«Журнал от 14.11.2025». Арсений Федоров, Алексей Соколов

Каждую пятницу ведущие, друзья и сотрудники радиостанции обсуждают темы, которые показались особенно интересными, важными или волнующими на прошедшей неделе.

В этот раз ведущие Константин Мацан и Кира Лаврентьева, а также Исполнительный директор журнала «Фома» Алексей Соколов и заместитель Главного редактора Радио ВЕРА Арсений Федоров вынесли на обсуждение темы:

— День открытых дверей в Академии Сергея Андрияки;

— Удивительные встречи на Радио ВЕРА;

— Новый подкаст журнала «Фома» о расстройствах личности;

— Цикл программ Константина Мацана на Радио ВЕРА о «вечных» вопросах;

— Театр и театральные постановки сегодня.

---

К. Мацан

— Добрый вечер, дорогие друзья. В эфире наш еженедельный «Журнал» — программа, в которой в студии собираются четыре человека, чтобы поделиться тем, что лежит на сердце, чтобы при аудитории, при свидетелях обсудить, может быть, те темы, которые звучат за рамками эфира, на планерках Радио ВЕРА, но которые мы считаем достойными того, чтобы быть вынесенными на всеобщее обсуждение. Здравствуйте. У микрофона ведущая Радио ВЕРА, моя дорогая коллега, Кира Лаврентьева.

К. Лаврентьева

— Добрый вечер.

К. Мацан

— Я, Константин Мацан. И завсегдатаи программы «Журнал». Алексей Соколов, исполнительный директор журнала «Фома». Добрый вечер.

А. Соколов

— Добрый вечер.

К. Мацан

— И Арсений Федоров, заместитель главного редактора Радио ВЕРА. Добрый вечер.

А. Федоров

— Здравствуйте.

К. Мацан

— И по традиции перед Арсением лежит лист бумаги, Арсений пришел с какой-то темой существенной.

А. Федоров

— Да. Ну, я стараюсь приносить письма. В данном случае письмо не от наших слушателей, а так называемый пресс-релиз. Для тех, кто не знает, я поясню, что, когда случаются какие-то мероприятия или события, те, кто их организует, стараются составить такую небольшую информационную справку и рассылают по тем СМИ, для которых, они посчитают, эта новость или событие может быть интересным. Вот передо мной такой пресс-релиз о московском событии, я его немножко озвучу для тех, кто, может быть, окажется в Москве или живет в Москве. В ближайшее воскресенье, 16 ноября, в Академии изящных искусств Сергея Андрияки будет день открытых дверей. И все туда приглашаются, это бесплатное мероприятие, с 11 до 17 оно проходит. Там можно попробовать себя совершенно в разных направлениях — и в рисовании, и в лепке, и в ювелирном искусстве, и в обжиге каких-то там изразцов, и в лепке из глины — в общем, очень-очень много, все чему учат в академии Андрияки, там все это можно попробовать, с детьми прийти, записаться там. Мы несколько раз с детьми были на таких мероприятиях, там прямо на дверях записываются, кто в следующие, значит, по времени расписаны мастер-классы, записываешься и по разным кабинетам в свое время приходишь и участвуешь. Можно прийти и в середине дня и все равно куда-то попасть. У меня после одного из таких мастер-классов дочка записалась на ювелирное искусство, походила туда год, сама ездила через всю Москву, и вот до сих пор у меня супруга носит некоторые браслеты, произведенные моей дочкой.

К. Мацан

— Класс!

А. Федоров

— Да, это вот очень так приятно. Хотя так наивно сделано, по-детски, но все равно достаточно приятно. Так что все приглашаются попробовать, узнать. Может быть, дети увидят, что им интересно, и тоже вдохновятся, куда-то запишутся и смогут найти, может быть, даже свое призвание. Почему я эту тему принес? Не только для того, чтобы озвучить эту информацию, которая мне кажется, в принципе, полезной, интересной, но и поговорить о тех людях, которых мы встречаем благодаря нашей работе, в частности, на Радио ВЕРА. В данном случае я хочу вспомнить Сергея Николаевича Андрияку, который был частым гостем у нас на Радио ВЕРА.

К. Лаврентьева

— Царство Небесное.

А. Федоров

— Да, к сожалению, он скончался в прошлом году. Вот здесь в пресс-релизе тоже указано, что Сергей Николаевич Андрияка, и в скобках года жизни — 1958−2024. Очень печально видеть вот эту вторую цифру, что она появилась рядом с его именем, фамилией и отчеством, но что делать. Я вспоминаю, когда мы с моей супругой только познакомились, она как раз училась в школе акварели Сергея Андрияки, я ее оттуда встречал. Однажды она мне показала фотографию с Сергеем Николаевичем, говорит: вот это наш основатель школы, большой художник — я тогда ничего про него не знал. Но потом, благодаря нашей работе здесь, на радио ВЕРА, он приходил к нам в студию, мы с ним познакомились. И вот бывают люди светлые, бывают теплые, бывают сильные, бывают — не знаю, еще какие эпитеты подобрать прекрасные, — вот он объединял в себе, казалось, все это. Это человек, который построил, создал огромную школу, огромную академию, который своим вот присутствием просто всегда вдохновлял, воодушевлял, всегда как-то я его видел всегда с улыбкой. И еще я помню, я видел фотографию его последних дней, когда он уже болел, лежал в больнице в тяжелом состоянии, и на этой фотографии он в больнице на кровати, и в палате вокруг него его дочери сидят и пишут картины. То есть он до последнего дня был вместе с семьей, и его окружало вот это искусство, которым он занимался всю жизнь. И вот эта встреча с такими людьми, она для меня является, наверное, одной из самых прекрасных составляющих нашей работы, за что я благодарю Бога, что я с этими людьми имею возможность быть знакомым. Царство Небесное Сергею Николаевичу, рабу Божию Сергею. И вот хочу к вам адресовать, есть ли у вас такое ощущение, что мы здесь встречаемся с людьми, может быть, иногда даже не просто так?

К. Лаврентьева

— Конечно есть. Мне кажется, мы у такого источника находимся, где можно пообщаться с человеком, который, например, книгу написал. Вот можно книгу прочитать, а можно с человеком час пообщаться — и ты столько всего узнаешь, и столько всего можешь впитать через это общение. Я узнала так поближе Дмитрия Лихачева, который уже давно не с нами, но Алла Митрофанова так о нем рассказывает, что совершенно невозможно не заинтересоваться этой темой. И, между прочим, вот его «Письма о добром и прекрасном» — ты сказал о своей дочери, а я «Письма о добром и прекрасном» недавно своему старшему сыну подложила, думаю: будет, не будет читать? Я говорю: ну ты прочитай одно письмо, на выбор, совершенно неважно. А там общие темы такие — о дружбе, о публичных выступлениях, о хороших настроениях — знаете, прямо, ну, совсем общие. И он говорит: мама, слушай, она легко читается, и удивительно много мудрости в ней. Это говорит 12-летний ребенок, который отнюдь не такой вот, не гонец за книгами. Ему очень понравилось, он читает. И такого много. То есть на Радио ВЕРА Господь приводит людей. Причем очень хочется иногда пригласить какого-то гостя, и мы планируем что-то, очень хотим с ним поговорить, а он не доходит до программы. Вот у меня уже несколько раз это было, что срывается и все. Совершенно по непонятным причинам. А те гости, которые вот как будто бы не всегда очевидны, они удивительным образом попадают к нам на программу и говорят такие удивительные вещи, такую мудрость приносят сюда, что ты думаешь: да, воистину Господь Сам управляет, кто сюда приходит, и что кому говорить, тоже Господь решает. Вот это, конечно, удивительно.

К. Мацан

— Я как-то рассказывал, что то и дело, поскольку мы работаем много и давно, то и дело возникает такое ощущение, что вот тебе сейчас предстоит записать программу с очередным гостем, с очередным священником, и внутренне есть такое непроговариваемое ощущение: ну что нового я услышу? Сейчас нужно отработать. Чего греха таить, такое бывает. Но вот Господь каждый раз тебя в этом смысле и вразумляет так по-отечески, и указывает на то, что это состояние оно недолжное, если оно возникает. А главное, что в разговоре с таким, может быть, самым простым, в хорошем смысле слова, священником — я имею в виду, что это не какой-то известный человек, какой-то спикер, и которого ты вот ждешь, рад увидеть вот вживую, а даже, может быть, тот священник, с которым ты уже не раз общался в эфире. Но вот он здесь сейчас говорит, казалось бы, какую-то простую вещь, но которая нужна была тебе именно сегодня, именно тебе и здесь, и сейчас — как будто отвечает на какой-то внутренний запрос, или что-то про твои грехи, или что-то про то, чем ты мучился. Знаете, иногда даже вот парадоксально, но немножко как на исповедь сходил — не в смысле, что таинство совершилось, а в смысле, что бывает такое, что в частном разговоре со священником какое-то одно слово, оно вдруг для тебя, даже помимо воли говорящего, все расставляет на свои места. Потому что вот его не хватало, чтобы сейчас ситуацию в тебе как-то внутреннюю нормализовать. И вот такое слово слышишь совершенно случайно от гостя, хотя гость не предполагал тут тебя спасать. Но вот в моей жизни еще не было случая, когда возникало такое настроение, что сейчас очередной эфир, из которого бы я не выходил потом, что да, вот если бы этого эфира очередного сейчас бы не было, мне было бы намного хуже. Вот Господь прямо вразумляет.

К. Лаврентьева

— Отвечает.

К. Мацан

— И отвечает, да, и раскрывает то, что как бы на самом деле действительно, Арсений, ты прав, то сокровище, то богатство, которое у нас есть благодаря работе на Радио ВЕРА.

А. Федоров

— Ну, я как ответственный за письма тоже свидетельствую, что нам пишут наши слушатели, что у них тоже так случается.

К. Лаврентьева

— Только хотела сказать, что еду в машине и слышу прямо то, что вот мне надо.

А. Федоров

— Да, вот это действительно интересно. Я, кстати, так немножко в сторону отходя, просто ты сказал, что вот на Радио ВЕРА иногда приходится слышать то, что ты не ожидал услышать, но получаешь какой-то ответ. Я уже как-то в начале лета рассказывал в «Журнале», что у меня сын поступал в вуз, слава Богу, поступил. Не совсем туда, куда хотел, я очень переживал по этому поводу, но оказалось даже лучше, чем предполагалось. Ну, как всегда, Господь управляет. И я тут сижу в очередной раз на работе, он мне пишет там что-то: не удалось сдать контрольную какую-то. И мне так стало плохо, я думаю: ну что ж такое, ну почему? Он так старался, он так готовился. Я сидел, смотрел, как он по утрам рано вставал, вечером поздно ложился, это учил. Я думаю: ну вот, Господи, ну зачем ему это, зачем? Поворачиваю голову — а у меня на столе лежит там куча текстов разных, и просто я даже не знаю, что это за текст у меня лежал, падают глаза на один из текстов, просто вот строчка, написано: «Чадо, Господь так управляет».

К. Мацан

— Да.

А. Федоров

— Я сижу, у меня чуть ли не слезы начинают литься. Я думаю: откуда это у меня на столе? Я даже не знаю, что это. Я начал читать — это одно из писем, присланных нам на Радио ВЕРА, и там просто какой-то фрагмент текста, который, собственно, к другому имеет отношение. Но мне стало настолько легко и хорошо.

К. Лаврентьева

— Слушай, а у меня был момент, когда дети что-то там, то ли дети, то ли жизненные обстоятельства просто навалились. Ну знаете, бывают дни, прямо со всех сторон, и я что-то плакала-плакала — хотя я вообще не плакса, мне это не свойственно. И вот я с утра, значит, как проснулась, я хожу, плачу, плачу, все что-то делаю, плачу. Это редко бывает очень...

К. Мацан

— Не жизнь, а именины сердца, как говорил герой фильма «Гараж».

К. Лаврентьева

— Именины сердца, да-да. Ну так, знаете, не истерично, а как-то вот просто что-то вот выливалось, какие-то эти переживания, какие-то эмоции. Прихожу на программу, и лежит у меня книга на столе про старца Гавриила Ургебадзе, называется она «Не плачь!» И вообще не плачу, и вот в этот день у меня лежала книга под названием «Не плачь!». Поэтому да, тут действительно есть какие-то такие узоры удивительные.

К. Мацан

— У меня тоже был случай, я даже как-то про него рассказывал. Был похожий день. Я, правда, не плакал, конечно...

К. Лаврентьева

— Но грустил, тяжело вздыхал.

К. Мацан

— Но шел дождь. Но внутренне как-то, да, что называется, «если меркнет свет в окошке, на душе скребутся кошки». И я как-то вот приехал в программу с внутренним вопросом, как это все терпеть, вот этот эмоциональный фон. А это были «Светлые истории», где мы рассказывали истории про какой-то фрагмент Евангелия, который сильно повлиял. И я про что-то рассказывал и думаю: дай-ка вообще посмотрю, а что сегодня-то читается. Открываю — там фраза из Евангелия от Матфея: «Претерпевший до конца спасется». Вот Бог живой, Он общается с нами постоянно.

К. Мацан

— Да, это правда. Слава Богу.

А. Федоров

— Ну и я еще раз вернусь к тому, с чего началась вот эта неожиданно вырулившая в такую тему наша беседа. Это то, что в ближайшее воскресенье в Москве, в Академии изящных искусств Сергея Андрияки будет День открытых дверей. В ближайшее воскресенье, 16 ноября, с 11.00 до 17.00 будет много-много различных мастер-классов, в которых могут поучаствовать дети пришедшие. Так что приходите, приводите детей. Информацию легко найти, просто в любом поисковике, забиваете: «День открытых дверей в Академии Сергея Андрияки», и там все найдете.

К. Мацан

— В эфире наш еженедельный «Журнал». В студии ведущие Радио ВЕРА — Кира Лаврентьева, я Константин Мацан. Завсегдатаи нашего «Журнала» — Арсений Федоров, заместитель главного редактора Радио ВЕРА, и Алексей Соколов, исполнительный директор журнала «Фома». И вот к той теме, с которой Алексей сегодня в «Журнал» пришел, мы теперь и перейдем.

А. Соколов

— У меня такая необычная тема, я хотел рассказать о том, как у нас на канале журнала «Фома», соответственно, в YouTube, Rutube и VK-видео — мы везде выкладываемся, в Одноклассниках тоже, одновременно вышел выпуск очередного нашего подкаста «Райсовет», ведущим которого был Константин Мацан, что тоже нередко случается. Тема немного замкнулась внутри нашего...

К. Мацан

— Опять стал ведущим.

А. Соколов

— Никогда такого не было, и вот опять. Но тема на самом деле не очень такая веселая. Мы ее продолжаем постепенно системно развивать у себя на канале. Мы уже несколько выпусков сделали на похожие темы. Мы системно говорим о человеческой психике и ее болезнях. Потому что болезни человеческой психики и сама суть природы человеческой психики — вопрос, конечно, не только медицинский, не только научный, но и духовный. И вот у нас появился новый выпуск, я вот сейчас озвучу, как он называется. А назывался он «Расстройство личности», участвовали в нем наш дорогой отец протоиерей Павел Великанов и Игорь Пудиков, врач-психиатр, преподаватель Московского института психоанализа. Это стало своего рода продолжением наших выпусков, где вот опять же отец Павел с психиатром Василием Бейнаровичем, например, разговаривал о феномене психических расстройств и понятии бесноватости, беснования в православии, они пытались с разных позиций про это говорить. И мы будем продолжать эту тему, потому что нас очень волнует, и судя по тому, как люди реагируют в комментариях, как много смотрят, она волнует многих. И я думаю, Костя лучше меня может там что-то про это рассказать, да и, собственно говоря, зачем это делать, если можно посмотреть выпуск целиком, к чему я всех призываю. Лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать, там же есть видео.

К. Мацан

— История интересная, ее даже нет смысла пересказывать, этот разговор. Но что было важно действительно выяснить, это когда говорит, например, нам психиатрия о расстройстве личности, о раздвоении личности, растроении личности, мы понимаем, что с богословской точки зрения личность — она одна. Она есть. Это наша душа, наше «я», наша Богом зданная личность. А вот что тогда раздваивается, расстраивается...

А. Соколов

— Расчетверяется.

К. Мацан

— Как сочетается взгляд на это с разных сторон, взгляд священника, богослова и психиатра. И причем подчеркну, что он не психолог.

А. Соколов

— Психиатр.

К. Мацан

— Не терапевт, хотя, может быть, он и как терапевт может выступать, но он именно клинический работник, который лечит людей. И это был очень интересный разговор, который небесполезно послушать. Потому что ведь вообще мы знаем, что для психологии, науки о психике современной, наличие в человеке души вовсе не очевидно, и множество подходов есть, которые просто не постулируют, что в том объекте, который подвергается лечению, в человеке, есть какая-то такая субстанция, сущность, как душа. Лечат психику, лечат поведение, реакции и так далее. А богословие все стоит на этой субстанциальности души, как того, что реально создано Богом, и поэтому человек — это он, каждый — это личность. И вот эти две перспективы сошлись, и как это было, это интересно.

А. Соколов

— Ну, я здесь просто к чему? Хотел это как повод использовать, чтобы еще раз поговорить об очень важном таком понятии, что вот ты просто сейчас даже используешь этот термин «душа», да, но мы знаем вот эту такую глубокую православную концепцию о том, что человек существо, в общем-то, не двух, а трехчастное, где есть тело, есть душа и есть дух. И когда мы говорим о душе вот такой трехчастной, мы подразумеваем не то же самое, мы подразумеваем то, что в науке называется высшими психическими функциями. И вот я просто предлагаю не пытаться сейчас дискутировать с людьми, которые изначально постулируют то, что духа никакого у человека нет, а есть просто мозг и условно там процессы, идущие в нем, стоящих на атеистических позициях людей. А вот с нашей православной точки зрения есть же глубокий вопрос, где заканчивается одно и начинается другое, где твое тело влияет на твою психику, а где уже есть нечто, что выше любых физиологических процессов, которые невозможно никаким образом измерить. Ведь психиатрия как наука, она занимается именно высшими психическими функциями, и высшие психические функции так или иначе наукой постижимы — то есть мы понимаем процессы этой болезни, причину, некие реальные материальные, существующие в нашем осязаемом тварном мире причины, почему человек такой. Но есть вещи, которые выше этого. И вот самый главный вопрос, на который, конечно, очень сложно ответить, и здесь однозначного ответа нет, это где заканчивается одно и начинается другое. И вот очень часто, к сожалению, мы попадаем в ловушку того, что какие-то такие посюсторонние психические функции мы начинаем воспринимать за нечто духовное. Вы испытываете невероятную радость, там вам физически хорошо, у вас дофамин повысился, еще какие-то гормоны там — я вот гуманитарий, сейчас наговорю вам, конечно, умных слов, но что-то там...

К. Лаврентьева

— Серотонин, дофамин.

А. Соколов

— Да, серотонин, там все, вот обратный захват серотонина, там все дела.

К. Лаврентьева

— Совершился, да, осуществился.

К. Мацан

— Слушайте, можно маленький комментарий на полях? У нас есть замечательный — к вопросу о спикерах на Радио ВЕРА, всем нам хорошо известный и любимый отец Игорь Фомин. И поскольку он человек очень светлый, как только он заходит в студию, у всех повышается настроение, я предлагаю уже давно называть его отец Игорь Дофамин.

А. Соколов

— Да, и это очень правильно. Потому что гораздо хуже было бы, если бы мы все вместе с дорогим нашим батюшкой впали бы в состояние прелести, думая, что у нас не серотонин повышается, а благодать на нас сходит оттого, что мы все здесь, в такой замечательной компании.

К. Лаврентьева

— Кстати, одно другого не исключает.

А. Соколов

— Это уже опасная ловушка. Одно не исключает другого, но не влечет одно за другим. Вы можете тот же самый эффект испытывать от веществ, которые нельзя сейчас рекламировать, по российскому законодательству, на радио.

К. Лаврентьева

— Я, кстати, много над этим думала.

А. Соколов

— Да, но это же ловушка.

К. Лаврентьева

— Я много над этим думала. Дофамин, серотонин. Но нас тоже ведь так Господь устроил, то есть нельзя тут только это отдавать на откуп гормональной системе.

А. Соколов

— Ни в коем случае.

К. Лаврентьева

— Ну как бы там что-то сработало — и вот у меня появился дофамин.

А. Соколов

— Ну Господь нам завещал во всех смыслах, в том числе лично во время брака известного в Кане Галилейской, наслаждаться в определенной степени жизнью, хорошей едой, удовольствие получать от этого.

К. Лаврентьева

— Сейчас мы вас тут научим.

А. Соколов

— Но это же не значит, что это подменяет собой духовную жизнь. А очень часто именно так и происходит. Ведь когда, например, мы сталкиваемся с практиками, где люди испытывают невероятные экстатические состояния под воздействием измененного состояния сознания, наркотических средств или чего-то, они говорят: «Ну это же то же самое, смотрите!» Это же не то же самое. И в этом плане очень важно для духовной некой трезвости учиться отличать одно от другого.

К. Мацан

— Слушай, очень классная тема. Вот буквально недавно на «Спасе» вышло интервью в «Парсуне» Владимира Романовича Легойды с Владимиром Кирилловичем Шохиным — мы об этом интервью в следующем часе, в беседе с Владимиром Романовичем поговорим отдельно, потому что он очень интересный гость, доктор философских наук. Я почему об этом сейчас вспомнил? Потому что к вопросу о том, как не перепутать религиозный опыт и какие-то другие состояния. Вот Шохин, он философ религии, и об этом тоже много читал, думал и писал, и он приводит фамилию исследователя, сейчас не помню кого, но это неважно, одна из ключевых характеристик, как отличить религиозный опыт, как можно попытаться отличать, различать, допустим, религиозный опыт и просто эмоциональный — это непредсказуемость и парадоксальность религиозного опыта. Человек встречается с тем, чего не ждет. То есть если ты чего-то добиваешься, или своими усилиями порождаешь, или закидываешься чем-то, чтобы что-то почувствовать — вот это точно не религиозный опыт. То есть вот как есть фраза такая у отцов: «Умиления в молитве не домогаются». Вот когда домогаешься — это не про то. Но я, кстати, и от других тоже священников это слышал, что вот, как правило, если уж какой-то признак для отличения религиозного опыта от эмоционального искать, то это его непредсказуемость, непредрешенность. Он возникает тогда, когда хочет Бог, а не тогда, когда ты пытаешься его...

К. Лаврентьева

— Выпросить.

К. Мацан

— Выпросить и как-то его им завладеть.

А. Соколов

— И подводя итог, вот абсолютно точно, на мой взгляд, вот из всего этого можно сказать одно. Вот эта важная часть православного взгляда на человека, когда мы говорим о наличии некого промежуточного психического фактора между духовным и абсолютно телесным, оно дает еще один ответ на вопрос, почему, собственно говоря, нам иногда некоторые представители других религиозных течений задают вопрос: а почему же вы так отрицаете использование каких-нибудь наркотических средств для достижения духовного опыта? А потому что духовное посюсторонним в принципе недостижимо. Если ты принял любой допинг — неважно, это какие-то запрещенные в Российской Федерации вещества, или ты наелся пирожков у храма и чувствуешь, что это благодать тебя так это накрыла во время паломничества — это в любом случае опыт не духовный, а душевный.

К. Лаврентьева

— Как мы перешли на наркотики? Сижу и пытаюсь вспомнить.

А. Федоров

— Почему пирожки — это наркотики?

А. Соколов

— Пирожки — это страшный дофаминовый источник. И все, кто имел опыт паломничества, не дадут мне соврать.

К. Лаврентьева

— И кто имел опыт пары лишних килограмм, хорошо знают.

А. Соколов

— Это да. Тут мы не будем изображать из себя аскетов, но мы хотя бы знаем путь к тому, как преодолеть вот это вот ложное искушение пирожка.

К. Мацан

— Знаете что, а я вот вспомнил, еще же недавно на «Фоме» один подкаст вышел, который, прошу прощения, я тоже вел, но моя роль там была просто минимальная, я просто сидел и передавал слово. Потому что общались отец Павел Великанов и Евгений Германович Водолазкин. И как-то я очень много получил отзывов на этот подкаст, потому что два блестящих спикера, друг с другом сомасштабных и резонирующих, говорили про проблему времени. О том, что вот времени на самом деле ну не то чтобы нет, а из времени можно узревать вечность — это большая тема и самого Водолазкина, и для отца Павла. Евгений Германович рассказывал о том, что для него, в принципе, в какой-то момент осознания того, что он смертен, он это вот так явно понял в 13 лет. Не то, что он до этого не знал, что он умрет, но вот как некий опыт экзистенциальный пережил. И он рассказывает, что я перестал ходить в музыкальную школу, я перестал учить языки, потому что зачем все, если все закончится. И это заставило его креститься. Он говорит, если бы я не крестился, то я бы, наверное, просто не смог бы это пережить. И он очень долго и очень подробно, интереснейшим образом рассказывает об этом ощущении средневекового человека — а он специалист просто средневековой Руси, занимался тем, что вот как средневековый человек жил, измеряя жизнь не прошлым, настоящим и будущим, а как бы неким вечным настоящим, вечным «днесь» через вертикаль Бога. Вот любое событие измеряется через то, что здесь и сейчас присутствует вечный Бог. И там потрясающие слова о том, что будущее — мы же так страшимся будущего, у нас все неврозы от страха будущего. А Водолазкин говорит, а вот сознание средневекового человека, оно было ретроспективно. Будущее будет таким, каким его сделает Бог. Будущее принадлежит Богу. Но будущего нет смысла бояться, потому что его еще не было, оно ненастоящее, оно небытно. Небытно, как говорит Водолазкин, цитируя слова летописей. Поэтому это как бы ложный страх, и быть здесь сейчас — большое-большое искусство. И это не про такое наше опошленное, из современной психологии «быть в моменте», а какое-то глубокое понимание...

А. Соколов

— Не в моменте, а в вечности.

К. Мацан

— Да, вот быть через момент...

А. Соколов

— Быть моменте и в вечности.

К. Мацан

— Да, в вечности. Ну или в моменте перед вечностью. Удивительная беседа. А я еще почему вспомнил — вот Кира, ты вспомнила Дмитрия Сергеевича Лихачева, а Водолазкин же ученик Лихачева, и он тоже о нем очень много и интересно рассказывает — это не в этом подкасте, но вообще в других своих интервью. Я помню такой момент, такая деталь, которая характеризует Лихачева. Когда он скончался — а Лихачев был таким же очень заступником за многих, и там звонил в какие-то инстанции, помогал, чтобы там человеку помогли. Ну там советские годы, понятно, протекция была важна.

К. Лаврентьева

— Ходатайствовал.

К. Мацан

— Да, и когда уже скончался Дмитрий Сергеевич, вот этой защиты не стало. И Водолазкин рассказывал в одном интервью, что мне нужно было там кому-то помочь, и вот моих рычагов не хватало, я позвонил тоже человеку в высокую инстанцию, там уровня Лихачева, какой-то там академик, что-то такое, попросил его вот там позвонить, попросить и так далее. И через там несколько дней звоню ему, спрашиваю: ну у вас, вы помните, я просил вас, получилось? И мне этот человек, говорит Водолазкин, отвечает: знаете, Женя, я звонил, но я не смог дозвониться. И дальше Водолазкин комментирует: а Лихачев всегда дозванивался.

А. Соколов

— А я хочу напомнить, что все эти замечательные беседы, о которых мы сейчас говорили, можно послушать у нас на сайте журнала «Фома», на всех наших видеосервисах, какие доступны у нас. Переходите на «Фому», подписывайтесь, это можно и смотреть, и слушать. Беседы очень интересные. Константин не даст соврать.

К. Мацан

— Надеюсь, что не дам. В эфире наш еженедельный «Журнал». Дорогие друзья, мы скоро вернемся, не переключайтесь.

К. Мацан

— В эфире наш еженедельный «Журнал». В студии ведущие Радио ВЕРА — Кира Лаврентьева и я, Константин Мацан, завсегдатаи сегодняшнего «Журнала» — Алексей Соколов, исполнительный директор журнала «Фома», и Арсений Федоров, заместитель главного редактора Радио ВЕРА. И можно я сейчас себе слово предоставлю, потому что то, о чем я хотел поговорить, оно созвучно с тем, что мы уже начали обсуждать, о чем говорил Алексей. На этой неделе выходит цикл моих программ на Радио ВЕРА, цикл из пяти «Светлых вечеров», который мы делали, с легкой руки Арсения, которому идея этого цикла принадлежала, мы назвали «Пять проклятых вопросов». Такие вечные темы, о которых...

А. Федоров

— Да, кстати, нас очень попросили все-таки постараться в дальнейшем не сильно употреблять слово «проклятых», давайте говорить «вечных».

К. Мацан

— Вечных.

А. Соколов

— Вечно про́клятых.

К. Мацан

— Нет, вот именно не про́клятых, прокля́тых. Во-первых, по Достоевскому, во-вторых, я неслучайно в программах это, в общем-то, тоже обыгрывал. Но пять вопросов: о Боге — первая программа, вторая — о душе, третья — о теодицее, о проблеме зла, четвертая — о свободе. И вот сегодня, в восемь вечера, выйдет пятая — о всеобщем спасении. Действительно, вот такие вроде бы лаконичные, но, как получилось, как мне кажется, очень такие сущностные разговоры об этих темах. Почему я еще об этом вспомнил, потому что в программе о душе мы как раз говорили об этой проблематике: двусоставен человек — тело и душа, или трехсоставен — тело, душа и дух. И вот очень здорово, мне кажется, это все объяснил отец Вадим Леонов, говоря, что это вопрос некой терминологии. Потому что, когда святые отцы в человека просто выделяли физическое и нефизическое, то есть телесное и материальное, достаточно говорить о том, что есть тело и душа, и в этом смысле душа и дух, и все внутреннее, и все вот такое, отвечающее за какую-то внутреннюю жизнь, молитвенную и так далее, можно и в категорию души уложить. Но когда отцам необходимо было указать на то, что вот кроме тех самых высших функций психических, о которых сказал Алексей, которые можно вот с этажом души соотнести, есть еще что-то, что позволяет воспринимать нечувственный мир, сверхчувственный мир — то есть молиться Богу и Богу предстоять, вот тогда, если на это нужно обратить внимание, отцы вводят категорию духа. В этом смысле действительно душа связана все-таки с восприятием чувственного мира, а вот для умозрения — умного зрения, зрения мира нечувственного, — это уже уровень духа. То есть это не два разных подхода к человеку — тело и душа или тело, душа и дух, а в общем три проекции, три терминологических системы, которые описывают процессы в духовной жизни. Не знаю, мне очень понравилась беседа про теодицею. Доктор философских наук Александр Владиславович Михайловский, с опорой на Лейбница, которому и принадлежит изобретение слова «теодицея», говорил о том, как в истории мысли эта тема осмыслялась. И для меня было даже удивительным, что вот такой, казалось бы, очень философский, простой, в чем-то даже такой математический ответ Лейбница ему кажется действительно убедительным и работающим. Вот я даже предлагаю, не буду пересказывать своими словами, но можно эту программу переслушать.

А. Федоров

— Да, поясним: теодицея — это оправдание зла. Как в самой программе, я помню, сказали, что так неправильно говорить, потому что оправдывать зло —здесь смысла нет. То есть это был, таким простым языком говоря, разговор о том, почему существует зло и страдание на земле, если Бог благ. Вот так обычно формулируется этот вечный вопрос.

К. Мацан

— Да, вот мой гость очень точно на это внимание обратил. Я эту фразу употребил — «оправдание зла», а он говорит: Константин, зло не надо оправдывать. И вот научно-точная формулировка проблема теодицеи — это проблема оправдания Бога пред лицом зла.

А. Федоров

— Ну, то есть да, почему оно существует. Ну, я действительно, Костя сказал, так обозначил, что идея этого цикла мне принадлежала. Но это такая была общая вот у меня мысль какая-то, поговорить об этих вопросах, я ее Косте предложил. И уже, на мой взгляд, он очень удачно ее развил, и мне самому действительно понравились эти беседы, и я сегодня с большим нетерпением жду, должна быть программа с отцом Стефаном Домусчи — о том вот, о существующем мнении, спасутся ли все, вот в вопросе, спасутся ли все или не все, а кто-то пойдет в ад, кто-то пойдет в рай. И мне кажется, здесь вот такое действительно интересное завершение вот этого цикла наших таких сложных вопросов. Очень с большим нетерпением жду, мне всегда нравится, как отец Стефан глубоко размышляет на такие сложные вопросы, приводит цитаты, я надеюсь здесь будет так же. Поэтому всех приглашаем присоединиться сегодня в восемь вечера. И, соответственно, потом в районе девяти все это будет выложено у нас на сайте. Если открыть последнюю программу, то там ссылки на все предыдущие пять будут. То есть если найти программу с отцом Стефаном Домусчи, то будут ссылки на предыдущие, будет легко их найти и послушать. Поэтому, Костя, действительно тебе большое спасибо.

К. Мацан

— Аминь.

А. Федоров

— Да, сейчас пока слово у меня, я хотел немножко такую вбросить тему, попросить вас. Мы так хорошо придумали называть нас «завсегдатаями», то есть подобрали слово. И у меня такая давно зреет просьба, которую я несколько раз озвучил, теперь озвучу вам ее в эфире, чтобы наши слушатели знали, что мы вас об этом просим. Часто употребляемое слово «спикер», мне кажется, стоит на что-то заменить более понятное нашим слушателям и приятное нашему уху. Ну например, «собеседник» или «гость», «участник» нашей программы, давайте тоже подумаем. Потому что меня постепенно начинает смущать это слово, честно говоря.

К. Лаврентьева

— Становимся все более традиционными.

А. Федоров

— Понятными, почему так.

К. Лаврентьева

— Да, понятными.

К. Мацан

— Будем стараться. Хотя я, честно говоря, ничего в этом слове не вижу плохого, в том смысле, что мне кажется, оно уже вошло в язык.

А. Федоров

— Да нет, понятно. Но я же вот сегодня тоже, когда пришел с пресс-релизом, он кажется, тоже это вполне вошло в наш язык. Но я стал замечать, что есть вещи, которые для нас естественны, как для людей, которые много-много лет работают в СМИ — слово «спикер», «пресс-релиз» и так далее. Но для человека, который в этом не участвует, это что-то из речи выбивающееся — то есть он воспринимает, воспринимает, а потом какой-то термин. И вот этот термин, мне кажется, он специальный. Есть термины, которые вошли уже в язык действительно общеупотребимый, а есть термины, которые специальные. Вот «спикер» — мне кажется, это специальный термин.

А. Соколов

— Я согласен. Мне кажется, что вообще в любой профессии есть специальные термины, там какие-то жаргонизмы, условно, профессиональные. И хороший показатель опыта журналиста — это если он в своей профессиональной вот какие-то вообще вещи, связанные с журналистикой, не тянет в эфир, не тянет в текст статьи, а умеет, потому что наша задача, в общем-то, показывать качественный русский язык, а не свою вот эту специфическую...

А. Федоров

— Ну, вот мы обещаем, что мы выносим наши дискуссии в эфир — вот мы сейчас и дискутируем.

К. Мацан

— Да. Это интересная тема. Почему я еще на это так реагирую, потому что я тоже нередко слышу замечания по поводу того, когда я, допустим, выкладываю программы, делясь ими, или пишу, что спикер в этой программе такой-то. И, как правило, те, кто мне в комментариях пишут, что ну что за слово «спикер»? Надо как-то по-другому. Я понимаю, что это люди, скажем так, очень консервативного мировоззрения и, в общем-то, они борются не столько за чистоту языка, сколько за чистоту всего. Знаете, как вот уже упомянутый сегодня отец Игорь Фомин говорит, что в храме есть такие бабушки, которые ревнительницы чистоты православия и этого конкретного подсвечника. И я тут тоже некоторую я вижу такую преувеличенность. То есть если слово «спикер» употребляется в том контексте, в котором его совершенно точно можно было не употреблять — я не знаю, сейчас на ходу, может быть, не придумаю, но вот понимаем, что там совершенно можно было без него обойтись, то, конечно, это вопрос стиля, вопрос уместности. Но в то же самое время, не знаю, мне не режет слух, когда мы говорим «спикер нижней палаты парламента», там что-то такое, когда это...

А. Федоров

— Ну это официальная должность.

А. Соколов

— Официальная должность, да.

К. Мацан

— Нет, спикер — это не официальная должность, это так называемая.

А. Соколов

— А если ты докладчика называешь спикером просто потому, что на конференцию не приехал ни один докладчик, а не спикер — это другое.

К. Мацан

— Да, конечно. Но при этом представьте, когда, допустим, я публикую там, вот такая-то тема, там, спикер, двоеточие, такой-то. Рассказчик? Вот в этой программе такой-то, гость...

А. Соколов

— Эксперт.

К. Мацан

— Эксперт? Эксперт — уже оценочность, значит.

А. Федоров

— Собеседник.

К. Мацан

— Собеседник? А если я хочу подчеркнуть, что как бы он говорит, он выступает.

А. Соколов

— Выступал один, да.

К. Мацан

— То есть тут можно через глаголы, что там рассказывает такой-то, говорит такой-то. Ну вот рассказывает — тоже, знаете, такое немножко старое, хорошее советское телевидение: «Рассказывает Ираклий Андронников». Тоже неплохо. Но я к тому, что язык живой и, само собой, нужна уместность, это очень важно. Но я бы не рубил все с плеча.

А. Соколов

— Можно я скажу по поводу старого советского телевидения, кстати говоря? Тоже наблюдение такое. Мы знаем, что вот в YouTube — опять же немножко реклама, много работаем в интернете, в YouTube, в Rutube много видео выходит там, и там всегда приветствовалась более разговорная речь, более такая, свойственная не таким радиостанциям консервативным, как Радио ВЕРА, не таким спокойным, не таким взвешенным, может быть. Всегда это приветствовалось. Но в последнее время я стал замечать, что спикеры, которые умеют говорить хорошим, качественным русским языком, они прямо вызывают у людей восторг. Люди соскучились по хорошему богатому языку.

К. Лаврентьева

— Соскучились по хорошей речи, конечно.

А. Соколов

— По хорошо построенной речи. Это прямо заметно. Я вот смотрел, недавно буквально выступал человек, он был эксперт — продолжим, да, он был эксперт в узкой теме. И, казалось бы, можно, неважно, как он говорит, он рассказывает важные вещи — не буду там говорить, кто, где, просто на канале на одном попалось. И я увидел все комментарии: какая же у него хорошая речь, построенная, грамотная, как же его хорошо слушать. У нас, к сожалению, сейчас, в принципе, проблема в том, что каждый получил доступ к микрофону.

К. Лаврентьева

— Это точно.

А. Соколов

— В результате не люди подтянулись к результату, а требования к профессионалам резко почему-то снизились. И, видимо, это ответная реакция. Мы сейчас видим, что запрос на хорошую русскую речь — в которой и англицизмы, и специфические слова могут быть уместны вполне, но речь должна быть хорошей. Вот на это запрос растет.

К. Лаврентьева

— О, кстати, больную тему это прямо затронул сейчас.

А. Соколов

— Да, но времени уже нет.

К. Лаврентьева

— Ничего, найдем.

К. Мацан

— В эфире наш еженедельный «Журнал». В студии ведущие Радио ВЕРА — Кира Лаврентьева и я, Константин Мацан, а также завсегдатаи нашего «Журнала» — Алексей Соколов, исполнительный директор журнала «Фома», и Арсений Федоров, заместитель главного редактора на Радио ВЕРА. И я теперь после Лешиных слов пытаюсь говорить очень правильно и красиво.

К. Лаврентьева

— И медленно.

К. Мацан

— Не так, как я обычно это делаю. Да, и медленно. Потому что обычно кони несут вперед. Но, кстати, вот еще один аспект, перед тем как мы к теме Киры перейдем. Нас иногда спрашивают про «Журнал», про программу «Журнал», в чем ее, скажем так, духовный смысл, что мы обсуждаем. Потому что иногда мы обсуждаем, казалось бы, вещи, вот как там про язык, например, или про уместность использования слова «спикер» в эфире. А что в этом про веру?

А. Соколов

— Ой, у меня такие идеи есть. До Киры вообще не дойдем сейчас. Не буду даже начинать, да.

К. Мацан

— Ну я только одну вещь скажу, которая, как мне, представляется здесь уместна. При том, что я, с одной стороны, защищаю слово «спикер» и говорю о том, что язык развивается, это нормально, но другая часть правды в том, что нам сказано, что за каждое слово мы оправдаемся и осудимся, поэтому слово сказанное и выбор слов говорит о чистоте языка. А чистота языка связана с чистотой сердца. А чистота сердца связана с самым главным.

А. Соколов

— Да, с чистотой духа. И это нас выводит на тему как раз разговора о трехчастности человека, просто хотел сказать. Потому что как связан язык с духовным, именно через душу к духовному — то есть это все очень взаимосвязано. Нельзя держать тело в нечистоте и при этом считаться духовным человеком там в полной мере, и наоборот.

А. Федоров

— Ну, здесь сложный вопрос, потому что известны святые, которые...

А. Соколов

— Я имею в виду греховность, а не в смысле грязь.

А. Федоров

— Да, это да.

К. Мацан

— Но при этом есть история про семинариста, который решил взять на себя подвиги аскетические и перестал мыться. На что его сосед по камере в семинарии...

А. Федоров

— По камере.

А. Соколов

— Тоже взял на себя подвиг это терпеть.

К. Мацан

— Нет, он сказал, что если ты хочешь начать с каких-то подвигов, начни с подвига отшельничества тогда.

А. Федоров

— Ну, прости, Кость, я чуть-чуть тоже как бы разрядить нашу умную беседу.

К. Лаврентьева

— No problem.

А. Федоров

— Ну что это...

К. Лаврентьева

— Я специально сказала.

А. Федоров

— Мы заговорили про термины, которые вот я так попросил постараться не употреблять. И за эту программу мы этот термин произнесли столько раз...

К. Лаврентьева

— Сто тысяч раз.

А. Соколов

— Это литературный прием.

А. Федоров

— Что мне сразу вспоминается момент, когда — я понимаю, что это другое, просто я вспоминаю, такое детское воспоминание сразу всплывает в голове, когда мы еще смотрели там «Аншлаг», Петросян, и вот те веселые юмористы, которые нам доставляли большое удовольствие тогда. И там был момент, когда, значит, герой одного из таких вот юмористических номеров приезжает на «Поле чудес», и ему дал задание руководитель завода, как можно больше раз произнести слово «шпингалет».

К. Мацан

— Запомни, да.

А. Федоров

— Да. Вот у меня такое ощущение, что мы сегодня тоже получили от кого-то задание как можно больше раз произнести слово.

А. Соколов

— Ну вот от Петросяна как раз можно перейти к теме, которую Кира хотела затронуть, там прямо...

К. Лаврентьева

— Да, собственно, моя тема — это некий симбиоз из всех ваших тем, коллеги.

К. Мацан

— Подытожь.

К. Лаврентьева

— Вообще сложно быть женщиной среди трех выступающих мужчин. А недавно моя подруга...

А. Федоров

— И одного спикера.

К. Лаврентьева

— И одного спикера. Моя подруга недавно говорила с сыном своим маленьким. Она, к слову, очень умный человек. Ну, правда, умная. Она хороший специалист, она начитанная, она многогранная. И она говорит: «Сынок, скажи, женщина должна быть умной? Вот жена должна быть умной?» Он говорит: «Нет, надо быть как ты». Видимо, она до сих пор размышляет над этим его ответом. Вот я сейчас примерно так же себя чувствую. Видимо, надо быть как моя подруга, чтобы слишком не выделяться среди мужчин. Но на самом деле, слушая вашу дискуссию о слове «спикер», я сразу вспомнила своего знакомого, который отдыхал за границей, совершенно не зная английского языка. И ему надо было какому-то продавцу по-английски сказать «46 и 48». Он ничего лучшего не нашел, как сказать (говорит с акцентом): «46 и 48».

А. Федоров

— Самый распространенный способ договориться с иностранцем.

К. Лаврентьева

— Поэтому, видимо, прежде чем с огромным рвеньем изучать английские слова, нужно лучше как-то погрузиться в свой родной язык. Тем более, как сказал Леша, мы все соскучились по богатому русскому языку.

А. Федоров

— Работать над произношением.

К. Мацан

— Как говорил один наш общий знакомый, что русскому хорошо, то англичанину «хорошо».

К. Лаврентьева

— Да, и как раз Леша очень болезненную тему такую затронул, что сейчас все получили доступ к микрофону. Вы знаете, для меня это прямо большое переживание, это очень связано с тем же, с чем я сюда сегодня пришла. Идет некая профанация профессии журналиста, и это серьезная проблема, мне кажется, очень-очень серьезная. Потому что сейчас, кому не лень, ведут подкасты, кому не лень, вещают на всех платформах, в социальных сетях, в сетях, на своих каналах.

А. Соколов

— Одни мы чего стоим, да?

К. Лаврентьева

— Нет, ну да, я ни в коем случае себя, кстати, из этой линейки не выделяю. Выделяю только лишь тем, что у меня все-таки есть диплом журналиста. И я не претендую на то, чтобы называть себя филологом, историком, политиком, потому что у меня нет соответствующего образования, я в этом некомпетентна. И я с соответствующим уважением прошу относиться и к профессии журналиста, потому что все-таки это профессия, и ей нужно учиться.

А. Федоров

— И ты сейчас к чему ведешь?

К. Лаврентьева

— Да, я сейчас объясню, к чему я веду. И так же точно книги выходят в массовом порядке, и когда ты приходишь и смотришь на прилавки книжных магазинов, ты берешь книги и понимаешь, что это либо графоманство очень часто, либо это просто какая-то очень такая некомпетентная история. Я всего лишь за то, чтобы каждый занимался своей профессией. Не так давно мы с мужем — очень редко это случается, — посетили один из московских театров. Один из известных, старых...

А. Соколов

— Не будем называть его, как я чувствую.

К. Лаврентьева

— Не будем его, специально не называем, да, московский театр.

А. Федоров

— Московские театры сейчас посещать очень накладно.

К. Лаврентьева

— Да, накладно. Поэтому мы собрались, мы купили билеты.

А. Соколов

— А этот был подешевле, знаешь, такой момент?

К. Лаврентьева

— Ну, кстати, есть такой момент. Этот был подешевле.

А. Соколов

— И неслучайно.

К. Лаврентьева

— Вот я поняла, неспроста. Скупой платит дважды. Вот воистину. И мы пошли. Значит, это еще был спектакль по классике какой-то. В общем, короче говоря, мы были в предвкушении, отзывы я не прочитала, мы торопились, как обычно. Вот мы приходим, мы садимся — и в эту же секунду начинает исполняться прямо на сцене театра абсолютно богохульная песня. Она до такой степени, ну просто даже лишена всякого смысла — это, знаете, вот спеть, чтобы спеть, чтобы выбросить вот какие-то инфернальные чувства. И, соответственно, на сцене начинает происходить то же самое. Мы тут же встали, ушли. Естественно, билеты пропали. Естественно, было ощущение разочарования. Но долго мы не расстраивались, потому что плохую книгу надо закрывать, плохой диалог тоже, и с плохого спектакля надо уходить вовремя. Не надо дожидаться, пока помойка полностью тебя заполнит, чтобы потом еще несколько дней после этого отходить. Но у меня другие мысли возникли. У меня возникла грусть по поводу того, что, во-первых, стариннейший театр непонятно что транслирует — ну это реально проблема, огромная проблема. Во-вторых, у меня вообще возникли вопросы к современному искусству. Я сейчас не предлагаю это обсуждать, потому что у каждого может быть свое мнение, и не предлагаю критиковать. У меня возникло вследствие этого вообще другое состояние. Мне раньше всегда все очень нравилось. Я не говорю про какие-то отдельные спектакли и какое-то богохульство — мы это не берем. Но как-то современное веяние времени, мне казалось, что все это можно использовать и для миссии, и для того, чтобы нести благую весть. То есть как бы православный журналист может очень много что оседлать, чтобы превратить это в некую миссию, в некий диалог с миром. Еще раз повторяю, я сейчас не говорю о каких-то явных богохульствах в литературе, в спектаклях, в книгах, потому что это вообще отдельная больная тема, не будем сейчас это начинать, это вообще не есть цель сегодняшней программы. Но в какой-то момент я начала видеть то тут, то там — я не специально это ищу, но какое-то, вы знаете, — о время, о нравы, как сказал Цицерон, еще когда-то, еще много-много веков назад, — то есть какое-то такое ухудшение, тенденция к ухудшению. Я не то, что несу какую-то, вы знаете, сейчас идею апокалипсиса, что он обязательно случится именно в наш век — мы не можем этого знать, и не можем об этом говорить, и не нужно на этом концентрироваться. Господь нам сказал, живите сегодняшним днем, в общем, радуйтесь, исполняйте заповеди, в общем, делайте все, что вы должны делать. Как сказала одна моя подруга, в своих планах я слишком полагаюсь на апокалипсис. Вот я предлагаю на апокалипсис все-таки слишком не полагаться, а полагаться на собственную ответственность и отношения с Богом. Но действительно с течением времени как будто бы ты видишь, что тенденция очень сильно ухудшается. И тут возникает вопрос, надо сверить часы. Либо это ухудшается просто с возрастом, потому что с годами начинается твой личный апокалипсис, твое личное умирание, и ты начинаешь видеть, что действительно реально становится хуже, чем было когда-то там 10, 20, 30 лет назад. Либо действительно мир идет к завершению, и все эти знаки времени, они есть, и они не надуманы.

А. Федоров

— Ну мир в любом случае идет к завершению...

К. Лаврентьева

— Ну да.

А. Соколов

— Мне кажется, что это просто не в тот театр неудачно сходила.

А. Федоров

— Мне кажется тоже, что это просто, знаешь, совпадение нескольких неудачных...

К. Лаврентьева

— Нет, это больная тема. Как ни включишь фильм, Сень, там просто атас какой-то.

А. Федоров

— Ты знаешь, вот я про себя если скажу. У меня такое было ощущение несколько лет назад. Может быть, просто я старше тебя, и ты, когда до моего возраста дойдешь...

К. Лаврентьева

— А это я уже дошла, да.

А. Федоров

— Нет, ты дойдешь до моего возраста, и у тебя пройдет.

А. Соколов

— Отпустит.

А. Федоров

— Отпустит, да.

К. Лаврентьева

— А, окей.

А. Федоров

— И я вот тоже сейчас замечаю, что вроде нет, вроде все налаживается.

К. Лаврентьева

— Отлично.

А. Федоров

— Да, так что не переживай.

К. Лаврентьева

— То есть кризис среднего возраста.

А. Федоров

— А вот по поводу театров, и тоже опять же приоткрывая немножко двери к нам в редакцию. Мы часто обсуждали, что хочется нашим слушателям в нашем эфире давать какие-то рекомендации — куда сходить, что посмотреть, что почитать. И мы постоянно, постоянно к этому возвращаемся. Ну, и запросы такие есть от слушателей: ну расскажите, где, куда, чего. Здесь есть вот два существенных ограничения. Первое — это то, что мы все-таки присутствуем в разных городах нашей большой страны. И если мы говорим о каких-то мероприятиях в одном городе, то попасть из другого города туда достаточно сложно. И как вот сделать так, чтобы разговор об этом мероприятии был более широким, чем только о нем? Достаточно сложно в формате афиши. Ну, это еще можно было бы как-то, наверное, придумать. А второе — это вот эта сложность с подбором репертуара, что порекомендовать. Я знаю много театров, в которых идут хорошие спектакли, но между этими хорошими спектаклями идут спектакли, на которые...

К. Лаврентьева

— Нехорошие.

А. Федоров

— Ну, не то что нехорошие, но мы просто не можем порекомендовать нашему слушателю туда пойти. А если мы говорим о театре, то это становится уже таким местом — ну как у нас с супругой есть любимые театры, мы там иногда туда ходим, зная, что там все достаточно хорошо. Но я все равно должен прочитать про каждый спектакль заранее, потому что есть спектакли, на которые идти не стоит.

К. Лаврентьева

— Нельзя.

А. Федоров

— Даже в любимом театре. И поэтому у нас возникает такое внутреннее ограничение. Мы никак не можем придумать, как делать так, чтобы не навредить, что называется.

А. Соколов

— Есть еще проблема, мы с ней сталкивались и у нас в журнале «Фома», я думаю, что Радио ВЕРА сталкивается с этим. Дело в том, что когда мы рекомендуем, все-таки очень часто наши зрители, слушатели и читатели воспринимают это как однозначную рекомендацию. А искусство однозначным бывает очень редко. Искусство — это то, о чем нужно спорить. И вот здесь возникает странная немножечко такая ситуация, когда говорят: а как же так? Там такие неоднозначные мысли там, такое спорное. Ну, потому что это искусство. Иногда оно хорошее, а иногда — вот как наша дорогая Кира, к сожалению, попала. Но даже если оно хорошее, то все равно нужно понимать, что к нему нужно готовиться именно как к акту искусства, а не как к религиозному акту.

К. Лаврентьева

— Нет, Леша, ты знаешь, я о чем подумала. Я же не первый раз так попадаю. И мы очень часто фильмы выключаем. Не потому, что мы такие, знаете, консерваторы, как говорит Костя, за все хорошее и против всего плохого. Но реально откровенное оголтелое зло — богохульство, какие-то высказывания, нецензурная брань, какие-то непонятные идеи — я сейчас не буду перечислять, что происходит в современном кинематографе. Очень мало, надо прямо выискивать хорошие фильмы. М это проблема.

А. Соколов

— Так это всегда было мало.

К. Лаврентьева

— Надо выискивать хорошие фильмы, книги, спектакли.

А. Соколов

— Мы просто когда смотрим в прошлое, мы помним только хорошие фильмы и хорошие книги. А если мы посмотрим то, что сгинуло по дороге к нам в прошлом, там всегда будет много такого.

К. Лаврентьева

— Ну и вот у меня вследствие этого возник вполне себе резонный вопрос: как человеку творческому не пропустить свой собственный поворот? То есть это же где-то пропущен поворот, что режиссер начал нести ну полную просто ахинею, транслировать...

А. Федоров

— Надо Киру ловить, она сейчас разнесет нам студию в своем гневном порыве.

К. Лаврентьева

— Нет-нет, я не в гневе, это риторический вопрос для размышления.

К. Мацан

— А я могу. Это не риторический вопрос. Есть очень конкретная точка, где этот поворот произошел — в Эдеме, когда яблоко, вернее плод съели.

К. Лаврентьева

— В каждой жизни же тоже есть эти повороты, и не один встречается.

А. Федоров

— Слушайте, давайте я предлагаю нам сейчас, под конец программы, вспомнить еще два важных события, которые на этой неделе произошли. Вторник и среда для нашей компании, здесь собравшейся, ознаменовался двумя важными событиями. Это во вторник — день рождения Алексея и в среду — день рождения Константина. Поздравляем вас от всей души.

К. Мацан

— Спасибо, дорогие друзья.

А. Соколов

— Спасибо.

К. Мацан

— Вашими молитвами.

К. Лаврентьева

— Многая лета.

А. Соколов

— Спасибо.

К. Мацан

— Дорогие друзья, спасибо огромное, что были в этом часе с нами. Это был еженедельный «Журнал» на Радио ВЕРА. В студии были ведущие Радио ВЕРА — Кирилл Лаврентьева, я Константин Мацан, завсегдатаи нашего «Журнала» — Алексей Соколов, исполнительный директор журнала «Фома», и Арсений Федоров, заместитель главного редактора Радио ВЕРА. Ровно через неделю в это же время, в пятницу в шесть вечера, мы продолжим листать наш еженедельный «Журнал». Дорогие друзья, присоединяйтесь. Но и сегодня от «Светлого вечера» не отключайтесь — мы сегодня уже анонсировали программы сегодняшнего дня, вас ждет много интересного. До свидания.

А. Соколов

— До свидания.

К. Лаврентьева

— Всего хорошего.

А. Федоров

— Всего доброго.

---

• «Журнал от 27.02.2026». Алексей Соколов, Арсений Федоров
• «Журнал от 20.02.2026». Глафира Базурина, Юлия Селюкова
• «Журнал от 13.02.2026». Ольга Богданова, Максим Печенкин