«Смоленская семинария». о. Дмитрий Гамиловский, о. Илья Бурдуков

А. Пичугин

— Здравствуйте, дорогие слушатели, «Светлый вечер» на светлом радио. В этой студии приветствуем вас мы, Алла Митрофанова...

А. Митрофанова

— Алексей Пичугин.

А. Пичугин

— С удовольствием представляем гостей. Этот «Светлый вечер», ближайший час вместе с нами и с вами здесь проведут гости из Смоленска. Это священник Илья Бурдуков, настоятель храма Воскресения Словущего в Смоленске, преподаватель Смоленской духовной семинарии и священник Дмитрий Гомеловский, помощник ректора по воспитательной работе Смоленской духовной семинарии. И как вы уже поняли, наверно, говорить мы сегодня будем про Смоленскую семинарию. Я помню, что в 90-е годы, когда ее создавали, это было такое отдельное учебное заведение, достаточно сильно отличающееся от семинарий, которые тогда были, от Московской, от Петербургской, от некоторых региональных семинарий. Тем, что правящим архиереем Смоленска был в то время нынешний Патриарх, тогда митрополит Ленинградский и Смоленский Кирилл, возглавлявший Отдел внешних церковных тогда сношений, теперь связей Московского Патриархата. Соответственно, и Смоленская семинария тоже была во многом заточена под кадры для ОВЦС.

А. Митрофанова

— Это так?

А. Пичугин

— Так ли это, да, расскажите про историю семинарии.

Иерей Дмитрий

— История семинарии начинается довольно давно, с XVIII века.

А. Пичугин

— Отец Дмитрий, да.

Иерей Дмитрий

— Приветствую вас, дорогие радиослушатели.

А. Митрофанова

— Взаимно.

Иерей Дмитрий

— Началась она с 1728 года. Смоленская семинария это старейшее учебное заведение не только Смоленска, но и России. Временно прервалась она в 1918 году, когда была закрыта. И трудами митрополита Кирилла Смоленского и Калининградского в 88-м году воссоздана как межепархиальное училище. А семинарией она стала только в 1995 году. 

А. Митрофанова

— А правда то, что Леша сказал, это своеобразная кузница кадров для зарубежного служения Русской Церкви?

А. Пичугин

— Как мне в Смоленске рассказывали.

Иерей Илья

— Здравствуйте, дорогие слушатели.

А. Пичугин

— Да, здравствуйте, отец Илья.

Иерей Илья

— На самом деле, да, и об этом же говорит и список выпускников нашей Смоленской духовной школы. Среди них можно, например, упомянуть имя владыки Феофана (Кима), который сейчас возглавляет Южно-Корейскую епархию, далее и также многие представители Отдела внешних церковных связей также заканчивали свое обучение в Смоленской духовной семинарии. Кроме того важным, стоит отметить, что вот эта должность владыки митрополита Кирилла на тот момент позволяла ему также и приглашать зачастую зарубежных гостей. И таким образом Смоленская семинария являлась всегда в некоем таком движении, в некоем взаимодействии и с Зарубежьем. То есть приезжали представители католической церкви, представители протестантских церквей, представители Православных Церквей различных Поместных и поэтому...

А. Пичугин

— Что для Смоленска 90-х годов было достаточно необычно.

Иерей Илья

— Да, на самом деле необычно. Потому что город довольно и сейчас провинциальный, на тот момент он находился несколько в стороне от основных каких-то жизненных таких течений.

А. Пичугин

— Знаете, извините, что перебиваю, конечно. Но достаточно много приходится ездить по Центральной России, по несколько более дальним регионам. И Смоленск не производит впечатления провинциального города вообще. Особенно в центре, особенно где-то неподалеку от стены, неподалеку от Днепра — замечательные парки, улицы, кафе — все это сделано с таким вкусом. Как-то у меня был такой маршрут, мне надо было проехать от Воронежа до Смоленска через все города, которые там по пути встречались, конечно, не через Москву, а вот Воронеж, Брянск...

А. Митрофанова

— Для Леши сто верст не крюк, это надо понимать.

А. Пичугин

— Да, и в Смоленск, конечно. Я ехал дальше в Эстонию, но Смоленск из всех этих городов, конечно, производил самое такое серьезное впечатление.

А. Митрофанова

— А я вспоминаю, мне недавно выпало такое счастье познакомиться с протоиереем Василием Гелеваном, выпускником Смоленской духовной семинарии, которого отправили служить ни много ни мало в Рио-де-Жанейро. И он описывал в красках, как это происходило, они вместе с супругой вот мы встречались и снимали с ним программу, он рассказывал, понимаете, вот говорят, есть храм в Рио, во имя святой Зои, православный храм, туда нужен священник, вот даем вам сутки на размышление. И дальше они в течение суток принять с супругой решение, да или нет. А надо понимать, у них какая-то ну семейная жизнь, определенные планы, дети, все. И вот так вот — шарах, и в одночасье все меняется. Они согласились. Они поехали и несколько лет провели в Рио. Причем отец Василий не знал португальского языка, а бразильский португальский, он вообще такой специфический, он еще меньше похож на европейские языки, он имеет свои особенности. И он там с нуля выучил бразильский португальский. И такая миссия там при нем организовалась, что, в общем, все окрестные жители очень скоро узнали о том, что есть священник, что у него семья, что есть вот храм, что туда можно прийти. И как-то он там довольно быстро, с учетом того, что параллельно с этим учил язык, наладил контакты с местными жителями. Это особенность обучения в вашем духовном заведении или такие личные профессиональные и просто личные человеческие свойства и достоинства отца Василия, как вы думаете?

А. Митрофанова

— Скорее здесь сыграло и то и другое важную роль. А что касается о личных особенностях трудно говорить человека, однако же что касается особой атмосферы, которая царила и царит в Смоленской духовной семинарии, то и митрополит Кирилл, как в прошлом занимавший должность ректора Санкт-Петербургской духовной академии, то есть той академии, которая всегда была открытой, которая всегда отличалась некоей такой передовой направленностью, он ту же самую направленность перенес и в Смоленскую духовную семинарию. И таким образом люди, которые воспитывались, видя его личный пример, вот некоей такой миссии постоянной миру, они также этим вдохновлялись постоянно, и такая же атмосфера царила и царит в нашей духовной школе.

А. Митрофанова

— А вы застали те времена или вы уже позже там учились?

Иерей Дмитрий

— Мы позже учились.

А. Митрофанова

— А каково сейчас?

Иерей Дмитрий

— Сейчас, например, в России достаточно много духовных высших учебных заведений — семинарий 38, а высших учебных заведений около полусотни, и наше учебное заведение отличается тем, что там достаточно семейная атмосфера. У нас несколько десятков обучающихся, и такое количество студентов позволяет качественно подходит к учебному процессу и воспитательному процессу. И индивидуальный иметь подход к обучающимся, принимать во внимание их черты характера и их особенности, и развивать целостную личность, что немаловажно, давая не только знания, сумму знаний, но и прививая какие-то привычки, черты характера, которые могут пригодиться в дальнейшем служении.

А. Митрофанова

— А на конкретных примерах можете пояснить? Вот, например, такое-то свойство характера, у семинариста Б. — и каким образом вы открываете в нем это свойство, и как вы потом его развиваете.

Иерей Дмитрий

— Дело в том, что каждый студент в семинарию приходит со своими талантами, и наша задача эти таланты раскрыть. Например, если у студента семинарии хорошее видение красоты мира, то он может исполнять послушание фотографа, например. Если у человека способность писать тексты, он может писать статьи на семинарский сайт и пополнять различные публикации. Если студент семинарии имеет способность к публичному выступлению, то так же при какой-либо конференции или организации мероприятия он привлекается и так далее. Если семинарист по сути своего характера перфекционист, то его можно поставить на какую-то хозяйственную должность. Например, он будет...

А. Пичугин

— Картошка в подполе не сгниет.

Иерей Дмитрий

— Да.

А. Пичугин

— Если раньше была ярко выражена вот эта международная направленность семинарии, то сейчас что-то меняется? Она больше направлена на подготовку будущих священников для Смоленской епархии, митрополии? Или она, как и Московская, как и Петербуржская семинария, вернее Московская академия, Петербуржская академия, семинария все же принимают людей из разных регионов страны, в силу своей какой-то все равно сохраняющейся специфики?

Иерей Дмитрий

— Вы знаете, церковное религиозное образование в России развивается и развивается достаточно интенсивно. Десять лет назад была открыта общецерковная аспирантура и докторантура имени Кирилла и Мефодия, по благословению Патриарха Кирилла. И сейчас люди, которые желают свое служение перенести за границы России, они заканчивая бакалавриат, поступают туда. Потому что ректором этой магистратуры является председатель ОВЦС митрополит Иларион.

А. Митрофанова

— Отдела внешних церковных связей.

Иерей Дмитрий

— Да.

А. Митрофанова

— Это МИД такой, если проводить грубую аналгию.

Иерей Дмитрий

— Да. А когда был Святейший Патриарх Кирилл, который совмещал должности служения митрополита и председателя ОВЦС, знал людей, которые в Смоленске обучаются и, естественно, их какие-то образом подтягивал, видя их таланты и способности. Сейчас у Смоленской семинарии нельзя сказать, что международная направленность, скорее у нее направленность педагогическая.

А. Митрофанова

— Это как?

Иерей Дмитрий

— Начнем с того, что Смоленская семинария первая из высших духовных учебных заведений в 2012 году получила государственную аккредитацию. И наши студенты первые пошли преподавать в общеобразовательные учреждения, средние школы основы православной культуры.

А. Пичугин

— А ваши выпускники могут преподавать светские предметы, не связанные с Церковью или с христианством вообще?

Иерей Дмитрий

— Да, конечно.

А. Пичугин

— Например.

Иерей Дмитрий

— Диплом бакалавра теологии имеет гуманитарную направленность, и есть примеры, когда наши выпускник преподают исторические предметы.

А. Митрофанова

— Культурологию, наверно, тоже можно, если есть такая дисциплина в школьном списке.

Иерей Дмитрий

— Культурологию и историю.

Иерей Илья

— Здесь необходимо отметить, что есть также возможность у выпускника нашей духовной школы поступить на магистратуру, продолжить свое обучение по нескольким направлениям — это психолог, это педагог, это философия, социология. То есть таким образом повышается некий образовательный уровень и приобретаются дополнительные какие-то компетенции и навыки, которые в дальнейшем, в связке уже с полученными знаниями, помогают как раз человеку уже действительно применять свои эти знания в самом широком смысле слова.

А. Митрофанова

— А это вот психология, социология — то что вы сейчас перечислили, туда по этим направлениям продолжать обучение идут люди, которые намерены рукополагаться или они выбирают для себя все-таки светский путь?

Иерей Дмитрий

— Вы знаете, служения различны, а дух един. Человек, поступая в семинарию, в процессе обучения видя примеры преподавателей, раскрывая свои способности, понимает, что для него лучше и где бы он раскрылся. Кто-то идет преподавателем в среднюю школу, кто-то рукополагается, кто-то продолжает обучение.

А. Пичугин

— Кто-то потом рукоположится.

Иерей Дмитрий

— Да. Главное, чтобы каждый был на своем месте и, как говорит апостол Павел в Послании к Римлянам, плох тот пахарь, который оглядывается, чтобы пахал и не оглядывался. 

А. Митрофанова

— А почему плохо оглядываться? Анализировать свой собственной опыт плохо? Или сожалеть о том, что какие-то там были упущены возможности и прочее, потому что это мешает вперед идти?

Иерей Илья

— Скорее сожалеть, это действительно несколько мешает, это некое сожаление и некое оглядывание назад. Наверно, в этом смысле оглядываться назад плохо. То есть как жена Лота оглядывалась, она жалела об упущенных каких-то выгодах и возможностях, которые там были.

А. Митрофанова

— Да, может, просто по-человечески ей жалко было, знаете, или женское любопытство тоже.

Иерей Илья

— Может быть, да. Но анализировать свою предыдущую жизнь, тем не менее, обязательно необходимо. И наоборот, тот опыт, который был получен, он всегда важен, его нельзя отвергать.

А. Митрофанова

— Я почему об этом спросила. Меня заинтересовала упомянутая вами психология. Сегодня же есть целый ряд священнослужителей, и в общем, даже и архиереев, которые считают, что ну не обязательно. То есть священник, он и есть священник, и вот эта благодать священства дает человеку полноту представлении о нуждах тех, кто к ним приходит. И в этом смысле получать какое-то психологическое еще образование не обязательно. Другая часть считает, что наоборот, священник XXI века, он все-таки в психологии человеческой разбираться должен. А как у вас в семинарии, есть такая дисциплина или нет, или как это устроено?

Иерей Дмитрий

— Безусловно, в семинарии преподается психология. И мы считаем, что мы должны присутствовать везде, в том числе и в психологической науке.

А. Митрофанова

— Интересно.

Иерей Дмитрий

— «Психе» — с древнегреческого переводится как «душа». А мы, как никто иной, знаем, как душа существует в человеке, какие у нее проявления, как ее можно излечить, избавить от чего-то или ей что-то приобрести. Поэтому мы считаем, что необходимо нашим людям, которые смотрят на душу как творение Божие, входить в это научное сообщество и преподавать психологию, и развивать ее в этих направлениях. Например, есть ведь и православные психологи. Очень известный московский православный психолог М. И. Хасьминский.

А. Митрофанова

— Причем кризисный психолог. Это особо сложное направление.

Иерей Дмитрий

— Вы знаете, люди растут, получают образование, возрастают с различным мировоззрением. И иногда человеку очень сложно получить сразу мясо, то есть твердую пищу, сразу сложно с ним разговаривать о таинствах, например. Трудно человеку поверить. И быть может психологический подход, подход с точки зрения психологии будет подготовительным этапом к восприятию человеком Бога уже в таинствах в дальнейшем.

Иерей Илья

— Знаете, очень еще действительно важным является то, что, отчасти это утверждение все-таки верно, которое вы озвучили, о том, что при рукоположении и при вот этой духовной жизни интенсивной благодать, она способна человеку давать какое-то некое видение действительно проблем. С чем это связано, например, ну на конкретном примере. Напротив моего храма находится отделение психоневрологического диспансера, дневное отделение. И люди, которые там лечатся, они, бывает, заходят в храм. И действительно, если ты испытываешь к ним искреннюю любовь и чувство, которое толкает тебя на то чтобы помогать действительно, слушать человека, то это помогает. Однако, когда ты начинаешь уже стараться как-то более глубоко воспринять человека, то здесь необходимы практические знания какие-то и навыки из психологической науки. То есть на практическом каком-то уровне действительно эти навыки, необходимо их знать, хотя бы какие-то основы или базовые знания.

А. Митрофанова

— В Смоленской духовной семинарии это дается.

Иерей Илья

— Это дается действительно, да. Причем на это посвящен год целый.

А. Митрофанова

— В программе «Светлый вечер» на радио «Вера» сегодня, напомню, наши гости из Смоленской духовной семинарии. Священник Илья Бурдуков, настоятель храма Воскресения Словущего в городе Смоленске и священник Дмитрий Гомеловский, помощник ректора по воспитательной работе Смоленской духовной семинарии. Мы об этом славном учебном заведении и говорим, мы о нем наслышаны. Я в отличие от Леши в Смоленске никогда не была...

А. Пичугин

— Никогда не была? Ой, срочно езжайте в Смоленск с Сашей.

А. Митрофанова

— Бросайте все и езжайте. Ну вот, Бог даст, может быть, если будет когда-нибудь отпуск или выходные, то можно восполнить этот пробел. Я-то с радостью. И вы знаете, все-таки мне хотелось бы еще вернуться немного к тому аспекту, который в 90-е годы особенно ярко в вашей семинарии проявился, когда готовили к зарубежному служению священников. Что тогда было принципиально важным в человеке взрастить что ли в процессе, пока он получает образование, вот в это время? Потому что все-таки служение, там есть Европа, есть Америка, есть Азия, это настолько разные регионы, и к чему человек должен быть готов, отправляясь служить туда священником?

Иерей Дмитрий

— Человек, прежде всего, который посвящает жизнь свою служению, должен быть человеком целостным, то есть в нем не должно быть внутренних противоречий. Они, конечно, возникают, и у каждого из нас на своем жизненном пути были эти жизненные противоречия. Но в служении очень важна целостная личность, чтобы человек не сомневался в том, что он делает правое дело, в том чтобы он не выгорал. Потому как уезжая в другую культурную среду, человек все меняет.

А. Пичугин

— Вы знаете, выгорание или невыгорание — это сильно зависит от личности человека. И сложно, когда ты в двадцать с небольшим или даже чуть меньше лет поступаешь в семинарию, ты не знаешь, что тебя ждет, ты не знаешь, куда поедешь, не знаешь, как сложится жизнь, как сложится семейная жизнь, как сложатся дела на приходе. Может быть, это будет какое-то отдаленное пустеющее село. Поэтому когда человек в 19–20 лет приходит в семинарию или заканчивает ее там в 22, он пока не знает, выгорит он или не выгорит. Я много лет работаю на радио, но я не знаю, может быть, в какой-то момент я скажу, что все, я больше не могу. И я не хочу смотреть на этот микрофон, не хочу смотреть на этот красный огонек, который на нем горит. И так же, ну я не хочу сравнивать там работу радиоведущего и священника...

А. Митрофанова

— О да, это разны планеты, мне кажется.

А. Пичугин

— Разные планеты, конечно. Но разные планеты это и инженер, и школьный учитель, любой человек может выгореть.

Иерей Дмитрий

— Вы знаете, мы говорим, прежде всего, о священнослужителях, а источником сил для священнослужителя является Бог, участие в Евхаристии и совершение Евхаристии. И когда человек не теряет связи с Богом, ему трудно столкнуться с выгоранием.

Иерей Илья

— Да, и в данном случае, кстати, важно (возвращаясь к вашему вопросу о том, что какие качества взращивались в студентах в 90-е годы и в нулевые годы), важно отметить то что сколько бы лет ни было студентам, в основном делается упор на то, чтобы человек принимал свободное решение. И в дальнейшем нес за него ответственность, где бы он ни был, в какой бы точке земного шара он ни служил.

А. Митрофанова

— Вы имеете в виду свободное решение — рукополагаться или оставаться мирянином, жениться или...

Иерей Илья

— Даже не столько рукополагаться, сколько служить Богу. Потому что не только священники рукоположенные отправлялись на какие-то ответственные миссии. То есть это либо ты служишь Богу и идешь дальше, что такое служение Богу — это полностью себя отдать Ему, отдать свою жизнь. И несешь соответственно ответственность за это решение. Либо же ты честно говоришь себе, что ты не можешь идти по этому пути. Ты ходишь, ты молишься, ты исполняешь заповеди и прочее, но все-таки живешь более в мирской среде.

А. Митрофанова

— А поделитесь вашим опытом, если возможно: как внутри вас сформировалась эта идея, и вызрело решение, что вы хотите священниками стать? Вы оба такие молодые люди, и столько перспектив открывалось, вы выбрали для себя этот путь, может быть, один из самых сложных, которые вообще есть в человеческих направлениях деятельности. Как это бывает?

Иерей Дмитрий

— Быть может, не мы выбрали, а выбрали нас. Господь ведь сказал, что не вы Меня избрали, а Я вас избрал, Своим ученикам.

А. Митрофанова

— Хорошо, как тогда вы это почувствовали, что вас Господь избрал?

Иерей Дмитрий

— Постоянным Его стремлением вернуть меня к этому пути. Конечно, молодой человек, он находится в поиске. Молодой человек желает быть востребованным и идет туда, где он будет востребован, идет туда, где он будет приложим и полезен.

А. Митрофанова

— А вы куда пошли?

Иерей Дмитрий

— Ну я думаю, что все молодые люди думают о том, чтобы переквалифицироваться или поменять образование. У меня был небольшой период, когда я думал, чтобы начать со светского образования, поработать, а потом снова вернуться в священство. Но жизненные обстоятельства сложились таким образом, что я вернулся раньше. И когда уже меня рукоположили, я понял, что это лучшее, что могло со мной произойти. И как я был неправ, когда откладывал это на более поздний возраст.

А. Митрофанова

— Интересно.

Иерей Дмитрий

— И благодарен Богу, что Он вернул меня. Не то чтобы я, как блудный сын, совсем ушел из Церкви, нет, я просто не предполагал рукополагаться сразу после окончания обучения, а получить, может быть, еще светское образование. Но у каждого свой опыт.

А. Пичугин

— Мы прервемся на минуту. Я напомню, что в гостях у светлого радио сегодня священник Илья Бурдуков, настоятель храма Воскресения Словущего в Смоленске, преподаватель Смоленской духовной семинарии и священник Дмитрий Гомеловский, помощник ректора по воспитательной работе Смоленской духовной семинарии. Алла Митрофанова, я Алексей Пичугин. И очень скоро снова в этой студии мы встретимся.

А. Митрофанова

— Еще раз добрый вечер, вам дорогие слушатели. Алексей Пичугин, я Алла Митрофанова. И с удовольствием напоминаю, что в гостях у нас сегодня гости из Смоленска, точнее даже из Смоленской духовной семинарии. Священник Илья Бурдуков, настоятель храма Воскресения Словущего в Смоленске и священник Дмитрий Гомеловский, помощник ректора по воспитательной работе Смоленской духовной семинарии. Я думаю, многих женщин интересует вопрос: а как же вот девушки, когда в семинарию поступают, каким образом складывается их судьба? Раньше, если я правильно понимаю...

А. Пичугин

— А в Смоленскую семинарию поступают девушки?

Иерей Дмитрий

— Да, конечно.

А. Митрофанова

— Поступают, причем не только на регентское отделение. Вот раньше как-то вот стереотип такой был, что если девушка идет учиться в семинарию, то значит, она обязательно регент.

А. Пичугин

— Отделения регентские были только.

А. Митрофанова

— Да. А сейчас я захожу на сайт Смоленской семинарии — вижу там первый пункт: теология. Принимаются девушки и молодые люди...

Иерей Дмитрий

— И юноши.

А. Митрофанова

— Юноши, да, ну и так далее. Думаю: вау! Так ведь сегодня женщина теологом может стать, закончив семинарию.

Иерей Дмитрий

— Конечно. И можно сказать, что наши выпускницы неплохо устраиваются. Наши выпускницы востребованы в различных епархиальных отделах, выпускницы востребованы на приходах.

А. Митрофанова

— В качестве кого?

Иерей Дмитрий

— В качестве катехизаторов, в качестве директора воскресной школы, детской или взрослой. В качестве собеседника перед принятием таинства Крещения.

А. Митрофанова

— Ну то что диаконисы делали в Древней Церкви, когда женщин собеседовали, да?

Иерей Дмитрий

— Да, сейчас священноначалие поднимает планку и для приходов, и для епархиальных отделов — им нужны специалисты, которые знали бы и богословие, и историю, светские науки многие, и психологию, и педагогику в том числе. И они, конечно, незаменимы и на приходе. Вспомним, что когда регентское отделение создавалось впервые в Санкт-Петербургской духовной академии, цель была такова, чтобы будущие священнослужители, у них были православные супружницы.

А. Митрофанова

— То есть вот есть отделение — пожалуйста, идите туда и выбирайте там себе жену.

Иерей Дмитрий

— Потому что для семьи священника очень важно, чтобы супруга была верующим человеком.

А. Митрофанова

— Это понятно.

Иерей Илья

— Не только верующим, но и образованным человеком. Как писал один архиерей еще в середине XIX века: вот выходит студент из семинарии или академии, его отправляют в село то же самое, да, хотя села тогда другие были, и ему порой бывает даже не с кем поговорить, к сожалению. И вот как раз эту функцию не только жены, но и друга могла бы исполнять жена, которая обладает соответствующим образованием и уровнем.

А. Митрофанова

— Я правильно понимаю, что даже на официальном уровне каким-то образом зафиксировано: девушки поступают в семинарию, если хотят стать женами священников, то есть матушками?

Иерей Илья

— Нет, не обязательно.

Иерей Дмитрий

— Не обязательно.

А. Митрофанова

— Потому что ну как это — факультет невест такой.

А. Пичугин

— Так же как и священнику будущему не обязательно, думаю, искать себе жену именно на регентском отделении.

Иерей Дмитрий

— Нет, вы знаете, и не всегда студентами и преподавателями семинарии поступившие девушки воспринимаются как невесты, нет.

А. Митрофанова

— Нет.

Иерей Дмитрий

— Это в каком-то там, на третьем, на четвертом, на пятом месте. Все-таки на первом месте — это девушки, которые пришли служить Церкви. Вспомним жен-мироносиц, которые первыми пришли ко гробу Спасителя, когда апостолы заперлись в горнице.

А. Митрофанова

— А на практике все-таки, на практике часто бывает, что семинаристы женятся на семинаристках? Вот из одной семинарии люди создают семью.

Иерей Дмитрий

— Часто. Бывает.

А. Митрофанова

— Да, ну это же хорошо...

Иерей Илья

— Ну не столько даже часто, сколько пятьдесят на пятьдесят. Потому что различные случаи бывают. Хотя, знаете, если возвращаться к этому вопросу, то когда только объявили набор девушек в семинарию, когда теологию открыли, то это встретило немалое сопротивление среди таких людей консервативных взглядов: как девушка может обучаться в духовной семинарии в принципе...

А. Митрофанова

— Ну женщина теолог и женщин богослов это вообще оксюморон, мне кажется.

Иерей Илья

— Ну для России это пока да, действительно, хотя для Запада это уже ничего такого нет.

Иерей Дмитрий

— Смотрите, мы ведь не преследуем цель ввести девушек в алтарь или чтобы они помогали при богослужении, кроме как на клиросе, например. Наша цель внебогослужебное служение. На современного священника сейчас в современном ритме столько сваливается обязанностей и трудов, что ему необходима помощница, которая будет его поддерживать. И если молодые люди решили соединиться узами брачными и затем приехали на один приход — вот готовый катехизатор, вот готовый священник — это, мне кажется, красиво и это восполнение их обоих. И женский взгляд отличается от мужского взгляда так же, как женская природа отличается от мужской природы.

А. Митрофанова

— О да.

Иерей Дмитрий

— И женщина женщине иной раз может лучше объяснить, чем мужчина женщине.

А. Пичугин

— Да, если бы это так было, было бы, наверное, здорово. Особенно где-то на сельских приходах, где вообще такое понятие как катехизатор пока еще достаточно редко встречается. А я забыл вас спросить в начале программы, когда мы говорили о структуре семинарии, у вас система Болонская — бакалавриат, магистратура. Если человек закончил светский бакалавриат в каком-нибудь вузе, например, в смоленском любом вузе по гуманитарному направлению, он может поступить в магистратуру в семинарию?

Иерей Илья

— Дело в том, что магистратура по теологии на данный момент, вернее еще в прошлом году была открыта на базе Смоленского государственного университета совместно со Смоленской духовной семинарией.

А. Митрофанова

— То есть закончив университет, можно совершенно спокойно пойти на...

Иерей Илья

— Безусловно, пойти дальше, на следующую ступень, на магистратуру, да, по теологии, то есть и девушки могут пойти, и мужчины, аналогично.

Иерей Дмитрий

— И закончив семинарию, можно поступить в светскую магистратуру, на историю, скажем.

А. Пичугин

— Да, это понятно. А вот если бы не было в Смоленске направления теологии в университете, можно было бы именно в семинарию? Или, например, я закончил в Смоленске истфак бакалавром и хочу именно в семинарию, не на теологию, которая совместно с семинарией открыта, а именно в семинарию поступить в магистратуру, у меня будет такая возможность?

Иерей Илья

— На данный момент стоит просто дать небольшую справку: магистратуры в Смоленской семинарии нет по богословию.

Иерей Илья

— То есть еще не открыта.

А. Пичугин

— А по каким направлениям есть?

Иерей Илья

— То есть магистратура в принципе не открыта.

А. Митрофанова

— Вы над этим работаете.

Иерей Илья

— Мы над этим работаем. И однако же вот пока открытие магистратуры при университете является вот таким неким следующим шагом. Причем он позволяет аккумулировать и интеллектуальные средства, и материальные средства и университета, и семинарии, и соответствующий продукт выдавать. То есть в данном случае пока мы решили остановиться на этом.

А. Митрофанова

— А как университет сам отреагировал на подобное предложение, и есть ли какие-то уже первые результаты?

Иерей Илья

— На самом деле было не очень просто действительно открыть магистратуру по теологии и это встречало не всегда понимание среди преподавателей. Однако же, тем не менее, это сделать удалось, и благодаря позиции педагогического профессорско-педагогического состава, и позиции исполняющего обязанности на данный момент ректора, Михаила Николаевича Артеменкова, удалось это открыть. На данный момент сейчас у нас обучается, у нас открыта магистратура в прошлом году, и ее вот заканчивает у нас первый курс, первый набор.

А. Митрофанова

— Я насколько понимаю, самые сложные споры, они как раз в плоскости, что является ли теология...

Иерей Илья

— Наукой.

А. Митрофанова

— Той самой академической дисциплиной, которая обладала бы характеристиками, присущими именно вот научной отрасли той или иной. И люди, отвечающие на эти вопросы, указывают на сходство в этом смысле теологии и истории, теологии и культурологии и так далее. То есть что тоже опять же это дисциплина, которую точными науками никоим образом назвать нельзя, но определенная логика внутри прослеживается, и инструменты, присущие научному знанию, научной работе, они вполне применимы и в области теологии тоже.

Иерей Дмитрий

— Вы знаете, здесь следует сказать о том, что, наверно, для нас, живущих в России, этот вопрос является в какой-то степени актуальным. Например, в Западной Европе достаточно крупные университеты имеют теологическую кафедру, и это совершенно нормально.

А. Митрофанова

— Не вызывает вопросов.

Иерей Илья

— И не только имеют, они еще и были основаны как теологические вузы.

А. Митрофанова

— Ну Сорбонна, например.

Иерей Илья

— Сорбонна, Оксфорд, да.

А. Пичугин

— У нас же все-таки, видите, эта преемственность прерывалась на много десятилетий. А люди, которые противопоставляют науку и теологию, они говорят, что наука это такая система знаний о закономерностях в развитии природы, общества, причем верифицированная, которую можно проверить, доказать. Теология, которая, как они это преподносят, занимается изучением Бога, где доказательства с точки зрения науки и научным инструментом невозможны, соответственно наукой являться не может. Но при этом, если раньше какие-то дисциплины, по которым были защищены дипломы — по Новому Завету, это могла быть текстология, да, он защищался где-то на филологическом факультет, что-то защищалось на философском, на историческом. То теперь просто все это будет вынесено, ну уже вынесено в отдельный корпус и защищается именно по направлению теологии, я так понимаю.

Иерей Илья

— Вы знаете, наверно, этот вопрос лежит в плоскости конфронтации между верой и наукой.

А. Митрофанова

— Старый спор, старые фильмы.

Иерей Дмитрий

— Но для нас этой конфронтации не существует.

А. Пичугин

— Ну ее, правда, не существует.

Иерей Дмитрий

— Она, по-видимому, была создана искусственно, когда наука была в подчиненном состоянии перед различными политическими идеями и идеологиями.

А. Пичугин

— Ну то же самое и обратно, можно сказать. Дело в том, что конфронтация здесь, она не то чтобы придумана, она от непонимания разницы подходов. Если мы говорим о Христе как о нравственном законе, то это никоим образом не противоречит научной картине мира.

Иерей Дмитрий

— А почему мы не можем к рассмотрению бытия Божиего подойти с научной точки зрения, обосновать ее в диссертации, ведь это делается прямо сегодня.

А. Митрофанова

— Серьезно?

Иерей Дмитрий

— Конечно.

Иерей Илья

— Ну кроме того, мы можем с таким же подходом подойти и к матери всех наук философии. Потому что позиции, которые она транслирует, не всегда так же доказуемы.

А. Пичугин

— Так вы не поверите, те люди, которые говорят о теологии как о не науке, то же самое говорят и о философии. И во многих направлениях философии тот же спор. Это просто теология в него включилась, а спор-то этот очень давний, и до этого он был исключительно с философией.

Иерей Дмитрий

— То есть правда лишь то, что мы можем ощутить своими органами чувств или проверить опытным путем, правда? Но почему этот опытный путь никогда не стараются перенести — «никогда», может, слово неуместное, кто-то и старается — перенести на духовный, ноуменальный уровень.

А. Митрофанова

— Хороший вопрос.

Иерей Дмитрий

— Это недальновидный взгляд.

А. Митрофанова

— Мы сейчас с вами в такие высокие материи ушли и говорим о теории. А можно вернуться к практике? Мне, например, очень интересно, поскольку я сама, если в Троице-Сергиевой Лавре видела семинаристов, с кем-то даже и общалась, и знакома и так далее, но я все равно с трудом представляю себе: а как у семинариста выглядит вот его обычный будний день? Вот человек проснулся. Во сколько? Его кто-то разбудил, или он там себе будильник поставил? Или это такое упражнение: Мюнхгаузен за косичку себя из-под одеяла...

Иерей Илья

— Вы знаете, это жизнь райская, наоборот: тебя поднимают, тебя кормят в определенное время, тебя на занятия сподвигают или ты сам идешь.

А. Пичугин

— А вкусно кормят?

Иерей Илья

— Очень вкусно кормят.

А. Пичугин

— Так.

Иерей Дмитрий

— Разрешите мне как помощнику...

А. Пичугин

— Да, вот-вот.

Иерей Дмитрий

— По воспитательной работе сообщить, что у нас мало времени, у нас всего лишь четыре года, чтобы не просто обучить, а воспитать личность, которая будет способна выйти и являться примером для других людей и дать какой-то жизненный совет. Поэтому мы стараемся не то чтобы максимально, а гармонично вот загрузить день студента. Подъем осуществляется в 7.30 утра....

А. Митрофанова

— Ну это по-человечески.

Иерей Дмитрий

— В восемь утренняя молитва, после нее завтра в 8.20. в девять часов начало занятий: три пары по полтора часа, в 14.00 обед, после обеда так называемые послушания. То есть тот, кто поет в хоре — спевка, или какие-то хозяйственные послушания. Потому что мы учим, что вы, студенты, являетесь хозяевами семинарии, вы должны относиться по-хозяйски ко всему, что вас окружает, а не потребительски. Студенты чистят картошку, подметают, украшают, моют. Созидают, в общем, свою жизнь.

А. Пичугин

— Они всегда живут в семинарии?

Иерей Дмитрий

— Да, но есть и те, кто живут в городе, если они женаты.

А. Пичугин

— Вот. Тут не про женатых вопрос, а я этот вопрос часто задаю, и в том числе своим знакомым, которые преподают ли в семинарии, либо когда-то закончили какие-то семинарии. Ладно, если речь идет о Сергиевом Посаде, где достаточно немного студентов непосредственно из Сергиева Посада. Но когда речь идет, скажем, о Смоленской семинарии, в которую поступают ребята из Смоленска, почему они не могут жить дома?

Иерей Дмитрий

— Потому что жизнь в семинарии дает им много опыта в общении. Вы понимаете, что человек, который пришел на занятия и ушел, он лишается возможности обсудить те знания, которые он сегодня получил, он лишается возможности поспорить, подвергнуть их сомнению, он лишается возможности погрузиться в церковную среду. Ведь среда семинарская церковная.

А. Пичугин

— Но давайте слово «церковная» заменим на слово «научная». Возьмем студента-москвича любого московского вуза, там Московского университета, вот над нами тут сверху Государственный университет гуманитарных наук — москвичи живут дома. То есть они, выходя из университета, лишаются возможности поспорить со своими однокурсниками о науке, о знаниях...

Иерей Дмитрий

— Ну нет, скорее это один из небольших пунктов. На самом деле здесь смысл в погружении, что человек погружается в среду. Ведь церковная жизнь, она многогранная, она радостная, она богатая, в духовном смысле этого слова. И человек должен погрузиться, чтобы ее понять, прочувствовать, зарядиться, если можно так выразиться, и понести ее дальше. Чтобы не было так, что я прикасаюсь к этому миру на пять часов и ухожу.

А. Митрофанова

— Социофобу, в общем, в семинарии не место.

Иерей Илья

— Ну что значит погрузиться. Самое главное, это, наверно, или вторая часть жизни любого студента семинарии это общение со своими однокурсниками или с теми, кто учится, в стенах общежития. То есть вот это, наверно, ключевое.

Иерей Дмитрий

— Единомышленники.

Иерей Илья

— Не только единомышленники, но и те кто думает не так, как ты, те кто живут не так, как ты. И ты, тебе необходимо обтачивать свой характер, свои привычки, таким образом, чтобы они не нарушали свободы другого человека. Это очень важно в будущей деятельности, когда ты можешь работать, можешь служить с тем человеком, может быть, который какую-то другую позицию воспринимает по многим вопросам.

А. Пичугин

— Священник Илья Бурдуков, настоятель храма Воскресения Словущего в Смоленске, преподаватель Смоленской семинарии и священник Дмитрий Гомеловский, помощник ректора по воспитательной работе Смоленской духовной семинарии, в гостях у светлого радио. И собственно про семинарию мы и говорим сегодня. А как же личность? Как же самое главное, что есть в христианстве, ну вернее не самое главное, но одно из самых главных, это личность каждого человека, которая уникальна, в чем собственно и замысел Божий о человеке. Такая казарменная система, которая, в общем-то, у нас сейчас сохраняется, как мне кажется — это лично мое мнение, вы можете поспорить, — по инерции с старых времен, XIX века, со времен бурсачества, когда не было других возможностей, когда в основном все это были приезжие ребята. А сейчас ситуация меняется. Кто-то может снимать квартиру в городе, кто-то может кооперироваться, снимать, кто-то может действительно жить в общежитии. Кто-то сам из этого города и приезжает. Но когда они все собираются вместе, и у них нет другого варианта, кроме как жить друг с другом — нет ли в этом какого-то нарушения замысла о личности каждого человека, не нарушается ли уникальность каждого человека?

Иерей Дмитрий

— Вы знаете, смею предположить, что термин «казарменное положение» в голове наших радиослушателей может приобрести негативную коннотацию.

А. Митрофанова

— Но это Леша просто человек, который в общежитии не жил никогда, в студенческом, наверно, поэтому.

А. Митрофанова

— Леша, знаете ли, по экспедициям всю жизнь, вот там-то общежитие так общежитие.

Иерей Дмитрий

— Для нас ведь важно, чтобы человек стал самостоятельным, чтобы он оторвался от семьи на какое-то время. Это не ломка, это естественный процесс.

А. Митрофанова

— Взросления, вы имеете в виду?

Иерей Дмитрий

— Да, потому что к нам поступают в большинстве своем после школы, более половины. И как важно для молодого человека, чтобы быть самостоятельным, ответственным к принятию решений и к самостоятельной жизни, отойти от родителей на время, чтобы быть готовым затем быть привязанным к ним духовно, морально, чтобы быть самостоятельным, чтобы стать опорой для своего прихода, своей семьи и для людей окружающих. Как можно стать опорой, не будучи самостоятельным?

А. Митрофанова

— А в ваших жизнях тоже этот период был, когда вы, поступив в семинарию, уехали от родителей и стали жить вот так?

Иерей Дмитрий

— Конечно. Да, именно так.

Иерей Илья

— На самом деле жизнь в общежитии, она позволяет характеру выкристаллизовываться. Лишнее начинает отпадать, привычки какие-то, которые несовместимы с жизнью вот в таком постоянном общежитии, они отпадает и прочее, прочее. И таким образом человек начинает очищаться от всего. Почему еще кроме того важно быть в общежитии? Потому что ты не скроешь свой характер, ты не скроешь уже свою жизнь настоящую. Ты можешь прийти на занятия на несколько часов, надеть какую-то маску, как-то себя показывать...

Иерей Дмитрий

— Завуалировать.

Иерей Илья

— Да, завуалировать. Когда ты приходишь в общежитие, живешь там на протяжении нескольких месяцев или тем более лет, все друг друга знают, все друг друга видят. И самое главное, что видят недостатки. А недостатки эти уже можно в дальнейшем каким-то образом устранять.

А. Митрофанова

— Я сейчас с улыбкой вспомнила один из навыков, который я приобрела, живя как раз в студенческом общежитии — это способность спать даже под пушками, под салютом. Вот не знаю, что бы ни было вокруг — там гром и молнии, «эй, вы там, наверху», какая-то музыка и прочее — мне все равно, если я хочу спать, я ложусь и сплю. И со светом там, не знаю, без света, как угодно. Произошло это следующим образом. У меня в определенный период появилась соседка, которая просыпалась в пять утра, но это полбеды, она просто была «жаворонком», она рано спать тоже ложилась. Просыпалась она так, что об этом знало все общежитие, потому что просыпалась она под «Рамштайн», и включала она его так, что слышно было — у нас, например, 2-й этаж, 5-й этаж знает, что Кристина изволили проснуться. А я через стенку от нее, а стены, понятно, картонные. И дальше с ней пытались говорить, ее пытались уговаривать, пытались каким-то образом поставить и предложить ей встать на место тех, кто рядом — это было бесполезно. Потом в какой-то момент уже плюнули, и то что начали привыкать. Вариантов было два: либо ты сходишь с ума, либо ты каким-то образом все равно привыкаешь. Потому что ну можно же еще до шести, а до семи иногда — ого-го, выспаться, а потом как-то уже почувствовать себя человеком. И, знаете, я научилась спать под любые звуки, и меня это очень выручает сейчас. Потому что есть, например, люди, которые страшно страдают, вот кто-то прошел, лифт проехал — ах, меня разбудили!

А. Пичугин

— Да, знаю таких. Вот я могу спать, даже если трамвай будет грохотать прямо под ухом — такая же особенность, но она врожденная. Не знаю, что будет дальше, но пока держится.

А. Митрофанова

— Мы с тобой счастливые люди, я не знаю, как в семинарии...

А. Пичугин

— Как в семинарии, если студент будет под «Рамштайн» просыпаться, что с ним будет?

А. Митрофанова

— Что с ним будет?

Иерей Дмитрий

— Вы знаете, в семинарии мы стараемся объяснить, что свобода твоя заканчивается, когда начинается свобода другого человека. И свободу другого человека нужно уважать и другого человека необходимо любить, потому как он тоже есть образ Божий.

А. Пичугин

— То есть если все в семинарии любят «Рамштайн», то можно включить эту музыку...

Иерей Дмитрий

— При условии, что все любят.

А. Митрофанова

— А если хотя бы один — нет, то тогда значит, нет.

Иерей Дмитрий

— Тогда, значит, нет.

А. Митрофанова

— Жестко, да. Ну не знаю все равно тот вопрос, который Леша задал: не происходит ли какой-то личностной ломки в таких жестких условиях жизни бок о бок? Все-таки студенческое общежитие, в этом смысле оно дает больше свободы что ли.

Иерей Илья

— Вот в начале беседы отец Дмитрий отметил, что Смоленская семинария, о которой мы только и можем говорить, является семинарией такой некоей камерной, семейной. И в данном случае, что касается конкретно Смоленской семинарии, то здесь не происходит никакой ломки. Всегда какие-то вопросы, какие-то проблемы, они решаются. Решаются путем нахождения компромиссов, путем нахождения взаимно каких-то приемлемых результатов. И в данном случае ломки никакой нет. Напротив, только человек, вынужденный жить в таких семейных рамках, он всегда знает, что если я сейчас поссорюсь с кем-то, то я буду с ним лицом к лицу встречаться каждый день в этом коридоре. То есть необходимо уметь как-то решать проблемы, уметь находить какие-то точки взаимопонимания всегда. Вот это самое важное. Это, я повторюсь, важно во всей жизни, наверно, каждого человека, а особенно того человека, который будет служить Богу, находить точки какие-то взаимопонимания с любыми абсолютно людьми.

А. Митрофанова

— Да, согласна, это важный опыт. А все-таки возвращаясь, вы уж меня простите, к распорядку дня, питанию и прочее. Вот в 7.30 подъем, да, дальше вы описали, как выглядит утро, потом после занятий какие-то послушания и прочее. А свободное время? И чем можно в это свободное время заняться, если оно есть? Что разрешено семинаристам? В кино сходить можно, в театр? Не знаю, вот какие-то простые человеческие радости.

Иерей Дмитрий

— Естественно, конечно же. После ужина в 19 часов свободное время.

А. Пичугин

— С выходом в город.

Иерей Дмитрий

— С выходом в город. Безусловно.

А. Митрофанова

— До какого времени?

Иерей Дмитрий

— До 22.00 — вечерней молитвы.

А. Пичугин

— Три часа. А фильм идет три с половиной.

А. Митрофанова

— Да, если, допустим, 22.15?

Иерей Дмитрий

— Всегда можно отпроситься. Да, если есть хорошая причина...

А. Митрофанова

— Потом стучать, а сторож откроет? Муравейник-то уже захлопнется.

Иерей Дмитрий

— Заранее отпроситься и пойти. Дело в том, что ведь, знаете, когда очень много у молодого человека свободного времени, он может его потратить во вред себе. А когда у него три часа в день свободного времени... Но свободное время — это не то что он проснулся и побежал, да, как в видеороликах про контрактную армию. И лег. Нет. Все-таки он может отдохнуть и чем-то своим свободным заняться и на самостоятельной подготовке в аудитории, и между различными мероприятиями — это все очень свободно. Вы понимаете, ведь свобода, она не в стенах и не в заборах. Свобода, она...

А. Митрофанова

— Ну она внутри, конечно.

Иерей Дмитрий

— Да.

А. Митрофанова

— Опять же можно быть человеком, предоставленным самому себе, и при этом этой свободы не чувствовать. А вот бывают ли такие среди семинаристов люди, которым предстоит преодолеть вот эту внутреннюю проблему?

Иерей Дмитрий

— Разные семинаристы, конечно. Но ведь и в каждом обществе есть свои правила, которые не насаживаются извне. То есть приходит молодой человек, поступает на первый курс, а там есть уже опытные четверокурсники, третьекурсники, которые и помогают адаптироваться.

А. Митрофанова

— Не дедовщина, нет?

Иерей Илья

— Ни в коем случае.

Иерей Дмитрий

— Дедовщины нет.

А. Пичугин

— Ну дедовщины действительно, мне кажется, в семинариях, я по крайней мере практически, да наверно, и не слышал никогда ни про одну семинарию, чтобы там была дедовщина. Хотя... Да нет, вряд ли, вряд ли.

Иерей Дмитрий

— Разрешите небольшую ремарку.

А. Пичугин

— Да, конечно, пожалуйста.

Иерей Дмитрий

— Тоже, как и «казарменное положение», «дедовщина» воспринимается с плохой коннотацией. Но давайте заменим это слово «наставничеством». Почему мы, боясь дедовщины, должны избегать наставничества, когда старший предает свой опыт младшему — это же замечательно.

А. Пичугин

— Но вы про семинарию или про армию?

Иерей Дмитрий

— Мы про семинарию, но и в армии такое может быть — наставничество.

А. Митрофанова

— Главное, с каким ну посылом что ли.

А. Пичугин

— Когда как.

Иерей Дмитрий

— С посылом помочь, вот в чем суть. Суть ведь не в том, что нет, это дедовщина — оградить старших от младших и даже, может быть, защитить младших перед старшими, иной раз даже когда они не правы. Дело в том, чтобы был процесс взаимопомощи. А это ведь наставничество.

А. Митрофанова

— О да, я помню, как у нас в общежитии это наставничество работало. Нам ЦУ прямо могли выдать: вы завтра такому-то профессору сдаете? Имейте в виду, значит, у него то-то то-то, если об этом спросит — отвечать так, вот это вот ни в коем случае, а вот вам проверенный план ответа — вот это точно сработает.

Иерей Дмитрий

— Но это же поддержка.

А. Митрофанова

— Да, это было хорошо.

А. Пичугин

— Спасибо. Будем заканчивать уже программу. Я напомню, что в гостях у нас сегодня были преподаватели Смоленской семинарии, священник Илья Бурдуков, настоятель храма Воскресения Словущего в Смоленске, и священник Дмитрий Гомеловский, помощник ректора по воспитательной работе Смоленской семинарии. Спасибо вам большое, что пришли к нам сегодня. Алла Митрофанова...

А. Митрофанова

— Алексей Пичугин.

А. Пичугин

— Всего хорошего. До свидания.

А. Митрофанова

— До свидания.

Иерей Илья

— Спасибо вам. До свидания.

Иерей Дмитрий

— До свидания.