«Священномученик Фаддей (Успенский)». Священник Анатолий Правдолюбов

У нас в гостях был клирик храма святителя Иова на Можайском шоссе в Москве священник Анатолий Правдолюбов

Разговор шел о жизни и подвиге священномученика архиепископа Фаддея (Успенского). Он родился в священнической семье, окончил Казанскую духовную академию, преподавал, затем принял монашеский постриг и епископский сан. В революционные годы его не раз ссылали и арестовывали, но он сохранил твердость веры и молитвенную стойкость.

Архиепископ Фаддей жил в Астрахани почти без вещей, служил каждый день, совершал богослужения по несколько часов, помогал людям и не имел ничего своего. Патриарх Тихон говорил о нём: «Если владыка будет так жить и дальше, его путь закончится мученически». Так и произошло — в 1937 году владыка Фаддей был замучен в тюрьме, уподобившись Христу в смирении и страданиях.

Мы говорили о том, как вера даёт силу в испытаниях, о людях, которые сохраняли человеческое достоинство в нечеловеческих условиях, и о любви, которая побеждает страх.

---

Марина Борисова

— «Светлый вечер» на Радио ВЕРА. Здравствуйте, дорогие друзья, в студии Марина Борисова и наш сегодняшний гость — клирик Храма святителя Иова Патриарха Московского и всея Руси Анатолий Правдолюбов.

свящ. Анатолий Правдолюбов

Здравствуйте.

Марина Борисова

— И мы постараемся, как обычно, сами познакомиться получше и рассказать вам об одном из новомучеников и исповедников Церкви Русской, священномученике, архиепископе Фаддее Успенском. Но как большинство людей, которых мы знаем как новомучеников и исповедников, это люди, которые родились на сломе эпох, на сломе столетий. Это самый конец XIX века, начало XX со всеми плюсами и минусами. Вот владыка Фаддей родился в священнической семье. Среди новомучников есть люди, не принадлежавшие к священнической «корпорации», если можно так выразиться. А хорошо это или плохо, понять совершенно невозможно, потому что и те, и те достигли высот святости, и те, и те многому нас научили и продолжают быть нам опорой и нашими молитвенниками.

свящ. Анатолий Правдолюбов

— Я думаю, что даже и не имеет смысла размышлять над тем, хорошо ли это или плохо. Просто к концу XIX века сложилась такая ситуация, что в священнической среде можно было не просто столкнуться с проявлением какого-то безверия или какого-то такого небрежения, а можно было столкнуться с практическим неверием. И что характерно и свидетельствует в пользу родителей будущего владыки Фаддея, что их сын унаследовал от своих родителей не просто пример, а он решил пойти по стопам отца и продолжить дело, пойти в духовное училище, а оказавшись там, он не просто в училище, а в семинарию, и оказавшись там, под влиянием ректора семинарии Антония Храповицкого, он принимает решение пойти в монашество, то есть период-то как раз тот самый, что называется, непопулярный, в кавычках, для Церкви, что как раз брожение умов и прочие-прочие другие всякие проявления, хождение в народ, агитация и, так скажем, конец XIX века. Совсем неблагоприятное время для того, чтобы идти по стопам родителей, потому что новые предреволюционные веяния уже охватывают умы юношей, и они, что это называется, готовы идти совершенно по другому пути. А как раз будущий архиепископ, он являет совершенно другой пример. То есть он поступает в семинарию, учится в ней и принимает еще и монашеский постриг. Это говорит о том, что все-таки в среде духовенства того времени были достойные служители и достойные носители, представители веры, и архиепископ научился всему тому, чему должен был научиться. И яркий пример имел в жизни и веры, и твердости в вере, и в своей уже жизни последующей не просто проявил это, а явил совершенно невероятно и удивительно.

Марина Борисова

— Ну и, наверное, в юности встреча с отцом Иоанном Кронштадтским тоже не прошла даром.

свящ. Анатолий Правдолюбов

— Она не просто не могла пройти даром, а это, я уверен, был особый промысел Божий в том, чтобы будущий владыка присутствовал на литургии, как он сам потом об этом вспоминал и говорил, что это было лицо ангела, а не человека. То есть он был восхищен и впечатлен до глубины души Иоанном Кронштадтским, и то, как он молился, как он совершал богослужения, и в целом всей его личностью. То есть это действительно совершенно невероятное событие в жизни будущего архиепископа — повлияло на него невероятно.

Марина Борисова

— Ну, так же, как многие другие выпускники духовных школ, довольно долго был просто преподавателем. Преподавателем, инспектором, опять инспектором в одной школе, в другой школе, и создаётся впечатление, что до таких знаковых трагических событий начала XX века, он, в общем-то, и не собирался ничего менять в своём основном служении, той стезе, которую он выбрал. Его вполне устраивало именно преподавательство. Собственно говоря, это путь очень многих архиереев, которые после поместного собора 1917−1918 годов взяли на свои плечи ношу под названием «Русская Православная Церковь». И очень многие из них до этого Рубикона были очень успешными светскими людьми. Кто-то в монашеском сане. Но преподаватель не может в полной мере, честно положив руку на сердце, сказать, что он ведёт монашеский образ жизни в силу того, что он всё время вынужден так или иначе включаться в эту .... мы должны помнить, что духовные школы конца XIX, начала XX века — это совсем не благостные учебные заведения. Это зачастую поле битвы, и насквозь пропитаны настроениями революционными и даже террористическими.

свящ. Анатолий Правдолюбов

— Да, и что еще меня во владыке в будущем впечатляет, он же выходец из семьи священника, и, как правило, все-таки после окончания семинарии там уже, что называется, сложившаяся примерно такая дорога, то есть нужно жениться, и если повезет еще, то можно и что, как тогда называлось получить невесту с приходом, то есть как правило по сложившемуся обычаю, если семинарист женился на дочери священника приходского какого-то, то он становился, как унаследовал этот приход и становился настоятелем этого прихода, когда уже отец его супруги уже, так скажем, не мог выполнять своих обязанностей полностью в силу возраста. То есть была сложившаяся совершенно практика, и казалось бы, что мешало будущему архиепископу Фаддею продолжить эту практику? Уже все понятно, но у него было внутреннее какое-то особое устроение, и я так понимаю, что и учитывая, что он и книги писал, и был, то есть у него была такая склонность к науке, к образованию, и ему хотелось продолжить, поэтому его вот этот путь и время, которое он посвятил преподаванию или будучи он был инспектором, то есть он находился в этой образовательной среде, возможно, что он определялся и для себя выбирал какой-то определенный путь, который, как ему казалось, у него должен был быть отличным от общепринятого представления о том, как приходской священник свою жизнь складывает.

Марина Борисова

— Там в начале его пути вообще много такого необычного. Он в 1896 году закончил Московскую духовную академию, а уже на следующий год принял постриг от ректора Казанской духовной академии архимандрита Антония Храповицкого. Вообще Казанская духовная академия встречается в житиях новомучеников и исповедников российских очень часто. Что это за феномен такой? Почему эта духовная школа произвела на свет целую плеяду святых?

свящ. Анатолий Правдолюбов

— Вы знаете, это очень интересно. Буквально совсем краткое время назад, вот недавно, практически пару дней, я читал, так получилось, попал мне в руки такой текст, воспоминания моего деда о моем прадеде, который был учеником Киевской духовной академии. Вот он там описывает такую ситуацию, что люди, которые хотели, ну как сейчас бы сказали, построить карьеру, то есть быть близкими к двору, к столичной жизни, они выбирали или Петербургскую академию, или Московскую духовную академию. Люди, которые были с меньшими амбициями, они выбирали Киевскую академию, а всех остальных принимала Казанская академия. Это очень интересное такое наблюдение. То есть, знаете, как я так понимаю, что в Казанской духовной академии были как раз собраны те люди, которые не строили каких-то планов и не представляли свой карьерный рост, они шли служить Богу и Церкви. Именно поэтому плеяда новомучеников и исповедников российских выпускников Казанской духовной академии намного больше, так скажем, содержат и имен, и личностей и выпускников, потому что там были люди, которые искренне, принимая прекрасно, что, может быть, нет и каких-то особых талантов, может быть, нет каких-то дарований особых, но они хотели посвятить жизнь Богу и служению Ему, и они шли, и, так скажем, я не хочу ни в коем случае задеть выпускников Казанской академии, но они шли, и, получив свое образование, так скажем, определялись по месту уж, которое, как там, им оставалось после всех именитых академий и тем самым служили Богу и церкви.

Марина Борисова

— Несмотря на то, что, судя по послужному списку будущего владыку Фаддея всё устраивало в служении преподавателя, всё-таки карьера, если можно так сказать, состоялась. И хиротония была в 1908 году, и ко времени революции 1917 года он уже был вполне таким опытным, если можно так сказать, епископом, потому что успел уже и послужить в разных епархиях, в частности, он был епископом Владикавказским, но никогда Кавказ не был простой территорией для христианского служения.

свящ. Анатолий Правдолюбов

— Не просто не был простой территорией для христианского служения, а в одной из передач мы вспоминали какие-то удивительные совершенно эпизоды, особенности служения епископского на территории Кавказа, когда там священник, который желая отомстить другому священнику, прятался неподалеку от его дома, поджидая его с кинжалом в руках и ударом в сердце окончил его жизненный путь, отомстив за какую-то обиду. То есть можно представить себе, на что владыка Фаддей был поставлен. То есть Кавказская епархия, это, наверное, так скажем, для того времени это была действительно очень непростая и очень серьёзная работа, и такой серьёзный жизненный опыт для владыки, но он, его, так скажем...

Марина Борисова

— Это был только первый класс.

свящ. Анатолий Правдолюбов

— Да, это было начало.

Марина Борисова

— Священник Анатолий Правдолюбов, клирик храма святителя Иова Патриарха Московского и всея Руси проводит с нами сегодня этот «Светлый вечер», и мы говорим о священномученике архиепископе Фаддее Успенском. «Первый класс» во Владикавказе закончился очень быстро, потому что в 1919 году архиепископа Фаддея отправляют временно управляющим Волынской епархией. Волынь, Украина, мы можем себе представить разгар гражданской войны. Епархия. Какая епархия? Там не поймёшь, какая власть, то есть сначала нужно каким-то образом уворачиваться от петлюровцев, потом с не меньшим изяществом уворачиваться от советской власти, а от неё не очень-то...

свящ. Анатолий Правдолюбов

— Потом ещё махновцы...

Марина Борисова

— Да, там, в общем, непонятно, кто что и как быть, а в результате в тюрьму-то его посадили как раз чекисты, и в Харькове был суд, всё по-взрослому, только совершенно непонятно, почему обвинили как участника повстанческого движения на Волыне. Вот представить себе этого человека в виде воодушевителя повстанцев, подразумевая под повстанцами каких-нибудь очередных зеленых, в общем, это очень трудно, но таковы были правила того времени.

свящ. Анатолий Правдолюбов

— Но при этом его высылают в Москву, что тоже удивительно, казалось бы обвинить в повстанческом движении сопротивления контрреволюционной деятельности и прочих всех грехах, и тут же привести приговор в исполнение. Казалось бы, кто мешает?

Марина Борисова

— Но при этом формулировка совершенно замечательная: выслать в распоряжение Патриарха Тихона с правом жительства только в одной из cеверных губерний. (Смеются.)

свящ. Анатолий Правдолюбов

— То есть он там их довел, видимо. (Смеется.) Удивительно совершенно.

Марина Борисова

— Ну вообще время, действительно, мы очень часто бываем приверженцами схем. Это время, где ни одна схема не работает.

свящ. Анатолий Правдолюбов

— Да, но при этом если посмотреть на портрет владыки Фаддея, на его взгляд, я так понимаю, что он был человеком таким, каким-то я бы даже сказал, горящим, то есть у него выражение глаз и выражение лица такое абсолютно какое-то незыблемо устремленное, то есть у него такой огонь в глазах есть. И я думаю, что просьба о том, чтобы его поселить где-то в северных областях, была именно с этим связана, что он действительно имел такой нрав и характер, что они вот удивительно почему-то решили не лишать его жизни, а отправить в ведение Патриарха Тихона. То есть люди-то были верующие.

Марина Борисова

— Ну, долго-то он как раз без опеки ГПУ не просуществовал, потому что в том же самом году начались проблемы. Проблемы создавали владыке Фаддею игры новой власти вокруг обновленцев. Вот это камень преткновения, про который всё время хочется напоминать. У нас есть картинка. В соседнем государстве, на Украине, было создано нечто под названием церковь, как альтернатива Украинской Православной Церкви. Абсолютно не жизнеспособное такое образование, которое выполняет определенные функции в рамках, которые ставит...

свящ. Анатолий Правдолюбов

— Политических задач.

Марина Борисова

— Да, в рамках политических задач. Нам кажется, что живая Церковь — это что-то типа ПЦУ. Но это совсем не так. Потому что живая Церковь объединяла абсолютно необъединимые начала. В неё вошли люди абсолютно циничные, которые нормально считали для себя возможность использовать те рычаги, которые предоставляет власть для того, чтобы выстраивать некое своё существование.

свящ. Анатолий Правдолюбов

— Я бы даже сказал, что захватывает.

Марина Борисова

— Но в живую Церковь ушло какое-то количество людей, которые просто не очень себе представляли, а как нужно выстроить Церковь, где только-только возобновили патриаршество. И у каждого были какие-то свои наработки, какие-то свои представления, иногда совершенно фантастические, иногда ложные. Люди искренне пытались найти самое подходящее для жизни Церкви. Это трагедия, которая сопровождала очень многих, потом ведь не сразу пришла возможность возвратиться в лоно Матери Церкви через покаяние. Это тоже результат какого-то процесса, то есть нужно было до этой мысли ещё дойти. И все игры ГПУ вокруг церковной темы и всё, что периодически утягивала в какой-то кровавый водоворот, как история с изъятием церковных ценностей и все эти процессы, казни, аресты, связанные с этим. Это всё заваривается в какое-то чудовищное, даже не знаю, как сказать, чудовищное варево, в которое попадают живые люди. И это постоянное страдание, потому что и там, и там искренне верующие люди, пастыри, которые как личную трагедию переживают то, что происходит с Церковью, и не всегда могут сообразить и найти тот единственный верный путь, который в этой сумасшедшей реальности можно выбрать.

свящ. Анатолий Правдолюбов

— Да, это какой-то совершенно такой невероятный вихрь, который закрутил все пространство Российской империи, то есть это совершенно какая-то такая сумятица, хаос, и что меня ужасает, люди, которые были в одной Церкви до 1917 года, до возникновения вот этой живой Церкви, обновленческой — они были братья и сослужители, да, то есть у нас в процессе богослужения, то есть у нас есть такая формулировка, обращение такое, брат и сослужитель, то есть священник так священника называет. И вдруг почему-то брат и сослужитель превратился не просто в не брата и не сослужителя, а живоцерковники они прибегали к совершенно различным способам и дискредитации, и провокации, и вплоть до физического уничтожения, и обвинений каких-то, выступали обвинителями в суде, писали доносы, и не просто, а активно выступали против своих братьев и сослужителей. И, казалось бы, какова причина, то есть это же одно пространство Церкви Христовой, то есть это же, там нет политических делений и прочих-прочих всяких человеческих изобретений. Что же заставляло этих людей не просто так поступать, а выступать с какими-то совершенно невероятными обвинениями и какими-то совершенно удивительными построениями в отношении своих же братьев и сослужителей?

Марина Борисова

— Ну, мечта Волынских и Харьковских чекистов была осуществлена. Московские чекисты отправили владыку Фаддея на север, в Сыктывкар, на годик в ссылку. Причём удивительно, как пересекаются постоянно пути. Он там оказался в одно время и в одном месте с владыкой Афанасием Сахаровым, и вместе они отбывали ссылку. Такое ощущение, как будто их отжимали, всё лишнее с тем, чтобы самое главное оказалось в одном месте. Слава Богу, первая ссылка была недолгой, и уже в 1923 году Патриарх Тихон отправляет владыку Фаддея архиепископом Астраханским. А что касается владыки Фаддея, мне кажется, что именно в те времена стали проявляться его особенно удивительные черты, черты его подвига. Может быть, я ошибаюсь, но вот в моём восприятии он чем-то перекликается с владыком Иоанном Максимовичем. Что-то, вот, отсутствие необходимого для архиерея величия, как такового в принципе его нету. Сугубый аскетический подвиг, который не афишируется, но который присутствует.

свящ. Анатолий Правдолюбов

— И не просто присутствует, а даже Патриарх Тихон про него говорит, что если владыка будет так продолжать дальше, то, скорее всего, его жизненный путь закончится. И это яркое свидетельство не со стороны, что называется, а самого Патриарха. То есть, действительно, его аскетизм, его абсолютное презрение к внешним факторам, проявлениям каких-то особых там почестей и особого архиерейского положения говорит о том, что это было действительно его настоящее внутреннее устройство. То есть человек не просто не нуждался в этом, он считал, что не видел в этом никакого смысла. То есть его служение было в первую очередь служение Богу, молитва, пост, то есть то, что и предписано. То есть это как должно быть с самого начала, и он в этом проявил себя как никто другой.

Марина Борисова

— Священник Анатолий Правдолюбов, клирик храма святителя Иова Патриарха Московскогои и всея Руси, проводит с нами сегодня этот «Светлый вечер» в студии. Марина Борисова, мы ненадолго прервёмся. Вернёмся к вам буквально через минуту. Не переключайтесь!

Марина Борисова

— «Светлый вечер» на Радио ВЕРА продолжается, еще раз здравствуйте, дорогие друзья. В студии Марина Борисова и наш сегодняшний гость — священник Анатолий Правдолюбов, клирик храма святителя Иова Патриарха Московского и всея Руси. И мы говорим о священномученике Фаддее Успенском. Вот мы подошли к такому знаковому назначению, мне кажется, его служение в Астрахани — это открытие всего, что было скрыто до этого. То есть я не думаю, что он в Астрахань приехал и стал другим. Он в Астрахань приехал уже вот таким, сложившимся, с одним чемоданчиком, без денег, совершенно не думающим ни о каких административно-хозяйственных делах. Вообще архиерей, который не думает об административно-хозяйственных делах, звучит как нонсенс. Но, видно, время требовало не столько управленческих даров, сколько молитвенных.

свящ. Анатолий Правдолюбов

— Да, и он это прекрасно понимал и я думаю, что даже это ему было в радость, то есть, опять же, вспомнив его аскетическое молитвенное внутреннее устройство. Он для этого и ехал с этим одним чемоданчиком в такую далекую епархию, чтобы присутствовать там, учитывая ситуацию в целом и все что происходит в стране, всё, что происходит в душах и в сердцах людей. Владыка Фаддей прекрасно понимает, что сейчас как раз то самое время, которое необходимо посвятить молитве Богу в первую очередь. Есть свидетельство одной женщины, которая говорит, что его литургия длилась с десяти часов до трёх.

Марина Борисова

— А потом ещё нужно было поговорить с прихожанами.

свящ. Анатолий Правдолюбов

— Я даже боюсь представить, как этот человек жил. Он же должен был объезжать епархию, он служил, наверное, каждый день. Если его службы были с десяти часов до трех, потом беседы с людьми, да, окормление паствы, то есть у него времени не было на себя вообще никакого, то есть он полностью посвятил себя служению Богу и Церкви, и это действительно совершенно невероятный пример удивительного пастыря, который, забыв о себе, абсолютно себя отдает служению Богу.

Марина Борисова

— Да, у него даже секретаря не было, была только большая печать для того, чтобы какие-то свои указания можно удостоверить печатью. (Смеются.) Вообще удивительно, но удивительно именно потому, что архиерейское служения, дело даже не в том, что оно там может быть, как сейчас сказали бы, пафосным или не пафосным. Всё зависит от обстоятельств, от конкретных людей. Но как? Человек живёт по принципу «у меня не должно быть ничего своего». Ему дают чаю попить или пообедать, он попьёт чаю и пообедает. Не дают — значит, не дают. Вот как? Это же не странник, не калика перехожий. Это вот человек, который должен объединить и руководить огромным количеством других людей. Но парадоксально то, что, несмотря на отсутствие того, что мы называем пиаром, люди не только чувствовали его святость, они его фотографии в красный угол рядом с иконами ставили. Это просто представить себе невозможно.

свящ. Анатолий Правдолюбов

— А это как раз яркая иллюстрация к евангельскому месту, где Господь говорит: посмотрите на птиц небесных: они ни сеют, ни жнут, но Отец Небесный подает им пищу в то время, когда они нуждаются. И владыка Фаддей в этом своем устроении внутреннем молитвы, аскетизма и отношении к жизни такому был абсолютно искренен. То есть, он это делал не для того, чтобы его фотографии ставили в красный угол. Я не думаю, что он об этом даже думал. А это он делал, потому что он таким был. И это люди, видя, ставили его фотографии в красный угол, потому что они понимали, что это... Если это не святой человек, то ни каким другим он быть не может. То есть, действительно, знаете как, казалось бы, есть представление о том, как нужно административную работу вести, как нужно объединить людей, там собирать всё это, вести хозяйство, а человек просто своей личностью и своим внутренним содержанием и той силой, которой он обладал, он людей не просто собирал вокруг себя, а они его считали своим отцом родным.

Марина Борисова

— Я думаю, что не только астраханская паства, но и оставшиеся еще на свободе архиереи понимали, с кем они имеют дело, поскольку после кончины Патриарха Тихона на следующий год митрополита Сергия Страгородского тоже посадили в тюрьму, и получилось так, что из тех, кого видел кандидатами на роль местоблюстителя патриаршего престола сам Патриарх Тихон на воле не было никого. Из тех, кого видел в своих заместителях митрополит Сергий, один из них был как раз владыка Фаддей. И он даже отправился в Москву, но вместо Москвы его очередной раз арестовали и отправили в Саратов, причем в ссылку без права выезда. Потом перевели в Кузнецк с тем же предписанием, ссылка без права выезда. Но поскольку он оказался уже в тех местах, то через пару лет стал он архиепископом Саратовским.

свящ. Анатолий Правдолюбов

— Поскольку где появился, там и пригодился. То есть его действительно упрятали таким образом, но при этом он оказался необходим, то есть Господь его привел в Саратов, и в то место, в котором он должен был продолжать свое служение. И это совершенно тоже удивительно казалось бы, он имел одно намерение, а получил совершенно все по-другому, но при этом это не испортило его положение, то есть он, слава Богу, остался архиереем.

Марина Борисова

— Как раз в конце 20-х и в 30-е годы XX века начинаются явные проявления его необычности. Об этом говорят воспоминания, есть даже воспоминания о воскрешении. Я не знаю, как к этому относиться, но об этом свидетельствуют люди, что по молитвам владыки Фаддея выздоровел трёхлетний ребёнок, который был практически обречён.

свящ. Анатолий Правдолюбов

— Но если мы вспомним Иоанна Кронштадтского, то одно из его первых таких проявлений его особого состояния — это же тоже было, он крестил младенца, который должен был умереть. И там особо выступила мама этого младенца, призывая будущего праведного Иоанна Кронштадтского молиться так, чтобы младенец жив был, а не умер. И по молитвам отца Иоанна младенец после крещения выжил и вырос нормальным здоровым человеком. То есть я думаю, что здесь, знаете как, возможно, что ситуация была похожа в том смысле, что владыка Фаддей не воскрешал мёртвого ребёнка, а то, что это была всем понятная уже ситуация, что он не выживет. А по молитвам владыки и ситуация изменилась. Вот в этом я не сомневаюсь ни секунды, что так может быть. Тем более, что, откровенно скажу, учитывая личность и тот образ жизни, который владыка вел, вполне возможно, что он мог даже такие чудеса творить.

Марина Борисова

— Но много воспоминаний о его прозорливости, причем не обязательно в словах, но и в конкретных делах. Воспоминания о первом его заключении в тюрьму, когда он практически все продуктовые передачи раздавал всем, кто сидел с ним вместе, однажды часть каких-то продуктов положил под подушку, чем привел в полное недоумение своих сокамерников, а на следующий день в эту же камеру привели отца Афанасия Сахарова, и он эти продукты, спрятанные под подушкой, отдал ему. То есть вот какие-то вещи, которые на нашем уровне восприятия действительности не работают совсем.

свящ. Анатолий Правдолюбов

— И не просто не работают, а это, знаете, как для нас простых смертных людей, это уже какой-то непостижимый уровень. И как это у них происходит, вот как дар прозорливости раскрывается, мы не знаем. И что мне нравится, у него есть такой эпизод, когда он говорит подождать со свадьбой, когда там такая история, что девушку собираются выдать замуж, и вроде как жених, там все, и уже там заготовили праздник, а он говорит, что он им не объясняет ничего, он им не говорит, что вот там вот это плохой человек или неплохой человек. Он просто говорит, что нужно подождать две недели. И слава Богу, они послушались, потому что к концу второй недели приехала жена этого жениха уже с двумя детьми и забрала его домой. То есть это совершенно такой, казалось бы, бытовой эпизод, но в то же время меня впечатлило, как владыка использует этот момент. То есть он не начинает что-то говорить или объяснять, или рассказывать там и что-то там как-то, грубо говоря, препятствовать. Он просто говорит, подождите, подождите, то есть он не раскрывает ничего, но при этом он знает, что это должно произойти. И очень яркий эпизод, когда в заключении они находились, был такой переломный момент, когда в камере ночью он, проснувшись, молился, и с ним, который находился рядом человек, который, в общем, тоже проснулся, и владыка, обратившись к нему, открыл для него суть всех их страданий. То есть, он говорит, сейчас как раз то самое время, когда мы должны проявить себя теми, кто мы есть.

Марина Борисова

— Настоящее христианское время.

свящ. Анатолий Правдолюбов

— Настоящее христианское время. Это совершенно удивительно! То есть весь свой путь все свое служение архиерейское и перемещение с кафедры на кафедру он понимал, что настоящее еще впереди — это как раз настоящее испытание в заключении, в котором он и оказался, и при этом он попал в ситуации, условия совершенно такие очень тяжелые, потому что издевались над ним уголовники серьёзно!

Марина Борисова

— Тяжёлые, да, но перед тем, как попасть в ситуации тяжёлые, человек носил вериги, то есть он сам создавал себе ситуацию тяжёлую, поскольку там до язв дело доходило, а его нестяжательность иногда вызывала, ну как сказать, не ... Патриарх Тихон вынужден был тайно заказать ему облачение, сшитое по его мерке, чтобы он, если дать ему материю, он её тут же отдаст кому-нибудь. Вот чтобы этого не случилось, патриарх решил облачение заказать, чтобы уже точно только ему подходило. Но история умалчивает, куда оно делось потом. Но говорится о том, что подарок патриарха — алмазный крестик, который нужно было нашить на клобук, он носить не стал, и нашили ему какую-то тряпочку белую, и вот с ней он ходил. Это вещи, которые можно рассказывать, улыбаясь, но не понимая совершенно. Объяснить это в рамках нашего обыденного житейского понимания невозможно. То есть всё равно остаётся огромный вопрос — зачем?

свящ. Анатолий Правдолюбов

— Не просто невозможно, а вспоминается такая параллель — это житие Симеона Столпника. Когда он в 13-летнем возрасте попадает в монастырь, и один из его аскетических подвигов заключался в том, что он обмотал свое тело веревкой так, что она врезалось в плоть, соответственно, раны открытые, а учитывая погодные и климатические условия, то это все на жаре, то есть это со всеми, скажем так, осложнениями, которые возникали, вплоть до того, что там были черви и прочее-прочее. Братия монастыря не просто возмутилась, они подняли бунт. Пришли к игумену, начальнику монастыря сказали: Убери его отсюда, чтобы его здесь не было рядом, чтобы духу не было. Это вообще, это ненормальный человек. Игумен убрал его, он его выгнал из монастыря, а ему явилась Богородица ночью и сказала во сне, что если вы не вернете Симеона обратно, то с вашим монастырем долгая история не продлится. И он его возвращает в монастырь. Но так никто и не понимает, что это за явление. А в итоге появилось такое понятие, как столпничество, и такой аскетический подвиг, который тоже никто не понимал. Я думаю, что с владыкой Фаддеем было нечто похожее. То есть его форма служения Богу, его форма выполнения евангельских заповедей, как он их понимал — была вот такой! И далеко не все могли это понести и разделить, самое главное — понять. Но для него это было искренне. То есть он это делал не из чувства, как, скажем так, здесь можно заподозрить в духовной прелести, как это у нас принято обычно в кругах, так скажем, понимающих православных христиан. Сразу мы знаем, что это, может быть, это прелесть, скорее всего, это прелесть. Но, как говорил Василий Великий, когда мы кого-то подозреваем в духовной прелести, мы в ней уже сами находимся. Поэтому, на мой взгляд, и, как мне кажется, а владыка Фаддей действительно исключительная фигура, похожего нет такого. Это было какое-то особое явление, то есть вот он... И испытания у него были тоже невероятно тяжёлые, и всё, что с ним дальше происходило в тюрьме, тоже говорит о том, что этот человек был какой-то совершенно удивительный.

Марина Борисова

— Священник Анатолий Правдолюбов, клирик храма святителя Иова Патриарха Московского и всея Руси, проводит с нами сегодня этот «Светлый вечер». Мы говорим о священномученике Фаддее Успенском. Ну вот, собственно, мы подошли к последней трагической ступени этой лестницы. Лестница в небо, я думаю. Последним местом его служения был город Кашин в Тверской области. И в 1937 году, там как раз, как это было в «моде» в 37-м году, была вскрыта страшная и ужасная антисоветская группа. Между прочим, 50 человек расстреляли по этому Кашинскому делу. Что, собственно говоря, вменялось в вину владыке Фаддею? «Являясь руководителем церковно-монархической организации, имел тесную связь с ликвидированной церковно-фашистской организацией в городе Кашине, давал задания участникам на организацию и насаждение церковно-монархических групп и повстанческих ячеек, — вот его преследовали обвинения в симпатии к повстанцам, — осуществлял руководство по сбору средств на построение нелегального монастыря и руководил организацией систематической агитации». Вот это то, за что его судили в 1937 году. А пока суд да дело, посадили в камеру к уголовникам. Ну, а как иначе?

свящ. Анатолий Правдолюбов

— Конечно, и не просто как иначе, а в этой камере ему действительно очень серьезно досталось, что называется, то есть это знаменитая известная практика, что тех, кто появился новым в камере, сначала засовывали под нары, то есть было там место, и так скажем, за особые какие-то заслуги они могли потом перейти уже на самые худшие нары, которые были, но владыку Фаддея никто не торопился переводить, он так и был под нарами, и более того, я эти подробности от своего отца слышал в рассказе, когда материалы смотрел. Я не нашел этой информации, но возможно, что просто её не нашел, но есть такие детали, что уголовники особо издевались над его архиерейским достоинством, зная прекрасно, что он архиерей, и в некую емкость зачерпывали нечистот из параши и ставили под нары ему, и специально говорили, вот владыка вам фимиам, и он действительно там претерпевал серьезные такие издевательства и глумления, и взмолился ко пресвятой Богородице. И ночью авторитету в этой камере, уголовному, явилась Сама Пречистая и сказала, что если вы не оставите в покое моего слугу, все умрёте лютой смертью. И он вскочил среди ночи, вытащил владыку Фаддея из-под нар, положил на свое место, а сам залез на его место под нары. То есть Сама Пресвятая Богородица вступилась за всвоего верного слугу.

Марина Борисова

— Ну, этому благолепию долго не суждено было продолжаться, потому что его перевели в другую такую же отвратительную камеру.

свящ. Анатолий Правдолюбов

— Да. Тюремное начальство, как только узнало, что отношение в камере изменилось к нему вдруг почему-то, его перевели совершенно в другую камеру, где все началось сначала.

Марина Борисова

— Но самое, вот для меня всегда было поразительное, как эти люди быстро и твёрдо усвоили эту науку, что с первых шагов в узилище нужно человека унизить. Вот именно унижение становится самым таким действенным орудием, которым можно его сломить, если он готов терпеть пытки, боль, какие-то ещё испытания. Унижение всегда присутствовало. Если верить даже тому, что писал Солженицын, и не только в «Архипелаге ГУЛАГ», но и в своих чисто художественных произведениях, таких, как «В круге первом», там описание тех шагов, которые проходил человек, которого из мирной жизни повседневной вдруг выдернули и отвезли на Лубянку, одна из главных нот в этом аккорде — это обязательно унижение во всём, в срезанных пуговицах, с брюк и дальше по списку, то есть всё это с каждым новым витком бессмысленной вот этой, казалось бы, тюремной процедуры, всё лишало человека опоры в собственном достоинстве.

свящ. Анатолий Правдолюбов

— И я думаю, что нам даже невозможно себе представить хоть на чуть-чуть, что эти люди переживали вообще. То есть это ведь абсолютно нечеловеческие условия. То есть это же действительно отношение как не человеку, но учитывая духовный опыт и способности, о которых мы говорили уже, владыки Фаддея, он был как раз в силах не просто с этим как-то примиряться, а вот то самое человеческое достоинство, о котором мы говорим, которое можно вот так ронять, топтать ногами, уничтожать. Я думаю, что его духовный внутренний опыт и духовный внутренний мир был выше этого достоинства, и уронить его было невозможно, потому что то, как он проявлял себя в жизни, будучи архиереем, приезжая и участвуя в жизни епархии, его крайний аскетизм, его абсолютное пренебрежение к себе, я думаю, что это именно тот самый духовный опыт, который ему не просто помог выжить в этих условиях, а это то, чем Господь его спас, то есть Он его к этому ко всему готовил с самого начала.

Марина Борисова

— И сама казнь, которая произошла ночью 31 декабря 1937 года, свидетельства разнятся. Есть свидетельство, что его останки утопили в яме с нечистотами. Есть свидетельство, что его самого утопили в этой яме.

свящ. Анатолий Правдолюбов

— Протоиерей Георгий Митрофанов, как специалист в этой области, ту информацию, которую я читал, он утверждает, что он был сам утоплен. И нет, так скажем, у меня поводов не верить отцу Георгию в этом вопросе, потому что он действительно изучал и был членом комиссии, то есть это человек, который погрузился в эту историю очень плотно. Я думаю, что тюремному следователю, которому был так ненавистен архиепископ Фаддей, хватило ненависти и злобы для того, чтобы организовать его такую мученическую кончину именно таким чудовищным, не поддающимся осмыслению способом.

Марина Борисова

— Вы знаете, я вот подумала, Спасителя казнили позорной казнью. Там главное желание было не столько причинить мучения, сколько опозорить. Владыку Фаддея казнили позорной казнью, но у него тоже были свои жёны-мироносицы, если можно так выразиться, потому что именно женщины из его духовных чад через год каким-то удивительным образом обнаружили его останки и в простом гробу захоронили их, иначе в 1993 году нечего было бы обретать.

свящ. Анатолий Правдолюбов

— И не просто захоронили, они еще вложили ему в руку красное пасхальное яйцо. Такая деталь очень важная. То есть действительно владыка Фаддей в своих страданиях и смерти уподобился Христу, вот как апостол Павел говорит: подражайте мне, как я Христу. И здесь владыка Фаддей выступил в полноте, то есть он, вся его жизнь — она была такой страдальческой, и путь его был таким, но кончина, конечно, совершенно чудовищная, но при этом, если мы так посмотрим на это именно через призму взгляда апостола Павла — он уподобился!

Марина Борисова

— Я думаю, что, наверное, свои венцы получили и эти женщины. Вот когда мы говорим о новомучениках и исповедниках, я всё время думаю о тех людях, которые им помогали, которые приносили им еду и одежду, которые пускали их жить к себе или находили им жильё, которые служили им как келейники и келейницы, которые привозили в ссылки и в места заключения передачи. С огромным риском для себя и с абсолютным отсутствием славы для себя, потому что мы не знаем имен этих людей. Но их было много, если у нас столько новомучников, рядом с каждым хотя бы несколько человек.

свящ. Анатолий Правдолюбов

— И не просто несколько человек, а это преданных, любящих, заботящихся. И что самое главное, тут не просто о славе никакой речи нет, а я думаю, что в тех условиях и в то время никому это в голову даже прийти не могло. Эти люди поступали по тому, как велело их любящее сердце. То есть вот у апостола Иоанна есть такие слова, что «любовь побеждает страх». То есть в любви страха нет! И здесь дело не в том, что они какое-то получали безрассудство благодаря своей любви, какие-то совершали поступки совершенно какие-то невероятной отваги. Они неотступно помогали, заботились, высылали, посылали, отправляли, принимали, шли, искали, находили. То есть это знаете как люди, о которых мы, может быть, ничего даже не знаем, но при этом они абсолютно причастны этому подвигу мучеников, священномучеников и исповедников XX века, и тем самым тоже являются в своем роде участниками этой благодати, этой святости, этой радости, этой славы, но славы Небесной, не земной, потому что никто о них ничего не знает, но у Господа-то все на месте. И это удивительно, задумываясь об этом, понимаешь, что вокруг нас невероятное количество прекрасных людей, и казалось бы, нам кажется, что вот куда-то мир наш катится, что-то наше общество там куда-то, чего-то или еще где-то, а при этом вдруг рядом оказывается человек, который искренне готов просто батюшке помочь на улице. И ты понимаешь, что это ведь удивительное явление той самой настоящей христианской любви.

Марина Борисова

— Спасибо огромное за эту беседу. Иерей Анатолий Правдолюбов, клирик храма святителя Иова Патриарха Московского и всея Руси, был сегодня с нами в студии программы «Светлый вечер». С вами была Марина Борисова. До свидания, до новых встреч.

свящ. Анатолий Правдолюбов

— До свидания.

---

Все выпуски программы Светлый вечер

• «Выбор профессии в православной среде». Елена Павлюткина, Яна Михайлова
• «Радость, счастье, уныние». Священник Григорий Героимус
• «Православные школы». Елена Павлюткина, Яна Михайлова

---

Проект реализуется при поддержке Фонда президентских грантов