Поделиться
Царевич Дмитрий. Картина М. В. Нестерова, 1899 год.
В крепком кулаке держал царь Иоанн Грозный русское государство. Успешные войны увеличивали территории страны, окончательно пришел конец угрозе со стороны татарских завоевателей, а властители соседних и даже далеких государств не подвергали сомнению военную мощь Руси. Вместе с тем в родной стране царя боялись. Завоевательные походы измотали Русь, по ее городам и селам бесчинствовали опричники, жестокие в своей безнаказанности. Бояре страшились за свои богатства и жаждали все большей власти. Не было и речи о том, чтобы получить ее при жизни царя. А смерть Грозного давала многим из них надежду. Царь из династии Рюриковичей оставил после себя двух сыновей – слабоумного Федора и малолетнего Дмитрия…
… Русское государство, год – тысяча пятьсот девяносто первый…
Среди простого люда словно круги по воде расходились слухи. Царь Федор-де немощен, болен и страной управлять не в состоянии. Всем ведает брат его жены Ирины – Борис Годунов. Год за годом хитрый и ловкий боярин удалял от двора своих соперников, пока, наконец, не стал настоящим самодержцем. Во всем, кроме титула. Царь Федор Иоаннович был помехой на пути к вожделенному трону. Но не его, слабого здоровьем, боялся Годунов. Гораздо больше он опасался, что время возьмет свое: вырастет несмышленый пока Дмитрий, да и предъявит свои права на Мономахову шапку. Царевичу уже восемь лет стукнуло. Из Углича, куда сослал его Годунов, доходили безрадостные для царского любимца вести. Мол, Дмитрий телом крепок, лицом красив и нравом кроток. Лучшего царя не придумаешь. А то, что злые языки говорят, мол, от невенчанного брака он родился, так это все пустое. Знал Годунов – не удержаться ему у трона нового царя, пойдет на каторгу, как сосланные им бояре-соперники. А то и вовсе головы лишится. Тяжело, мрачно стало боярину Годунову.
Неспокойно было и в угличской горнице за двести верст от царских палат. Вдова царя Иоанна, Мария Федоровна, вышивала золотом полотенце, да думала об участи своего единственного сына.
Мария Федоровна:
Что-то неспроста мне гроза на сердце давит. Чую, беда будет.
Служанка:
Какая беда, государыня?
Мария Федоровна:
С сыном моим что-то приключится. Ох, Прасковьюшка, знала бы ты, как боюсь я за него, ненаглядного. Братья мои всё говорят – гордись, ты мать будущего царя! А я бы и отдала это царскую долю – не нужна она мне. Лишь бы Дмитрий был здоров. Куда ему против Бориса. Тот вмиг проглотит, и косточек не оставит. Да и сон приснился нехороший…
Служанка:
Ты, государыня, на сон не смотри, авось не сбудется. Мало ли что снится.
Мария Федоровна:
Видела я, как сын мой на облачке стоит, в белой рубашонке только, ноги голые торчат. Я ему: куда так легко оделся? Слезай, заболеешь. А он мне и говорит: матушка, мне не холодно здесь. Я здесь радуюсь. И улыбается.
Служанка:
Не плачет же. Значит, нечего переживать.
Мария Федоровна:
Постой, что там за шум?..
В покои царицы ворвалась кормилица, волосы всклокочены, одежда порвана, лицо распухло, все слезами залито. Лишь посмотрела на нее Мария Федоровна – и все в один миг поняла. А в следующий – бросилась из горницы. У крыльца без движения лежал маленький царевич. Сбивчиво рассказала кормилица, что мамка Василиса повела Дмитрия гулять, да только он вышел во двор, как подскочил к нему мамкин сын вместе с двумя охранниками, что были Годуновым присланы, и зарезали царевича. Так погиб последний наследник царского рода Рюриковичей. Позже Борис Годунов объявил, что Дмитрий случайно зарезался, играя ножичком, но простые люди этому не поверили и навсегда заклеймили Годунова «детоубийцей». На могиле же Дмитрия начали происходить чудеса – около нее излечивались больные. А через пятнадцать лет нетронутые тленом мощи царевича перенесли в Москву. В Русской православной церкви Дмитрий Угличский почитается как святой страстотерпец – за все муки, что вытерпел безвинно убитый маленький ребенок.
Церковь Михаила Архангела (Чита (Забайкальский край)
Поделиться
В юго-восточной части Читы есть район, который в народе называется квартал декабристов. Здесь сохранилось несколько старинных зданий. Они существовали в то время, когда в Забайкалье отбывали наказание участники декабрьского восстания 1825 года. Например, храм Михаила Архангела построен в 1776 году из брёвен лиственницы без единого гвоздя.
В начале девятнадцатого века это была единственная церковь в Читинском остроге — так в то время называлась Чита. Храм стал молитвенным утешением для декабристов и их жён, добровольно последовавших за мужьями на каторгу. Под сводами церкви венчался Иван Анненков со своей невестой — француженкой Полиной Гебль. Перед таинством она приняла православие с именем Прасковья. Сергей и Мария Волконские похоронили рядом с Михаило-Архангельским храмом свою дочь Софью, умершую в Читинском остроге при рождении.
Ссыльные дворяне и их родственники взяли на себя заботу о церкви, обветшавшей за предыдущие полвека. Инициатором реставрации стал декабрист Дмитрий Завалишин. По его призыву мать ссыльных Никиты и Александра Муравьёвых пожертвовала немалые средства на ремонт внутренних помещений храма. Также на деньги Екатерины Фёдоровны перестроили колокольню.
Пребывание декабристов в Читинском остроге дало импульс его развитию. Получив разрешение снять кандалы в 1828 году, дворяне занялись наукой, искусством и просветительством. Николай Бестужев писал акварели с окрестными видами. Пётр Фаленберг составил топографический план местности. Фердинанд Вольф вёл медицинскую практику и впервые в регионе организовал прививку от оспы.
Узники устраивали литературные чтения, концерты и шахматные турниры, в которых участвовали местные жители. Жёны декабристов увлеклись земледелием и обучали цветоводству и садоводству соседей. В Читинском остроге появились библиотека и школа. За четверть века посёлок превратился в уютный город и в 1851 году получил статус столицы Забайкалья. Указ об этом был торжественно зачитан под сводами храма Михаила Архангела.
Горожане дорожили церковью, в летописи которой отразилась история Читы. В конце девятнадцатого века в здании сделали капитальный ремонт. Под сруб подвели каменный фундамент, которого прежде не было. После революции 1917 года храм закрыли и приспособили под соляной склад. В 1985 году церковь Михаила Архангела стала музеем, посвящённым декабристам, но верующие надеются, что под старинными сводами когда-нибудь вновь зазвучат молитвы.
Все выпуски программы ПроСтранствия
«Искусственный интеллект и религиозные практики». Игорь Крупник и Михаил Киселёв
Поделиться
У нас в гостях были Игорь Леонидович Крупник и Михаил Сергеевич Киселёв, доценты философского факультета МГУ имени М. В. Ломоносова.
Разговор был посвящён взгляду на искусственный интеллект с точки зрения академического религиоведения. Гости рассуждают о том, почему тревоги и надежды, связанные с нейросетями, зеркально повторяют вековые религиозные нарративы о конце света. Также гости затрагивают философский вопрос о границах определения религии — от концепции нуминозного Рудольфа Отто до пародийных религий вроде джедаизма — и о том, почему цифровой опыт веры не может заменить телесное, пространственное измерение традиционной религиозной практики, символом которого становится таинство Евхаристии.
Этой программой мы продолжаем цикл из пяти бесед, посвященных искусственному интеллекту в его богословском и философском осмыслении.
Первая беседа с Дмитрием Мариничевым была посвящена попытке нащупать границу между человеком как духовным существом и нейросетью как математической моделью (эфир 31.08.2026)
Вторая беседа с протоиереем Владимиром Шмалием была посвящена церковному осмыслению развития ИИ (эфир 01.09.2026)
Ведущий: Константин Мацан
Все выпуски программы Светлый вечер
«Церковная жизнь в 1990-х и сегодня». Протоиерей Александр Дьяченко
Поделиться
В программе «Светлый вечер» на Радио ВЕРА Марина Борисова беседует с протоиереем Александром Дьяченко, писателем, настоятелем храма в честь Тихвинской иконы Божией Матери в селе Иваново Владимирской области.
Беседу открывают слова Сергея Аверинцева о том, что значительность ушла из жизни и бодрствование уступило место сну. Отец Александр пересказывает историю пожилого священника о четырёх поколениях духовенства в одной семье: каждое следующее оказывалось слабее предыдущего. Причину гость видит в «духе века сего», вспоминая слова преподобного Амвросия Оптинского.
Отец Александр вспоминает своё крещение 8 сентября 1990 года и весть о гибели отца Александра Меня на следующий день. Он рассказывает, как весь посёлок восстанавливал огромный храм: жертвовали рубль с зарплаты, возили кирпич, белили колокольню. Сегодня та община постарела, молодёжь уезжает, а храм всё чаще воспринимается как дело священника, а не общее.
Ближе к финалу разговор выходит на главный вопрос: где взять новых духовников? Отец Александр говорит об ушедших или состарившихся духовниках и о возникшей «лакуне». Но гость вспоминает, что и Сергий Булгаков когда-то был марксистом, и верит, что будущие подвижники уже вызревают в недрах Церкви. Надежду он связывает с преемственностью: молодым священникам важно трудиться рядом с опытными, чтобы те успели передать им свой опыт и мудрость.
Ведущая: Марина Борисова
Все выпуски программы Светлый вечер
