Поделиться
Полоцкие князья разделенные на множество мелких княжений, были постоянно заняты взаимными усобицами и не отдавали себе ясного отчета о всей важности утверждения Немцев в наших владениях. Впрочем, они делали попытки брать дань с новых пришельцев и взяли ее в 1203 году с жителей Укскуля.
Затем, было со стороны Полоцкого князя две попытки овладеть, по просьбе Ливов, Ригою, но обе они не удались. При последней из них, предпринятой во время отсутствия епископа Альберта, который выехал в Германию набирать войско, наши чуть было уже не ворвались в Ригу, но в это время, как раз, на море показались корабли с войсками, которые вел возвращавшийся Альберт, и Полоцкий князь должен был уйти ни с чем.
Конечно, одни Полоцкие князья, разъединенные между собой и имея, кроме того, опасного врага в Литовцах, не могли бороться со сплоченным нашествием Немцев, которые с обычной настойчивостью и холодной жестокостью продолжали распространять свои захваты. Скоро захватам этим подверглись и два Русских удельных владения по Западной Двине: Кукейнос и Герсик.
В Кукейносе сидел один из Полоцких князей — Вячеслав. Будучи не в силах бороться с Литовцами, он имел неосторожность попросить в 1207 году у Альберта помощи, в случае их нападения на Кукейнос. Епископ согласился. Вскоре после этого, один из рыцарей внезапно напал на Кукейнос, захватил жителей, их имение и заключил самого князя в оковы. Альберт заступился за Вячеслава, но потребовал сдачи Немцам половины крепости и ввел в нее свои войска. Конечно, это скоро показалось нестерпимым Вячеславу, и он, рассчитывая, что епископ должен отплыть в Германию, стал избивать Немцев, хозяйничавших в Кукейносе, как дома. Однако, на его несчастье, противные ветры задержали отплытие Альберта в Германию. Он быстро подошел ко Кукейносу с войском, и Вячеслав должен был зажечь свое родовое гнездо, уйти из него со своими людьми и искать с ними спасения от беспощадного гнева Немцев в глубине дремучих лесов.
После Кукейноса пал в 1209 году и Герсик, где сидел храбрый и мужественный князь Всеволод, женатый на дочери одного из Литовских князей, которую нежно любил. Решив завладеть Герсиком, Альберт напал на него. Всеволод успел спастись на лодках через Двину, но княгиня его попалась в плен. Благородные Латинские иноки-рыцари вместе со своим пастырем Альбертом пробыли в городе целый день и ограбили его дочиста. Снесли изо всех углов города платье, серебро, из церквей колокола, иконы и всякие украшения. Затем, уходя в Ригу, они сожгли Герсик.
Несчастный Всеволод, видя все это с противоположного берега, жалостно стенал: «Герсик! любимый город, дорогая моя отчина! пришлось мне увидеть, бедному, сожжение моего города и гибель моих людей!» Он отправился вслед за епископом в Ригу, назвал его отцом, всех Латинян братьями, и просил только, чтобы ему отдали жену и всех Русских. На это Альберт поставил условие, чтобы он отдал свое княжество навеки в дар Ордену и сидел бы в нем как подручник Немцев. Всеволод вынужден был согласиться и дал обещание открывать епископу все замыслы Русских и Литовцев. Но, вернувшись домой, он стал сноситься с Литовцами и возбуждать их против Немцев. Тогда последние снова пошли на Герсик и овладели им окончательно, по-видимому, в 1215 году, причем Всеволод был убит.
Особенное ожесточение возбудили против себя Немцы во Пскове. В 1213 году Псковичи изгнали своего князя Владимира, родного брата Мстислава Удалого, за то только, что он выдал свою дочь за брата епископа Альберта.
После этого Владимир отправился в Ригу, служил некоторое время Ордену, исполняя обязанности воеводы в одном округе, но затем раскаялся и вернулся во Псков, где стал опять княжить. В 1216 году ему удалось отомстить своим прежним друзьям. Он отправился с Псковичами и Новгородцами на Чудь и подошел к их главному городу Медвежьей Голове. Чудь начала слать к Русским с поклоном, а в это время навела Немцев, которые совершенно неожиданно напали перед рассветом на стан Новгородцев. Те, однако, спохватились и выбили Немцев, нанеся им большие потери, причем в руки Владимира попал его зять, брат Альберта, которого он и отвел во Псков.
Но, разумеется, это был только частный успех, который нисколько не мог поправить Русское дело на Балтийском побережье. Общей власти над Русской Землею не было вовсе, а ближайшие соседи Немцев — Полоцкие князья и Господин Великий Новгород были ослаблены внутренними распрями. Поэтому только Немцы и могли неуклонно подвигаться вперед и прочно захватывать в свои руки древние Русские владения.
Наконец, в 1224 году, перед ними пало самое старое и самое крепкое Русское поселение в Чудской Земле, город Юрьев, основанный Ярославом Мудрым. Здесь сидел в этом время заклятый враг Немцев — Вячеслав или Вячко, который вынужден был покинуть несколько лет пред этим свою вотчину Кукейнос. Конечно, Вячко хорошо помнил свою обиду и не пропускал случая, чтобы нанести из своего Юрьева как можно более зла ненавистным Немцам: к нему же стекались все туземцы, недовольные пришельцами. И вот, против Вячко собралась вся Немецкая сила.
15 августа подошли к Юрьеву и осадили его: все рыцари Ордена. Немцы приготовили множество осадных орудий, выстроили из огромнейших деревьев башню, в уровень с городскими стенами, и стали день и ночь вести подкоп. Но Вячко тоже с необыкновенным искусством и мужеством отражал все их попытки взять город и отказался вступить с ними в переговоры. Так продолжалось много дней. Наконец, Немцы собрали военный совет, на котором решили: взять Юрьев приступом и, в пример другим Русским городам, всех жителей избить или полонить, причем, кто первый взойдет на стену, тот получит, кроме множества добычи, и самого знатного пленника.
На следующий день последовал приступ. Но он был отбит. Осажденные сделали в стене большое отверстие и выкатили оттуда раскаленные колеса, которые зажгли башню, причинявшую им столько вреда. Однако, брату епископа со своими слугами удалось затем взобраться на стену; за ними полезли другие, потом ворвались Ливы и Леты, и началась резня. Русские мужественно сопротивлялись, но были, наконец, перебиты. Из всех мужчин Немцы оставили только одного — слугу Суздальского князя; они дали ему лошадь и отправили в Новгород, откуда Вячко ожидал помощи — с известием о своей победе.
Это было в 1224 году.
Александр Новоскольцев «Иаков узнаёт одежды Иосифа»
Поделиться
— Саша, у меня все готово, прошу к столу! Не скучал, пока я хлопотал на кухне?
— Нет, Андрей, я художественный альбом листал. Взгляни, какая картина интересная — «Иаков узнаёт одежды Иосифа», автор Александр Новоскольцев. Яркое, динамичное полотно. Жалко, я не понимаю его содержания — пробелы в образовании. Обидно!
— Ну, эта беда поправима. Своё произведение Александр Новоскольцев написал в 1880 году по сюжету из Ветхого Завета. Картина внушительных размеров — сто восемьдесят сантиметров в высоту, два с лишним метра в ширину. Когда видишь её вживую в Нижегородском художественном музее, то кажется, становишься участником библейских событий.
— Так что же это за события? Что за люди представлены на полотне?
— Главный герой здесь — праведный Иаков, внук пророка Авраама и сын Исаака. Вот он, седовласый старец, восседающий в шатре на ложе со скорбно поднятыми руками.
— И о чём он скорбит?
— Об утрате любимого ребёнка. У Иакова было двенадцать сыновей, но особенно он был привязан к Иосифу — простодушному, чистосердечному, кроткому. В Священном писании он именуется Прекрасным. Старшие братья ревновали отца к этому отроку. И чтобы выместить злобу, продали Иосифа в рабство в Египет. Иакову же сказали, что юношу растерзали дикие звери. Именно этот момент мы видим на картине.
— То есть, три статных мужчины, которые взирают на старца — это его сыновья, продавшие брата?
— Так и есть. Один из них протягивает отцу одежды Иосифа. Их белый цвет символизирует душевную чистоту пострадавшего юноши. Ткань сыновья Иакова оросили кровью ягнёнка, чтобы обман выглядел правдоподобным. Видишь красные пятна?
— Да, вижу. Получается, что картина «Иаков узнает одежды Иосифа» — о зависти, предательстве и жестокости?
— Не только, ведь у этой истории есть продолжение. И Александр Новоскольцев указывает на это в своей работе. Сверху над героями картины нависает край шатра. Тебе он ничего не напоминает?
— Похоже на занавес в театре.
— Браво! Сейчас он опустится, а затем последует новое действие. Важное. Главное.
— Какое же?
— Иосиф не только выжил в египетском плену, но и стал сановником, приближённым к фараону. Спустя много лет на той земле, где жил Иаков, наступил голод, его сыновья отправились за продовольствием в процветающий Египет. И предстали перед Иосифом просителями, не узнав его!
— А он их узнал?
— Узнал, и простил, и спас свою семью от голода. Иаков переселился в Египет. И руки старца, которые мы видим горестно воздетыми, опустились на плечи любимому сыну.
— Так вот о чём рассказывает картина Александра Новоскольцева «Иаков узнает одежды Иосифа» — о милосердии и прощении.
— О том, чему учит христианство. Недаром Иосифа Прекрасного называют прообразом Христа.
Картину Александра Новоскольцева «Иаков узнаёт одежды Иосифа» можно увидеть в Нижегородском государственном художественном музее.
Все выпуски программы Краски России:
Преподобный Паисий (Величковский). «Крины сельные, или Цветы прекрасные, собранные вкратце от Божественного Писания»
Поделиться
В библиотеке русского Свято-Ильинского скита на Афоне хранится рукопись с любопытной историей. В 20-е годы ХХ столетия её привёз на Святую Гору некий монах Софроний из румынского Нямецкого монастыря. Монах утверждал, что автор документа — преподобный старец Паисий (Величковский), который в конце 18 века был игуменом Нямецкой обители. Старинную рукопись монах Софроний получил от духовных чад старца. И принёс её в дар афонскому скиту, где когда-то, в молодые годы, принял постриг и подвизался сам преподобный старец Паисий. Текст, написанный по-церковнославянски, назывался «Крины сельные, или Цветы прекрасные, собранные вкратце от Божественного Писания». Он состоял из 45 небольших главок, или Слов. Спустя несколько лет рукопись была выпущена отдельной книгой. И до сих пор переиздаётся.
Книга «Крины сельные, или Цветы прекрасные, собранные вкратце от Божественного Писания» выдержана в духовном жанре «цветника» — то есть сборника кратких мыслей, изречений и примеров, основанных на Евангелии и творениях святых отцов Церкви. В переводе с церковнославянского языка словосочетание «крины сельные» означает буквально «лилии полевые». Этим прекрасным цветам старец Паисий (Величковский) уподобил поучения о спасении души, которые мы найдём на страницах книги. Например, в седьмом Слове автор размышляет о любви к Богу и людям. И называет её законом жизни. «Любовь состоит в том, чтобы полагать душу свою за друга своего и, чего себе не хочешь, того и другому не творить. Из любви Сын Божий вочеловечился. Пребывающий в любви, в Боге пребывает; где любовь, там и Бог», — пишет он.
Любопытное название у 25-го Слова книги «Крины сельные...» — «О том, чтобы никогда ни о чём не заботиться». Возможно ли такое? Преподобный Паисий (Величковский) отвечает на этот вопрос утвердительно. «Бог исполнит все наши нужды. Будем внимательны и усердны в любви Божией, и Господь попечётся о нас. Никогда, ни в какой нужде не оставляет Бог надеющихся на Него всем сердцем», — уверяет автор. В 34-м Слове он рассуждает о том, как преодолеть невзгоды, которые неминуемо возникают. «Не должно бояться, потому что в человеческой жизни много изменений бывает: переменяются и люди от зла на добро и любовь. Должно же мужественно нести свой крест, надеяться на милость Божию и вспоминать, что ни в какой нужде и скорби не оставляет Бог, и никогда выше силы нашей не попускает искушение», — пишет преподобный Паисий (Величковский).
Книга «Крины сельные, или Цветы прекрасные, собранные вкратце от Божественного Писания» наполнена глубокой верой в милосердие Божие и спасительную силу Его заповедей и заветов. В заключительном слове преподобный Паисий (Величковский) обращается к читателю в своеобразной стихотворной форме. Издатели намеренно цитируют эти строки в оригинале, на церковнославянском. Однако и без перевода на современный русский трогательная просьба автора будет, пожалуй, понятна всем: «Молю же и вас: дела сии творите, вечных благ улучите; да в немерцающем свете со ангелы вечную жизнь получите».
Все выпуски программы Литературный навигатор
Василий Перов. «Первые христиане в Киеве»
Поделиться
— Маргарита Константиновна, вы прямо светитесь!
— Андрей Борисович, это верно! После Богослужения у меня на душе всегда умиротворённо и светло. Да и на вашем лице я вижу светлую радость!
— Ну, а как же иначе? Мы же с вами на Всенощном бдении побывали. Когда во время чтения Шестопсалмия погасили паникадило и свечи, какой необыкновенный, чудный свет от лампад разлился по всему храму... Вы заметили это, Маргарита Константиновна?
— Заметила, Андрей Борисович! Мне даже вспомнилась одна картина. Она вся наполнена удивительным светом.
— Что же это за картина, Маргарита Константиновна?
— Полотно Василия Григорьевича Перова «Первые христиане в Киеве». Помните его?
— Да-да, припоминаю! Кажется, оно из коллекции Государственного Русского музея?
— Да, эта работа Перова экспонируется там.
— Как жаль, что мы сейчас не в Санкт-Петербурге. Хочется посмотреть на эту картину.
— А что нам мешает, Андрей Борисович? Раз уж мы с вами зашли в трапезную чаю попить. Давайте заодно и откроем полотно на сайте музея.
— Прекрасная мысль, Маргарита Константиновна! Вот, открыл... Потрясающе! Посреди ночного леса, под открытым небом, у небольшой пещеры, священник ведёт службу. Рядом с ним — немногочисленная паства. Всего 9 человек. Кто-то из них пришёл сюда сознательно — как, например, монах, молящиеся юноши и женщины. А вот, к примеру, персонаж в одежде воина, кажется, набрёл на собрание христиан случайно. Но и его коснулась благодать Богослужения. Взоры всех устремлены к каменной нише, в которой стоит икона. Перед нею — Евангелие и потир, богослужебный сосуд, с Причастием. Где-то рядом горит светильник, и мягкий свет разливается вокруг, отгоняя ночной сумрак...
— Василий Перов написал полотно «Первые христиане в Киеве» в 1880-м году. Можно сказать, что он тогда переживал творческое преображение, и обратился к религиозным, христианским сюжетам. На этой картине он передал духовные переживания людей, которых коснулся свет Христов, в то время, когда Русь ещё пребывала в языческой тьме.
— Действительно, ведь первые христиане появились на Руси задолго до её крещения князем Владимиром, и даже до принятия христианства его бабушкой, княгиней Ольгой. Известно, что первые общины христиан существовали в Киеве уже в середине 9-го века.
— А возможно, и раньше. По преданию, на берегах Днепра проповедовал ещё апостол Андрей Первозванный. Так или иначе, общины эти находились тогда, что называется, на нелегальном положении. Язычники были непримиримы и часто жестоки по отношению к христианам. Вот почему первым последователям Христа на Руси приходилось собираться тайком, под покровом ночи. Момент такого тайного Богослужения и запечатлел на своём полотне Василий Перов.
— Художник настолько реалистично выписал фигуры и лица каждого из участников Литургии... Однако меня на картине поражает даже не это. А то, как живописец изобразил свет. Вроде бы очевидно, что его источник — светильник, стоящий на алтаре. Но кажется, что на самом деле свет исходит от потира с Кровью Христовой, от раскрытого Евангелия. И Божественным касанием запечатлевается на лицах молящихся людей.
— Безусловно, Андрей, Борисович, картина несёт в себе символический смысл: ночная темнота здесь олицетворяет жизнь без Христа. А свет — веру в Бога Живого. Посмотрите, просветлённые лица персонажей картины выступают из мрака, словно из тёмной пучины.
— Свет Христов просвещает всех! Думаю, именно это провозглашает на своей картине «Первые христиане в Киеве» Василий Григорьевич Перов.
— И словно иллюстрирует слова Евангелия: «Свет во тьме светит, и тьма не объяла Его»...
Все выпуски программы Свидание с шедевром
