гую любо́вь Свою́, е́юже возлюби́ нас, и су́щих нас ме́ртвых прегреше́ньми, сооживи́ Христо́м, благода́тию есте́ спасе́ни, и с Ним воскреси́, и спосади́ на небе́сных во Христе́ Иису́се да яви́т в ве́цех гряду́щих презе́льное бога́тство благода́ти Своея́ благосты́нею на нас о Христе́ Иису́се. Благода́тию бо есте́ спасе́ни чрез ве́ру, и сие́ не от вас, Бо́жий дар, не от дел, да никто́же похва́лится. Того́ бо есмы́ творе́ние, созда́ни во Христе́ Иису́се на дела́ блага́я, я́же пре́жде угото́ва Бог, да в них хо́дим.
Бог, богатый милостью, по Своей великой любви, которою возлюбил нас,
и нас, мертвых по преступлениям, оживотворил со Христом, — благодатью вы спасены, —
и воскресил с Ним, и посадил на небесах во Христе Иисусе,
дабы явить в грядущих веках преизобильное богатство благодати Своей в благости к нам во Христе Иисусе.
Ибо благодатью вы спасены через веру, и сие не от вас, Божий дар:
не от дел, чтобы никто не хвалился.
Ибо мы — Его творение, созданы во Христе Иисусе на добрые дела, которые Бог предназначил нам исполнять.
Чте́ние вмч. Дими́трия Солу́нского (2Тим., зач.292: гл.2. стт.1-10):
Ча́до Тимофе́е, возмога́й во благода́ти, я́же о Христе́ Иису́се, и я́же слы́шал еси́ от мене́ мно́гими свиде́тели, сия́ преда́ждь ве́рным челове́ком, и́же дово́льни бу́дут и ины́х научи́ти. Ты у́бо злопостражди́ я́ко добр во́ин Иису́с Христо́в. Никто́же бо во́ин быва́я обязу́ется ку́плями жите́йскими, да воево́де уго́ден бу́дет. А́ще же и постра́ждет кто, не венча́ется, а́ще не зако́нно му́чен бу́дет. Тружда́ющемуся де́лателю пре́жде подоба́ет от плода́ вкуси́ти. Разуме́й, я́же глаго́лю: да даст у́бо тебе́ Госпо́дь ра́зум о всем. Помина́й Го́спода Иису́са Христа́ воста́вшаго от ме́ртвых, от се́мене Дави́дова, по благовествова́нию моему́, в не́мже злостражду́ да́же до уз, я́ко злоде́й, но сло́во Бо́жие не вя́жется. Сего́ ра́ди вся терплю́ избра́нных ра́ди, да и ти́и спасе́ние улуча́т е́же о Христе́ Иису́се, со сла́вою ве́чною.
Итак укрепляйся, сын мой, в благодати Христом Иисусом,
и что слышал от меня при многих свидетелях, то передай верным людям, которые были бы способны и других научить.
Итак переноси страдания, как добрый воин Иисуса Христа.
Никакой воин не связывает себя делами житейскими, чтобы угодить военачальнику.
Если же кто и подвизается, не увенчивается, если незаконно будет подвизаться.
Трудящемуся земледельцу первому должно вкусить от плодов.
Разумей, что я говорю. Да даст тебе Господь разумение во всем.
Помни Господа Иисуса Христа от семени Давидова, воскресшего из мертвых, по благовествованию моему,
за которое я страдаю даже до уз, как злодей; но для слова Божия нет уз.
Посему я все терплю ради избранных, дабы и они получили спасение во Христе Иисусе с вечною славою.
Иерей: Мир ти.
Чтец: И ду́хови твоему́.
Диакон: Прему́дрость.
Аллилуа́рий трясе́ния, глас 4:
Чтец: Аллилу́иа, глас четве́ртый: Бо́же, отри́нул ны еси́ и низложи́л еси́ нас.
Хор: Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа.
Чтец: Стрясл еси́ зе́млю и смути́л еси́ ю́.
Хор: Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа.
Аллилуа́рий вмч. Дими́трия Солу́нского, глас 4:
Чтец: Глас четве́ртый: Пра́ведник, я́ко фи́никс, процвете́т, я́ко кедр, и́же в Лива́не, умно́жится.
Хор: Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа.
Диакон: Благослови́, влады́ко, благовести́теля свята́го Апо́стола и Евангели́ста Матфе́я.
Иерей: Бог, моли́твами свята́го, сла́внаго, всехва́льнаго Апо́стола и Евангели́ста Матфе́я, да даст тебе́ глаго́л благовеству́ющему си́лою мно́гою, во исполне́ние Ева́нгелия возлю́бленнаго Сы́на Своего́, Го́спода на́шего Иису́са Христа́.
Диакон: Ами́нь.
Диакон: Прему́дрость, про́сти, услы́шим свята́го Ева́нгелия.
Иерей: Мир всем.
Хор: И ду́хови твоему́.
Диакон: От Матфе́я свята́го Ева́нгелия чте́ние.
Хор: Сла́ва Тебе́, Го́споди, сла́ва Тебе́.
Чте́ние Ева́нгелия:
Диакон: Во́нмем.
Чте́ние трясе́ния (Мф., зач.27: гл.8, стт.23-27):
Диакон: Во вре́мя о́но, вле́зшу Иису́су в кора́бль, по Нем идо́ша ученицы́ Его́. И се трус вели́к бысть в мо́ри, я́коже кораблю́ покрыва́тися волна́ми: То́йже же спа́ше. И прише́дше ученицы́ Его́ возбуди́ша Его́, глаго́люще: Го́споди, спаси́ ны, погиба́ем. И глаго́ла им: что страшли́ви есте́, малове́ри? Тогда́ воста́в запрети́ ве́тром и мо́рю, и бысть тишина́ ве́лия. Челове́цы же чуди́шася, глаго́люще: кто есть Сей, я́ко и ве́три и мо́ре послу́шают Его́?
И когда вошел Он в лодку, за Ним последовали ученики Его.
И вот, сделалось великое волнение на море, так что лодка покрывалась волнами; а Он спал.
Тогда ученики Его, подойдя к Нему, разбудили Его и сказали: Господи! спаси нас, погибаем.
И говорит им: что вы так боязливы, маловерные? Потом, встав, запретил ветрам и морю, и сделалась великая тишина.
Люди же, удивляясь, говорили: кто это, что и ветры и море повинуются Ему?
Чте́ние дня (под зача́ло: Лк., зач.83: гл.16, стт.19-31):
Челове́к же [Рече́ Госпо́дь при́тчу сию́: челове́к *] не́кий бе бога́т, и облача́шеся в порфи́ру и ви́ссон, веселя́ся на вся дни све́тло. Нищь же бе не́кто, и́менем Ла́зарь, и́же лежа́ше пред враты́ его́ гно́ен и жела́ше насы́титися от крупи́ц па́дающих от трапе́зы бога́таго, но и пси приходя́ще облиза́ху гной его́. Бысть же умре́ти ни́щему и несе́ну бы́ти А́нгелы на ло́но Авраа́мле, у́мре же и бога́тый, и погребо́ша его́. И во а́де возве́д о́чи свои́, сый в му́ках, узре́ Авраа́ма издале́ча, и Ла́заря на ло́не его́, и той возгла́шь рече́: о́тче Авраа́ме, поми́луй мя и посли́ Ла́заря, да омо́чит коне́ц пе́рста своего́ в воде́ и устуди́т язы́к мой, я́ко стражду́ во пла́мени сем. Рече́ же Авраа́м: ча́до, помяни́, я́ко восприя́л еси́ блага́я твоя́ в животе́ твое́м, и Ла́зарь та́кожде зла́я, ны́не же зде утеша́ется, ты же стра́ждеши. И над все́ми си́ми между́ на́ми и ва́ми про́пасть вели́ка утверди́ся, я́ко да хотя́щии прейти́ отсю́ду к вам не возмо́гут, ни и́же отту́ду, к нам прехо́дят. Рече́ же: молю́ тя у́бо, о́тче, да по́слеши его́ в дом отца́ моего́. И́мам бо пять бра́тия, я́ко да засвиде́тельствует им, да не и ти́и прии́дут на ме́сто сие́ муче́ния. Глаго́ла ему́ Авраа́м: и́мут Моисе́а и проро́ки, да послу́шают их. Он же рече́: ни, о́тче Авраа́ме, но а́ще кто от ме́ртвых и́дет к ним, пока́ются. Рече́ же ему́: а́ще Моисе́а и проро́ки не послу́шают, ни а́ще кто от ме́ртвых воскре́снет, не и́мут ве́ры.
Некоторый человек был богат, одевался в порфиру и виссон и каждый день пиршествовал блистательно.
Был также некоторый нищий, именем Лазарь, который лежал у ворот его в струпьях
и желал напитаться крошками, падающими со стола богача, и псы, приходя, лизали струпья его.
Умер нищий и отнесен был Ангелами на лоно Авраамово. Умер и богач, и похоронили его.
И в аде, будучи в муках, он поднял глаза свои, увидел вдали Авраама и Лазаря на лоне его
и, возопив, сказал: отче Аврааме! умилосердись надо мною и пошли Лазаря, чтобы омочил конец перста своего в воде и прохладил язык мой, ибо я мучаюсь в пламени сем.
Но Авраам сказал: чадо! вспомни, что ты получил уже доброе твое в жизни твоей, а Лазарь — злое; ныне же он здесь утешается, а ты страдаешь;
и сверх всего того между нами и вами утверждена великая пропасть, так что хотящие перейти отсюда к вам не могут, также и оттуда к нам не переходят.
Тогда сказал он: так прошу тебя, отче, пошли его в дом отца моего,
ибо у меня пять братьев; пусть он засвидетельствует им, чтобы и они не пришли в это место мучения.
Авраам сказал ему: у них есть Моисей и пророки; пусть слушают их.
Он же сказал: нет, отче Аврааме, но если кто из мертвых придет к ним, покаются.
Тогда Авраам сказал ему: если Моисея и пророков не слушают, то если бы кто и из мертвых воскрес, не поверят.
Чте́ние вмч. Дими́трия Солу́нского (Ин., зач.52: гл.15, ст.17 — гл.16, ст.2):
Рече́ Госпо́дь Свои́м ученико́м: сия́ запове́даю вам, да лю́бите друг дру́га. А́ще мир вас ненави́дит, ве́дите, я́ко Мене́ пре́жде вас возненави́де. А́ще от ми́ра бы́сте бы́ли, мир у́бо свое́ люби́л бы: я́коже от ми́ра не́сте, но Аз избра́х вы от ми́ра, сего́ ра́ди ненави́дит вас мир. Помина́йте сло́во, е́же Аз рех вам: несть раб бо́лий го́спода своего́. А́ще Мене́ изгна́ша, и вас изжену́т: а́ще сло́во Мое́ соблюдо́ша, и ва́ше соблюду́т. Но сия́ вся творя́т вам за и́мя Мое́, я́ко не ве́дят Посла́вшаго Мя. А́ще не бых прише́л и глаго́лал им, греха́ не бы́ша име́ли: ны́не же вины́ не и́мут о гресе́ свое́м. Ненави́дяй Мене́, и Отца́ Моего́ ненави́дит. А́ще дел не бых сотвори́л в них, и́хже ин никто́же сотвори́, греха́ не бы́ша име́ли: ны́не же и ви́деша, и возненави́деша Мене́ и Отца́ Моего́. Но да сбу́дется сло́во, пи́санное в зако́не их, я́ко возненави́деша Мя ту́не. Егда́ же прии́дет Уте́шитель, Его́же Аз послю́ вам от Отца́, Дух и́стины, И́же от Отца́ исхо́дит, Той свиде́тельствует о Мне. И вы же свиде́тельствуете, я́ко искони́ со Мно́ю есте́. Сия́ глаго́лах вам, да не соблазните́ся. От со́нмищ иждену́т вы, но прии́дет час, да всяк, и́же убие́т вы, мни́тся слу́жбу приноси́ти Бо́гу.
Сие заповедаю вам, да любите друг друга.
Если мир вас ненавидит, знайте, что Меня прежде вас возненавидел.
Если бы вы были от мира, то мир любил бы свое; а как вы не от мира, но Я избрал вас от мира, потому ненавидит вас мир.
Помните слово, которое Я сказал вам: раб не больше господина своего. Если Меня гнали, будут гнать и вас; если Мое слово соблюдали, будут соблюдать и ваше.
Но все то сделают вам за имя Мое, потому что не знают Пославшего Меня.
Если бы Я не пришел и не говорил им, то не имели бы греха; а теперь не имеют извинения во грехе своем.
Ненавидящий Меня ненавидит и Отца Моего.
Если бы Я не сотворил между ними дел, каких никто другой не делал, то не имели бы греха; а теперь и видели, и возненавидели и Меня и Отца Моего.
Но да сбудется слово, написанное в законе их: возненавидели Меня напрасно.
Когда же приидет Утешитель, Которого Я пошлю вам от Отца, Дух истины, Который от Отца исходит, Он будет свидетельствовать о Мне;
а также и вы будете свидетельствовать, потому что вы сначала со Мною.
Хор: Сла́ва Тебе́, Го́споди, сла́ва Тебе́.
Ектения́ сугу́бая:
Диакон: Рцем вси от всея́ души́, и от всего́ помышле́ния на́шего рцем.
Хор: Го́споди, поми́луй.
Диакон: Го́споди Вседержи́телю, Бо́же оте́ц на́ших, мо́лим Ти ся, услы́ши и поми́луй.
Хор: Го́споди, поми́луй.
Диакон: Поми́луй нас, Бо́же, по вели́цей ми́лости Твое́й, мо́лим Ти ся, услы́ши и поми́луй.
Хор: Го́споди, поми́луй. (Трижды, на каждое прошение)
Диакон: Еще́ мо́лимся о Вели́ком Господи́не и Отце́ на́шем Святе́йшем Патриа́рхе Кири́лле, и о Господи́не на́шем Высокопреосвяще́ннейшем митрополи́те (или: архиепи́скопе, или: Преосвяще́ннейшем епи́скопе) имяре́к, и о всей во Христе́ бра́тии на́шей.
Еще́ мо́лимся о Богохрани́мей стране́ на́шей, власте́х и во́инстве ея́, да ти́хое и безмо́лвное житие́ поживе́м во вся́ком благоче́стии и чистоте́.
Еще́ мо́лимся о бра́тиях на́ших, свяще́нницех, священномона́сех, и всем во Христе́ бра́тстве на́шем.
Еще́ мо́лимся о блаже́нных и приснопа́мятных святе́йших патриа́рсех правосла́вных, и созда́телех свята́го хра́ма сего́, и о всех преждепочи́вших отце́х и бра́тиях, зде лежа́щих и повсю́ду, правосла́вных.
Прошения о Святой Руси: [1]
Еще́ мо́лимся Тебе́, Го́споду и Спаси́телю на́шему, о е́же прия́ти моли́твы нас недосто́йных рабо́в Твои́х в сию́ годи́ну испыта́ния, прише́дшую на Русь Святу́ю, обыше́дше бо обыдо́ша ю́ врази́, и о е́же яви́ти спасе́ние Твое́, рцем вси: Го́споди, услы́ши и поми́луй.
Еще́ мо́лимся о е́же благосе́рдием и ми́лостию призре́ти на во́инство и вся защи́тники Оте́чества на́шего, и о е́же утверди́ти нас всех в ве́ре, единомы́слии, здра́вии и си́ле ду́ха, рцем вси: Го́споди, услы́ши и ми́лостивно поми́луй.
Еще́ мо́лимся о ми́лости, жи́зни, ми́ре, здра́вии, спасе́нии, посеще́нии, проще́нии и оставле́нии грехо́в рабо́в Бо́жиих настоя́теля, бра́тии и прихо́жан свята́го хра́ма сего́.
Еще́ мо́лимся о плодонося́щих и доброде́ющих во святе́м и всечестне́м хра́ме сем, тружда́ющихся, пою́щих и предстоя́щих лю́дех, ожида́ющих от Тебе́ вели́кия и бога́тыя ми́лости.
Иерей: Я́ко Ми́лостив и Человеколю́бец Бог еси́, и Тебе́ сла́ву возсыла́ем, Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.
Хор: Ами́нь.
Моли́тва о Свято́й Руси́: 2
Диакон: Го́споду помо́лимся.
Хор: Го́споди, поми́луй.
Иерей: Го́споди Бо́же Сил, Бо́же спасе́ния на́шего, при́зри в ми́лости на смире́нныя рабы́ Твоя́, услы́ши и поми́луй нас: се бо бра́ни хотя́щии ополчи́шася на Святу́ю Русь, ча́юще раздели́ти и погуби́ти еди́ный наро́д ея́. Воста́ни, Бо́же, в по́мощь лю́дем Твои́м и пода́ждь нам си́лою Твое́ю побе́ду.
Ве́рным ча́дом Твои́м, о еди́нстве Ру́сския Це́ркве ревну́ющим, поспе́шествуй, в ду́хе братолю́бия укрепи́ их и от бед изба́ви. Запрети́ раздира́ющим во омраче́нии умо́в и ожесточе́нии серде́ц ри́зу Твою́, я́же есть Це́рковь Жива́го Бо́га, и за́мыслы их ниспрове́ргни.
Благода́тию Твое́ю вла́сти предержа́щия ко вся́кому бла́гу наста́ви и му́дростию обогати́.
Во́ины и вся защи́тники Оте́чества на́шего в за́поведех Твои́х утверди́, кре́пость ду́ха им низпосли́, от сме́рти, ран и плене́ния сохрани́.
Лише́нныя кро́ва и в изгна́нии су́щия в до́мы введи́, а́лчущия напита́й, [жа́ждущия напои́], неду́гующия и стра́ждущия укрепи́ и исцели́, в смяте́нии и печа́ли су́щим наде́жду благу́ю и утеше́ние пода́ждь.
Всем же во дни сия́ убие́нным и от ран и боле́зней сконча́вшимся проще́ние грехо́в да́руй и блаже́нное упокое́ние сотвори́.
Испо́лни нас я́же в Тя ве́ры, наде́жды и любве́, возста́ви па́ки во всех страна́х Святы́я Руси́ мир и единомы́слие, друг ко дру́гу любо́вь обнови́ в лю́дех Твои́х, я́ко да еди́неми усты́ и еди́нем се́рдцем испове́мыся Тебе́, Еди́ному Бо́гу в Тро́ице сла́вимому. Ты бо еси́ заступле́ние и побе́да и спасе́ние упова́ющим на Тя и Тебе́ сла́ву возсыла́ем, Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.
Хор: Ами́нь.
Ектения́ об оглаше́нных:
Диакон: Помоли́теся, оглаше́ннии, Го́сподеви.
Хор: Го́споди, поми́луй. (На каждое прошение)
Диакон: Ве́рнии, о оглаше́нных помо́лимся, да Госпо́дь поми́лует их.
Огласи́т их сло́вом и́стины.
Откры́ет им Ева́нгелие пра́вды.
Соедини́т их святе́й Свое́й собо́рней и апо́стольстей Це́ркви.
Спаси́, поми́луй, заступи́ и сохрани́ их, Бо́же, Твое́ю благода́тию.
Оглаше́ннии, главы́ ва́ша Го́сподеви приклони́те.
Хор: Тебе́, Го́споди.
Иерей: Да и ти́и с на́ми сла́вят пречестно́е и великоле́пое и́мя Твое́, Отца́ и Сы́на и Свята́го Ду́ха, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.
Хор: Ами́нь.
Литургия верных:
Ектения́ ве́рных, пе́рвая:
Диакон: Ели́цы оглаше́ннии, изыди́те, оглаше́ннии, изыди́те. Ели́цы оглаше́ннии, изыди́те. Да никто́ от оглаше́нных, ели́цы ве́рнии, па́ки и па́ки ми́ром Го́споду помо́лимся.
Хор: Го́споди, поми́луй.
Диакон: Заступи́, спаси́, поми́луй и сохрани́ нас, Бо́же, Твое́ю благода́тию.
Хор: Го́споди, поми́луй.
Диакон: Прему́дрость.
Иерей: Я́ко подоба́ет Тебе́ вся́кая сла́ва, честь и поклоне́ние, Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.
Хор: Ами́нь.
Ектения́ ве́рных, втора́я:
Диакон: Па́ки и па́ки, ми́ром Го́споду помо́лимся.
Хор: Го́споди, поми́луй. (На каждое прошение)
Диакон: О свы́шнем ми́ре и спасе́нии душ на́ших, Го́споду помо́лимся.
О ми́ре всего́ ми́ра, благостоя́нии святы́х Бо́жиих церкве́й и соедине́нии всех, Го́споду помо́лимся.
О святе́м хра́ме сем и с ве́рою, благогове́нием и стра́хом Бо́жиим входя́щих в онь, Го́споду помо́лимся.
О изба́витися нам от вся́кия ско́рби, гне́ва и ну́жды, Го́споду помо́лимся.
Заступи́, спаси́, поми́луй и сохрани́ нас, Бо́же, Твое́ю благода́тию.
Хор: Го́споди, поми́луй.
Диакон: Прему́дрость.
Иерей: Я́ко да под держа́вою Твое́ю всегда́ храни́ми, Тебе́ сла́ву возсыла́ем, Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.
Хор: Ами́нь.
Херуви́мская песнь:
Хор: И́же Херуви́мы та́йно образу́юще и животворя́щей Тро́ице Трисвяту́ю песнь припева́юще, вся́кое ны́не жите́йское отложи́м попече́ние.
Вели́кий вход:
Диакон: Вели́каго господи́на и отца́ на́шего Кири́лла, Святе́йшаго Патриа́рха Моско́вскаго и всея́ Руси́, и господи́на на́шего Преосвяще́ннейшаго (или: Высокопреосвяще́ннейшего) имярек, епи́скопа (или: митрополи́та, или: архиепи́скопа) титул его, да помяне́т Госпо́дь Бог во Ца́рствии Свое́м всегда́, ны́не и при́сно, и во ве́ки веко́в.
Иерей: Преосвяще́нныя митрополи́ты, архиепи́скопы и епи́скопы, и весь свяще́ннический и мона́шеский чин, и при́чет церко́вный, бра́тию свята́го хра́ма сего́, всех вас, правосла́вных христиа́н, да помяне́т Госпо́дь Бог во Ца́рствии Свое́м, всегда́, ны́не и при́сно, и во ве́ки веко́в.
Хор: Ами́нь. Я́ко да Царя́ всех поды́мем, а́нгельскими неви́димо дориноси́ма чи́нми. Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа.
Ектения́ проси́тельная:
Диакон: Испо́лним моли́тву на́шу Го́сподеви.
Хор: Го́споди, поми́луй. (На каждое прошение)
Диакон: О предложе́нных Честны́х Даре́х, Го́споду помо́лимся.
О святе́м хра́ме сем, и с ве́рою, благогове́нием и стра́хом Бо́жиим входя́щих в онь, Го́споду помо́лимся.
О изба́витися нам от вся́кия ско́рби, гне́ва и ну́жды, Го́споду помо́лимся.
Заступи́, спаси́, поми́луй и сохрани́ нас, Бо́же, Твое́ю благода́тию.
Хор: Го́споди, поми́луй.
Диакон: Дне всего́ соверше́нна, свя́та, ми́рна и безгре́шна у Го́спода про́сим.
Хор: Пода́й, Го́споди. (На каждое прошение)
Диакон: А́нгела ми́рна, ве́рна наста́вника, храни́теля душ и теле́с на́ших, у Го́спода про́сим.
Проще́ния и оставле́ния грехо́в и прегреше́ний на́ших у Го́спода про́сим.
До́брых и поле́зных душа́м на́шим и ми́ра ми́рови у Го́спода про́сим.
Про́чее вре́мя живота́ на́шего в ми́ре и покая́нии сконча́ти у Го́спода про́сим.
Христиа́нския кончи́ны живота́ на́шего, безболе́знены, непосты́дны, ми́рны и до́браго отве́та на Стра́шнем Суди́щи Христо́ве про́сим.
Пресвяту́ю, Пречи́стую, Преблагослове́нную, Сла́вную Влады́чицу на́шу Богоро́дицу и Присноде́ву Мари́ю, со все́ми святы́ми помяну́вше, са́ми себе́, и друг дру́га, и весь живо́т наш Христу́ Бо́гу предади́м.
Хор: Тебе́, Го́споди.
Иерей: Щедро́тами Единоро́днаго Сы́на Твоего́, с Ни́мже благослове́н еси́, со Пресвяты́м и Благи́м и Животворя́щим Твои́м Ду́хом, ны́не и при́сно, и во ве́ки веко́в.
Хор: Ами́нь.
Иерей: Мир всем.
Хор: И ду́хови твоему́.
Диакон: Возлю́бим друг дру́га, да единомы́слием испове́мы.
Хор: Отца́, и Сы́на, и Свята́го Ду́ха,/ Тро́ицу Единосу́щную/ и Неразде́льную.
Диакон: Две́ри, две́ри, прему́дростию во́нмем.
Си́мвол ве́ры:
Люди: Ве́рую во еди́наго Бо́га Отца́ Вседержи́теля, Творца́ не́бу и земли́, ви́димым же всем и неви́димым. И во еди́наго Го́спода Иису́са Христа́, Сы́на Бо́жия, Единоро́днаго, И́же от Отца́ рожде́ннаго пре́жде всех век. Све́та от Све́та, Бо́га и́стинна от Бо́га и́стинна, рожде́нна, несотворе́нна, единосу́щна Отцу́, И́мже вся бы́ша. Нас ра́ди челове́к и на́шего ра́ди спасе́ния сше́дшаго с небе́с и воплоти́вшагося от Ду́ха Свя́та и Мари́и Де́вы и вочелове́чшася. Распя́таго же за ны при Понти́йстем Пила́те, и страда́вша, и погребе́нна. И воскре́сшаго в тре́тий день по Писа́нием. И возше́дшаго на небеса́, и седя́ща одесну́ю Отца́. И па́ки гряду́щаго со сла́вою суди́ти живы́м и ме́ртвым, Его́же Ца́рствию не бу́дет конца́. И в Ду́ха Свята́го, Го́спода, Животворя́щаго, И́же от Отца́ исходя́щаго, И́же со Отце́м и Сы́ном спокланя́ема и ссла́вима, глаго́лавшаго проро́ки. Во еди́ну Святу́ю, Собо́рную и Апо́стольскую Це́рковь. Испове́дую еди́но креще́ние во оставле́ние грехо́в. Ча́ю воскресе́ния ме́ртвых, и жи́зни бу́дущаго ве́ка. Ами́нь.
Евхаристи́ческий кано́н:
Диакон: Ста́нем до́бре, ста́нем со стра́хом, во́нмем, свято́е возноше́ние в ми́ре приноси́ти.
Хор: Ми́лость ми́ра,/ же́ртву хвале́ния.
Иерей: Благода́ть Го́спода на́шего Иису́са Христа́ и любы́ Бо́га и Отца́ и прича́стие Свята́го Ду́ха, бу́ди со все́ми ва́ми.
Хор: И со ду́хом твои́м.
Иерей: Горе́ име́им сердца́.
Хор: И́мамы ко Го́споду.
Иерей: Благодари́м Го́спода.
Хор: Досто́йно и пра́ведно есть/ покланя́тися Отцу́ и Сы́ну, и Свято́му Ду́ху,// Тро́ице Единосу́щней и Неразде́льней.
Иерей: Побе́дную песнь пою́ще, вопию́ще, взыва́юще и глаго́люще.
Хор: Свят, свят, свят Госпо́дь Савао́ф,/ испо́лнь не́бо и земля́ сла́вы Твоея́;/ оса́нна в вы́шних,/ благослове́н Гряды́й во и́мя Госпо́дне,// оса́нна в вы́шних.
Иерей: Приими́те, яди́те, сие́ есть Те́ло Мое́, е́же за вы ломи́мое во оставле́ние грехо́в.
Хор: Ами́нь.
Иерей: Пи́йте от нея́ вси, сия́ есть Кровь Моя́ Но́ваго Заве́та, я́же за вы и за мно́гия излива́емая, во оставле́ние грехо́в.
Хор: Ами́нь.
Иерей: Твоя́ от Твои́х Тебе́ принося́ще, о всех и за вся.
Хор: Тебе́ пое́м,/ Тебе́ благослови́м,/ Тебе́ благодари́м, Го́споди,// и мо́лим Ти ся, Бо́же наш.
Иерей: Изря́дно о Пресвяте́й, Пречи́стей, Преблагослове́нней, Сла́вней Влады́чице на́шей Богоро́дице и Присноде́ве Мари́и.
Досто́йно есть:
Хор: Досто́йно есть я́ко вои́стинну блажи́ти Тя, Богоро́дицу, Присноблаже́нную и Пренепоро́чную и Ма́терь Бо́га на́шего. Честне́йшую Херуви́м и Сла́внейшую без сравне́ния Серафи́м, без истле́ния Бо́га Сло́ва ро́ждшую, су́щую Богоро́дицу Тя велича́ем.
Иерей: В пе́рвых помяни́, Го́споди, Вели́каго Господи́на и отца́ на́шего Кири́лла, Святе́йшаго Патриа́рха Моско́вскаго и всея́ Руси́, и Господи́на на́шего Преосвяще́ннейшаго (или: Высокопреосвяще́ннейшего) имяре́к, епи́скопа (или: митрополи́та, или: архиепи́скопа) титул его, и́хже да́руй святы́м Твои́м це́рквам, в ми́ре, це́лых, честны́х, здра́вых, долгоде́нствующих, пра́во пра́вящих сло́во Твоея́ и́стины.
Хор: И всех, и вся.
Иерей: И даждь нам еди́неми усты́ и еди́нем се́рдцем сла́вити и воспева́ти пречестно́е и великоле́пое и́мя Твое́, Отца́ и Сы́на и Свята́го Ду́ха, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.
Хор: Ами́нь.
Иерей: И да бу́дут ми́лости вели́каго Бо́га и Спа́са на́шего Иису́са Христа́ со все́ми ва́ми.
Хор: И со ду́хом твои́м.
Ектения́ проси́тельная:
Диакон: Вся святы́я помяну́вше, па́ки и па́ки ми́ром Го́споду помо́лимся.
Хор: Го́споди, поми́луй. (На каждое прошение)
Диакон: О принесе́нных и освяще́нных Честны́х Даре́х, Го́споду помо́лимся.
Я́ко да человеколю́бец Бог наш, прие́м я́ во святы́й и пренебе́сный и мы́сленный Свой же́ртвенник, в воню́ благоуха́ния духо́внаго, возниспо́слет нам Боже́ственную благода́ть и дар Свята́го Ду́ха, помо́лимся.
О изба́витися нам от вся́кия ско́рби, гне́ва и ну́жды, Го́споду помо́лимся.
Заступи́, спаси́, поми́луй и сохрани́ нас, Бо́же, Твое́ю благода́тию.
Хор: Го́споди, поми́луй.
Диакон: Дне всего́ соверше́нна, свя́та, ми́рна и безгре́шна у Го́спода про́сим.
Хор: Пода́й, Го́споди. (На каждое прошение)
Диакон: А́нгела ми́рна, ве́рна наста́вника, храни́теля душ и теле́с на́ших, у Го́спода про́сим.
Проще́ния и оставле́ния грехо́в и прегреше́ний на́ших у Го́спода про́сим.
До́брых и поле́зных душа́м на́шим и ми́ра ми́рови у Го́спода про́сим.
Про́чее вре́мя живота́ на́шего в ми́ре и покая́нии сконча́ти у Го́спода про́сим.
Христиа́нския кончи́ны живота́ на́шего, безболе́знены, непосты́дны, ми́рны и до́браго отве́та на Стра́шнем Суди́щи Христо́ве про́сим.
Соедине́ние ве́ры и прича́стие Свята́го Ду́ха испроси́вше, са́ми себе́, и друг дру́га, и весь живо́т наш Христу́ Бо́гу предади́м.
Хор: Тебе́, Го́споди.
Иерей: И сподо́би нас, Влады́ко, со дерзнове́нием, неосужде́нно сме́ти призыва́ти Тебе́, Небе́снаго Бо́га Отца́ и глаго́лати:
Моли́тва Госпо́дня:
Люди: О́тче наш, И́же еси́ на небесе́х, да святи́тся и́мя Твое́, да прии́дет Ца́рствие Твое́, да бу́дет во́ля Твоя́, я́ко на небеси́ и на земли́. Хлеб наш насу́щный даждь нам днесь; и оста́ви нам до́лги на́ша, я́коже и мы оставля́ем должнико́м на́шим; и не введи́ нас во искуше́ние, но изба́ви нас от лука́ваго.
Иерей: Я́ко Твое́ есть Ца́рство и си́ла и сла́ва, Отца́ и Сы́на и Свята́го Ду́ха, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.
Хор: Ами́нь.
Иерей: Мир всем.
Хор: И ду́хови твоему́.
Диакон: Главы́ ва́ша Го́сподеви приклони́те.
Хор: Тебе́, Го́споди.
Иерей: Благода́тию и щедро́тами и человеколю́бием Единоро́днаго Сы́на Твоего́, с Ни́мже благослове́н еси́, со Пресвяты́м и Благи́м и Животворя́щим Твои́м Ду́хом, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.
Хор: Ами́нь.
Диакон: Во́нмем.
Иерей: Свята́я святы́м.
Хор: Еди́н свят, еди́н Госпо́дь, Иису́с Христо́с, во сла́ву Бо́га Отца́. Ами́нь.
Прича́стны воскре́сный (он же трясе́ния) и вмч. Дими́трия Солу́нского:
Хор: Хвали́те Го́спода с Небе́с, хвали́те Его́ в Вы́шних.
В па́мять ве́чную бу́дет пра́ведник, от слу́ха зла не убои́тся.
Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа.
Прича́стие:
Диакон: Со стра́хом Бо́жиим и ве́рою приступи́те.
Хор: Благослове́н Гряды́й во и́мя Госпо́дне, Бог Госпо́дь и яви́ся нам.
Иерей: Ве́рую, Го́споди, и испове́дую, я́ко Ты еси́ вои́стинну Христо́с, Сын Бо́га жива́го, прише́дый в мир гре́шныя спасти́, от ни́хже пе́рвый есмь аз. Еще́ ве́рую, я́ко сие́ есть са́мое пречи́стое Те́ло Твое́, и сия́ есть са́мая честна́я Кровь Твоя́. Молю́ся у́бо Тебе́: поми́луй мя и прости́ ми прегреше́ния моя́, во́льная и нево́льная, я́же сло́вом, я́же де́лом, я́же ве́дением и неве́дением, и сподо́би мя неосужде́нно причасти́тися пречи́стых Твои́х Та́инств, во оставле́ние грехо́в и в жизнь ве́чную. Ами́нь.
Ве́чери Твоея́ та́йныя днесь, Сы́не Бо́жий, прича́стника мя приими́; не бо враго́м Твои́м та́йну пове́м, ни лобза́ния Ти дам, я́ко Иу́да, но я́ко разбо́йник испове́даю Тя: помяни́ мя, Го́споди, во Ца́рствии Твое́м.
Да не в суд или́ во осужде́ние бу́дет мне причаще́ние Святы́х Твои́х Та́ин, Го́споди, но во исцеле́ние души́ и те́ла.
Во время Причащения людей:
Хор: Те́ло Христо́во приими́те, Исто́чника безсме́ртнаго вкуси́те.
После Причащения людей:
Хор: Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа.
По́сле Прича́стия:
Иерей: Спаси́, Бо́же, лю́ди Твоя́, и благослови́ достоя́ние Твое́.
Хор: Ви́дехом свет и́стинный,/ прия́хом Ду́ха Небе́снаго,/ обрето́хом ве́ру и́стинную,/ неразде́льней Тро́ице покланя́емся,// Та бо нас спасла́ есть.
Иерей: Всегда́, ны́не и при́сно, и во ве́ки веко́в.
Хор: Ами́нь. Да испо́лнятся уста́ на́ша/ хвале́ния Твоего́ Го́споди,/ я́ко да пое́м сла́ву Твою́,/ я́ко сподо́бил еси́ нас причасти́тися/ Святы́м Твои́м, Боже́ственным, безсме́ртным и животворя́щим Та́йнам,/ соблюди́ нас во Твое́й святы́ни/ весь день поуча́тися пра́вде Твое́й.// Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа.
Ектения́ заключи́тельная:
Диакон: Про́сти прии́мше Боже́ственных, святы́х, пречи́стых, безсме́ртных, небе́сных и животворя́щих, стра́шных Христо́вых Та́ин, досто́йно благодари́м Го́спода.
Хор: Го́споди, поми́луй.
Диакон: Заступи́, спаси́, поми́луй и сохрани́ нас, Бо́же, Твое́ю благода́тию.
Хор: Го́споди, поми́луй.
Диакон: День весь соверше́н, свят, ми́рен и безгре́шен испроси́вше, са́ми себе́ и друг дру́га, и весь живо́т наш Христу́ Бо́гу предади́м.
Хор: Тебе́, Го́споди.
Иерей: Я́ко Ты еси́ освяще́ние на́ше и Тебе́ сла́ву возсыла́ем, Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.
Хор: Ами́нь.
Иерей: С ми́ром изы́дем.
Хор: О и́мени Госпо́дни.
Диакон: Го́споду помо́лимся.
Хор: Го́споди, поми́луй.
Заамво́нная моли́тва:
Иерей: Благословля́яй благословя́щия Тя, Го́споди, и освяща́яй на Тя упова́ющия, спаси́ лю́ди Твоя́ и благослови́ достоя́ние Твое́, исполне́ние Це́ркве Твоея́ сохрани́, освяти́ лю́бящия благоле́пие до́му Твоего́: Ты тех возпросла́ви Боже́ственною Твое́ю си́лою, и не оста́ви нас, упова́ющих на Тя. Мир ми́рови Твоему́ да́руй, це́рквам Твои́м, свяще́нником, во́инству и всем лю́дем Твои́м. Я́ко вся́кое дая́ние бла́го, и всяк дар соверше́н свы́ше есть, сходя́й от Тебе́ Отца́ све́тов и Тебе́ сла́ву и благодаре́ние и поклоне́ние возсыла́ем, Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.
Хор: Ами́нь. Бу́ди И́мя Госпо́дне благослове́но от ны́не и до ве́ка. (Трижды)
Псало́м 33:
Хор: Благословлю́ Го́спода на вся́кое вре́мя,/ вы́ну хвала́ Его́ во усте́х мои́х./ О Го́споде похва́лится душа́ моя́,/ да услы́шат кро́тции, и возвеселя́тся./ Возвели́чите Го́спода со мно́ю,/ и вознесе́м И́мя Его́ вку́пе./ Взыска́х Го́спода, и услы́ша мя,/ и от всех скорбе́й мои́х изба́ви мя./ Приступи́те к Нему́, и просвети́теся,/ и ли́ца ва́ша не постыдя́тся./ Сей ни́щий воззва́, и Госпо́дь услы́ша и,/ и от всех скорбе́й его́ спасе́ и́./ Ополчи́тся А́нгел Госпо́день о́крест боя́щихся Его́,/ и изба́вит их./ Вкуси́те и ви́дите, я́ко благ Госпо́дь:/ блаже́н муж, и́же упова́ет Нань./ Бо́йтеся Го́спода, вси святи́и Его́,/ я́ко несть лише́ния боя́щимся Его́./ Бога́тии обнища́ша и взалка́ша:/ взыска́ющии же Го́спода не лиша́тся вся́каго бла́га./ Прииди́те, ча́да, послу́шайте мене́,/ стра́ху Госпо́дню научу́ вас./ Кто есть челове́к хотя́й живо́т,/ любя́й дни ви́дети бла́ги?/ Удержи́ язы́к твой от зла,/ и устне́ твои́, е́же не глаго́лати льсти./ Уклони́ся от зла и сотвори́ бла́го./ Взыщи́ ми́ра, и пожени́ и́./ О́чи Госпо́дни на пра́ведныя,/ и у́ши Его́ в моли́тву их./ Лице́ же Госпо́дне на творя́щия зла́я,/ е́же потреби́ти от земли́ па́мять их./ Воззва́ша пра́веднии, и Госпо́дь услы́ша их,/ и от всех скорбе́й их изба́ви их./ Близ Госпо́дь сокруше́нных се́рдцем,/ и смире́нныя ду́хом спасе́т./ Мно́ги ско́рби пра́ведным,/ и от всех их изба́вит я́ Госпо́дь./ Храни́т Госпо́дь вся ко́сти их,/ ни еди́на от них сокруши́тся./ Смерть гре́шников люта́,/ и ненави́дящии пра́веднаго прегреша́т./ Изба́вит Госпо́дь ду́ши раб Свои́х,/ и не прегреша́т// вси, упова́ющии на Него́.
Иерей: Благослове́ние Госпо́дне на вас, Того́ благода́тию и человеколю́бием, всегда́, ны́не и при́сно, и во ве́ки веко́в.
Хор: Ами́нь.
Иерей: Сла́ва Тебе́, Христе́ Бо́же, упова́ние на́ше, сла́ва Тебе́.
Хор: Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху, и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь. Го́споди, поми́луй. (Трижды) Благослови́.
Отпу́ст:
Иерей: Воскресы́й из ме́ртвых Христо́с, И́стинный Бог наш, моли́твами Пречи́стыя Своея́ Ма́тере, и́же во святы́х...
Многоле́тие:
Хор: Вели́каго Господи́на и Отца́ на́шего Кири́лла,/ Святе́йшаго Патриа́рха Моско́вскаго и всея́ Руси́,/ и Господи́на на́шего Преосвяще́ннейшаго (или: Высокопреосвяще́ннейшего) имяре́к,/ епи́скопа (или: митрополи́та, или: архиепи́скопа) титул его,/ богохрани́мую страну́ на́шу Росси́йскую,/ настоя́теля, бра́тию и прихо́жан свята́го хра́ма сего́/ и вся правосла́вныя христиа́ны,// Го́споди, сохрани́ их на мно́гая ле́та.
[1] Прошения и молитва о Святой Руси размещены на сайте «Новые богослужебные тексты», предназначеном для оперативной электронной публикации новых богослужебных текстов, утверждаемых для общецерковного употребления Святейшим Патриархом и Священным Синодом.
