«Творчество в театре и кино». Анна Каменкова

У нас в гостях была актриса театра и кино Анна Каменкова.

Анна рассказала о своем творческом пути, о спектаклях, в которых играет в настоящее время, и об особенностях озвучивания фильмов и закадрового перевода.

---

Ведущий Алексей Пичугин

А. Пичугин

— Здравствуйте, дорогие слушатели! «Светлый вечер» на Светлом радио, меня зовут Алексей Пичугин. Я с удовольствием представляю нашу гостью. Сегодня здесь, в этой студии вместе с нами и с Вами ближайший час, эту часть «Светлого вечера» проведет актриса театра и кино Анна Каменкова. Здравствуйте, добрый вечер.

А. Каменкова

— Добрый вечер.

А. Пичугин

— Множество прекрасных ролей в театре, в кино. Многие знают — или, наоборот, не знают — Вас как актрису дубляжа, но знают те фильмы, которые Вы озвучивали прекрасно. У нас же как-то вот не принято смотреть в титрах или в Интернете где-то, кто озвучивал. Иногда мы смотрим и понимаем, что, может быть, и фильм-то для нас нам кажется проходным, но вот как его... Кто-то вообще предпочитает смотреть с субтитрами. Но вот порой слушаешь, смотришь, слушаешь — понимаешь, что львиную долю в восприятии, конечно же, играет озвучивание. Ну, мы об этом обязательно поговорим сегодня, но хотелось бы, так как Вы у нас в первый раз, наверное, пойти с самого начала. Свою первую роль в кино Вы сыграли в 1959 году, еще совсем маленькой девочкой. При этом Ваша семья, насколько я понимаю, не была связана ни с театром, ни с кино. Как же Вы попали в этот мир?

А. Каменкова

— Ну, да, никак не была связана. Родители — учителя прекрасные. А это все — судьба, случай. Не знаю, как это назвать. Просто искали, на улице там спрашивали детей — стишки почитать. И меня, кстати, они не спрашивали, потому что мала была. Нужна была девочка лет восьми.

А. Пичугин

— А Вам было шесть.

А. Каменкова

— А мне даже было еще меньше на ту пору, да. И я возмутилась и сказала, что я тоже знаю стихи. И стала читать. И потом как-то так это все и закрутилось. Поэтому — да, у меня стаж творческий солидный.

А. Пичугин

— Вас прямо сразу отправили в Аргентину. Вы ездили за премией?

А. Каменкова

— Нет, нет.

А. Пичугин

— Нет? А как же? Ну, то есть там взрослые, дяди, которые это все снимали...

А. Каменкова

— Да я боюсь, что и они не ездили. Какие-нибудь...

А. Пичугин

— Товарищи в пиджаках?

А. Каменкова

— Товарищи, да, из консульства и чего-то там, наверное. Но я знаю, что этот приз стоит где-то на студии «Беларусьфильм».

А. Пичугин

— Не хотелось забрать?

А. Каменкова

— Нет.

А. Пичугин

— Но при этом 1959 год, а следующий фильм очень нескоро — в 70-е годы, да, наверное?

А. Каменкова

— Ну, потому что родители были умные. Потому что, как Вы понимаете, сразу стали приглашать и какие-то предложения, а они сказали — нет, девочка учиться должна. И, думаю, были очень правы. Потому что ощущение этой сказочности, радости и творчества осталось, но ничем не замутилось, не испортилось, не обтерлось. Я думаю, это правильно очень было.

А. Пичугин

— Но, тем не менее, профессия Вас, в итоге, настигла?

А. Каменкова

— Ну, не настигла — она так и жила, и было понятно, что только туда, да. Но со временем... Потом уже, в 9 лет, я на сцене Большого театра...

А. Пичугин

— Да, кстати, это же еще один такой важный этап.

А. Каменкова

— ...в «Русалке» Даргомыжского выходила на сцену с гениальными певцами рядом, и это тоже впечатление одно из самых мощных, сильных.

А. Пичугин

— А Вы понимали, что Вы на сцене именно Большого театра, и что это такое?

А. Каменкова

— Ну, наверное, не в той мере, в какой сейчас понимаю, а тогда это было очередное приключение прекрасное. Да еще костюм! И развевающееся платье, и кругом это все — театр... Колосники... Я облазила весь Большой театр...

А. Пичугин

— Помню, когда меня в детстве привели в Большой театр — естественно, по другую сторону сцены, — бабушка почему-то была абсолютно уверена, что ребенку обязательно нужно (тоже лет было 9 где-то) «Лебединое озеро» и обязательно ребенок должен побывать в Большом театре.

А. Каменкова

— Спасибо бабушке. Правильно.

А. Пичугин

— А я тогда и не понял — ну, театр (а меня постоянно таскали по театрам) — ну, чем это отличается от остальных — от Малого, от «Таганки». Ну, вот как-то это прошло... А потом уже, наверное, только лет в 20 я уже ощутил, осознал, что в Москве у нас есть Большой театр, тот самый. То есть, конечно, 9 лет, наверное, это... Но, хотя, стоя на сцене, наверное, и восприятие другое, и все-таки отношение, и у Вас уже было какое-то сформированное отношение к будущему?

А. Каменкова

— Нет, ну когда приходишь в Большой... Тоже меня папа первый раз, наверное, привел, мне было лет восемь тоже. И, не знаю, на меня прямо это произвело невероятное впечатление. И оркестр, который настраивается, и можно подойти прямо близко к этой яме оркестровой, посмотреть на них, как они... И это как бы... какофония звуков... Нет, это потрясающе, волшебство какое-то невероятное...

А. Пичугин

— Ну, а потом было поступление?

А. Каменкова

— Да.

А. Пичугин

— Причем, я в одном из Ваших интервью какую-то очень интересную историю встретил о том, как Вы, поступали, прошли, но не пошли.

А. Каменкова

— Ну потому что я была в 9-м классе.

А. Пичугин

— И Вы честно признались?.. Ну, понятно, что Вас бы и не взяли впоследствии, но...

А. Каменкова

— Нет, просто у меня там... «Приносите документы» — я просто не принесла, и все.

А. Пичугин

— А, могли после 9-го класса?

А. Каменкова

— Нет, они не знали, они думали...

А. Пичугин

— Ну нет, да, естественно. Но так бы все равно это вскрылось рано или поздно?

А. Каменкова

— Конечно.

А. Пичугин

— А зачем Вы пошли?

А. Каменкова

— Себя прощупать, проверить себя, как-то убедиться, что можно, что могу.

А. Пичугин

— И потом уже, после школы... Но Вы поступили в Щепкинское?

А. Каменкова

— В «Щепку», да.

А. Пичугин

— А что это было за время для кино, для театра? Вот с точки зрения поступающего туда молодого человека? Понятно, что всегда очень многие хотят стать актерами, актрисами. Далеко не у всех получается, далеко не все идут, в итоге, потому что время такое в юности, когда все меняется. Но, опять же, огромное количество знаменитых постановок, фильмов в то время выходит. Но что такое театральное учебное заведение того времени?

А. Каменкова

— Ну, театр в то время — это 70-е — это золотое время нашего русского, московского, питерского, вообще русского театра. Потому что такие глыбы, как Товстоногов, Эфрос, Любимов, Гончаров, Ефремов... То есть это просто золотое время, лучшее из лучших. Сейчас я не знаю, как набрать такую вот... вот так... такую горсть великих. И, конечно, мы бегали по всем театрам. И стояли ночами и за билетами, за какими-то входными... Поэтому это... И тогда, конечно, был и наплыв бешеный театральный. И наше Щепкинское считается как бы — ну так, второсортным.

А. Пичугин

— Почему?

А. Каменкова

— Ну, вот так принято было считать.

А. Пичугин

— И до сих пор, или нет?

А. Каменкова

— И до сих пор предпочитают, там, я не знаю, МХАТ, Вахтанговский и «Щуку», а «Щепка» — это так, «на крайний случай». Мне так кажется, что вообще нет никакой разницы. Есть разница только — к кому ты попадешь конкретно, в педагогах, и в сочетании каких-то обстоятельств вокруг.

А. Пичугин

— Так, наверное, с любой творческой профессией?

А. Каменкова

— Безусловно.

А. Пичугин

— С Литературным институтом, о котором очень часто говорят как-то обобщенно — «ну как, это же «Лит», это же для тех, кто не поступил куда-то еще». Но ведь в том же «Лите» огромное количество мастеров, которые берут себе, разных совершенно людей, разные мастера разных взглядов. Так, естественно, наверное, и с театральными вузами.

А. Каменкова

— И с художественными.

А. Пичугин

— С художественными.

А. Каменкова

— Можно учиться и быть лучшим, а ни во что не выразиться, не проявиться, как и в любой другой творческой... Абсолютно Вы правы.

А. Пичугин

— А что за история с Театром на Малой Бронной и Малым театром?

А. Каменкова

— Ну, сейчас мне даже странно, потому что я как-то и не ощущала себя, что я такая, ну, интересная. Мне казалось — так... Но меня брал Марк Захаров, меня брал Малый театр...

А. Пичугин

— «Ленком», Малый театр, да.

А. Каменкова

— И я пошла подыгрывать однокурснику на Бронную. Просто в отрывках помогать. И меня попросили остаться и сказали, что «мы вот Вас берем». И, конечно, все ушло на второй план, потому что Эфрос — это мечта, это счастье, это я благодарю Бога за то, что так случилось в моей жизни. И, в общем, где-то 18 почти лет я работала у Эфроса.

А. Пичугин

— Потому что, мне кажется, для человека со стороны, не столь любящего театр, ну, Театр на Малой Бронной — это же Малый театр, это вот, понятно, напротив Большого...

А. Каменкова

— Нет, это Вы с сегодняшнего дня. А тогда все понимали, что такое Театр на Малой Бронной, когда был Эфрос. Конная милиция оцепляла Пушкинскую, потому что невозможно было попасть в театр. И спектакли были уникальные. В Малый театр так не прорывались.

А. Пичугин

— Да, безусловно, безусловно!

А. Каменкова

— Поэтому... Нет, это было, конечно...

А. Пичугин

— Я так понимаю, что Малый театр всегда воспринимался как такой классический театр. В советское время — это просто советский театр, куда всегда можно достать билеты.

А. Каменкова

— Но тоже в то время... Там был Борис Равенских — уникальный режиссер, необычный и нестандартный такой, неклассический. Леонид Хейфец там ставил потрясающие спектакли. То есть это было такое время, когда все-все в театре раскрывалось по-новому. Я уж не говорю про Захарова, что тоже было бомбой в те времена. Поэтому...

А. Пичугин

— И «Таганка», Любимова уже.

А. Каменкова

— И «Таганка», безусловно. И Гончаров, и «Современник». То есть это было все очень любопытно, интересно и разнообразно.

А. Пичугин

— И Театр на Малой Бронной так и остался, фактически, единственным Вашим постоянным театром.

А. Каменкова

— Да. Но я уже говорила об этом — мне кажется, что Анатолий Васильевич Эфрос — это вершина театрального искусства нашего ХХ века. Потому что такой тонкости, такого разбора, таких глубинных каких-то вещей... И, в то же время, легкость невероятная. Это щемящее чувство боли, которое выносили зрители, этого никто не умел и не мог делать так, как Анатолий Васильевич.

А. Пичугин

— Но это очень такое, знаете, хорошее личное восприятие.

А. Каменкова

— Нет, я думаю, это... Если Вы будете разговаривать с актерами моего поколения, Вам это, в общем-то, все скажут.

А. Пичугин

— Наверняка, наверняка. Но при этом...

А. Каменкова

— Просто театр — это вообще дым, потому что ничего не остается. Это остается только у тех, кто это видел. Вот сидят 400 человек — они это видят, и они под впечатлением. А потом это... И ничего нет! Даже кино — остается пленка, можно что-то посмотреть. А театр, даже если и снят какой-то спектакль, он не дает того ощущения, которое было на самом деле.

А. Пичугин

— Ну точно так же мы не увидим уже никогда, записей не сохранилось, целого ряда спектаклей с Высоцкий. Ни «Гамлета»...

А. Каменкова

— Конечно. Потому что, вот я говорю, это дым. Так же, как мы не можем оценить, например, Анну Павлову, балерину, от которой все сходили с ума. Мы видим какие-то крошечные кусочки хроники, и нам смешно, потому что это как бы — ну и чего? А люди сходили с ума. Потому что там была магия, которую невозможно объяснить и невозможно передать словами.

А. Пичугин

— И таким же образом, когда мы слышим про Театр Станиславского, мы, безусловно, отдаем должное, кто-то и вовсе преклоняется, но мы не можем понять — мы берем это на веру.

А. Каменкова

— Конечно. Да.

А. Пичугин

— Или судим только по наследию.

А. Каменкова

— Ну, а наследие... Все равно главное наследие режиссера — это спектакли. А их нет. Дым!

А. Пичугин

— Да.

Анна Каменкова, актриса театра и кино, в студии Светлого радио здесь, в программе «Светлый вечер». А если мы говорим о спектаклях, то мы не можем не сказать о спектаклях, в которых Вы играете сейчас. Это театр «Модерн» Юрия Грымова. В этом, наверное... С Юрием Грымовым это совсем молодой театр. Это не тот театр «Модерн», который просуществовал 30 лет в Москве, на Спартаковской, практически в центре. Но теперь он полностью модернизирован, что ли, полностью обновлен. И два спектакля. Один — «Ничего, что я Чехов?», второй — «О, дивный новый мир». «Ничего, что я Чехов?» — совсем свежая постановка, с прошлого года ведь только, да, она идет?

А. Каменкова

— Да, да.

А. Пичугин

— Да, собственно, и Юрий Грымов-то меньше двух лет режиссер и художественный руководитель театра «Модерн». Очень...

А. Каменкова

— Как — меньше двух? Мне кажется, уже все три.

А. Пичугин

— Все три? Это так время быстро летит? Я помню, он приходил, только-только назначенный художественным руководителем...

А. Каменкова

— Может быть, я что-то путаю.

А. Пичугин

— Ну, это абсолютно не важно. Я помню, что мы с ним вот сидели, беседовали о том, каким теперь будет театр «Модерн», и это было вот как будто вчера. Может быть, уже и три года прошло. Но это не так важно. Куда важнее, что спектакль «Ничего, что я Чехов?», это вот такая достаточно смелая с исторической точки зрения... смелый взгляд на судьбу знаменитой Ольги Чеховой. Расскажите, пожалуйста, про этот спектакль.

А. Каменкова

— Ну, Вы знаете, вообще театр «Модерн» — он не только не тот театр «Модерн», который был. В моей судьбе это тоже совершенно новый театр, совершенно с другими поворотами. И Юрий — он очень смелый человек. Он отважный, талантливый человек. И он пускается в какие-то невероятные, казалось бы, авантюры, но они потрясающе интересны, и они всегда имеют смысл. Там первая встреча у нас произошла — он пригласил меня в фильм «Три сестры». Позвонил. То есть я знала вот так, что есть такой Юрий Грымов. Я видела его фильмы, не все мне нравилось, но я видела, что это очень одаренный человек, со своим очень каким-то необычным, талантливым взглядом на все.

А. Пичугин

— А мы это еще помним по 90-м — можно было даже не знать его фильмы, но, практически, все, наверное, видели его рекламные ролики, может быть даже, не зная, что это Грымов. Но они были очень смелые на фоне всего того, что выходило.

А. Каменкова

— Да, да, да. И очень талантливыми, да. Вообще, сейчас это делают многие, а я помню, он придумал программу «Читаем Пушкина» — к юбилею, и у него любимые стихи читали все, от Жириновского до дворника. И это тоже его идея, его придумка, сейчас ее пользуют. Но никто не помнит, что это он сделал первый. А когда я посмотрела «Казус Кукоцкого», на мой взгляд, это очень талантливое кино. И вдруг он звонит и говорит: «Аня, вот не хотели бы Вы у меня сыграть Машу?». Маше 27 лет. Мне — за 60. Поэтому, конечно, была долгая пауза. Я, честно говоря, была в растерянности — ну, Господи Боже мой, как, что, почему?

А. Пичугин

— А почему нет?

А. Каменкова

— Ну, к этому надо дойти. И я перечитала... Нет, сначала посмотрела в зеркало, думаю: «Ну и чего? Почему не Маша?».

А. Пичугин

— И почему не Маша?

А. Каменкова

— Потом перечитала, посмотрела на себя в зеркало и сказала: «Да ты что, Аня, ты — бабушка Маша, какая Маша?».

А. Пичугин

— А как Олег Меньшиков, который как сыграл в «Покровских воротах», так примерно и играет людей этого возраста?

А. Каменкова

— Ну нет, это не совсем то. А у Юры... И когда мы встретились, он мне вообще рассказал концепцию, что он всех поднимает на этот возрастной уровень, и история звучит, не меняя ни одного слова, ни одного, совершенно по-другому. Те же три сестры в провинции, москвички, мечтающие вернуться. И Вершинину, соответственно, и Тузенбаху они все, в общем — прожившие уже жизнь люди. И когда они говорят и философствуют на темы, которые дает Чехов, это звучит. Когда девочка в 27 говорит: «Неудачная жизнь» и плачет, я думаю: «Ну да, ну, еще все впереди».

А. Пичугин

— Это интересно!

А. Каменкова

— А когда женщина, которой за 60, говорит «неудачная жизнь», и жизнь уже действительно прошла, это иначе, это совершенно другие акценты. Это становится близко, как ни странно, очень многим. Поэтому и работалось с ним потрясающе легко. Казалось бы, Чехов — трепет, там, м-м... А мы так легко работали! Это все катилось на каком-то таком удовольствии всеобщем! А это от него, он задал такую линию. При том, что там Суханов, Балуев, Яценко — ну, какие-то крупные, там. Мила Полякова, Ирма Суркевич. То есть какие-то большие, серьезные артисты. И мы работали как дети — в счастье. Поэтому когда Юра предложил мне...

А. Пичугин

— Совсем недавно, три года назад, это было.

А. Каменкова

— Да, да. ...предложил мне сыграть эпизод в «О дивный новый мир», он... Там небольшая у меня роль, но...

А. Пичугин

— Простите, пожалуйста, пока далеко не ушли от «Трех сестер» и от такого представления... Я помню, как в МХТ тоже Чехов — «Вишневый сад», где Раневскую играет Рената Литвинова. Мы почему-то привыкли, что Раневскую всегда играет самая заслуженная актриса этого театра, порой ей может быть глубоко под 90, и ее уже даже чуть ли не на колясочке выкатывают, она говорит монологи Раневской. А здесь... Собственно, Чехов же писал Раневскую под свою жену...

А. Каменкова

— Ну, это издержки театра. И до Ренаты была масса спектаклей, где играли молодые прекрасные актрисы.

А. Пичугин

— Может быть. Но вот с этим я столкнулся, и я как-то по-другому... Я же помню со школьной скамьи еще...

А. Каменкова

— Нет-нет-нет, это Вам так не повезло просто, да!

А. Пичугин

— А нас бесконечно водили на «Вишневый сад». Я бесконечно смотрел...

А. Каменкова

— Бедный! (Смеется.)

А. Пичугин

— А я его полюбил!

А. Каменкова

— Книппер-Чехову, да! (Смеется.)

А. Пичугин

— Ну действительно! У меня всегда Раневская представлялась такой уже очень пожилой дамой. Здесь — ну, сколько? Ей лет 40, наверное.

А. Каменкова

— Нет, ну многие играли, многие, да.

А. Пичугин

— Видите, может быть, но мне вот так везло. Вернемся к спектаклям «Модерна».

А. Каменкова

— «О дивный новый мир!» — это же потрясающая книга, бестселлер, написанный Хаксли уже, наверное, лет 70 назад, если не больше? Не больше? Ну, не знаю...

А. Пичугин

— Ну, чуть... 30-е годы... 20 — 30-е...

А. Каменкова

— Ну да, да. И так точно попадающий на нас сегодняшних, на наши какие-то переживания и задумывания нынешние... Удивительно...

А. Пичугин

— 90 — 1931 год.

А. Каменкова

— Ну вот, 90! Ну, считайте, 100! Махнем уж! Округлим!

А. Пичугин

— Давайте! (Смеется.)

А. Каменкова

— Но сегодня он смотрится, мне кажется... Потому что то страшное и кошмарное, что он предполагал, оно вот, уже на пороге — когда все на гаджетах, когда рожают не от любви, а в колбочках... Это все он писал, и все это мы сейчас уже...

А. Пичугин

— И не только он, это ведь целое поколение антиутопистов.

А. Каменкова

— Ну мы говорим же о конкретном произведении.

А. Пичугин

— Ну да, конечно.

А. Каменкова

— Поэтому... Мне просто повезло опять, почему я как бы решилась на это... Потому что там основные все персонажи — они вот как раз вылупленные из пробирок, совсем иначе живущие. А моя героиня появляется... Там остается такая маленькая, как это сказать... ну вот резервация диких этих людей, которые из прошлого, и они там живут, там их не так много. И она появляется оттуда. То есть она с эмоциями, она с чувствами, она с переживаниями, она с протестами. И поэтому даже в этом спектакле была возможность ну как бы строить роль по Эфросу.

А. Пичугин

— А-а, вот! И здесь Анатолий Эфрос!

А. Каменкова

— Обязательно. Он на всю жизнь. Это на всю жизнь. Это спасибо, Господи, что так случилось. А что касается «Ничего, что я Чехов?», он сложный спектакль. Он смонтирован Юрием сложно. И там все появляются. Там появляется и Михаил Чехов, и Станиславский...

А. Пичугин

— Станиславский — это же... А, ну, или там действие начинается задолго до событий 30 — 40-х!

А. Каменкова

— Нет, ну это вот и начинается... Она же была вольнослушательницей у Станиславского!

А. Пичугин

— А, угу!

А. Каменкова

— Поэтому и с Чеховым они познакомились там, и поженились они с Михаилом Чеховым там...

А. Пичугин

— Уже последний период Станиславского, да, да.

А. Каменкова

— Да, да. То есть там появляются и Станиславский, и Михаил Чехов, и Гитлер, и Берия, и Мерилин Монро. То есть там такой клубок...

А. Пичугин

— Фантастика! Но самое главное — что это вот время, которое еще для нас очень не пережито.

А. Каменкова

— Там, мне кажется, самая прелесть и суть в том, что это судьбы. Это судьбы. И мы вот эту судьбу Ольги наблюдаем с 19 до 70 лет — через что она прошла. Это фантастическая женщина, которая, приехав из Советской России... Ее не расстреляли в Германии, она стала актрисой третьего рейха государственной, с ней обожал рядом фотографироваться Гитлер и так далее, и ее не расстреляли здесь, когда кончилась война.

А. Пичугин

— Это удивительная история — мы сейчас чуть-чуть подробнее о ней поговорим, буквально через минуту. Я напомню, что в гостях у Светлого радио сегодня Анна Каменкова, актриса театра и кино. Я — Алексей Пичугин. Через минуту — снова здесь.

А. Пичугин

— Возвращаемся в студию Светлого радио. Напомню, что сегодня у нас в гостях Анна Каменкова — актриса театра и кино. Мы говорим, в том числе, и о замечательном спектакле, который идет в театре «Модерн», он называется «Ничего, что я Чехов?». Спектакль посвящен жизни Ольги Чеховой — супруги знаменитого актера Михаила Чехова.

А. Каменкова

— Ну там обоим он посвящен — и Михаилу Чехову, и Ольге.

А. Пичугин

— Мы остановились перед этим небольшим перерывом на том, что удивительная судьба была у Ольги Чеховой в отношениях(?) разных стран противоборствующих — России, Советского Союза, Советской России, Германии времен третьего рейха. И никто ведь, действительно, до сих пор не знает, что это за встречи были в Москве, когда после мая 1945-го, летом ее привезли в Москву на самолете. Что с ней было эти два месяца, никто не знает, ведь она никому не рассказывала это. После чего ее отправляют обратно в Берлин.

А. Каменкова

— Да. Но там с ней разговаривали эти два месяца безостановочно. И эти беседы, конечно, для нас тайна — там и Абакумов, и Берия... И насколько надо быть умной, сдержанной, с каким достоинством, с каким... Я не знаю, для меня это поразительно совершенно. Мало этого, когда уже ей было глубоко за 60 и она потеряла дочь, и, в общем, уже ничего не осталось — ни денег, ни брильянтов, ни машины, не имений, она открыла маленький косметический салон, и через 10 лет ее косметическая компания была самой крупной в Европе.

А. Пичугин

— Еще при ее жизни?

А. Каменкова

— Конечно. И у нее снова был и...

А. Пичугин

— И все у нее было.

А. Каменкова

— Все, у нее было все. То есть это такой силы внутренней, такого мужества человек — невероятно. При этом она была безумно хороша, она была красоты какой-то небесной.

А. Пичугин

— А в Москве — все-таки очень интересно, очень интересный этап... В Москве... И она же была арестована в Берлине. В Москве она содержалась в тюрьме, или ее просто?..

А. Каменкова

— Нет, она в квартире жила.

А. Пичугин

— В квартире...

А. Каменкова

— Но другой вопрос — с ней кто-то всегда жил. Она жила в хороших условиях. Мало этого, когда ее отправили обратно в Берлин на самолете, ей тоже была предоставлена и квартира, и машина, и все условия.

А. Пичугин

— А еще раз переговорите просто.

А. Каменкова

— Мало этого — ей было предоставлено все: и машина, и квартира, и, видимо, какое-то денежное обеспечение, потому что у нее была дочь с мужем, внук уже один, если не двое. Нет, позже, наверное, Верочка... То есть она была полностью какое-то время обеспечена.

А. Пичугин

— Но предположения о работе на советскую разведку в спектакле никак не отражаются?

А. Каменкова

— Это вообще вопрос такой таинственный. Потому что все актерские круги, которые ее знали и как бы общались, они говорят: «Да нет, ну что она там, Господи, Боже мой, что она там, какая разведчица?». А все как раз разведчики и люди, которые этим занимались, они все говорят: «Да». Другой вопрос — может быть, она не делала чего-то чрезвычайного. Может быть, она чуть подводила кого-то к кому-то или что-то узнавала. Я не думаю, что она делала что-то такое...

А. Пичугин

— Но для того, чтобы делать что-то чрезвычайное, для этого все-таки люди, наверное, учатся специально много лет, потом забрасываются. Ее же просто, ну, видимо, как-то вот использовали, действительно, как Вы говорите. Хотя были слухи о том, что ее в свое время планировали использовать для покушения для Гитлера, с которым она уже была знакома.

А. Каменкова

— Ну да, есть такие разговоры. Есть даже какие-то утверждения, что она — человек, который должен был это сделать. Она должна была его познакомить с Гитлером. Но насколько это было сделано, никто не знает. И было ли это, и действительно, получила ли она такое... Другой вопрос — она могла обещать все, что угодно. Как умная красивая женщина, она могла обещать все, что угодно, и не делать ничего. Что тоже возможно. При уме и сообразительности — тоже возможно.

А. Пичугин

— Я думаю, что это потрясающе интересный спектакль, и на него обязательно стоит сходить, и, дорогие слушатели, ближайшая дата — это 14 февраля, совсем скоро. В театре «Модерн» будет спектакль «Ничего, что я Чехов?». И, конечно же, спектакль «О дивный новый мир!» тоже в театре «Модерн». За расписанием можно следить на сайте театра, несложно найти в Интернете. Но вот ближайшая дата — это 14 февраля, и билеты, я так понимаю, еще в продаже есть. Про кино мы с Вами так и не поговорили. Вы — ну, можно сказать, что все-таки это была детская роль, 1959 год, а основательно все началось в 70-е. И в конце 80-х — начале 90-х наступило затишье. Достаточно долго Вы не снимались.

А. Каменкова

— Никто не снимался.

А. Пичугин

— Никто не снимался? Ну, выходили... Знаете, вот такое интересное время, о котором мы достаточно... Мы хорошо представляем, как жила страна, потому что мы все прожили это время, но как жили отдельные направления, особенно в искусстве, мы представляем плохо. Мы понимаем, что денег не было, но, тем не менее, мы же помним, что выходили фильмы какие-то, выходили первые сериалы, мы что-то включали, смотрели. Минимум, я не помню, в девяносто каком-то году я смотрел статистику — минимальное количество фильмов было снято в России за всю историю, и это было 58, кажется.

А. Каменкова

— Нет, практически ничего не снималось ни на одной студии. Студии выглядели чудовищно, потому что единственный цех, который работал на «Мосфильме», это дубляж, который меня, например, спас. Меня спасла эта работа. Потому что другой... Я ушла из Театра на Малой Бронной в то время, и съемок никаких не было, и, собственно, озвучание и дубляж меня спасли.

А. Пичугин

— Почему Вы ушли из Театра на Малой Бронной?

А. Каменкова

— Ну потому что уже не было Эфроса, потом был один режиссер, потом был второй режиссер, потом пришел третий режиссер. Потом директор захотел, чтобы он был главным, и тогда уже понятно было, что с искусством в этом театре надо прощаться. Поэтому не снималось... А то, что снималось, это было чудовищно. Потому что снимали какие-то полупрофессиональные люди на деньги бандитов, и там можно было заработать, и даже были какие-то предложения, но как-то я решила, что лучше я буду честно и с удовольствием работать с великими артистами на дубляже, чем что-то из себя изображать в чудовищных фильмах того времени.

А. Пичугин

— Но было ощущение, что это ненадолго, что это временно все, и кино вернется?

А. Каменкова

— Ну, то есть... Да, я думала об этом. Просто другой вопрос, что это были лучшие годы моей жизни — моей конкретно. То есть вот где-то от 40 до 50 — это такой самый зрелый, когда ты еще и выглядишь более-менее, и уже многому научился, многое можешь сказать. И те годы просто вычеркнуты — и в театре, и в кино.

А. Пичугин

— Ну Вам сейчас, спустя уже 20 лет после этого, обидно?

А. Каменкова

— Нет, я думаю, что во всем есть смысл и есть какое-то предназначение. И, наверное, это было временем какого-то накопления, какого-то, ну, не знаю... разбора внутри себя. Это очень важно. Можно было и заштамповаться. И сейчас мне кажется, к сожалению, наоборот, такое огромное количество сериалов, фильмов, что в этой груде макулатуры очень трудно выудить иногда что-то прекрасное.

А. Пичугин

— Вы когда-то говорили, что Вам присылают огромное количество сценариев, но так как, Вы говорите, из груды макулатуры есть возможность все-таки что-то выбрать.

А. Каменкова

— Нет, не присылают мне огромное количество, совсем нет.

А. Пичугин

— Нет? Где-то я это читал... Может быть, я не совсем правильно понял.

А. Каменкова

— Ну, это, может быть, было в какой-то период. Сейчас — нет, совсем нет. И сейчас, к сожалению, мало того, что и присылают не очень много, и все это малоинтересно. Потому что две категории — мама, естественно. Мамы двух сортов — либо это стерва и сволочь, которая мешает жить молодым, либо это такая клуша, которая гладит, печет пирожки и жарит котлетки. И это одинаково неинтересно.

А. Пичугин

— А что было бы интересно?

А. Каменкова

— А интересна какая-то судьба человека.

А. Пичугин

— Вот как Вам предложил Юрий Грымов с «Тремя сестрами»?

А. Каменкова

— Это было потрясающе, да. Ты знаешь, ты понимаешь, что есть что играть, есть куда стремиться, есть о чем думать, с чем не спать, и это крайне редко.

А. Пичугин

— А сейчас Вы снимаетесь?

А. Каменкова

— Нет. Нет. Очень мало. То есть я отказываюсь, отказываюсь от этих мам, отказываюсь, а на шестой маме я ломаюсь, потому что надо починить забор, я не знаю, на даче, и починить машину, а денег нет. И я соглашаюсь на какую-то бабушку, маму — ну, более-менее... Смотреть там нечего совершенно, играть там нечего, но, по крайней мере, можно хотя бы не очень стыдиться.

А. Пичугин

— А Вы представляете себе такую ситуацию, что Вы пришли к знакомому режиссеру, у которого хотели бы сняться в каком-то фильме, Вы знаете, что он над этим работает, это было бы Вам интересно, и предложить себя?

А. Каменкова

— Нет. Нет, никогда не умела и не умею. И, может быть, это неправильно. Вообще, вот это умение и умение сказать «нет» — это очень сложные, но очень важные моменты.

А. Пичугин

— Очень важные. Потому что...

А. Каменкова

— Да. Я не умею ни то, ни другое. Поэтому... Я полагаюсь только на провидение, на Бога, на судьбу. И как бы думаю, что это тоже правильно.

А. Пичугин

— Я вспоминаю — даже не буду называть фамилии, но знаменитейших, замечательных актеров, которые никогда нигде не отказывались, возможно, даже ходили и предлагали, которые все 90-е снимались во всех фильмах, одних и тех же — одни и те же актерские составы. И в 80-е, и в 70-е, и по сию пору. И порой смотришь и понимаешь, что это действительно величина. Но за пятьюстами ролями сложно, наверное, вспомнить и запомнить какие-то три-четыре наиболее важных. Мне кажется, для них самих уже сложно это вспомнить.

А. Каменкова

— Ну, это уже такой поток, да. Нет, ну, на сегодняшний день очень, мне кажется, это вот скоро, скоро должно наступить — уже эти все «стрелялки», «бегалки» и «раздевалки» — они уже как бы всем надоели. И поэтому я надеюсь, что начнут уже чего-то такое поглубже, поинтересней, посудьбоносней. Поэтому, как ни странно, выигрывают сегодня фэнтези. Они выигрывают за счет того, что там повороты неожиданные, там судьбы какие-то потрясающие.

А. Пичугин

— Так а и жанр фэнтези выходит на новый уровень. Во-первых, мы не можем сбрасывать... Что такое фэнтези? Ну вот для меня, например, из российского фэнтези 90-х, коим были завалены все книжные полки... я ничего не знаю. Я там, кроме Ника Перумова и еще пары фамилий, да и не вспомню никого. Да и тех уже сейчас забываю. Но после того, как выходит «Игра престолов» у HBO, после того, как выходит у того же HBO еще ряд сериалов на фэнтезийную тематику, мы понимаем, что на это можно посмотреть другими глазами.

А. Каменкова

— Конечно.

А. Пичугин

— Вопрос в том...

А. Каменкова

— В качестве.

А. Пичугин

— В качестве!

А. Каменкова

— Конечно.

А. Пичугин

— Как мы можем... Вот сейчас, мне кажется, между нами пропасть!

А. Каменкова

— Нет, но... «Ночной дозор» тоже в свое время — это был взрыв наш.

А. Пичугин

— Ну Бекмамбетов-то и снимает там.

А. Каменкова

— Ну нет, ну это он снимал с нашими актерами, здесь, и это произвело впечатление. Потому что там было и качество, и фэнтези, и такая серьезная реальность. И это потрясающе. И, конечно, какие-то сейчас есть пробы, и ищут, и пробуют. Это... Мне кажется, что сегодня это одно из самых интересных направлений.

А. Пичугин

— У нас здесь?

А. Каменкова

— Да вообще.

А. Пичугин

— Вообще — да. И хотелось бы просто надеяться, что наше кино, все-таки наше кино — оно хоть как-то...

А. Каменкова

— ...повернется.

А. Пичугин

— ...повернется. Я не знаю, в какой момент мы вдруг упустили вот эту историю.

А. Каменкова

— Нет-нет, она периодически возникает. Просто кто-то там прозрел, кто-то слепой, а чувствует, видит не так. Кто-то умер... Есть, пытаются...

А. Пичугин

— Ну пока, видите, это нащупывается.

А. Каменкова

— Да, да, да.

А. Пичугин

— Просто недавно — я не помню, как назывался фильм или сериал — наш, отечественный, — который в рекламе преподносился как русская версия «Игры престолов». Там действительно в сюжете были какие-то очень уж схожие линии. Я не пошел даже смотреть, поскольку мне трейлера хватило...

А. Каменкова

— ...чтобы понять.

А. Пичугин

— Конечно.

А. Каменкова

— Нет, мне кажется, еще очень важное направление, и тоже наши в этом направлении щупают и пробуют, — историческое кино. Это же безумно интересно.

А. Пичугин

— А вот его мы всегда умели снимать с советских времен.

А. Каменкова

— Но тоже был огромный перерыв. А сериалы дают возможность... Почему «Гардемарины» те же — был бешеный успех? Потому что это тоже... Ты, наблюдая за приключениями, ты еще немножко образовываешься. Ты потом берешь какие-то книжки, и ты начинаешь читать про это время. Это же потрясающе! Или, там, я не знаю, «Палеолог Софию» сделали. Тоже там есть актерские работы потрясающие! И тоже это время, которое мы мало знаем... Мы вообще очень мало знаем историю. И поэтому когда такие возникают темы и такие... Почему и вот спектакль наш пользуется успехом — потому что люди наблюдают за судьбой, переживают, потому что там все достаточно эмоционально и выразительно. Но они еще и понимают что-то про то время, тоже уже достаточно удаленное.

А. Пичугин

— Хотелось бы только, чтобы у наших новых исторических фильмов, которые сейчас выходят, были такие же грамотные консультанты, как у тех, которые выходили в 70-е годы.

А. Каменкова

— Ну, да.

А. Пичугин

— Потому что иногда я вот, как закончивший когда-то исторический факультет, смотрю и понимаю, что те эпохи, которые мне знакомы по... ну, очень, очень плохо. Или когда показывают церковь, что тоже мы тут, работая на радио «Вера», будучи людьми церковными, себе хорошо представляем, — вот здесь полный провал. Просто полнейший.

А. Каменкова

— Да, да. Начиная от одежды, во что кто...

А. Пичугин

— Для любого семинариста — возьмите...

А. Каменкова

— Конечно, конечно. Конечно. Кстати, тоже вот тема потрясающая, если это делать художественно, — история Русской церкви. Это же потрясающий материал, с такими судьбами, такими трагедиями, такими мощными людьми духовно!

А. Пичугин

— Ну ведь выходят все-таки — раскол, царь...

А. Каменкова

— Ну вот...

А. Пичугин

— И уже на новом уровне!

А. Каменкова

— Слава Богу!

А. Пичугин

— Слава Богу, да!

А. Каменкова

— И там еще миллион сюжетов, миллион! Потому что даже из одной судьбы, может быть, не самого известного старца какого-то можно делать просто роскошное кино.

А. Пичугин

— Конечно. Так же и с книгами. Я не могу назвать себя поклонником Водолазкина, которого ну очень ценят... Видимо, я что-то не понимаю. И вот его роман «Лавр» — национальный бестселлер, по-моему. Я честно признаюсь — мне не нравится. Но я понимаю, что это мне не нравится, это вкусовщина, поскольку это действительно большая литература.

А. Каменкова

— Вот я еще не читала, очень хочу прочесть.

А. Пичугин

— А это как раз то, о чем Вы говорите, — судьба такого старца. Как он из достаточно странного молодого человека превратился в того, к кому все шли.

Я напомню, что в гостях у Светлого радио — Анна Каменкова, актриса театра и кино. Про дублирование все-таки очень хочется поговорить, поскольку это такой закрытый для всех мир. И для нас, для наших слушателей — так точно. Мы смотрим эти фильмы, слышим этот голос за кадром, а чей это? Ну, голос Анны Каменковой, как минимум, в огромном количестве фильмов. Что же это за мир такой? Как это?

А. Каменкова

— Ну, на самом деле, это очень тонкая, сложная и очень творческая работа. И меня возмущает то, о чем мы говорили до передачи. Раньше в титрах вообще писали — вот даже я озвучила Джульетту в фильме Дзеффирелли «Ромео и Джульетта». И писалось там: «Джульетта — Оливия Хасси», и ниже, помельче, писалось: «Каменкова».

А. Пичугин

— Да, я помню, помню. Не только...

А. Каменкова

— И так — все актеры. И это не финальные титры, а это титры предфильмовые. А сейчас я сижу даже на телевидении, меня прямо возмущает, оскорбляет и обижает, когда заканчивается фильм — «Фильм озву...» — и реклама пошла.

А. Пичугин

— Да-да-да, именно!

А. Каменкова

— То есть мало того, что они уже давно не называют актеров, которые работали над этим, они просто там говорят студию, в лучшем случае. Но даже это подрезают.

А. Пичугин

— Так отрезают...

А. Каменкова

— Это такое неуважение к очень тяжелому, очень кропотливому, очень напряженному труду! Потому что актер сидит у микрофона в наушниках перед монитором, и перед ним текст. И он с лету — он не видел картину, если идет, например, закадровый перевод... Он не знает, с какого края выскочит кто. Сказано: вот Ваши — все женщины. Выскочит бабушка, она будет хохотать или рыдать, ей будет 80, или это будет девочка 8 лет, это комедия, или это драма? То есть по первоначальной музыке уже, по опыту, ты начинаешь понимать: а, это вот про это. И потом ты должен в это... Это напряжение колоссальное.

А. Пичугин

— А Вы не смотрите перед озвучиванием саму картину?

А. Каменкова

— Раньше мы отсматривали все. Сейчас...

А. Пичугин

— Вот, мне казалось, что без этого просто невозможно.

А. Каменкова

— Сейчас — нет.

А. Пичугин

— Ну, или это будет монотонное озвучивание в стиле Володарского.

А. Каменкова

— Нет...

А. Пичугин

— Большое спасибо за то, что он делал и делает, но просто это совершенно другая школа, совершенно другая работа. Военный переводчик, и...

А. Каменкова

— Конечно, конечно! Нет, просто уже очень большой опыт у актеров, которые этим занимаются. И они могут, и есть, и были просто выдающиеся... Тот же Саша Белявский — он делал это виртуозно! Виртуозно! Он с листа писал гениально совершенно, попадая в актера просто на раз! Но вот я рассказывала, что в те времена мы стояли у микрофона. Если это тройная сцена, мы втроем стояли у микрофона, и мы слышали друг друга, мы отвечали на услышанную интонацию.

А. Пичугин

— А я думал, что так и делается.

А. Каменкова

— Сейчас мы не слышим ничего. Нам дают картинку, в уши дают звук, и мы пишем только свою роль. Только свою роль.

А. Пичугин

— Не зная даже, о чем вообще пойдет речь в фильме и что делают Ваши коллеги?

А. Каменкова

— Ну, это мы догадываемся. Или, в лучшем случае, нам дают уже записанного актера в ухо, хотя бы чтобы мы слушали.

А. Пичугин

— И то если попросить?

А. Каменкова

— Если есть. А мне часто говорят: «Мы Вас пишем первой, чтобы Вы были у всех в ушах потом».

А. Пичугин

— Ну, понятно.

А. Каменкова

— Поэтому ты слышишь того актера, но ты еле успеваешь прочесть, что он говорит. Я просто — ну, уже возраст, наверное — я не могу в таком ритме уже работать. Я не успеваю. Мне надо посмотреть, прочитать, понять — тогда я могу сделать. А сегодняшние молодые актеры это делают, и делают блистательно, делают очень хорошо!

А. Пичугин

— А большой спрос на?..

А. Каменкова

— За исключением... Огромный! И туда попасть невозможно! В этот круг попасть почти невозможно. Даже я пыталась протеже устроить там каким-то очень хорошим артистам — это нереально. Потому что там уже люди, которые действительно асы. И они работают прекрасно. Другой вопрос, что иногда попадаешь на какое-то чудовищное самодеятельное озвучивание, бывает, но это я сразу переключаю, я это слышу с первой ноты.

А. Пичугин

— Но в официальном прокате все-таки обычно такого не бывает?

А. Каменкова

— Нет, в прокате — нет. В прокате — дубляж вообще.

А. Пичугин

— Бывает, что нет фильма, скажем, с субтитрами, нет уже переведенного, и тогда переводят какие-то маленькие, крохотные студии. Ну, если там слышен закадровый оригинальный текст, понятно, что далеко не всегда это попадает в точку, но некоторые пользуются, иногда приходится пользоваться.

А. Каменкова

— Нет, ну, в основном большой экран — это большие серьезные студии и делают дубляж.

А. Пичугин

— Да, ну, это безусловно. А есть же такая еще штука, как официальный голос такого-то актера.

А. Каменкова

— Ну, в некоторых случаях есть, и, я думаю, это правильно. Потому что Руди Панков, который делал Пуаро всю жизнь, его просто невозможно представить с другим голосом, просто нереально. То есть весь фильм насмарку, ты не сможешь смотреть. Или Саша Клюквин, который делал Коломбо, — тоже. Потом даже делают другие, очень хорошие артисты, но это не... Мы настолько привыкаем, он становится родным, этот голос, что его замена нам просто рана на сердце. Есть такие варианты? Есть. И, я думаю, это прекрасно.

А. Пичугин

— А Вы отсматриваете те фильмы, которые озвучили, или выборочно?

А. Каменкова

— Нет.

А. Пичугин

— Или вообще нет?

А. Каменкова

— Нет. Только случайно, потому что на телевидении сейчас иногда крутятся те фильмы. И даже и не сразу я, поскольку действительно очень много сделано, я и не сразу думаю: «Ой, что это? А, да это ж я!».

А. Пичугин

— «Но это же я!». Бывает же, наверняка, когда Вы просто по ходу озвучивания понимаете, что этот фильм хотелось бы посмотреть?

А. Каменкова

— Ну, раньше я его и смотрела.

А. Пичугин

— Но раньше — понятно, да, но это было раньше. Это же было раньше.

А. Каменкова

— Целиком, да. Да, да, бывает. Бывает. Один из последних — Джуди Денч я делала в фильме «Королева и Абдулла» — как-то так он назывался. И она потрясающая актриса. Мне захотелось посмотреть, и я посмотрела в Интернете. А, скажем, «Кошки» я озвучивала — мне не захотелось это смотреть совсем.

А. Пичугин

— Да, такой мир, необычный совершенно для нас, непонятный и незнакомый. Ну как — для нас он, может быть, чуть более знаком, поскольку мы все равно, так или иначе...

А. Каменкова

— ...у микрофона сидим, да.

А. Пичугин

— ...сидим у микрофона и пересекаемся в озвучивании чего-нибудь. Но, я думаю, для наших слушателей это действительно такое... немножко занавес приоткрывается. Ну, приходилось сталкиваться еще и с мнением, что, опять же, раньше было лучше не просто технологически, но раньше все качественнее делалось.

А. Каменкова

— Время другое, ритмы другие, сроки другие. И мозги уже другие. У этих молодых ребят уже и голова иначе устроена. Они могут так переключаться. И чаще всего делают это очень хорошо. Но это вообще, мне кажется, одно из самых обидных ощущений у меня по жизни, потому что я даже в свое время хотела сделать фестиваль, чтобы награждали актеров именно за дубляжные работы.

А. Пичугин

— Очень хорошая идея.

А. Каменкова

— И есть выдающиеся работы совершенно. И я тыркнулась, там, в два-три места, и все сказали: «Да ты что! Кто это будет делать? И вообще, все ненавидят этот Ваш дубляж, все смотрят в оригинале или с субтитрами, только чтобы не слышать Ваши бездарные голоса».

А. Пичугин

— Как интересно!

А. Каменкова

— А вот так. Не понимая, что миллионы, не зная языка, не могут смотреть иначе.

А. Пичугин

— И не привыкли к субтитрам!

А. Каменкова

— И не привыкли, и не успевают. Читая... Я ненавижу с субтитрами, потому что я не успеваю разглядеть глаза, реакции — самое интересное в кино.

А. Пичугин

— А я люблю, но далеко не всегда, далеко не со всеми фильмами.

А. Каменкова

— Ну, я, видимо, медленно читаю просто. Поэтому... А хотелось бы сделать и открыть людям вот этих потрясающих актеров, которые делают феноменальные совершенно вещи. Я Вам больше скажу — бывают случаи, когда наш актер, сделав роль, ее улучшает.

А. Пичугин

— И это признают создатели фильма.

А. Каменкова

— Да, да! Приезжая из «Коламбиа пикчерс» или еще откуда-то, говорят: «Если бы наша так говорила, если бы наш так сыграл, то...», не понимая, какая это очень тонкая вещь — вот найти, поймать характер. И в содружестве с этим большим актером — это счастье, когда большой актер — вот это отдать зрителям.

А. Пичугин

— Ну иногда — просто бытует такое мнение, что так же, как и со стихами, получается. Вот перевел Пастернак — а вот сколько здесь оригинального автора, а сколько Пастернака?

А. Каменкова

— Его...

А. Пичугин

— И также часто приходится слышать такое мнение, что и с фильмами — сколько здесь...

А. Каменкова

— ...да, «нашего», а сколько «Вашего».

А. Пичугин

— Да, «нашего», а сколько «Вашего».

А. Каменкова

— Ну, я думаю, что Пастернак и даже большой поэт их — это не самый плохой вариант.

А. Пичугин

— Нет, безусловно, безусловно. Спасибо большое! Мы еще раз напомним, что два замечательных спектакля сейчас идут в театре «Модерн». Ближайший к нам, буквально на днях, еще билеты есть в продаже, спешите, — в театре «Модерн» 14 февраля, спектакль «Ничего, что я Чехов?». Это спектакль об удивительной жизни Ольги Чеховой. Ее жизнь и судьба.

А. Каменкова

— И Михаила.

А. Пичугин

— И Михаила Чехова — да, конечно, безусловно, и Михаила Чехова тоже. Люди, о которых у нас, вроде бы, знают. Люди, о которых у нас слышали.

А. Каменкова

— Слышали.

А. Пичугин

— Но замечательная возможность погрузиться в этот мир — в мир их биографий, судеб в театре «Модерн» 14 февраля. Еще один спектакль — «О дивный новый мир!», где также играет Анна Каменкова, наша сегодняшняя гостья. Посмотрите на сайте театра «Модерн», когда будет ближайший, и обязательно сходите. Спасибо огромное! Напомню, что в гостях сегодня у нас актриса театра и кино Анна Каменкова. Прощаемся с Вами, спасибо большое и до новых встреч!

А. Каменкова

— До свидания!