Поделиться
Монахи на Соловках, где в 1903 году побывал Михаил Нестеров, творили особую молитву: «Господи, Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй меня». Художник был потрясён их душевным спокойствием и миром, и постарался передать это в картине «Молчание».
— Знаете, Маргарита Константиновна, почему я полюбила приходить сюда, в Третьяковскую галерею?
— Причин здесь может быть множество, Настенька. Давай, попробую угадать. Ты любознательная, интересуешься живописью, любишь делать открытия.
— Да, это всё так. Но главное — потому что я слишком разговорчивая!
— Разве? Не замечала за тобой.
— Правда, правда! Мне так даже мама говорит. А здесь я учусь молчать. Могу часами бродить по залам, ни с кем не разговаривать, и мне не скучно!
— Да, это хорошее упражнение. Погружаясь в мир живописи, ты питаешь сердце чувствами, а разум — мыслями. Тишина не в тягость, когда она наполнена ценным содержанием. Здесь, в Третьяковке, есть картина, которая очень ярко это иллюстрирует. Пойдём, покажу её тебе. Вот, смотри. Она так и называется — «Молчание».
— Мой любимый художник Михаил Нестеров! По реке плывут две лодки, в первой — старик с седой бородой, во второй — молоденький юноша с длинными волосами. Шапки у них необычные. Это монахи?
— Да, насельники Соловецкого монастыря. Художник побывал в северной обители в 1903 году и посвятил ей несколько полотен.
— У монахов удочки в руках. Они молчат, чтобы рыбу не спугнуть?
— Нет, монахи молятся.
— Про себя, беззвучно? Они помнят молитву наизусть?
— Нестеров писал в своих воспоминаниях, что монахи на Соловках творили особую молитву. Она краткая, её несложно запомнить. Главное слово в ней — имя Божие. Монах непрестанно призывает: «Господи, Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй меня».
— А не скучно вот так всё время повторять одно и то же?
— Скучно бывает, когда в голове роятся, как мухи, суетные мысли. Пустые переживания, досадные воспоминания сменяют друг друга, и человек не властен над этим потоком. Он устаёт, и хочет отвлечься — спешит посмотреть фильм, поболтать, поиграть в компьютерную игру. Ему трудно оставаться наедине с самим собой, и жизнь проходит мимо, оставляя ощущение бессмысленности.
— А повторение молитвы помогает найти смысл в жизни?
— Не просто механическое повторение, а сосредоточение на Иисусовой молитве, пребывание в ней. Мысль о Спасителе у монаха не только в уме, но и в сердце. Это радость о Христе, которая тихим огоньком горит внутри, и освещает душу, и согревает. Жизнь наполняется присутствием Бога — полнее и глубже этого смысла невозможно представить. Такая практика называется исихазмом. В переводе с греческого языка это слово означает одновременно покой, тишину, молчание.
— Именно поэтому Михаил Нестеров так назвал свою картину?
— Да, именно поэтому. Он побывал на Соловках как простой паломник, жил среди монахов. И был потрясён их душевным спокойствием, миром, который не могли поколебать ни бытовые тяготы, ни тяжёлый труд. Непрестанная молитва, священное безмолвие пронизывало всё течение жизни в обители и преображало его. Михаил Нестеров постарался передать это в картине «Молчание». О благодатном покое говорит и золотое небо белой летней ночи, и зеркальная гладь реки, и лодки, плавно скользящие по ней, словно несущие своих седоков в вечность.
— Так хочется прикоснуться к такой тишине.
— В какой-то мере ты уже к ней прикоснулась. Как и всякий человек, который побывал в Третьяковской галерее и вдумчиво созерцал полотно Михаила Нестерова «Молчание».
Все выпуски программы Свидание с шедевром
Храм Спаса Нерукотворного образа, село Венецианово, Тверская область
Поделиться
Село Венецианово стоит на реке Ворожба на севере Тверской области, в тридцати километрах от города Удомля. До 1980 года оно называлось Дубровское, а еще раньше — Дубровский погост. Здесь при кладбище находилась Спасская церковь, объединявшая в приход несколько окрестных деревень.
В одной из них, Сафонково, в конце восемнадцатого — начале девятнадцатого столетия жил живописец Алексей Венецианов. Он вошёл в историю искусства как автор серии крестьянских портретов и как основатель художественной школы для мальчиков из бедных семей, которую он устроил в своём имении. Алексей Гаврилович большую часть жизни провёл в Сафонково и был похоронен на Дубровском погосте. Могила сохранилась до наших дней. В честь художника селу и дали новое название — Венецианово.
Имя Алексея Гавриловича тесно вплетено и в историю здешней церкви Нерукотворного образа Спасителя. Художник жил в то время, когда церковный сруб, построенный в конце семнадцатого века, сильно обветшал, и прихожане решили его заменить. В 1789 году новое здание, тоже деревянное, было готово. В его украшении приняли участие все прихожане, в том числе и семья помещиков Венециановых.
Алексей Гаврилович написал для Спасской церкви несколько икон. Он пожертвовал храму большой ковер зелёного сукна длиной в десять аршин, то есть более семи метров. Супруга художника, Марфа Афанасьевна, заказала для священника облачение, украшенное серебряным шитьём. Свой вклад в общее дело внесла и дочь Венециановых Фелицата. Об этом свидетельствуют записи в приходских книгах.
Храм не сохранился. Через несколько лет после смерти художника здание раскатали по брёвнам и продали в село Змеево, расположенное в семидесяти верстах. А на Дубровском погосте построили новую церковь — белокаменную красавицу с трёхъярусной колокольней. Её по традиции освятили в честь Спаса Нерукотворного.
Спасский храм и сегодня украшает село. Прихожане ухаживают за могилой Алексея Гавриловича и молятся о нём. Он для них не только известный художник, а брат во Христе!
Все выпуски программы ПроСтранствия
31 мая. «Весенняя ночь»
Поделиться
Фото: Da-shika/Unsplash
Отчего не спится майской весенней ночью, когда бодрствуют соловьи, оглашая пространство неподражаемыми трелями, а воздух напоён ароматами цветущих плодовых деревьев и садовых кустарников? Не спится потому, что душа чувствует пробудившиеся после долгого зимнего сна силы природы и сама тянется всеми фибрами своими к Источнику бытия — Богу крепкому и живому. И бывает тогда ночь светлее самого дня, потому что осеняющая душу благодать выводит её за границы времени и пространства в область незримого человеческим глазом света любви Божией.
Автор: Протоиерей Артемий Владимиров
Все выпуски программы Духовные этюды
Дома
Поделиться
Фото: Anastasia Shuraeva / Pexels
Под утро в мой сон ворвался сладкий медовый запах. Я так явно ощутила его, что сразу проснулась. И поняла: мне это не приснилось! Комната действительно была наполнена чудесным, летним и таким знакомым ароматом. Делаю глубокий вдох: кажется, пахнет из кухни. В недоумении шлёпаю босиком по нагретому утренним солнцем паркету. Открываю дверь, и сердце подпрыгивает от радости: мама приехала! Вот так сюрприз! Стоит, как ни в чём не бывало, у плиты, помешивает что-то в большой кастрюле... Варенье! Надо же, целое ведро абрикосов привезла! «Это с нашего большого дерева, сама собирала», — говорит вместо приветствия. Со всех ног бросаюсь её обнимать. С тех пор, как я перебралась из тихого южного посёлка в большой шумный город, мы так редко видимся! Мама ставит на стол блюдце со свежим, ещё горячим вареньем, наливает чай. Мы садимся, смотрим друг на друга, улыбаемся. И я вдруг всем сердцем чувствую, что наконец дома.
Текст Анна Покровская читает Алёна Сергеева
Все выпуски программы Утро в прозе
