«Вторая Русско-турецкая война». Дмитрий Володихин

Дмитрий Володихин

В программе «Исторический час» вместе с доктором исторических наук Дмитрием Володихиным мы обратились в конец 18-го века.

Разговор шел о, так называемой, второй Русско-турецкой войне (1787–1791). О русских победах на суше и на море, о взятии крепостей, которые до того считались неприступными, о присоединении Крыма и других территорий к России. О там, какой вклад в успехи русских войск в этой войне внесли знаменитые военачальники, прославленные Александра Васильевича Суворова и Федора Федоровича Ушакова.

Ведущий: Дмитрий Володихин

Дмитрий Володихин

— Здравствуйте, дорогие радиослушатели! С вами в студии я, Дмитрий Володихин, и не могу похвастаться, что пригласил сегодня кого-нибудь из гостей. Мне хотелось бы поговорить с вами лично, установить мост дружбы и взаимопонимания между этой студией и миллионами слушателей Радио ВЕРА, поэтому сегодня я в одиночестве. Дорогие радиослушатели, сегодня мы с вами поговорим о Русско-турецкой войне 1787–1791 годов. Это одна из самых значительных войн за всю историю России, во всяком случае, за всю историю дореволюционной России. И гений целого ряда русских полководцев развернулся в полную ширь именно в сражениях на полях этой войны. Ну, не только на полях, и на водах тоже, потому что в первую очередь в голову приходят Александр Васильевич Суворов и Фёдор Фёдорович Ушаков — это два главных героя Русско-турецкой войны.

Почему эта война должна была случиться и на протяжении многих лет политическая ситуация с неизбежностью вела к тому, что всё это произойдёт? Да потому что регион, который связан с Крымом, Северной Таврией, Северным Причерноморьем, Северным Приазовьем, Кавказскими землями, он с давних пор стал ареной соперничества для целого ряда цивилизаций. С одной стороны, конечно же, чрезвычайно мощной была Турецкая империя, представитель исламской цивилизации в этом регионе, и её сильный агрессивный вассал — Крымское ханство. С другой стороны, претендовало на влияние на этом театре военных действий, в этом регионе Речь Посполитая — преимущественно католическое государство, которое, впрочем, в конце XVII — начале XVIII века утратило свою былую мощь. Третий соперник — это Россия, представитель цивилизации православной, который постепенно накатывал на эту территорию, явно ставя себе задачу отбить все эти земли, когда-то находившиеся под сенью креста. Все мы помним, что и Кавказские территории, и Крым, и Балканы — это всё во времена существования Константинопольской цивилизации, она же Византия, — территория Креста. Вот Россия шла туда для того, чтобы восстановить преобладающее положение креста на этом огромном пространстве. Её влекли туда государственные задачи, но, помимо этого, и борьба за возвращение веры в эти края.

Не одна война прошла в этом регионе. Собственно, Россия и Турция воюют с XVI века, в XVII веке было несколько столкновений, в XVIII веке прошло аж три войны до того, как началась эта. И в предыдущей войне Россия заключила Кючук-Кайнарджийский договор, в рамках которого Крым перестал быть вассалом турок, и через некоторое время он стал частью Российской империи. Стерпеть это было невозможно, все ожидали, что война произойдёт. Россия строила на Черном море флот, Россия накапливала войска, но масштаб этого противостояния, жизненно важного для Турции и исключительно важного для России, трудно было предсказать. Многолетняя тяжелейшая война, которая означала утверждение России в этом регионе окончательно и навсегда, до наших дней.

Что, собственно, произошло? Прежде всего, предыдущая война установила границу России по Днепро-Бугскому лиману. С одной стороны этого лимана находилась крепость Кинбурн и Кинбурнская коса, а с другой стороны — турецкая крепость Очаков, гораздо более сильная, просто огромная крепость. И Турция надеялась на то, что она захватит Кинбурн, что она удержит Очаков. В этом ей помогала Франция: она перестраивала турецкие крепости на современный лад, посылала в армию турок своих инженеров. И, несмотря на то, что страна-то, в общем, должна была поддерживать знамя Креста в этом регионе, выступила с нехристианских позиций, в этой войне поддержала турок.

Первый удар приняли на себя немногочисленные русские войска, которые как раз обороняли Кинбурнскую косу и крепость Кинбурн. Командовал ими Александр Васильевич Суворов. Борьба за Кинбурн была тяжелейшей, просто страшной. Осенью 1787 года турки высаживают несколько десантов на Кинбурнской косе, поддерживает эти десанты сильная эскадра. Кинбурнская коса вся простреливается турецкими ядрами и турецкой картечью. Русский флот находится относительно недалеко от этих мест, но опасается столкновения с гораздо более сильными военно-морскими силами Турции. Российские боевые корабли немногочисленны, и лишь некоторые командиры кораблей оказывают Суворову посильную помощь. В частности, надо назвать командира галеры «Десна» Ломбарда, который храбро устремлялся на помощь русским войскам и своими пушками помогал удержать позиции.

Что произошло? Лучшие турецкие войска, в том числе янычары, с большим десантом укрепились на Кинбурнской косе. Суворов должен был атаковать позиции, которые нарыли в этих местах турки, атаковать с большими потерями, атаковать, используя пехоту, конницу и три полка казаков, которые сослужили необыкновенную службу в этих боях. И лично он был в рядах сражающихся. Картечь ударила его в бок, он получил тяжёлое ранение, потом ещё раз был ранен пулей в предплечье. Его перевязал шейным шарфом (как тогда назывался галстук) есаул Кутейников, его вытащил из боя один из рядовых гренадеров. И всё шло к тому, чтобы Суворов пал в этом сражении. Многие другие битвы просто не произошли бы, те битвы, в которых он одержал победу. Но тем не менее его отвага, необыкновенное упорство русской пехоты, удаль казаков всё-таки сделали своё дело. Укрепления турок удалось после нескольких часов кровавого боя отбить, и десант, те, кто не погиб, должен был вернуться на свои корабли. Сражение было выиграно вчистую, эта победа была необыкновенная, одно из самых рискованных лично для самого Суворова сражений. Было несколько крайне рискованных для него дел — вот, собственно, Кинбурнское дело, очень тяжёлое. Впоследствии будет сражение при городе Нови в Италии, взятие Измаила, о котором мы чуть позже поговорим. Но вот для Суворова, как для человека, который мог схлопотать свинец, наверное, Кинбурн был страшнее всего. И он был уже не юный, Суворов, он уже был к тому времени седым стариком. Тем не менее, когда нужно было, он появлялся среди атакующих войск. В значительной степени его решительность, энергия, уверенность в себе дали тот перевес, который решил исход сражения.

Итак, турки отошли с большими потерями, Суворов победил. От императрицы Екатерины Второй он получил за Кинбурн высшую награду России — орден святого Андрея Первозванного. Но не все победы русской армии связаны в этой войне с именем Александра Васильевича Суворова, мы ещё вернёмся к нему. А теперь другой эпизод: 1788 год, осада крепости Очаков. Ну, на мой взгляд, всё логично: сначала турки атаковали русский Кинбурн, потом русские с армией пришли на другой берег Днепро-Бугского лимана и атаковали крепость Очаков. Собственно, сейчас в военных сводках можно слышать и про косу, и про Очаков. Все эти места, можно сказать, в наши дни вновь стали горячими, но не будем углубляться в современность.

В те времена, 1788 год, командует российской армией Потёмкин — не только фаворит Екатерины Второй, но и крупный государственный деятель, полководец. Суворов в его войсках настаивает на том, чтобы Потёмкин двинул полки на решительный штурм и сломил сопротивление турок, говоря о том, что близятся холодные месяцы, близятся болезни, близятся морозы — надо ударить и решить проблему. И сам он даже решается на частный штурм, пытаясь на плечах противника, отбив вылазку, ворваться в эту крепость. Суворов призывает Потёмкина послать ему на выручку подмогу. Прав был Суворов или нет, история этого решить не может, вопрос сомнительный, сложный. Потёмкин не решается тогда на штурм, Суворов получит рану, он уедет с осады Очакова. Потёмкин останется с турками, можно сказать, один на один, и ему придётся долго, тяжело осаждать Очаков. Турки упорно сопротивляются, Потёмкин обстреливает их из своих орудий, это не может сломить сопротивление турок. Потёмкин отправляет казачий отряд, чтобы он захватил остров Березань в Черном море, оттуда осуществляется доставка продовольствия из тамошних складов. Казаки захватили склады, уничтожили тамошний опорный пункт неприятеля. И вскоре Потёмкин решает... Да, действительно, большие потери санитарные. Действительно, холод, действительно, болезни. И действительно, если слишком долго простоять под Очаковым, можно всю ситуацию проиграть, армия слишком уменьшится. В Петербурге уже поговаривают, что, «дескать, Очаков — не Троя, ни к чему осаждать его десять лет». Это говорит не кто-нибудь, а знаменитый полководец Румянцев. Для Потёмкина ситуация сложная. И вот, в конце концов, он отправляет на штурм шесть колонн русской армии, те с яростью атакуют крепостные стены. Турки не в силах их удержать, там удерживать было уже мало что можно, поскольку артиллерия российских войск в значительной степени разрушила эту фортификацию. И тем не менее в городе, в улочках, близ цитадели турки постоянно оказывали сопротивление. А русская пехота в ярости, когда дело было уже сделано, не могла остановить своего гнева и просто переколола огромное количество турок. Так или иначе, город был взят. Это была очень серьёзная удача русских войск, поскольку, помимо всего прочего, был захвачен колоссальный артиллерийский парк, большое количество пленных. Ну и сама крепость Очаков — это тот нарыв, который долгое время мешал дальнейшим действиям русской армии, теперь он был ликвидирован.

Дмитрий Володихин
— Дорогие радиослушатели, напоминаю вам, что это Светлое радио, Радио ВЕРА. В эфире передача «Исторический час», с вами в студии я, Дмитрий Володихин. Я рассказываю вам о Русско-турецкой войне 1787–1791 годов. Наверное, можно её назвать условно «суворовско-ушаковской», хотя называют её обычно Второй Русско-турецкой войной времён Екатерины Второй.

Итак, Александр Васильевич Суворов возвращается на театр военных действий. Он направляется в Молдавию, там он должен командовать русской дивизией близ Дуная, и он действует совместно с австрийским корпусом Фридриха Кобургского. Со свойственной ему решительностью полководец пошёл в наступление и вынудил австрийцев следовать вместе с ним. Общими силами австрийский принц и Суворов летом 1789 года решительным ударом разгромили войска турецкого полководца Осман-паши. Это было под Фокшанами, ныне это город Фокшани в восточной Румынии. И, в общем, развить этот успех не удалось в полной мере. Прежде всего потому, что османское военное руководство имело перевес в силах, короткие коммуникации, оно быстро подтянуло резервы, перешло в контрнаступление. И теперь против относительно небольших сил Фридриха Кобургского и Суворова выступают основные силы армии султанской Порты во главе с великим визирем Юсуф-пашой, это глава султанского правительства на тот момент. Некоторые источники сообщают то, что у Юсуф-паши было до 100 тысяч человек. Возможно, это преувеличение, но во всяком случае никто не сомневается, что он значительно превосходил армию союзников, австро-русскую армию. Численность её известна хорошо: у Суворова 7 тысяч бойцов, у принца Кобургского 18 тысяч пехоты и кавалерии, всего — 25. Русская пехота по тем временам — нечто совершенно непобедимое: выносливая, способная делать чрезвычайно длинные марши, неприхотливая, довольствующаяся в поле относительно небольшим количеством пищи и притом показывающая храбрость паче всякого вероятия. Пехота — тот инструмент, который отмыкает любые замки на театре военных действий.

Юсуф-паша располагается неподалёку от крепости Браилов, и расположение его говорит о том, что он уверен в своих силах, он готов встретить лишь пассивное сопротивление, то есть оборону, и постепенно собирается её взламывать. Принц Кобургский медленно отступает под нажимом Юсуф-паши, дожидается подкрепления, но его пока не получает. И Суворов видит, что, несмотря на эту необыкновенную мощь турок, они имеют, в общем, некую уязвимость. Уязвимость эта состоит в том, что они слишком растянулись. Понимаете, большую армию нельзя расположить в одном месте: она моментально выедает вокруг себя все запасы пищи, все запасы фуража и создаёт антисанитарную обстановку. А армия Юсуф-паши двигалась крайне медленно вследствие многочисленности находившихся у него под началом сил, обширной свиты, которая к ним добавлялась, прислуги, которая к ним добавлялась, колоссального обоза. Ну, для перевозки палаток, котлов, утвари на двадцати янычар требовался один верблюд и две вьючных лошади. А любой воин из союзного туркам татарского войска мог иметь какое угодно количество лошадей, такое, на которое распространялась его состоятельность. Это значит, что в ситуации движения по пересечённой местности на Балканах турки были малоподвижны, слишком уверены в себе, слишком тяжелы и медлительны в своих маневрах. И Суворов предпочитал не отступать, не ждать подкрепления, он предпочитал действовать решительно. Он видит, что Юсуф-паша скверно ведёт разведку — уже плохо, уже гибельно само по себе. Он видит, что войска Юсуф-паши двигаются очень медленно. Суворов совершает стремительный бросок, двигаясь на подмогу австрийцам. Он договаривается с принцем Кобургским быстрым маршем подойти вплотную к туркам и, форсировав реку Рымну, нанести неожиданный удар.

Тут вот в чём дело: турки должны были встать тремя лагерями на достаточно большом расстоянии друг от друга. Причина та же самая: большая армия моментально ликвидирует все запасы продовольствия и фуража вокруг себя и начинает, как бы это получше сказать, скверно пахнуть, начинаются болезни, поэтому турки разбросали армию на три лагеря. И таким образом оказалось, что вместо могучего единства их воинская мощь приобрела раздробленный характер. Это шанс. Это шанс очень хороший. Для русско-австрийских войск это, можно сказать, шанс спасительный. И, следуя плану Суворова, армия союзников, русских и австрийцев, последовательно, один за другим, атакует турецкие лагеря. Причём план состоит в том, чтобы брать лагерь столь быстро, чтобы турки не приготовились к сопротивлению в следующем лагере, просто не успели бы. Успели бы встретить бегущие войска и начать подготовку к обороне, которую они не успевали бы закончить. Нигде нельзя задерживаться, двигаться надо быстро, не закрепляться на позициях, гнать врага, гнать, гнать и гнать! Войска не должны дать туркам опомниться, перегруппироваться, собрать силы и нанести контрудар.

Первый лагерь Юсуф-паши, близ реки Рымник, у деревни Тыргу-Кукули, сдался после жестокого, но очень короткого боя. Главный лагерь, центральный, находился неподалёку от леса Крынгу-Мейлор. Его защищал корпус, который превосходил силы Суворова и принца Кобургского вместе взятые. Но турки не торопились, в этом была их ошибка. Вот, понимаете, избыточная уверенность в себе и недооценка врага порой приводят к печальным последствиям. Суворов, желая набрать скорость атаки, отдал приказ, который ранее не звучал в анналах военного искусства: кавалерия должна атаковать укрепление. Пехота слишком медленно пройдёт это пространство, а кавалеристы — в самый раз. До сих пор оборонительные сооружения всегда штурмовали в пешем строю, но тут всё получилось. Конница взяла в галоп, легко перелетела через недостроенные рвы и брустверы, её удар расстроил османскую пехоту. Это была настоящая военная катастрофа и враг потерял боевой порядок. Понимаете, какая вещь? Только что армия готова была сопротивляться. Турки — не тот народ, который легко бежит с поля боя, у них за плечами огромная вереница величественных побед. А тут — неожиданность, удар, который оказался слишком стремительным, всё это сломило их боевой дух, началась паника. Подошла русская пехота, довершила разгром. И к третьему лагерю турецкие войска двигаются уже в беспорядке, они не отступают, они бегут. На плечах беспорядочно отступающих турок (собственно, бегущих турок) Русско-австрийская армия врывается в третий лагерь. Ну, представьте себе: громадные людские массы, потерявшие управление, приводят оборону турок в состояние хаоса. Чудовищная давка губит множество солдат. Суворов и принц Кобургский продолжают преследовать турок, вести по ним огонь и добиваются полного разгрома. Сражение длится очень долго — двенадцать часов. Войска Суворова и принца Кобургского находятся в постоянном движении. Но вот через эти двенадцать часов великая султанская армия перестала существовать как организованная сила. Потери убитыми, ранеными, пленными, по донесению турок, превысили 20 тысяч человек. Весь огромный турецкий обоз, вот тот самый громадный обоз с вьючными лошадьми, повозками, верблюдами, с ними 80 орудий, сотня боевых знамён — всё это взято победителями в качестве трофеев. И самое главное, для турецкой армии: поражение означает утрату боязни перед собственным командованием, а это важный страх, который мотивирует турок крепко стоять на поле боя. Раз командование не сумело победить, значит, оно плохое, значит, оно слабое. И из армии тысячами, чуть ли не десятками тысяч, устремляются в разные стороны дезертиры. Русская армия потеряла менее тысячи человек в этих боях. И если до сражения на реке Рымник Суворов уже был знаменит, то только в России. Благодаря триумфу у Рымника к нему пришла общеевропейская известность.

Но что теперь? Османам остаётся надеяться в основном на мощь своей обороны. Австрия выходит из войны, это спасает их от быстрого разгрома. И главные усилия турки направляют на увеличение гарнизонов крепостей, мощи артиллерии, стоящей на стенах по нижнему течению Дуная, а там огромное количество крепостей. Русские продолжают наступать, берут крепость Аккерман, угрожают другим крепостям. И теперь возможность прорыва через эту дунайскую оборонительную линию турок играет решающую роль. Если бы удалось её сокрушить, это будет для России ключ к победе на всём театре военных действий. А среди крепостей, которые противостоят армии России на Балканском театре военных действий, главная — это Измаил.

Давайте на минутку остановимся. Я напомню вам, перед тем как мы с вами вместе с Суворовым начнём штурмовать Измаил, что это Светлое радио, Радио ВЕРА, в эфире передача «Исторический час», с вами в студии я, Дмитрий Володихин. И мы беседуем о Русско-турецкой войне, о суворовско-ушаковской Русско-турецкой войне, о второй Русско-турецкой войне времён Екатерины Второй — можно назвать как угодно, но так или иначе это ветер славы, который заставил двигаться пёрышки у российского двуглавого орла.

Ну что ж, Измаил. Генералы, которые осаждали Измаил, решили, что у них нет сил, что поздняя осень, сейчас начнётся зима, сырость, холода. Сил не то чтобы недостаточно вообще для того, чтобы произвести штурм, но недостаточно, чтобы взять крепость. Крепость перестроена опять-таки французами, это мощная современная крепость бастионного типа. В ней засело 35 тысяч пехоты и кавалерии, и, в общем, никто там не хочет сдаваться, поэтому стоит, пожалуй, отложить осаду.

Но отступающие войска встречают седого старика по дороге, с ним сорок казаков. Он спрашивает: «Кто вы, куда вы идёте?» — «Наши генералы решили, пожалуй, отступить от Измаила». Тогда генерал говорит: «Я Суворов. Разворачивайтесь, мы возвращаемся к Измаилу». Он принял командование над войсками, которые должны были взять эту крепость. Это исход 1790 года, последний месяц, декабрь. И Суворов очень серьёзно относится к возможности штурмовать крепость. Он прекрасно понимает, что она мощнейшая, но там 35 тысяч. Некоторые считают, что тысяч 20, не больше, но тем не менее, для того чтобы штурмовать такую крепость, нужно иметь в несколько раз больше сил, чем там. В крепости сидит 20 тысяч — надо иметь 60 или 80 тысяч. В крепости сидит 35 тысяч (традиционная точка зрения) — значит, нужно иметь 120, ну уж как минимум 110, для того чтобы её штурмовать. А сколько у Суворова и его генералов? 31 тысяча. И, в общем, пушек-то не так много, то есть турки ещё и в артиллерии очень значительно превосходят русскую армию. Как с этим можно штурмовать?

Суворов видит одно-единственное, но очень серьёзное уязвимое место: у османской крепости нет укреплений по Дунаю, нет тех бастионов, несокрушимых стен, которые загораживают подход к ней со всех других сторон. А у Суворова есть великолепная, скажем так, «кирка» для того, чтобы пробить оборону с этой стороны — у него флотилия испанского дворянина Хосе де Рибаса, который на русской службе с первой половины 1770-х годов, который отличился, командуя гребной флотилией во время битвы за Бугско-Днепровский лиман и взял штурмом османскую крепость Хаджибей (на этом месте потом выросла Одесса), а затем крепости Тулча и Исакча. Перед осадой Измаила он уничтожил множество османских судов на Дунае. Так вот, понимаете, какая вещь: если Измаил не прикрыт со стороны воды турецкой речной флотилией — значит, он уязвим, а де Рибас эту флотилию частично уничтожил, частично отогнал. И его относительно небольшие кораблики, бригантины разного рода, дубель-шлюпки и так далее, и так далее, и так далее — несут достаточное количество орудий для того, чтобы возместить недостаток орудий в полевой армии. Тут ситуация-то какая: вся русская армия располагает артиллерийским парком в сорок пушек. Турки во много раз по артиллерии превосходят всё то, что есть у русских. Ну, что тут скажешь, у них, если память не изменяет, что-то около трёхсот орудий. И они вынуждены до ста орудий передвинуть на берег реки Дунай для того, чтобы хоть как-то противостоять русским судам, русским боевым кораблям из флотилии де Рибаса. Этого маловато, в общем. Несмотря на то, что они наносят русской флотилии ущерб, тем не менее видно, что опытные морские артиллеристы способны их раздавить. Для турок ситуация неудобная, но им надо драться.

Ко всему прочему, Суворов, очень хорошо понимая, что ему предстоит брать Измаил, должен был потренировать своих солдат. Он устроил грозные валы и рвы рядом с боевым лагерем, солдаты должны были бросаться на штурм, и они беззаветно храбро бросались на приступ тех искусственных укреплений, которые устроил Суворов, и постепенно лишались страха перед укреплениями настоящими. Ну что ж, если говорить о том, насколько Суворов подготовил солдат к бою, то это, наверное, идеальная ситуация.

Суворов, не желая кровопролития, предложил Мехмед-паше, командиру турецкого гарнизона, сдаться, дал ему 24 часа на размышления. И тот ответил горделиво, ему захотелось, видимо, оставить своё имя в истории, и он отправил послание: «Скорее небо упадёт на землю, а Дунай потечёт вспять, чем падёт Измаил». Ну что же, Суворов понял, что лёгким дело не будет.

11 декабря, после довольно долгой — вот целый предыдущий день сокрушительной артиллерийской подготовки, — до восхода солнца, в темноте, девять русских штурмовых колонн начинают двигаться на Измаил: Шесть по суше и ещё три высаживает флотилия де Рибаса. Обратите, пожалуйста, внимание: из этих колонн три — казачьи. Две — Донское казачество идёт в атаку и, в частности, знаменитый Платов ведёт своих бойцов на штурм Измаила. И вождь бывших запорожцев (ныне они называются черноморские казаки) Чепега ведёт со стороны реки Дунай. То есть треть войск, которые должны были брать Измаил, это казаки. С одной стороны, иррегулярная часть русских войск, с другой стороны, чрезвычайно ловкая, выносливая, спаянная боевым содружеством и многое множество раз приносившая Суворову успех часть русских войск. Пожалуйста, помните: русские казаки — 30% войск, которые брали Измаил.

Во время штурма чрезвычайно тяжело приходится некоторым колоннам. Гибнут, получают ранения генералы, которые их ведут. Турки устраивают вылазки, стараются отсечь русские войска друг от друга, ударить во фланг, окружить, уничтожить, то есть сопротивление необыкновенное. Казаки теряют свои пики, турки срубают их грозные наконечники. Наконечник пики называется «рожон», если кто-то не знал; «лезть на рожон» — это лезть на наконечник пики. «Не хотите ли рожна горячего?» — попробуйте, наколите наконечник пики и узнаете, хотите ли вы его.

Во время атаки на крепость необыкновенно важную роль исполняет та самая флотилия. Она разносит турецкие батареи на берегу, высаживает десанты, они постепенно двигаются в город. Но одновременно атакуют турок со всех сторон и остальные колонны, и получается так, что турки не могут куда-то перебросить силы, даже туда, где возникает серьёзная опасность. Кутузов входит в качестве командира одной из колонн в крепость, казаки входят в крепость, постепенно и другие колонны входят в крепость, но это вовсе не значит, что битва окончена. Битва будет продолжаться достаточно долго. Повторяю: начали за два часа до рассвета, в ночной мгле, почему? Для того, чтобы в этой ночной мгле турки не могли расстрелять из ружей и из пушек наступающие войска. Но вы понимаете, если начали так рано, а бой длится много часов, все элементарно устали, и преимущество на стороне турок, потому что они обороняют город, состоящий из узких улочек, из домов глиняных, каменных — попробуй их выкури оттуда. Штурмовые колонны несут тяжёлые потери, и в резерве у Суворова на начало сражения было 12 эскадронов конницы и 4 казачьих полка, очень незначительное количество пехоты, ему подбросить на помощь почти нечего.

И вот получается так, что чрезвычайно тяжело становится русским колоннам, когда они вроде бы преодолели самый главный крепостной вал, в самом городе, и, несмотря на внешний успех, бой будет продолжаться ещё несколько часов внутри Измаила. Как это выглядит? Когда часов около десяти стало ясно, что турки оставили внешние укрепления и продолжают сражаться внутри города, ломать их сопротивление пришлось в течение двух часов, причём это сопротивление было организованное по всей крепости. Турки слушались команд Мехмед-паши, и Мехмед-паша желал получить шанс на победу. Каждый дом огрызался залпами, маленькая пушка могла остановить движение целой колонны. Суворов понимает, что бесконечные потери могут лишить его победы, и он вводит в бой новую силу: он велел снять с позиции 20 лёгких полевых орудий и доставить их в крепость. Русские артиллеристы поставили пушки в местах упорного сопротивления турок, офицеры отдали приказ бить картечью, а что это такое? Это металлическая дробь, которая просто выкашивает людей, и она разрушает глиняные стены; каменные не возьмёт, глиняные — запросто. Россыпи горячего металла обрушивались на османские позиции. В узких улочках картечь очень легко находит себе цели и баррикады, сделанные из домашнего барахла, ей не преграда. Залп, ещё один, ещё!.. Русская пехота, казаки продолжают вести огонь по туркам, десантники де Рибаса двигаются с юга. И между двенадцатью часами и часом дня сопротивление главных сил неприятеля сломлено. Это не значит, что оно вообще полностью прекратилось, да ничего подобного! Приблизительно ещё часа два—три идут бои, но это бои уже очаговые, то есть противник утратил организованность, и лишь в разных местах Измаила отдельные дома и кварталы продолжают сражаться.

Ну вот, например, попытку отбить Измаил предприняли входившие в гарнизон крепости крымские татары. У Гиреев, то есть правителей Крыма, был особый счёт к России. Помните, что Крым перешёл под власть Российской императрицы Екатерины II совсем недавно. Крымская династия со своими бойцами составляла очень значительную часть гарнизона, и именно она понеслась в атаку. Возглавлял всех их искусный полководец Каплан-Гирей. Он собрал пеших и конных татар, добавил к ним храбрейших из турок и бросился навстречу русским. За ним шло три тысячи бойцов. Встретили их черноморские казаки, передовой отряд их был разбит, но впоследствии подоспела регулярная пехота, наступательный порыв татар иссяк. Они сражались с отчаянием смертников, не сдавались даже под угрозой гибели. Но сам Каплан-Гирей пал, с ним вместе пали его сыновья, этот порыв был уничтожен.

В конце концов турецкие войска и татарские стали сдаваться. Была произведена зачистка, говоря современным языком. Дело было сделано, бить было уже нечем. В последнем бою сам Мехмед-паша, который засел в большом каменном здании гостиницы с отрядом янычар, принял на себя удар русской пехоты и погиб с шестнадцатью колотыми ранами. Ничего не скажешь, храбрый был человек, дрался до конца, но потерпел поражение.

Дорогие радиослушатели, напоминаю вам, что это Светлое радио. Рассказываю вам об ужасающих, кровавых сражениях, но, понимаете, какая вещь: ведь когда-то турки с такими же сражениями захватывали эту землю и вырывали её у православной цивилизации. И никто не мог надеяться, что они её мирно сдадут, без боя. Они её и не сдавали мирно, пришлось приложить силу оружия, силу русского штыка и силу казачьей сабли.

Итак, Измаил пал. Сдалось девять тысяч человек, гигантский артиллерийский парк был взят в качестве трофея. И Екатерина Вторая в честь Суворова изготовила памятную золотую медаль с его портретом и четырьмя щитами, на которых значились названия недавних его побед: Кинбурн, Фокшаны, Рымник, Измаил. Она дала ему чин подполковника лейб-гвардии Преображенского полка, где полковником числилась она сама, императрица и самодержица всероссийская. Казалось бы, дело сделано. И Суворов, когда вспоминал об Измаиле, сказал: «На такое можно было решиться только один раз в жизни. Несколько раз победа висела на волоске, но всё-таки её добыли».

Так что ж, пора завершать. Но турки ещё колеблются, они ещё готовы сопротивляться, по сусекам наскребают ещё армию и отправляют её навстречу русским войскам. Сила их уже сломлена, но гордость не даёт им признать поражение. И вот другой полководец, князь Николай Репнин-Оболенский, по воинскому званию генерал-аншеф, 28 июля 1791 года встречает турецкую армию и бьётся с ней в многочасовом Мачинском сражении. Финал — триумфальная победа российских войск. Турки оставили на поле боя четыре тысячи человек, им больше некого выставить на фронт. Балканский театр военных действий тем опасен для турок, что их столица — Константинополь, впоследствии — Стамбул, ведь тоже находится на Балканском театре военных действий. Таким образом, те, кто преодолел турецкие армии — а это уже сделано, — может преодолеть и стены Константинополя, ему рукой подать до столицы, а вот это смертельно опасно. Всё ещё турки сомневаются: может быть, есть какой-то шанс? Но, тем не менее, уже начинают переговоры, эти переговоры идут долго, трудно. Понимаете, какая вещь: совсем не просто Российской империи было победить Турцию. Хотелось бы напомнить, что одновременно на севере шла другая кровопролитная война, и эта война стоила тысяч, может быть, десятков тысяч русских жизней — это Русско-шведская война. Прежде всего, судьба её решилась в морских сражениях, но и на суше было несколько битв. В этой войне Екатерина II преодолела мощь противника, но заключила мирное соглашение на самых щадящих условиях, то есть никто не потерял территории, все остались при своих. Почему? Потому что вести две войны одновременно было слишком накладно, если не сказать слишком рискованно, могло закончиться печально. Екатерина II надеялась на то, что ей удастся одолеть турок, это была главная задача, шведы были на втором плане.

Я бы хотел вернуться к началу этой войны и напомнить две вещи. Первая — Россия подготовила молодой Черноморский флот. Мы о нём не сказали ни слова, и сейчас как раз стоит это сделать. Второе — в 1787 году Екатерина II лично, незадолго до начала войны, побывала на Крымском полуострове. Вместе с ней туда прибыло огромное количество иностранных гостей, представителей европейских правительств и монарх будущего союзника по этой войне, австрийский император Иосиф II. В ходе всех этих торжеств Екатерина II велела изготовить и раздать так называемую таврическую монету — серебряные копейки: 5, 10, 15, 20 копеек. На одной стороне был простенький вензель «Е II», но надпись, которая была сделана на всех этих монетах, звучит как боевой колокол и как выражение решимости стоять за эту землю до конца, что бы не предпринимали турки. Там было написано: «Екатерина — царица Херсонеса Таврического». О чём идёт речь? Когда-то это была христианская земля, когда-то место, на котором стоял город Херсонес Таврический, было частью Константинопольской империи, частью Византии. Екатерина пришла сюда не для того, чтобы завоёвывать и не для того, чтобы продолжать власть турецких султанов. Она пришла для того, чтобы вернуть себе своё. Когда-то византийская принцесса Софья Палеолог сделалась женой великого князя Московского Ивана Третьего, с этого момента Россия обрела политическое наследство, а именно — права на обретение всех бывших земель Константинопольской империи. Екатерина Вторая сказала: «В сущности, часть мы вернули. Теперь подождём, может быть, и ещё что-нибудь вернуть удастся». Настрой был такой, что ни шагу назад, а при попытке что-нибудь отобрать будет нанесён такой удар, который заставит турок отдать новую порцию бывшей христианской земли. И поэтому, конечно, русская армия действовала неустрашимо, наступала больше, чем оборонялась.

Ну а теперь давайте вспомним ещё одну вещь. Итак, русский флот. В начале войны он действовал пассивно, сражение у Фидониси, например, не имело значения решающей победы. Во время шторма русские корабли, и без того уступавшие по числу турецким, понесли тяжёлые потери, потеряли линейный корабль и фрегат. И военно-морское командование не решалось выйти и дать бой туркам, пока его не поменяли. И вот к командованию Черноморским флотом приходит молодой Фёдор Фёдорович Ушаков. Он рвётся в бой. Больше турок, меньше турок — ему всё равно. Он довёл Черноморскую эскадру до такой степени выучки, что уверен: сколько бы кораблей противника он ни встретил, всё равно разобьёт. И действительно, наносит тяжелейшие поражения, одно, второе. И сражение у Тендровской косы приносит чудовищный урон туркам: два их линейных корабля были потеряны, потеряны были более легкие суда. Это явный, очевидный разгром, ни с чем спутать невозможно. Турки опасаются новых встреч с ним, даже выписывают на Чёрное море предводителя алжирских пиратов, которого встраивают в структуру флота, пытаются сосредоточить у Калиакрии новый флот. Ушаков подходит к Калиакрии как раз в тот момент, когда ведутся мирные переговоры. Турки ещё пока не сдались, они ещё пока ничего не подписали. Ушаков атакует превосходящие силы врага и в долгом сражении наносит им решительное поражение. Флот разгромлен. Когда эти известия доходят до переговорщиков, которые решают, на каких условиях закончится война, русские дипломаты начинают требовать пересмотра условий: «Ну что ж, теперь у вас и с флотом плохо на Чёрном море, давайте-ка пересмотрим кое-что...» И действительно этот пересмотр происходит.

В итоге в 1791 году был наконец-то подписан Ясский мирный договор. Этому договору в этом году исполняется 235 лет, он утвердил лидирующее положение России в регионе. Какой там Крым, какие там территории Северной Таврии? Разумеется, турки ничего не могли вернуть, им надо было отдавать, а не забирать назад. Турок потеснили на Кавказе, Россия вырвала у них очень значительные уступки по поводу, например, грузинских государств (их тогда было несколько), и для России важно было защитить их как оплот опять-таки христианского влияния в регионе. Но, конечно, главный выигрыш состоялся на территории, условно говоря, между Очаковым и Балканским театром военных действий. Турция должна была отдать России колоссальную территорию: от того места, где стоял Очаков, от Днепро-Бугского лимана до реки Днестр. Это колоссальная территория, всё это досталось России и принадлежало ей вплоть до двадцатого столетия.

А так, чтобы было понятно: Россия, получив эту территорию под свою власть, не пытается сделать из неё военный лагерь. В Петербурге уверены, что в любом случае, если турки опять развяжут войну, удастся всё это удержать. Нет! Россия в этом месте строит города. Особенность Российской империи — не милитаризация этих территорий, а их развитие. На этой территории строится Тирасполь, на этой территории строится Одесса, ещё несколько крупных городов. Собственно, Очаков, ставший теперь русской крепостью, теряет прежнее значение. Но вы должны понимать, что для того, чтобы продвинуться так далеко, нужно было построить огромное количество городов на территориях, которые теперь становятся тыловыми. Работа русского правительства, русских архитекторов, русских солдат — это строительство города Херсона, это строительство города Севастополя и целого ряда других городов и крепостей в этом регионе. Новороссия под властью России процветает, развивается, и история её проходит под удары плотницких топоров, под запах свежесрубленного дерева, которое идёт на постройку домов, под полёты стружки в стороны от людей, которые работают как плотники, и под воинский барабан. Но всё-таки в большей степени — под перестук топоров.

Итак, Русско-турецкая война завершилась, и завершилась она победой Креста. Очень важный момент: во всех этих городах строятся храмы, сюда приходит православное духовенство, здесь начинают идти богослужения. Да, бывшая христианская территория становится просто христианской территорией. И мы можем поминать имена Суворова и Ушакова, но лучше, увидев, как развивалась эта война и чем она закончилась, помянуть Господа Бога с благодарением Ему. Не Его бы воля, так ничего бы этого не было.

Благодарю вас за внимание, до свидания.

---

Все выпуски программы Исторический час

• «Святитель Петр Московский». Глеб Елисеев
• «Король Франции Генрих IV и религиозные войны». Александр Музафаров
• «Христианские корни русского фольклора». Анастасия Чернова

---

Проект реализуется при поддержке Фонда президентских грантов