Поделиться
Четырнадцатого марта тысяча восемьсот семьдесят первого года купец первой гильдии Николай Русанов сидел в конторе и просматривал финансовые отчёты своих лесопильных заводов. В комнату вбежал его помощник Никита. «Николай Иванович! Беда стряслась: буря в Онежском озере погубила весь Ваш груз! Хорошо хоть, что все люди живы остались», — взволнованно проговорил он. «Ты успокойся, Никита, не суетись. Бог дал — Бог взял»,— рассудительно произнёс Русанов. Помолчал немного, а потом добавил: «Это то самое судно, на котором я посылал доски и брёвна для строительства Петрозаводского театра? Что ж, если стройматериалы не доплыли, помогу деньгами. Будь добр, Никита, вызови управляющего. Отправлю губернатору тысячу рублей на покупку досок для театра».
Купца Николая Русанова по всей Карелии уважали как отзывчивого и доброго человека. Он родился в тысяча восемьсот двадцатом году в семье крестьянина Онежского уезда Архангельской губернии. С одиннадцати лет помогал отцу на лесосплавных работах. С тысяча восемьсот тридцать седьмого года Коля в качестве десятника самостоятельно сплавлял лесные материалы для Петербургского кораблестроения по Онежскому и Ладожскому озеру. Ещё в этом юном возрасте Николай проявил немалую изобретательность: он предложил связывать брёвна не в малые тихоходные плоты, как делали прежде, а в большие и устанавливать на них мачты и паруса. Николая щедро наградили за его полезное усовершенствование: так он получил свой первый капитал, положивший начало его многомиллионному состоянию.
В тысяча восемьсот шестьдесят девятом году Русанов построил Шальский лесопильный завод в посёлке Шальский на берегу Онежского озера в тридцати пяти километрах от Пудожа, а через десять лет открыл такой же завод в городе Мезени Архангельской губернии. Продукция заводов шла в Санкт-Петербург и на экспорт — в Великобританию.
Чем больше денег зарабатывал Николай Иванович, тем больше вкладывал в благоустройство родного северного края. Для учреждения спасательной станции в устье реки Водлы, что на юго-востоке Карелии, Николай Иванович построил маяк на одном из островов и содержал при нём лодку с двумя гребцами для помощи терпящим бедствие в Онежском озере.
Сам Русанов не получил в детстве образования, поэтому для него было особенно важно, чтобы у местных ребятишек появилась возможность учиться. Он много вкладывал в строительство школ для детей своих рабочих, в их оборудование и содержание. На деньги Русанова построили Шальское земское училище. Выделил Николай Иванович стройматериалы на возведение здания для Нигижемско-Пречистенского двухклассного училища в посёлке Нигижма, что в двадцати километрах от Пудожа.
Первостепенным делом для Николая Русанова было возведение православных храмов. При своём лесопильном заводе в Мезени он построил церковь во имя святителя Николая Чудотворца. Благодаря Русанову в тысяча восемьсот шестьдесят шестом году появился красивый деревянный храм во имя Архистратига Божьего Михаила в Ораниенбауме (современный город Ломоносов). Жители Ораниенбаума давно нуждались в собственной городской церкви, и были очень признательны Николаю Ивановичу за его финансовую помощь. Через год освятили во имя святителя Николая Мирликийского правый придел Свято-Михайловского храма, устроенный также на средства Русанова.
Святитель Николай Чудотворец пользовался особым почитанием в семье Николая Русанова. В Александро-Невской Лавре в Санкт-Петербурге построили на деньги купца Никольскую кладбищенскую церковь. В цокольном этаже храма была устроена семейная усыпальница Русановых. Здесь лесопромышленник упокоился после многих трудов на благо северного края.
Все выпуски программы Имена милосердия
Псалом 136. Богослужебные чтения
Поделиться
В жизни всякого из нас бывают такие моменты, когда внутри горе, ощущение потери или просто усталость, а окружающие ждут от тебя веселья и радости. Начальник ждёт, что ты будешь бодрым и креативным. Друзья зовут развлекаться. Родственники говорят: «Не кисни, улыбнись, всё нормально». И даже батюшка в Церкви напоминает: «не унывай, ведь сам апостол Павел говорил „всегда радуйтесь“». Но ты всем сердцем чувствуешь, что если сейчас будешь изображать радость, то предашь что-то очень важное внутри себя. Псалом 136-й, который звучит сегодня за богослужением в православных храмах, — это яркий пример того, что делать в подобной ситуации.
Псалом 136.
[Давида.]
1 При реках Вавилона, там сидели мы и плакали, когда вспоминали о Сионе;
2 на вербах, посреди его, повесили мы наши арфы.
3 Там пленившие нас требовали от нас слов песней, и притеснители наши — веселья: «пропойте нам из песней Сионских».
4 Как нам петь песнь Господню на земле чужой?
5 Если я забуду тебя, Иерусалим, — забудь меня десница моя;
6 прилипни язык мой к гортани моей, если не буду помнить тебя, если не поставлю Иерусалима во главе веселия моего.
7 Припомни, Господи, сынам Едомовым день Иерусалима, когда они говорили: «разрушайте, разрушайте до основания его».
8 Дочь Вавилона, опустошительница! блажен, кто воздаст тебе за то, что ты сделала нам!
9 Блажен, кто возьмёт и разобьёт младенцев твоих о камень!
Только что прозвучавший псалом — это плач. Иерусалим разорён, храм уничтожен, людей увели в Вавилонский плен. Они сидят у рек Вавилона и плачут. А захватчики, их новые господа, говорят им: «Спойте нам что-нибудь весёлое из ваших песен». Даже если это сказано без угрозы, спокойно и вежливо, это издевательство. А потому и отвечает псалмопевец: «Как нам петь песни Господа на чужой стороне?» Он не говорит, что Бог оставил их и теперь они не будут Его славить. Он говорит, что есть вещи, которые нельзя делать по заказу. Нельзя смеяться, когда больно. Нельзя делать своё сокровенное развлечением для чужих. Поэтому евреи молчат. Как говорится в псалме, они вешают свои арфы на ветки вербы. И это не слабость и не бунт. Это единственный достойный ответ.
Решение проблемы не в том, чтобы поднять восстание и начать мстить. И не в том, чтобы заставить себя улыбаться и угодничать. Автор псалма предлагает иной выход. «Если я забуду тебя, Иерусалим, пусть отсохнет моя правая рука», — говорит он. Он предлагает обратиться к памяти. Предлагает погрузиться в своё сердце и побыть там со своей болью, отдать её Богу. Даже если это молчание неудобно для окружающих. И арфы зазвучат в полный голос лишь тогда, когда плен закончится. До этого момента надо просто правильно погоревать.
К примеру, поэт Анна Ахматова не эмигрировала, когда Россия провалилась в хаос. Вместе с другими простыми людьми она оказалась в своего рода Вавилоне. Своя страна превратилась в чужую, враждебную землю, где правил не Бог, а «кровавые сапоги» и «чёрные маруси». У стен следственного изолятора «Кресты» она провела «семнадцать месяцев в тюремных очередях». Тогда одна женщина спросила её: «а это вы можете описать?» Так появился «Реквием». Поэма была написана в конце 30-х, но опубликована лишь в 1987 году, через 21 год после смерти её автора. Долгое время Ахматова хранила молчание. Она помнила своих погибших, свой народ, свою правду. Носила это в себе, покорно проживала свою боль. При жизни она не проронила ни слова. И мы понимаем, что это не предательство и не малодушие. Мы понимаем, что её душа проявила огромное мужество. И её молчание спасло её голос для вечности. Подобно псалмопевцу она не забыла свой Иерусалим. Как сама она писала в конце поэмы: «Затем, что и в смерти блаженной боюсь / Забыть громыхание чёрных марусь, / Забыть, как постылая хлопала дверь».
Так и в простой жизни. Порой стоит просто прожить свою боль, свои терзания, да и обычное плохое настроение, не подстраиваясь при этом под окружающих. Не стоит выливать на людей свой гнев, но вместе с тем, не всегда следует натягивать улыбку, когда нас просят быть весёлыми. Или делиться сокровенным, когда не хочется. Или изображать активность, когда не можется. Достаточно просто сказать человеку: «Прости, но прямо сейчас не могу». Используя образ псалма, иногда лучшее, что можно сделать со своей арфой, — это повесить её на дерево и помолчать. Наши слёзы, наша память, наша усталость — это не товар и не развлечение. Мы не обязаны выставлять это на всеобщее обозрение, вываливать на других. Порой это то, что необходимо оставлять себе и Богу.
Но есть здесь и очень важная обратная сторона. Если мы так бережно относимся к себе, необходимо учиться так же бережно относиться и к окружающим. Не лезть им в душу, не тыркать их своими назойливыми просьбами, не давить их нашими собственными принципами и представлениями. Порой человека просто нужно оставить в покое. Внутренний мир намного важнее, чем наши даже самые значимые общественные проекты. А для того, чтобы понимать другого человека, необходимо учиться горевать своё собственное горе. Уметь уединяться и проживать собственные тяжёлые чувства. И делать это не в гордом одиночестве. Но наедине с Богом.
Проект реализуется при поддержке Фонда президентских грантов
«Личное восприятие «Исповеди» блаженного Августина». Владимир Легойда
Поделиться
У нас в студии был председатель Синодального отдела по взаимоотношениям Церкви с обществом и СМИ, член Общественной палаты РФ Владимир Легойда.
Наш гость поделился личным восприятием книги «Исповедь» блаженного Августина, в частности, разговор шел о том, чем это произведение похоже на автобиографию, а чем принципиально от нее отличается, каким образом биография может быть рассказана в форме притч, а также как связаны поиск Бога и поиск себя.
Этой беседой мы продолжаем цикл из пяти программ, посвященных книге «Исповедь» блаженного Августина.
Первая беседа с Константином Антоновым была посвящена истории религиозного обращения блаженного Августина (эфир 16.03.2026)
Ведущий: Константин Мацан
Все выпуски программы Светлый вечер
Символ-опера «Святой благоверный князь Александр Невский». Сергей Проскурин
Поделиться
Гостем программы «Светлый вечер» был главный дирижёр Русского камерного оркестра, Рязанского государственного оркестра, детского оркестра «Движение первых» Сергей Проскурин.
Разговор шел о музыке, вере, истории, а также о символ-опере «Святой благоверный князь Александр Невский».
Все выпуски программы Светлый вечер
