"Видел ли Гагарин Бога?" Светлый вечер с Валентином Петровым (эф. 12.04.2016)

Светлый вечер - Петров Валентин (эф.12.04.2016) - Часть 1
Поделиться
Светлый вечер - Петров Валентин (эф.12.04.2016) - Часть 1
Поделиться

У нас в гостях был преподаватель Центра подготовки космонавтов полковник Валентин Петров.

Наш гость рассказал о своем детстве в блокадном Ленинграде, о дружбе с Юрием Гагариным, об их совместной поездке в Троице-Сергиеву Лавру, и о том, были ли среди советских космонавтов верующие.

 

________________________________________

А. Пичугин

— «Светлый вечер» на радио «Вера» начинается. Здравствуйте, друзья! Здесь, в этой студии, Алла Митрофанова…

А. Митрофанова

— Алексей Пичугин.

А. Пичугин

— И у нас сегодня в гостях вместе с нами эту часть «Светлого вечера» проведет человек, чьи ученики сейчас работают на самых высоких должностях по всему земному шару. Встречайте: полковник в отставке, преподаватель Центра подготовки космонавтов Валентин Васильевич Петров. Здравствуйте!

В. Петров

— Добрый вечер!

Наше досье:

Валентин Петров родился в 1935 году в Ленинграде. Окончил философский факультет Минского Университета, а также Свято-Тихоновский Богословский Институт. Доктор философских наук, доцент Военно-воздушной Академии имени Гагарина, преподаватель Центра подготовки космонавтов, полковник в запасе.

А. Митрофанова

— С Днем космонавтики, дорогой Валентин Васильевич!

В. Петров

— Взаимно!

А. Пичугин

— Да, поздравляю Вас с этим замечательным праздником!

В. Петров

— Праздник наш всенародный, и…

А. Пичугин

— Вот да!

В. Петров

— И я думаю, он так и будет продолжаться, пока есть память о тех свершениях, которые делали наши замечательные предшественники.

А. Пичугин

— Ну и, наверное, те люди, которые продолжают это все делать? Наши с Вами соотечественники.

В. Петров

— Да, эстафета Гагаринская идет. Вот. И 12 апреля — это, конечно, праздник всего нашего Отечества.

А. Митрофанова

— Валентин Васильевич, мы с Вами находимся на радио «Вера» — и, может быть, для кого-то даже странно прозвучит, что на радио «Вера» мы говорим в День космонавтики о космосе, о космонавтах. Всем известна эта фраза, что «Гагарин в космос летал — Бога там не видел». Она на много лет определила отношение советской науки и советских людей к вопросу о том, есть ли на свете Бог, и как вообще себя соотносить с вечностью. Что бы Вы сказали на это? И вообще насколько мифологизирована эта история по поводу Юрия Алексеевича Гагарина? Вы близко знали его? Расскажите!

В. Петров

— Ну, насколько я помню все наши поездки с Юрием Алексеевичем, включая его тридцатилетие, когда вместе со своим товарищем, с которым он летал в училище, мы поехали в Троице-Сергиеву Лавру. Юрий Алексеевич в первый раз ехал. А его товарищ Николай Копыльцов — он считал, что раз Звёздный так близко от Лавры, то уж Гагарин точно там был. Но это был 1964 год, Хрущев при власти, отношение его к религии всем известно. Потому что даже обещание показать последнего попа в 1980 году. А для своего авторитета он использовал конъюнктуру. Потому что Гагарин никогда — ни в одном репортаже, ни в ответах, нигде не говорил, что Бога нет!

А. Пичугин

— А его спрашивали об этом?

В. Петров

— Да, конечно. Его спрашивали ли земляки: «Юра, ты летал — Бога видел?» Он прямо говорил, что он Его не видел. Но он никогда не говорил, что Бога нет. И понимаете — я убедился, что Юрий Алексеевич воспитан в православной семье.

А. Митрофанова

— Интересно как!

В. Петров

— Потому что когда мы приехали в Лавру — а приехали в «гражданке», в то время нам, военным, в форме нельзя было появляться в храмах, — то хлынул поток народа, потому что Гагарина в любой форме узнавали.

А. Митрофанова

— По улыбке, видимо! (Смеется.)

В. Петров

— И понимаете — и он был олицетворением наших успехов всенародных. Вот один человек олицетворял все Отечество, весь народ! И поэтому народ тогда шел к нему ну хотя бы за автографом. Надо отдать должное Гагарину. Другого такого космонавта я не знаю — он никому никогда не отказывал. Это человек — если Вы обращаетесь к нему, он весь внимание Вам. Хотя за столом может сидеть первый секретарь ЦК или председатель правительства — он слушает Вас. Вы обратились — он весь Ваш. И когда он уже был при власти, первым замом, то его служебная машина, если честно, обслуживала всех. К космонавту едет мать — что ее встретить, где машину просить? Только у Гагарина. Поэтому, понимаете, вот такое душевное отношение. И в Лавре меня что поразило? Что когда отец-наместник предложил пройти к нему в келью, он сделал паузу, ко мне обращается, говорит: «Валентин, ты в келье был?» Я говорю: «Я лично нет». Он говорит: «Я тоже не был». И так со своей обворожительной улыбкой говорит: «Батюшка, а давайте сделаем так: сначала к мощам Сергия, а потом куда угодно!» Вот…

А. Митрофанова

— Ничего себе!

В. Петров

— Вот это меня обрадовало просто. Потому что мы не просто к мощам подошли, а мы поняли, что нас сопровождает ответственный человек. А это был отец-наместник. Вот. И Юрий Алексеевич, наклонившись, потом меня спрашивает: «Ты почувствовал что-то?» Я говорю: «Да. Какой-то необыкновенный запах. Такая какая-то, Юра, благодать». Он говорит: «Вот видишь! Я думал, это мне одному». И тогда же отец-наместник предложил посетить ЦАК.

А. Пичугин

— Центральная аэродинамическая труба.

В. Петров

— Да. А у нас это ассоциировалось с аэродинамической трубой.

А. Пичугин

— Тут надо пояснить, наверное, что церковно-археологический кабинет в Лавре и центральная аэродинамическая труба.

В. Петров

— Да-да-да, вот у нас такая ассоциация. И поэтому Гагарин говорит: «Да мы были». Я говорю: «Юра, это церковно-археологический кабинет». Он говорит: «Ну, это другое дело!» А когда вошли туда, его вопросы и комментарии меня убедили, что он многое в Православии знает.

А. Пичугин

— Откуда он знает — это уже тайна такая осталась.

В. Петров

— Я думаю, от семьи.

А. Пичугин

— То есть, с детства.

В. Петров

— Понимаете, потому что мама его очень верующая была. Отец — он такой, хоть и молчаливый, но он на твердых православных традициях. И что еще удивило — что когда он макет увидел Храма Христа, он буквально в восторг пришел. Что такое сооружение. И макет-то сделан в 1913 году в честь 300-летия Романовых, и внутри там все эти детали сделаны, как они были. И вот Юрий Алексеевич прямо буквально подсматривал туда и потом так, выдохнув, говорит: «Где ж эта красота?» А отец-наместник говорит: «Юрий Алексеевич, сейчас там бассейн «Москва»». Вот это у него запало в душу. И прошло не так много времени, он сразу же на пленуме ЦК, посвященном патриотическому воспитанию молодежи, будучи членом ЦК ВЛКСМ, депутатом Верховного Совета, первым космонавтом планеты и Героем Советского Союза, предложил восстановить Храм Христа Спасителя, подчеркнув, что это памятник воинской славы, который мы никогда не должны забывать. И его надо восстанавливать. И тут же добавил, что «и Триумфальную арку». Вот это вот — это Поступок. Но, правда, это уже был 1965 год, ноябрь, да? Уже Хрущева не было. И когда перепуганный Президиум доложил в верха, что Гагарин, там несет на пленуме крамолу, — они еще под влиянием атеизма, — то, как потом Юрию Алексеевичу рассказал Сергей Павлович Павлов (первый секретарь ЦК, они были в очень дружеских отношениях), Леонид Ильич сам сказал: «Что вы на Гагарина напустились? Он русский человек, он предложил. Комсомолу объясните, что денег у нас нету на храм. Триумфальную арку поставим. Юрию Алексеевичу привет». Всё.

А. Пичугин

— Так это и замялось.

В. Петров

— Да, вот так вот оно и прошло.

А. Пичугин

— А посещение Лавры? Не было никаких последствий?

В. Петров

— Для меня было, а для него нет. А мне выговор влепили за это. Но благодаря Гагарину, его же и сняли. Потому что там формулировка уж больно дикая была: «За попытку втянуть в православие первого космонавта планеты». Но вы сами понимаете — сейчас это и смех, а тогда это клеймо.

А. Пичугин

— Конечно.

В. Петров

— Я когда шел — он увидел. Ну, у меня, конечно, настроение какое. Он: «А в чем дело?» Я ему рассказал. Так вот он добился. Он сам пошел в парткомиссию, к начальнику политотдела, говорит: «Ну, Вы вообще уже перегибаете. Ну как капитан может везти полковника в Лавру? Это я его вез на нашей машине».

А. Пичугин

— А Вы были капитаном, а он уже полковник, да?

В. Петров

— Ну да.

А. Пичугин

— Логично, да.

В. Петров

— Ну, во-первых, он полетел старшим лейтенантом — приземлился майором.

А. Пичугин

— Майором, да.

В. Петров

— Да, это первое. А во-вторых — это Гагарин! И если бы мы ожидали, что он станет начальником Центра, и развитие бы пошло не так… Потому что Королев — вот я восхищаюсь его дару: из двадцати он выбрал именно Гагарина. Из шестерки готовых к первому полету он настоял, чтобы первым летел Гагарин. Хотя, в общем-то, многие говорили, что должен Герман Титов. У него и оценки, там, повыше, и всё.

А. Пичугин

— Но выбрал Королев.

В. Петров

— Но выбрал Королев. И правильно выбрал! Вот у Гагарина была православная душа. Понимаете? Он даже когда сидел и там был отказ, разгерметизация, пока там чинили, — всё, Королев очень волновался. Прежде всего за Гагарина. Так успокаивал не Королев Гагарина, а Гагарин Королева. Говорит: «Сергей Павлович, всё будет нормально». А тот говорит: «Юра, тебе чего-нибудь надо?» Он говорит: «Ну, если можно, музыку». Он: «А какую?» «А Паша знает!» А Паша — это Попович был. И он говорит: «Паша, включи нашу!» И ему поставили, тогда популярная песня такая «Ландыши» была. Чтобы на душе было приятно.

А. Пичугин

— Друзья, напомню, что в гостях у радио «Вера» сегодня Валентин Васильевич Петров — полковник в отставке, преподаватель Центра подготовки космонавтов. Говорим о… В День космонавтики о чем мы можем говорить еще? Валентин Васильевич, а правда, что Вы, несмотря на выговор, потом возили разные делегации в Троице-Сергиеву лавру?

В. Петров

— Делегации — нет, своих учеников — да.

А. Пичугин

— И нам рассказывали, что Вы возили иностранную делегацию какую-то в Троице-Сергиеву лавру.

В. Петров

— Это те, которые были включены в экипаж. Вот смотрите: летит Александр Александрович Волков

А. Пичугин

— Ну да.

В. Петров

— Вместе с ним — два француза. Это Жан-Лу Кретьен и Мишель Тонини. И Саша мне говорит: «Ну, давай! Это ж христиане. Ну свозим, пускай они нашу красоту увидят!» Я говорю: «Давай!» Слава Богу, Отдел внешних церковных связей — он нам очень помогал. Мы поехали, и когда приехали — а ведь Жан-Лу Кретьен кончил иезуитский колледж — он был, во-первых, в восторге. Но когда мы вошли, он увидел клавесин. А я знаю, что он блестяще играет. Я говорю: «Жан-Лу, сыграй!» Он говорит: «А как этот клавесин попал?»

А нас сопровождал тогда преподаватель Лавры отец Алексей. Потом он был в Ново-Спасском монастыре, я и к нему молодых космонавтов возил, уже в другое время. А он говорит: «Так это клавесин Рахманинова».

А. Пичугин

— Жан-Лу в шоке! (Смеется.)

В. Петров

— «Я не сяду — это ж Рахманинов! Это такая ответственность!» Я говорю: «Жан-Лу, ответственность беру на себя! Сыграй!» Вот.

А. Митрофанова

— И он сыграл?

В. Петров

— Он сыграл. Причем «Подмосковные вечера». Это звучит!

А. Митрофанова

— Какая красивая история! Но подождите: Вы возили в Троице-Сергиеву лавру, получается, и космонавтов, и наших иностранных гостей — интуристов или членов экипажа?

В. Петров

— Нет, это не интуристы, это члены экипажа. Вы знаете, и потом, семьи их. Когда они рассказали, что такое наша Лавра! Вот перед стартом Мишель Тонини привез (а он очень родовитый — там княжеский род) — приехали все его родные, и все просятся куда?

А. Митрофанова

— В Лавру!

В. Петров

— В Лавру! Потому что она… В открытую Лавру показали перед стартом Леонова вместе с американцами.

А. Митрофанова

— Для того, чтобы подчеркнуть, что в Советском Союзе нет гонений на Церковь? Зачем ее показали тогда?

В. Петров

— Вы понимаете, я так думаю, что это шаг был сделан очень грамотный. Чтобы показать, что, во-первых, мы не душим никакую религию. Во-вторых — мы уважаем свои традиции. И поэтому пригласили и американский экипаж — и Стаффорд, Томас Стаффорд, и Алексей Леонов. И Лёша пригласил с первого отряда и со второго космонавтов. И подтверждением этого была огромная фотография в Лавре. Когда заходишь, там отдел был по связи… Ну, приема делегаций. И когда начинали говорить: «Да вот, Советский Союз, там, душит», — батюшка подводил, говорил: «Ну, пойдемте!» В следующей комнате говорит: «Вот видите? Вот известные космонавты американские и наши». А вокруг кто? Батюшки. И вот сейчас они живы. Мы когда встречаемся, мы вспоминаем это время. Но это был ход. И после этого, понимаете, мне было уже легче. Барьер прошли, да? Согласились с этим. А когда ответственность огромная — вот Володя Титов первым был назначен командиром на годичный полет. Но он должен был состояться в год Тысячелетия Крещения Руси.

А. Пичугин

— В 1988-м, да.

А. Митрофанова

— Легендарная история!

В. Петров

— Понимаете? А у него перед этим два неудачных старта. И он мне говорит: «Ну, понимаешь, — если бы меня кто-то благословил, то я бы не так переживал». Я говорю: «Володя, о чем речь? Давай едем, я сейчас свяжусь с владыкой Филаретом!» Белорусский вот он был председатель ОВЦС, а я к нему возил космонавтов, еще когда он был ректором Духовной Академии, то есть мы друг друга знали. И я говорю: «Владыка! Вот уникальное событие должно быть». Он говорит: «Ну ладно, расскажешь при встрече». Я говорю: «Да нет, я хочу командира экипажа привезти к вам». «Ну и привози». «Владыка, пока доедем — это будет очень поздно». Он говорит: «Я и ночами работаю». Вот, понимаете!.,

А. Пичугин

— Вы в Минск поехали или в Москве это все было?

В. Петров

— Да в Москве! В Даниловом монастыре, там, в ОВЦС, да.

А. Пичугин

— Да, он же ОВЦС возглавлял.

В. Петров

— И вот Володя там вообще — он впервые архиерея такого уровня увидел, да? А тот — как будто он его знал всю жизнь. Он: «Володя, проходи, туда-сюда». Говорит: «Да ты не волнуйся! Чтоб ты не переживал, я тебе еще церковный календарь дам, будешь там…»

А. Митрофанова

— На орбите! (Смеется.)

В. Петров

— Смотрите, это очень ему помогло! Потому что по календарю он знал, когда отмечается Тысячелетие. И представляете — с высоты 400 километров поздравление с Тысячелетием Крещения Руси! Звучит.

А. Митрофанова

— Вы расскажите об этой истории, потому что, может быть, не все наши слушатели ее знают. Поздравление с Тысячелетием Крещения Руси, 1988 год, Советский Союз. Вдруг из космоса звучит внезапно.

В. Петров

— Да. Понимаете, как? Ну, во-первых, его поздравил Патриарх, когда он уже был на орбите. Ну а потом, Вы помните… Но, может, и не помните — я Вам напомню. Вот 1988 год. Мы получили замечательный материал. Я имею в виду преподавателей. Я преподавал в Академии Гагарина, а в журнале «Коммунист» появляется статья академика Бориса Викторовича Раушенбаха о Тысячелетии Крещения. Представляете, какая радость? То есть раньше на лекции попробуй скажи. А сейчас не просто говоришь, а даже ссылку делаешь. Что, ребята, а посмотрите центральный орган ЦК — там все написано четко и понятно, почему мы так готовимся к этому знаменательному празднику души и историческому событию. И вот когда были такие сомнения у Володи — а почему они были? В первом полете отказал стыковочный узел. То есть это был космонавт, который слетал, звание космонавта получил, а Героя Советского Союза не дали. А второй старт у него — это 1982 год, когда горит ракета, и за пять секунд до взрыва из этого пламени они вылетают и остаются живыми. Тогда об этом не говорилось и не писалось. Но у него хватило мужества. Когда к нему подъехал Генеральный конструктор и видит, что он и бортинженер живы, всё, — Володя так спокойно говорит: «Ну вот, первый рекорд установлен — пять минут в космосе». Взорвалась ракета, взорвался старт Гагаринский — и он ожидает. И когда он дождался, что был утвержден на годичный полет, — то вот здесь, видно, душа попросила: надо благословения владыки.

А. Пичугин

— Ну я так понимаю, что людей неверующих среди космонавтов практически не было в советское время.

В. Петров

— Ну, Вы знаете, мне трудно сказать. Потому что обо всех я говорить не могу.

А. Пичугин

— Ну, среди Ваших знакомых.

В. Петров

— Вот среди моих знакомых их не было. Почему? Потому что мы же сходились на какой почве? На православной. Они знали… Ну, на меня, знаете, как смотрели в то время? Да, немножко блаженный. Чего это его тянет то в Лавру, то в Данилов монастырь, то еще там куда. Но я ведь в блокадном Ленинграде молился о том, чтобы отец был жив и мать! Я там несколько недель провел один абсолютно на весь подъезд. Потому что все вымерли. И я верил, что получаю помощь.

А. Митрофанова

— Валентин Васильевич, а можно Вам личный вопрос в связи с этим задать? Мы слышим Ваши рассказы о том, как тот или иной космонавт — легенды, люди, легендарные в нашем сознании, оказались впервые в монастыре православном или даже в Лавре. А Вы сами — как Вы оказались, будучи проводником для всех этих людей в такие места, как Вы сами там оказались? И как Вы пришли к тому, что есть Бог, например?

В. Петров

— Хороший вопрос. Вот оказался случайно. Мы ехали — я как преподаватель возил своих слушателей в Москву. Тогда по расписанию у нас был выезд.

А. Пичугин

— Из Звёздного?

В. Петров

— Нет, с Академии Гагарина.

А. Пичугин

— А где она находится?

В. Петров

— Ну, рядом со Звёздным, там.

А. Пичугин

— Ну да, я имею в виду, что это все один район, да? Обобщаю.

В. Петров

— Да, это всё. Пять минут там на электричке. Понимаете, там готовят командные кадры ВВС. И все пилоты и штурманы — это ребята, очень интересующиеся вопросами религии. А наши в особенности Православием. Я считал, что лучше, чем священник, никто это не расскажет. А чтобы закрепить — надо это увидеть. Это у меня осталось с детства, понимаете? Потому что отец был военным, авиатором. Жили мы прямо, там дом двухэтажный, в Петропавловской крепости. То есть я там вырос. В блокаду я уже был на Девятой линии Васильевского острова.

А. Пичугин

— Ну, там недалеко.

В. Петров

— Да, и потом — ближе к Неве, за водой ходить. Потому что воды же не было.

А. Митрофанова

— А Вас эвакуировали? Простите.

В. Петров

— Да, да. Двадцать пятого меня вывезли.

А. Пичугин

— Января 1942-го?

В. Петров

— Да. Ну вот. И я все время… Получилось как? Сначала маму вывезли. Ну, отец был на фронте на Ленинградском. Мама потеряла сознание, и ее через Ладогу вывезли. А через две недели зенитчицы меня посадили в машину.

А. Пичугин

— А куда эвакуировали?

В. Петров

— Сначала в Казахстан, в детский дом. Ну а потом уже мама меня нашла, и мы встретились. Было замечательное такое объединение — Бугуруслан, где четко отдавали ответы, кого куда из блокадного Ленинграда вывезли.

А. Пичугин

— И где вы жили?

В. Петров

— В Петропавловске, тогда он назывался Казахстанский.

А. Пичугин

— Ну, в Казахстане. Да.

В. Петров

— Вот. Ну, там родился замечательный наш космонавт Владимир Александрович Шаталов, в Петропавловске. Так что все у нас связано, как положено.

А. Пичугин

— Давайте прервемся буквально на одну минуту. Напомню, что у нас в гостях Валентин Петров, полковник в отставке, преподаватель Центра подготовки космонавтов, сегодня, в День космонавтики. С этим замечательным праздником мы вас еще раз поздравляем и говорим, конечно же, о полетах и о космосе. Здесь Алла Митрофанова и я, Алексей Пичугин. И буквально через минуту вернемся в эту студию.

А. Митрофанова

— Ещё раз добрый «Светлый вечер», дорогие слушатели! Алексей Пичугин, я, Алла Митрофанова, и ещё раз поздравляем всех с Днём космонавтики. 12 апреля – дата такая знаковая для всех нас. В гостях у нас сегодня Валентин Васильевич Петров, полковник в отставке, доцент Военно-Воздушной Академии имени Юрия Алексеевича Гагарина. Валентин Васильевич, мне бы хотелось, если Вы позволите, вернуться к вопросу о том, как Вы пришли к вере. Вы начали говорить о блокадном Ленинграде, о том, что были эвакуированы из города, и о том, что, там оказавшись, видимо, наедине, — Вы были один…

В. Петров

— Один.

А. Митрофанова

— В пустом подъезде…

А. Пичугин

— Самое страшное, что все умерли.

А. Митрофанова

— Ну, дневник Тани Савичевой тут сразу приходит на ум

В. Петров

— Страшно не было, потому что вот трупы лежали как дрова, понимаете?

А. Пичугин

— А Вам сколько лет было?

В. Петров

— Ну, я уже взрослый, почти семь… почти семь лет.

А. Пичугин

— А кто-то за Вами присматривал хотя бы?

В. Петров

— Никто, я один.

А. Пичугин

— Вообще один?

В. Петров

— Ну, сначала с мамой…

А. Пичугин

— Ну, когда мама уже уехала.

В. Петров

— Никто не присматривал. Просто зенитчицы видят, что я на санках везу бидон не обычный большой, который я отдавал соседям, а маленький. Они говорят: «Чё маленький?», а я говорю: «Так я один остался». Вот, и надо отдать им должное, они как-то прониклись, они меня даже домой не пустили, накормили и напоили чаем, а вечером – на грузовик и через Ладогу на Большую землю.

А. Митрофанова

— Как?.. Вы уж простите, что я с такой настойчивостью к вопросу возвращаюсь…

В. Петров

— Как к вере?

А. Митрофанова

— …Но это действительно парадоксально и удивительно — то, о чём Вы рассказываете. Вы привезли в Троице-Сергиеву лавру или Свято-Данилов монастырь такое количество людей, космонавтов, которые через Вас впервые соприкоснулись с этим миром. А как Вы сами оказались там? Вот эта, конечно, история, — мне кажется, она очень важная.

В. Петров

— Ну, вот, я рассказываю. Монастырь Данилов, как Вы знаете, передали первым. И мы едем с экскурсии, с музея Карла Маркса и Фридриха Энгельса, да? И мимо монастыря. Я знал, что там колония была, — а тут вдруг такая стройка. Я попросил шофёра, я говорю: «Остановись!» Захожу, спрашиваю, там трудятся, в чём дело? «А вот расчищаем площадь, восстанавливается монастырь», — вот, говорит: «Если у вас время есть — помогите». Ну я прихожу, а пилоты народ такой: лишний час в Москве, да ещё и трудиться в монастыре — это интересно. И вот так это первый наш субботник. А потом…

А. Митрофанова

— А какой это год был?

В. Петров

— Ну, сейчас я скажу, это…

А. Пичугин
— 1983-й, наверное… 4-й

В. Петров

— 1983-й, наверное, вот так вот, потому что я вот встречаю архиереев, которые потом командовали, вот… И этот монастырь, как-то он ко мне вот прилип душой, и я к нему. И потом я стал уже договариваться, и отец-наместник, не один, много, и в особенности вот сейчас отец Алексей — он очень тепло принимает нас. Всегда даст нужного экскурсовода, встретится сам, ответит на вопросы. Понимаете, это был, если высказаться по-советски, «православный ликбез». То есть понимали, что такое храм, понимали значимость монастыря, мечтали о том, что этому монастырю вернут колокола, которые в Америке, Понимаете, это всё было нам близко. Но и мне повезло, что, видно, совсем мои эти старания, я попал на заключительный этап Тысячелетия Крещения Руси, который проходил в монастыре, на открытой площадке, все иерархи стояли на ступеньках храма, сидел только наш патриарх Пимен, но он…

А. Пичугин

— Но он старенький уже был.

В. Петров

— Да. Вот Тысячелетие, вот так, понимаете, отметили. А потом, поскольку я преподавал философию, а там раздел был общественного сознания, куда входила религия, — то я считал своим долгом показать, какая религия у нас была издревле, да? И значимость её с точки зрения нашей культуры, потому что это очень важный вопрос. А поскольку его замалчивали, то, конечно, для ребят было интересно услышать — оказывается, у нас интереснейшие религиозные философы, и традиции замечательные, и уникальные святые, включая Александра Невского, и Даниил Московский, как его ближайший родственник, он наш покровитель, земли Московской, а Академия на земле Московской. Я обычно в первой лекции спрашивал: «Ну, вот вы и прибыли со всего Советского Союза. Скажите, в Подмосковье какие учебные заведения связаны с небесами?» Ну, и все так: «А, конечно, Академия Гагарина».

А. Пичугин

— И никто не вспоминал Загорск?

В. Петров

— Вот в том-то и дело. А я им говорю: «А главное — это Духовная Академия».

А. Митрофанова

— Вам за такую «подрывную» работу ничего не Было вначале?

А. Пичугин

— Ещё один вопрос.

В. Петров

— Было. Орден Сергия Радонежского.

А. Пичугин

— Уже в другие времена, видимо.

В. Петров

— Да. И я очень рад, что вручал его мне владыка Кирилл.

А. Пичугин

— Нынешний патриарх.

В. Петров

— Нынешний патриарх.

А. Пичугин

— Валентин Васильевич, а я хотел у вас спросить. Тогда ещё в 1960-е годы, когда американцы полетели на Луну, в составе экипажа Нила Армстронга был ещё пилот Эдвин Олдрин, пресвитерианский священник, который на Луне, как он сам рассказывал, служил мессу. Тогда об этом, я так понимаю, что космонавты не говорили советские?

В. Петров

— Не говорили. Но Армстронг был в Звёздном, и на этой встрече я присутствовал. Я удивился, насколько человек проникнут христианскими ценностями. Вот, понимаете, это первый человек, который ступил на Луну. Первый человек, который оставил медали космонавтов и астронавтов погибших в космосе, включая и Юрия Алексеевича как первого космонавта, погибшего на Земле. И в конце встречи он говорит Береговому (Береговой тогда командовал Центром): «Георгий Тимофеевич, вот я привёз эти же медали, чтобы их передать жёнам погибших космонавтов». А Береговой говорит: «Ну и вручи сам». Здесь и Гагарина, здесь и Беляева, здесь и Валя Комарова. И вот человек, который так не волновался на Луне, он буквально разволновался при встрече с этими легендарными женщинами. И, что бы Вы чувствовали? И, понимаете, у него мы почувствовали солидарность в ответственности за освоение космического пространства. Потому что он нам напрямую сказал, что всех нас в космос позвал Гагарин.

А. Пичугин

— Но вот на уровне государственном, на уровне властей Советского Союза и Соединённых Штатов, всё-таки была эта космическая гонка. А на уровне космонавтов, как вы все общались между собой?

В. Петров

— Очень хорошо.

А. Пичугин

— Не было соперничества, соревнований?

В. Петров

— Нет, соперничество, естественно, было. Первые годы, понимаете, мы американцев опережали повсеместно. Если у них баллистический полёт, то у нас — вокруг Земли. Если они летят на сутки — мы летим на полгода, понимаете? И у нас уже были рекорды потрясающие, и у нас была лунная программа. Но смерть Королёва, приходит новый Генеральный, эту программу отставляет, Глушко уже этим не занимается. Вот. Мы упустили это момент, хотя экипажи были готовы, понимаете?
А. Пичугин

— Уже прямо экипажи готовы?

В. Петров

— Да, и корабли, и экипажи, всё было готово, всё. Королёв вообще мечтал, что мы и там опередим американцев.

А. Пичугин

— А что помешало?

В. Петров

— Его смерть, его болезнь.

А. Пичугин

— А, в итоге всё-таки только это.

В. Петров

— А Глушко пришёл, его это уже не интересовало. Это всё равно, что с «Бураном». Замечательный проект, чудесно слетала машина, сама! Даже у американцев такого не было, в автомате. А дальше не нашлось денег, но зато нашёлся фарс, потому что поставить в парке!..

А. Пичугин

— Так там же макет, кажется, стоит. Стоял.

В. Петров

— Так это какой макет? Это тренаж, на которым можно было готовиться, как надо. Но дело не в этом. Дело в том, что загубили, остальные-то корабли были на Байконуре. И там отнеслись кое-как, и погибло…

А. Пичугин
— Ну, это уже, да, очень печальная история… Мы начали говорить о том, как Вы пришли к вере. А вот как Вы пришли к небу и авиации? Вы уехали в эвакуацию. Вы говорили, что жили некоторое время в Бугуруслане…

В. Петров

— Нет-нет-нет, не в Бугуруслане.

А. Пичугин

— В Казахстане, да? В Петропавловске?

В. Петров

— В Петропавловске.

А. Пичугин

— А Бугуруслан?

В. Петров

— А Бугуруслан, там мама узнала, куда меня отправили.

А. Пичугин

— Просто в Бугуруслане же лётное училище, или тогда его ещё там не было?

В. Петров

— Тогда не было.

А. Пичугин

— А как Вы пришли к авиации? Как все мальчишки, мечтали о небе?

В. Петров

— Ну, это же было советское время.

А. Пичугин

— Послевоенное сразу, вскоре.

В. Петров

— Нет, я-то помню довоенное.

А. Пичугин

— А, Вы ещё тогда мечтали?

В. Петров

— Ну, отец-то был авиатором, я там вырос. Я вырос там, где ездил на велосипеде трёхколёсном по коридорам сейчас Академии Можайского. Когда мы там жили, у каждого офицера своя комнатка, да? Кухня общая, и всё остальное общее. То есть я всё время был в этой среде, понимаете? И поэтому у меня даже и вопросов не было, куда идти.

А. Пичугин

— А на чём Вы летали? Вы до эфира мне рассказывали, что первый Ваш самостоятельный полёт произошёл, на секундочку, ещё в 53-ем году.

В. Петров

— Да. Нет, ну, это в аэроклубе, это всё естественно.

А. Пичугин

— Ну, для кого-то совсем не естественно.

В. Петров

— Я объясню вам. Сначала я был в группе планеристов, да, это очень замечательная вещь, в девятом классе, а в десятом, в 53-ем, уже на «Яках». Понимаете, каждый мальчишка, ну, кто миссию прошёл и занимался в ДОСААФ, мечтал прыгнуть с парашюта, самостоятельно слетать, да, и потом попасть в училище. Вот и всё. А когда полетел Гагарин, тогда загорелось внутри: «А как попасть в отряд?»

А. Пичугин

— Но до этого же Вы самостоятельно летали? Вы же военный лётчик.

В. Петров

— Ну, это, понимаете, это, я считаю, летают по-настоящему те боевые лётчики, вот, которые сейчас прославили, вот, а мне не повезло в том плане, что я сунулся не туда, и меня врачи списали. А когда списали, куда деваться? Это хорошо — друзей было много, и мне не дали затеряться даже с такими врачебными заключениями, и меня бросили в замечательную среду армейского комсомола. Я просто счастлив, потому что много конференций и пленумов мы с Юрием Алексеевичем были вместе. Даже на ХХ съезде комсомола Украины мы были вместе.

А. Митрофанова

— Вы были в такой среде, где, Вы знаете, доктор философских наук, — это научная ваша степень, — как-то очень сложно рифмуется в сознании то, о чём вы рассказываете, и философия, причём ещё и докторская степень по философии. А как Вы пришли к тому, что нужно заниматься изучением истории мысли, истории идей, истории, которая вообще, ну, мне кажется, по касательной связана с космосом, с авиацией, такими прикладными и героическими вещами здесь, в реальной жизни. Или мне только кажется, что они по касательной связаны?

В. Петров

— Ничего не кажется, я вам объясню. Поступив на философский факультет, и чем глубже изучаешь мысль великих мыслителей, то ты обязательно столкнёшься с идеей оценки Господа, потому что во всех философских системах, даже атеистических, Он присутствует. Понимаете, я читал марксистко-ленинскую философию, но там раздел замечательный был, я считаю, очень строгий — диалектики. А диалектика— она приводит к мысли, во-первых, как идёт развитие и что является источником развития. И меня не удовлетворяла фраза, что всё произошло вот именно так: взрыв, да, и, откуда ни возьмись, появились люди, животные и прочее. А когда удалось получить первый экземпляр Библии, потому что в советское время это только в закрытом фонде Библиотеки Ленина можно было взять, вот, но просто мне повезло, поскольку пограничники мне дали Библию.

А. Митрофанова

— Пограничники?

В. Петров

— Да. Ну, они конфискуют, когда едут к нам с Библией, ну, в советское время. А я у них выступал с лекцией, и они мне такой презент очень приятный. И вот тогда я задумался, насколько это важно. А вторая вещь, понимаете, когда у человека очень сильные стрессы, да, волей неволей он обращается к Господу. Или когда огромная радость. Вот я узнал, для себя открытие целое сделал, что Борис Викторович Раушенбах, — когда Юрий Алексеевич полетел, он присутствовал там рядом с Королёвым, — он один и громко при всех сказал: «Ну, слава Богу!».

А. Митрофанова

— И перекрестился?

В. Петров

— Да. Вот вам пример. Понимаете, а это выдающийся учёный, выдающийся математик. И он же ушёл от своей веры, он же немец сам, вот, от протестантства он ушёл в Православие. Сознательно.

А. Митрофанова

— Пожив в Советском Союзе?

В. Петров

— Да, а, понимаете, ещё очень интересная вещь. Я вот тогда подумал: если такие люди вот так вот, да, то почему не углубиться? И когда начал изучать высказывания великих религиозных мыслителей, — как сейчас уже в открытую говорится, — отцов церкви, то для меня открылся абсолютно новый мир. Но чтобы это донести до людей моих знаний мало. Я старался ребят привести в монастырь, и чтобы они встретились с очень интересными людьми. Вы знаете, какую уникальную беседу провёл с моими начальниками владыка Филарет? Мы же туда приезжали в гражданке, да, как депутаты местных советов. Но он меня знал, поскольку я возил космонавтов. А тут вдруг солидные такие люди. Ну вот за чашкой чая он говорит: «Валентин Васильевич, все-таки скажи вот — кто вокруг?» Я говорю: «Владыка! Ну, начнем по порядку. Вот ближе всего к Вам — маршал авиации, дважды Герой Советского Союза Скоморохов». Он так смотрит! «Рядом с ним — Герой Советского Союза Ковачевич, который в войну отдыхал на подоконнике Вашего здания. Потому что летчики ожидали полета именно там. И перехватывали немецкие бомбардировщики. Вот. А рядом с ним — начальник политотдела, который тоже летчик первого класса». Вот так я говорю. И вот понимаете — тогда Филарет такую беседу провел душевную и такие вопросы пошли! И мы еще задержались у него на час, но были в восторге! Вот я ему очень обязан, и когда был раньше в Белоруссии — я обязательно делал визит к владыке. Потому что он очень много нам помогал еще будучи руководителем Духовной Академии.

А. Пичугин

— Валентин Петров, полковник в отставке, преподаватель Центра подготовки космонавтов сегодня здесь, в программе «Светлый вечер» на светлом радио.

А. Митрофанова

— Вы знаете, я слушаю Вас и думаю: у нас сегодня в гостях человек-космос. Человек, который, имея доступ к такому количеству ресурсов в советское время, которое, наверное, не снилось бы любому мальчишке, мечтающему летать, Вы при этом не останавливались на том, что у Вас было, и пошли, например, изучать философию. Вы сейчас только что стали упоминать отцов Церкви. Это же вообще за гранью осмысления в советское время: ученый, летчик изучает отцов Церкви! Кого Вы читали? Кто Вам наиболее запомнился? Чем они Вас потрясли, эти люди?

В. Петров

— Вы знаете… Ну, начну по порядку. Конечно, Василий Великий.

А. Митрофанова

— А где Вы его взяли?

В. Петров

— В Библиотеке Ленина. Вы не забывайте: я имел доступ, да?

А. Митрофанова

— Логично.

В. Петров

— И в диссертационном зале я все это брал. Причем девушки, которые, они уже знали, даже помогали мне. Вот. Потом Григория Палама — мне были интересны его взгляды.

А. Митрофанова

— Исихазм? Вы про исихазм читали в Ленинской библиотеке?

В. Петров

— Да.

А. Митрофанова

— Логично. (Смеется.)

В. Петров

— А самое интересное было то, что я увидел, какие замечательные мыслители у нас были. Ну, достаточно сказать — вот отношение Филарета (того, который Библию переводил)…

А. Митрофанова

— Дроздова.

А. Пичугин

— Филарета Московского (Дроздова).

В. Петров

— Понимаете, его умные комментарии — это так помогало! Особенно, когда изучаешь Ветхий Завет. А потом — его дар пропагандиста (пускай такое слово, может, это) православной культуры великой и владение им стихотворной формой!..

А. Пичугин

— Переписка с Пушкиным!

В. Петров

— Да, ответ Пушкину какой потрясающий! Понимаете, этот человек — он меня покорил. Его заметки — это было очень интересно. Но и потом я был под очень сильным влиянием выступлений владыки Кирилла. Вот понимаете — когда он уже пришел в Отдел внешних церковных связей, да?

А. Пичугин

— Нынешний Патриарх.

В. Петров

— Нынешний Патриарх. Я старался попасть, потому что у него замечательная русская речь и изумительные аргументы. Грешен, я старался вот это вот всё так сделать… Понимаете, в чем дело? Чтоб меня не обвиняли, потому что — ну, будем говорить, — разные люди. Даже начальнику Академии наиболее рьяные говорили, что я преподаю Закон Божий. Но начальник Академии — это был мой ученик. Еще заочником когда-то. А теперь он начальник. И он, вызвав меня, говорит: «Валентин Васильевич, давай так: прочти лекцию «Православие и армия», а я дам команду — будут все преподаватели Академии».

А. Митрофанова

— Это какой год?

В. Петров

— Ну, это уже близко наше время. Это уже 1996-й.

А. Митрофанова

— Это уже то время, когда можно было открыто говорить о таких вещах.

В. Петров

— Да, но понимаете — отрыжки-то атеизма были вот так!

А. Пичугин

— Валентин Васильевич, очень много тем, на которые хотелось бы поговорить. Но вот еще знаменательная дата. В этом году у Вас интересный юбилей — шестьдесят лет со дня присвоения первого офицерского звания. Причем приказом маршала Жукова. И Вы же с ним потом встречались?

В. Петров

— Да. Но это случай меня просто свел, просто я ему очень благодарен. Мы встретились в Пятигорске. Причем я даже не думал, что я попаду к Жукову на дачу. (Смеется.) Вот. Потому что мы играли в теннис, приехал его адъютант и из всей компании почему-то выбрал меня. Спросил, откуда, что. Я ему сказал, какой полк, всё, звание — старший лейтенант. «Ну», — говорит: «Так. Бери ракетку, сыграешь с Георгием Константиновичем». Я говорю: «Да хоть с Иван Ивановичем!» Я не понял, что это Жуков, понимаете?

А. Пичугин

— Но когда он вышел на корт, то уже поняли?

В. Петров

— А когда он вышел, у меня рука вот так вот тряслась! Понимаете? И он говорит: «Да, сынок, ты не волнуйся! Давай!» Ну, когда размялись, поиграли — такой изумительный человек! Я вообще не думал! Потрясающая память! И вот я до сих пор жалею: за ним надо было записывать буквально всё. Потому что он очень много интересного рассказал о том, что я пережил в начале войны. Ну вот. Ну, повезло. Будем так, честно говорить.

А. Митрофанова

— А кто выиграл-то тогда? В этом матче кто выиграл — Вы или Жуков?

В. Петров

— Я! (Смеется.) Я не мог выиграть у маршала. Я если бы даже и выигрывал, я бы запустил в другую сторону.

А. Пичугин

— Я б это не стал уточнять.

В. Петров

— Но он понял, что я не поддаюсь, но так, немножко, подыгрываю. Потому что возраст-то уж больно разный был. Но потом ему смешно было, что… Он меня спросил: «Слушай!» Ну, когда там сидели. «А ты сейчас вот те места в блокадном Ленинграде посещаешь?» Я говорю: «Георгий Константинович, конечно! Иду в школу, обязательно иду во Дворец пионеров». Для меня Ленинград — это же родное место. Вот. Смотрю, запоминаю. И я вообще горжусь тем, что к нам было отношение в советское время, к блокадникам: «Артек» открылся — и нас первых послали туда. Как мы говорили — на откармливание. Вот интересно было. И когда уже в «Артеке» я был рядом с Юрием Алексеевичем Гагариным, я ему рассказывал. Я ему говорю: Юра, ты видел живых немцев — я их живых не видел, фашистов. Только когда их вешали перед кинотеатром «Гигант» в Ленинграде, мы бегали, мальчишки, смотрели, как этих преступников будут наказывать. Это очень интересно было. И когда был фестиваль «Октябрь и молодежь», мы с Юрием Алексеевичем были в Таврическом дворце, а на Васильевском острове проходил поход по местам боевой и трудовой славы. И вот Беляев пригласил Гагарина, а он меня с собой забрал. И мы приехали туда, к Беляеву, да? А встретили там маршала Конева. Он руководил этим походом. И он так обрадовался, что приехал Гагарин, и сразу же говорит: «Юрий Алексеевич, завтра Вы должны быть обязательно, поскольку разведут мосты — и мы целой кавалькадой пойдем по Дороге Жизни». Вот, понимаете — это входит в память. А когда мы плыли, Юрий Алексеевич Коневу говорит: «А Валентин по этой дороге уже в сорок втором году ходил, испытывал это». «Ну-ка, расскажи!» Я говорю: «Да, Иван Степанович, Вы поймите, что я только помню приглушенные фары, и через каждый километр стояли девушки, направляя машины». И что меня удивило — что лед, а зенитчицы все равно были на нем. Вот это я запомнил, потому что везли же ночью. Ну вот. Вообще, детская память — она такая. Вырывает самые яркие моменты.

А. Митрофанова

— Валентин Васильевич, у Вас так много наград! То, что мы видим сейчас на Вашем костюме, — это лишь малая часть, и нам сказали перед эфиром, что у Вас есть даже орден Нестора Летописца. А какая награда для Вас самая ценная?

В. Петров

— Ну, Вы понимаете, я ту не ношу. Для меня самое ценное (я тут не кривлю душой) — это орден Сергия Радонежского. Этот святой для меня является образцом.

А. Митрофанова

— Почему?

В. Петров

— Понимаете, он утверждал Православие своей жизнью и трудом. Он не оставил записок. Но его дела — они не просто живут, они — всюду! Множество монастырей, воспитаны патриоты, объединение Руси, победа князя над супостатами с его благословения! Понимаете, насколько велики… И потрясающая скромность. Потому что ему предлагался пост Патриарха, митрополита, да? А он оставался там, где он считал [себя] самым нужным. Вот. Ну, если так говорить, это да. Это церковные награды. А из правительственных — медаль «За боевые заслуги». Потому что она сама говорит, за что. Ну вот. А остальное — это уже по старости. Ну вот через несколько дней мне будет восемьдесят один. А пока я еще могу что-то рассказать, вспомнить и донести до ребят то важное, что я пережил и что могу передать прежде всего молодому поколению.

А. Пичугин

— Спасибо Вам огромное! Низкий поклон за то, что пришли сегодня к нам, в этот праздник. Еще раз Вас и наших всех слушателей с ним поздравляем. Очень много тем осталось, которые хотелось бы еще с Вами обсудить. Приходите к нам!

В. Петров

— Спасибо большое! Надеюсь, что это не последняя встреча.

А. Пичугин

— И мы очень надеемся. Валентин Петров, полковник в отставке, преподаватель Центра подготовки космонавтов сегодня с нами был в программе «Светлый вечер».

А. Митрофанова

— Человек-космос, я бы сказала все-таки!

А. Пичугин

— Алла Митрофанова!

А. Митрофанова

— Алексей Пичугин!

А. Пичугин

— Спасибо и до встречи!

А. Митрофанова

— До свидания!

1 Star2 Stars3 Stars4 Stars5 Stars (26 оценок, в среднем: 4,96 из 5)
Загрузка...