«Таинства Крещения и Миропомазания». Священник Антоний Лакирев

Гостем программы «Светлый вечер» был клирик храма Тихвинской иконы Божьей Матери в Троицке священник Антоний Лакирев.

Разговор шел о таинствах Крещения и Миропомазания, об их истории и значении. О том, как правильно подготовиться к Крещению, о роли крестных, как совершается крещение, и почему сегодня таинства Крещения и Миропомазания чаще всего совершаются вместе.

Этой беседой мы продолжаем цикл из пяти бесед о значении и истории появления семи таинств Церкви.

Первая беседа со священником Антонием Лакиревым была посвящена таинству Евхаристии (эфир 08.12.2025)

Вторая беседа с протоиереем Федором Бородиным была посвящена таинствам Покаяния и Соборования (эфир 09.12.2025)

Ведущая: Алла Митрофанова

---

А. Митрофанова

— «Светлый вечер» на Радио ВЕРА, дорогие друзья, здравствуйте! Мы на этой неделе продолжаем цикл программ, посвященных Таинствам Церкви, и сегодня речь пойдет о сразу двух Таинствах, которые чаще всего совершаются в один и тот же день — речь идет о Крещении и Миропомазании. Причем нередко бывает так, что люди даже и не заметили, что над ними или над их младенцем сразу два Таинства было совершено. А вместе с тем Таинства эти разные, просто так уж сложилось, что совершаются они в один день, за исключением тех случаев, когда крестят в реанимации или в экстренных ситуациях. Мы знаем, что Таинство Крещения перед лицом смерти может совершить даже мирянин, и даже при отсутствии воды это возможно, есть для этого специальные такие оговоренности в церковных правилах, но сегодня не об этом речь, сегодня речь о том, какую чаще всего мы видим практику, сложившуюся в наших храмах. В студии у нас священник Антоний Лакирев, клирик Тихвинского храма города Троицк. Отец Антоний, здравствуйте.

о. Антоний

— Здравствуйте.

А. Митрофанова

— Я — Алла Митрофанова. Собственно, в чём суть этих Таинств и зачем они нужны? Мы знаем, что, с одной стороны, с Таинства Крещения начинается путь жизни христианина, это то самое рождение в духе, о котором Господь в Евангелии нам говорит. С другой стороны, есть в истории примеры, и в частности это касается первых веков христианства, когда мученики принимали смерть за Христа, исповедовали веру в своего Бога, ещё не успев, собственно, Крещение принять, и про них говорят, что крестились они собственной кровью, принимали смерть за Христа, не пройдя Таинство Крещения. Что это за Таинство, отец Антоний, и почему оно обозначает такую важнейшую точку старта, возможного роста?

о. Антоний

— Бог заключает с людьми завет. Это основная, а может, и вообще единственная форма Его взаимоотношений с нами. Это завет Синайский, где даются десять заповедей, завет с Ноем, целая череда таких договоров.

А. Митрофанова

— Завет — это договор?

о. Антоний

— Завет — это договор, да. Обычно в качестве модели надо рассматривать договор какого-нибудь древнего восточного владыки с подданными, хотя это не вполне равноправный договор межгосударственный. Тем не менее, договор, где повелитель ставит условия жизни, ведь жизнь — это значит поступать вот так, а вот так не поступать, и, соответственно, если так будешь делать — будешь жить на принадлежащей мне земле, что мы и наблюдаем в Ветхом Завете, в том же самом Синайском: «на земле, которую Я тебе дам». Это завет, в нём есть обязательства, в нём есть обетование (то есть что Бог обещает) и в нём есть обычно знак, знамение завета — то, что для участников его является признаком того, что договор остаётся актуальным, нерасторгнутым. В Ноевом завете — это радуга, в Синайском завете — это суббота. Христос заключает со всеми людьми, которые к Нему приходят, новый завет — новый по сравнению со всем предыдущим, или иногда толкователи говорят «вечно новый», потому что он всегда новый, в нем всегда даётся новая жизнь, новое Царство Бога прямо сейчас. Это договор, у него есть условия, обязательства, требования, то есть обетования и знамения. Требований только два: «любите друг друга, как Я возлюбил вас», и «сие творите в Моё воспоминание». Обещание: «Я с вами во все дни до скончания века». И знамение завета, которым, собственно, является Евхаристия, о которой мы уже с вами говорили. Отличие Нового Завета в том, что в него невозможно вступить коллективно. Только лично. Ты должен принять решение, сказать об этом Богу и сказать об этом Церкви, которая засвидетельствует перед Богом, что вот этот человек действительно решил стать Твоим учеником и участником Твоего завета. Это не так, как в Ветхом Завете, не по рождению, не по принадлежности к той или иной группе — ты должен это решение принять сам и его осуществить, реализовать. Есть такое чудное славянское слово — «огласить», поэтому предварительная часть Крещения называется «оглашением», когда мы в голос перед Лицом Божьим все вместе, все собравшиеся, заявляем о том, что вот этот человек приходит стать Твоим учеником. Стало быть, Крещение и Миропомазание не по случайности сливаются в одно (хотя и не у всех христиан, но, тем не менее, в этом есть некоторая вполне здравая логика), это момент, двойное Таинство, если хотите, когда ты вступаешь в завет с Господом Иисусом Христом. Проблема в том, что для того, чтобы вступать в этот завет, ты должен понимать, что ты делаешь, и древние христиане почти никогда не крестили детей, только в достаточно исключительных случаях, когда вся семья крестится, вот крестился кто-то и весь его дом, но и то неизвестно точно. И вся структура того, как устроено богослужение этих Таинств (мы обычно называем это Крещением, подразумевая, что, конечно, и Миропомазание тоже там), как это всё устроено, конечно, предполагает взрослого человека. Существует объяснение, почему это изменилось, но, по большому счёту, неважно, как мы это объясняем; важно, что мы это изменили и теперь это в большинстве случаев не так. В конце 80-х — начале 90-х вдруг, короткое время, несколько лет это было, от силы, мне кажется, лет пять, когда действительно было много крестящихся взрослых из тех, кого не крестили в те два поколения между 30-ми и 80-ми, вот такая была тогда картина, а сейчас снова стало, как обычно. Понимаете, поскольку для того, чтобы вступить в завет, нужно принять решение, сделать некоторые важные вещи, привести свою жизнь в соответствие с заповедями, насколько это возможно на данном этапе твоего духовного развития. Ты потом каждый год, день, всю дорогу будешь думать: «а вот это в моей жизни есть, но ведь это нехорошо», и тоже будешь это как-то очищать и перерабатывать, в каком-то смысле это длящееся таинство. Тем не менее, чтобы принять решение, нужно это осознать, сделать, сказать, ну и произвести какое-то действие, потому что мы существа не бесплотные, а воплощенные, поэтому всё, что происходит с нашим сердцем, с нашей личностью, должно иметь и адекватное некоторое внешнее выражение. Не обязательно это должно быть что-то грандиозное, масштабное, но как-то это должно выразиться. Знаете, у меня такое ощущение, что Бог по великому Своему смирению смотрит на наши сердца, и бывает так, что решение человек принял — покаяться, исправить свою жизнь, креститься, и в этот момент Бог его услышал, а не тогда, когда он доплёлся до реальной физической возможности совершить то, что необходимо — на исповедь покаяться или в церковь покреститься. Не так мало таких случаев, когда люди принимали это решение, всем сердцем говорили Богу: «Господи, вот не могу без Тебя, хочу быть участником Твоего завета», а больше у них ни на что возможности и не было. Да, бывают такие случаи, потому что всё дело в решении стать учеником Иисуса из Назарета.

А. Митрофанова

— Практика такова, если мы всё-таки о сложившейся в массе практике говорим, что человек, принимая крещение, проходит через погружение в воду или через поливание хотя бы водой, что связывается с тем Крещением, которое Господь принял от рук Иоанна Крестителя на реке Иордан. Насколько вот эта параллель важна, что это то Таинство, которое повторяется сейчас, упомянутое в Евангелии, а Иоанн говорил, что «я крещу вас водой, но придёт Тот, Кто будет крестить вас Духом Святым».

о. Антоний

— Это такая красивая богословская конструкция, что отказаться от неё невозможно, и христиане от неё не откажутся. Хотя мы, наверное, по-другому и не сможем рассуждать, но прямой связи, в общем, в этом нет. Иоанн крестит, и ученики Христовы крестят, и иногда, вероятно, и Сам Господь, но очень редко. Евангелие нам говорит, что Сам Иисус не крестил, крестили ученики Его. Что при этом происходит? Вот пошли апостолы по двое проповедовать, кто-то говорит: «Я хочу тоже стать учеником вашего Учителя. Судя по тому, что вы о Нём рассказали, это и есть Спаситель мира». Ну хорошо, вот омовение, как знак того, что человек принял это решение, принял решение изменить свою жизнь. Покаяние — это же не посыпание головы пеплом: «Ах, какой я плохой!» Кому это интересно? Можно подумать, этого кто-то не знает, что ты плохой, тоже мне новость. Это рука, протянутая к Богу за силами, за возможностью и способностью изменить свою жизнь, мы предъявляем ему немощь, ну и вот такой знак омовения души, как в те времена это воспринималось, прекрасно. В каком-то смысле это момент, когда человек берёт ответственность за себя и свою жизнь. Знаете, это так хорошо видно сейчас, у нас же теперь говорят: «ты не виноват в том, что ты такой вот жлоб, а твои психологические травмы в детстве» — нашёл кого обвинить! Понимаете, Алла Сергеевна, это действительно очень серьёзная вещь. Я отвечаю за весь тот кошмар, который в моей жизни натворился. Это я. Неважно, кто-то виноват, кто-то мне подножки ставил, мозги промывал — я за это отвечаю, я приношу вот это и от этого отказываюсь, хочу другую жизнь, Твою! Вот момент заключения завета, когда ты берёшь ответственность и просишь у Бога сил, просишь у Бога помощи в том, чтобы эту жизнь исправить, потому что сам ты этого не сделаешь. Итак, когда Господь Иисус приходит на Иордан креститься к Иоанну, Иоанн, который понимает, что происходит, как вы помните, он говорит: «Ну как это? Это я должен от Тебя креститься». В этот момент Бог берёт на Себя ответственность за то, что он натворил, за то, что Он создал этих вот существ всех и дал им свободу, и дал им вот такую потрясающую возможность быть лучшим, что вообще есть в тварном мире, и худшим. И вот этот выбор, и этот выбор Бог не предопределяет, и следствием этого, конечно, является крест Христов, само собой разумеется. Вот я так думаю, что смысл крещения Христа в том, что Он говорит: «Да, все эти грехи, ответственность за них, вся вот эта наследственная вина, это всё Я беру на себя». Поэтому — да, в этом отношении, конечно, когда ты приходишь смыть с себя все эти язвы греха и просить, чтобы благодать Божья, всегда немощная врачующая и оскудевающая восполняющая наполнила твоё сердце новой Христовой жизнью и жизнью Духа Святого, почему здесь и миропомазание, ты приходишь, наверное, в тот же самый вневременный вечный момент, когда Христос говорит: «Да, вот этот покаявшийся тоже Мой, Я несу за него ответственность и иду за него на крест». Да, такая, конечно, связь есть, хотя в литургическом отношении это, может быть, не так бросается в глаза.

А. Митрофанова

— Таинство Крещения как символ обозначения завета, договора, заключаемого человеком с Богом, а Таинство Миропомазания, в котором человек получает в дар Святого Духа? Мы с вами как-то в рамках «Радиожурнала» говорили уже более кратко о семи церковных Таинствах, и помню очень хорошо, как вы сакцентировали внимание на том, что в Таинстве Миропомазания мы именно в дар получаем Самого Святого Духа. Напомните, пожалуйста, объясните для тех, кто не слышал тогда, пропустил эти программы, что имеется в виду и как это — получить Святого Духа в дар?

о. Антоний

— Винни Пуха помните? «Вот горшок пустой, он предмет простой, он никуда не денется». Вот мы, отказавшись от своей прежней жизни и возжелав, возмечтав принять от Господа Бога нашего новую жизнь во Христе в Его Царстве — горшок пустой, а чтобы это могло реализоваться, его надо наполнить, понимаете? Потому что психика наша не изменилась, генетика наша не изменилась, и то, как работают наши мозговые структуры, сформированные под управлением наших генов, в общем, принципиально не изменилось, это долгий процесс, на всю жизнь. А может, ещё и на всю вечность, мы не знаем (я, по крайней мере, не знаю). Чтобы действительно началась новая жизнь, необходим дар Святого Духа. Ну и, как в любых взаимоотношениях с Богом, в особенности необходимо, чтобы мы попросили, позвали. Бог не приходит туда, куда Его не зовут, поэтому мы каждый день говорим: «Царю Небесный, прииди и вселися в ны». Ну, потому что это необходимо, Он вот такой деликатный. Таинство Миропомазания — момент, когда, наверное, мы каким-то непостижимым невидимым образом принимаем Духа Божьего, и надо ещё научиться с этим жить, и Он принимает нас, Он приходит, потому что завет, ведь это же договор, и он двухсторонний. И ты не можешь своего «контрагента» заставить, потому что «контрагент» ещё более свободен, чем ты, и даже наоборот — Он-то свободен, а про тебя ещё большой вопрос. Надо позвать Духа; надо, чтобы действительно этот договор с Духом Божиим состоялся, и эта возможность дана Церкви и апостолам, в первую очередь. Изначально это совершалось через возложение рук апостолов, потом — через епископов, которые сменили апостолов в части их служения, потом это стало технически невозможно, стали использовать миро, потому что физический знак того, как это происходит, менее важен. А суть в том, что Церковь, как община учеников Иисуса, собравшихся здесь, тебя принимает и молится о том, чтобы Дух Божий в тебя вошёл, в твою жизнь. Это же тоже, не будем забывать, всё-таки так или иначе в древности было связано с Таинством Евхаристии, а не просто так отдельно. Конечно, всё, что ты ни скажешь о получении в дар Духа Святого, будет большим упрощением, но вот ты ходишь по городу, всех толкаешь, как на самокате, прямо и в чёрных очках, никого не видя, как будто вы одни поселены на этой земле, как говорит Исайя, вот так ты и живёшь. Потом ты это понимаешь, отказываешься от этого, хочешь жить по-другому, и Дух, Который приходит, дарует тебе возможность в какой-то момент сказать: «я увернусь, не толкну», «не буду обижать», «я потерплю». «Ну, глупости говорит там человек какой-нибудь, не буду сразу карать его, потерплю, или постараюсь отнестись с пониманием». Ну вот какие-то такие вещи, бытовое великодушие или уважение к людям, я уж не говорю про любовь, которая в принципе только и исключительно — дар Святого Духа, даже если любят некрещёные, заметьте, потому что Дух дышит где хочет. Что значит принять дар Святого Духа? Получить шанс, получить возможность жить по законам Царства Христова. Поразительно, что при этом твоя свобода остаётся, ты не превращаешься в зомби, которым руководит кто-то, как кукловод на ниточках, нет, ты остаёшься сам собой, со всеми своими индивидуальными чертами, и всё-таки вот этот постоянный разговор с Духом где-то, можно сказать, в районе совести, или где-то в префронтальной коре головного мозга (в сущности, это почти одно и то же), вот это начинается. Так здорово, понимаете, ты можешь теперь сказать: «Господи, Душе Святый, я не понимаю, где право, где лево, что правильно, что неправильно, вот у меня такая картина в голове, Ты её, пожалуйста, забери и дай Свою, а я не понимаю. Вот если я делаю правильно — помоги, благослови, если ошибаюсь — поверни меня». Вот каким-то таким образом, и возможность эта надеяться на то, что Он не скажет: «Это кто такой, знать его не знаю». Нет, вы договорились, что Он в твоей жизни главный, ты Им, Духом Святым, живёшь, потому что ты выбрал себе царём Иисуса из Назарета — вот примерный смысл Таинства Миропомазания. В каком-то смысле оно самое таинственное, непостижимое, потому что мы можем говорить о том, как это проявляется в человеческих биографиях, но почти не можем говорить о том, что это на самой предельной глубине.

А. Митрофанова

— А на уровне действий, производимых во время Таинства Миропомазания, если мы форму берём — это помазание миром, как нетрудно догадаться. Почему миром, вот этим освященным или священным маслом? Почему помазание? Что это символизирует?

о. Антоний

— Как говорили большевики, «так сложилось исторически». Мы помним, что поначалу это молитва Церкви с возложением рук апостолов, потом молитва Церкви с возложением рук епископа, ну и потом, постепенно замена епископской руки на это самое миро. Ну да, там есть некоторый символизм, в первую очередь помазание на царство древних ветхозаветных царей, потом, когда разные царства стали христианскими, хотя бы условно, эта практика тоже распространилась. Ну и помазание пророков, конечно, тоже, в Ветхом Завете и священников при поставлении на служение помазывали. Ну и насчёт благовонности — а что вы хотите, чтобы это было отработанное моторное масло? Понятно, что уж если использовать масло в общении с Богом, то лучшее. Таким образом, смысл этого помазания — знак того, что по поручению епископа освящает миро Патриарх, ну и так принято, по крайней мере, в нашей Церкви, что только Патриарх. И совершается это Таинство не просто конкретным священником или целой общиной, а это то, что совершается всей Церковью вместе. Там произносится молитва от лица нас всех, участвующих, о том, чтобы Господь вот этому человеку, принявшему омовение от грехов водное, даровал дар Святого Духа. Ну это ведь такая действительно та́инственная вещь, что молитва без особых подробностей об этом говорит: «Даруй ему печать дара Святого Твоего Духа» и человек помазывается этим самым миром в микроскопических количествах со словами: «печать дара Духа Святого». Печать — утверждено, Дух Святой дарован. Вот такая печать того, что и этот человек принят Церковью в общение с Духом Святым. Ну как и обещано по завету, это же вступление в Новый Завет, в котором обещана новая жизнь, а эта новая жизнь и есть жизнь Святого Духа, жизнь, которая подчиняется Его правилам и Его законам. В древности это считалось очень драгоценным таким знаком, поэтому через некоторое время, обычно через восемь дней, омывали те места губкой, смоченной в воде, где это самое миро. У нас нет этих восьми дней, как правило, поэтому это делается практически сразу.

А. Митрофанова

— «Светлый вечер» на Радио ВЕРА продолжается. Дорогие друзья, напоминаю, в нашей студии священник Антоний Лакирев, клирик Тихвинского храма города Троицка. Мы говорим сегодня о двух Таинствах, которые совершаются в церковной практике одномоментно (наверное, можно так сказать), во всяком случае, в течение дня чаще всего — Таинство Крещения и Таинство Миропомазания, и через эти таинства человек входит в свою новую жизнь, в договор, в завет с Господом Богом, как христианин. Отец Антоний, мы пытаемся сегодня разобраться, что важно понимать, под чем мы подписываемся, когда к этим Таинствам прибегаем. Ну и опять же, поскольку чаще всего сейчас у нас крестят в детском возрасте родители ребенка, очень важно, чтобы понимали, под чем они подписываются, важно, чтобы они сами были христианами, жили в этой системе смыслов, и их ребенок тогда вслед за ними, так же, как и у первых христиан, где детей крестили, поскольку крестится весь дом, то заодно крестят и детей, вот желательно, чтобы это было так, в идеале. Но как это выглядит на практике? Что еще очень важно понимать при подготовке к Таинству Крещения? Если взрослый крестится, он учит «Символ Веры», учит молитву «Отче наш», проходит определенный курс оглашения. Если крестится ребенок, у него, получается, есть крестные, которые, по идее, призваны к тому, чтобы помогать родителям его в жизнь с Евангелием вводить, и крестные тогда за него произносят эти молитвы. Ну вот это то, что касается формы, потому что можно и молитвы выучить формально. Что касается содержания, вот что важно понимать перед вступлением в Таинство Крещения или перед тем, как мы детей вводим в эту жизнь со Христом и с Евангелием?

о. Антоний

— Что касается детей, это очень сложный вопрос, потому что, с одной стороны, люди свидетельствуют, что — ну как не крестить детей? А с другой стороны, это стало у нас тем, что у диких племен, которые бегают в юбочках из травы, является обрядом инициации. И вот с одной стороны посмотреть — кажется, что невозможно без этого, а с другой стороны, выглядит совершеннейшим кощунством, вот две стороны одной медали. Наверное, каких-то решений это требует, я не знаю. С начала служения Святейшего Патриарха Кирилла подготовка ко крещению, беседы стали обязательными, это не сразу вошло в практику, там как-то сопротивлялась среда, но, тем не менее, стало обязательным. Тоже очень поучительно, что в 80-е годы казалось, что будут повсеместно обязательные такие беседы, и все изменится — ничего не изменилось. Нет, многое изменилось, конечно же, хотя бы люди как-то стали Евангелие иногда читать, потому что, на самом деле, не выучивание «Символа Веры» и даже не выучивание молитвы «Отче наш», а прочтение Евангелия принципиально в подготовке. Но, к сожалению, практика показывает, что очень часто приходят люди на беседы, прослушали, ушли, и ничего не изменилось. У меня мой друг, замечательный священник, рассказывал, как он проводил беседы с молодой парой, у которой второй ребёнок родился, и вспомнил, что три года назад он такие же беседы с этими же людьми проводил, когда они крестили первого своего ребёнка, и вот поинтересовался: а выводы какие? Вы Евангелие прочитали, в церковь ходите, молитесь? И ничего. Поэтому это очень непростая ситуация. Ещё раз повторю, я не возьмусь предлагать решений, у меня их нет, я не знаю, я только знаю, что точка болезненная. Теперь для взрослого человека: ну он же к этому решению шёл, он же узнавал, он же, как князь Владимир когда-то, в легенде о Крещении Руси, сравнивал то, другое, третье, какую-нибудь деревню Шамболовку ему подсовывали, но он решил, что надо стать христианином, в моей земле будет Православная Церковь, вот я в неё пришёл. Это значит что-то он понимает, значит надо прочитать Евангелие и постараться сказать: «Господи, я иду заключать с Тобой завет» и, между прочим, попросить защиты, потому что довольно часто на этом пути бывают разные у людей приключения, так что они по каким-нибудь причинам в назначенный момент не доходят. К счастью, не всегда, преодолевают эти приключения и приходят позже, но, тем не менее. Вступить в диалог с Иисусом без всяких условий. Вот ты не крещён ещё, у тебя ещё никакого права, может, и нет, хотя как это может не быть права поговорить с Богом? Но, тем не менее, вступить в диалог: я иду к Тебе. Помните, Господь Никодиму говорит: «Когда Я вознесён буду от земли, всех привлеку к Себе»? Вот Он действительно всех привлекает к Себе. И главное в подготовке — согласиться, откликнуться и начать жизнь в порядок приводить, посмотреть на неё с точки зрения заповедей Христовых, это тоже необходимо. Вот если четыре у тебя жены, то трёх куда-нибудь день.

А. Митрофанова

— Отец Антоний, а куда же?.. (смеется)

о. Антоний

— Ну, я не знаю, у меня, слава богу, одна. Но вот такие очевидные вещи. Если ты работаешь телефонным мошенником — найди работу, а не вот это вот. Если ты ещё что-то делаешь непотребное или ты просто злой, как собака, и всех ненавидишь, и гневаешься на брата своего каждый день по десять раз. Понимаете, в Евангелии простые ведь вещи, они на поверхности видны, а более глубокие каждому Господь открывает в свою меру. Кстати говоря, после крещения люди нередко свидетельствуют (мы говорили о дарах Святого Духа), что они начинают видеть и понимать в Евангелии то, чего они до этого не видели и не понимали, так бывает не то чтобы часто, но регулярно. Подготовка — значит уже сейчас привести свою жизнь в порядок. Что крёстные ведь не для того, чтобы кого-то чему-то учить. Если родители не живут по-христиански, эти крёстные могут обболтаться, но ничего из этого не будет. Больше того, крёстные не для того, чтобы взять на себя заботу о младенце в случае смерти родителей, как это было очень-очень долго, со Средних веков фактически до XIX века включительно, потому что медицина слабая, смертность высокая и всё такое прочее, поэтому там в крёстных выбирали людей посолиднее, чтобы они могли хотя бы этого младенца выкормить, если вдруг что. Ну понятно, что при советской власти это было невозможно. Изначально функция восприемников (то есть людей, которых мы называем в обиходе крёстными, а в Требнике они называются «восприемники», принимающие человека в Церковь) — это вместе с ним прийти к епископу и сказать: «Он хочет креститься, мы свидетельствуем, что он не врёт, мы свидетельствуем, что он не соглядатай и свидетельствуем, что он привёл свою жизнь в соответствие с заповедями, самыми простыми: «не убивай», «не прелюбодействуй», «не кради», «не лжесвидетельствуй». То есть вот такие вещи, в соответствии с Нагорной проповедью. Про «любите друг друга, как Я возлюбил вас» речь ещё не идёт. Просто засвидетельствовать перед епископом в собрании Церкви — вот, собственно, для чего крёстные нужны, а всё остальное — это попытка подладиться под исторические обстоятельства, но, я бы сказал, с переменным успехом у нас это происходит. У взрослых, конечно, такие люди желательны, и если у человека возникают какие-то вопросы (ну он взрослый, он работает со своей жизнью, что-то с ней делает, и у него возникают вопросы), но у него не всегда есть возможность пойти задать этот вопрос епископу, потому что это может быть большая община или вообще целый диоцез. А крёстные — те, кто могут на какие-то такие вопросы ответить, вот их функция. Но как она проэволюционировала и как будет эволюционировать дальше — ну, так сложилось исторически.

А. Митрофанова

— Отец Антоний, ну вот, смотрите, приходит человек креститься, сразу же над ним совершается и Таинство Крещения, и Таинство Миропомазания, и опять же, производятся определённые действия: погружение, либо поливание водой, человека обводят вокруг аналоя, когда он принимает Таинство Крещения, у него срезается небольшая прядка волос (зачем, кстати?) и запечатывается в воск и так далее — что это символизирует?

о. Антоний

— Ну, видите, совсем в старину, в древности, то есть это где-то примерно с самого конца III века и начиная с IV века крещение совершалось не каждый день, а несколько дней в году: в Великую субботу перед Пасхой, в ночь, на Троицу, на Рождество, такая была практика, несколько раз в год. При этом подготовка могла длиться и год, и три, то есть она была продолжительной.

А. Митрофанова

— А подготовка — это вот пока человек свою жизнь приведёт в соответствие с Евангелием?

о. Антоний

— Обычно в христианской общине её предстоятель с несколькими людьми, готовящимися ко крещению, проводил с определённой регулярностью, по-разному, раз в неделю или раз в месяц, беседы, где рассказывал им о том, что значит быть христианином, о том, Кто такой наш Бог, как христиане живут, такие вещи — это и была подготовка. И пересказывал Евангелие — читать не давали, естественно, потому что оно на вес золота.

А. Митрофанова

— Книги тогда — это редкость большая и ценность.

о. Антоний

— Да, да. Вот епископ рассказывал им о Господе Иисусе Христе. Таким образом, в какую-нибудь пасхальную ночь, или днём, или вечером Великой Субботы в специальном помещении людей крестят, а в это время вся Церковь стоит в храме, молится, поёт, читает премии, читает Деяния. И крестным ходом предстоятель вместе с этими новокрещёными и их крёстными идёт в церковь в белом облачении (когда определили цвета облачения, это было сильно не сразу), сейчас у нас тоже возвращается обычай начинать пасхальные службы в белом, во многих храмах так делают. Итак, вот этот крестный ход, мы крестим посреди храма, поэтому теперь ходим три раза вокруг купели. Есть какие-то вещи, которые проще терпеть, чем менять.

А. Митрофанова

— Ну хорошо, исторически так сложилось, да?

о. Антоний

— Да, теперь это воспоминание, рудимент того самого крестного хода. Что касается пострижения, тут гораздо более содержательная основа. Вот не знаю, как сейчас, а раньше, когда в армию призывали, стригли наголо — ну, потому что гигиена, вши, тиф и так далее, все это читали в книжках про Гражданскую войну, и в древности было ровно то же самое. Ещё есть русское выражение «забрили лоб рекруту», в XIX веке так говорили. И ещё сколько-то лет назад на моей памяти так делали, и во времена первых христиан — тоже. Соответственно, пострижение волос было таким вот знаком, даже не символом, а знаком воинского призыва. Тебя призывают стать воином Христа — значит, твоё оружие — вера, действующая любовью, ты взял на себя обязательства. Так что завет, договор, который во всех этих многоразличных действиях так или иначе совершается между Богом и человеком, причём не просто так, а ещё и вместе со всей Церковью. Так что пострижение — это очень важный момент, на самом деле. Хотя в молитвах, в том числе на пострижение волос, которые сейчас у нас есть, это не бросается в глаза, скажем прямо, потому что как-то забылся этот смысл.

А. Митрофанова

— А воин Христов, христианин как воин Христов, давайте тоже поясним. Сейчас чаще всего милитаризовано воспринимается это выражение, человек должен обязательно встать с копьём или с другим тяжёлым предметом против врагов чего-нибудь, но ведь это же совсем про другое. Воин Христов — это тот, кто в первую очередь внутри самого себя восстаёт против греха и, как главного его следствия — смерти.

о. Антоний

— Да, я уже сказал, что оружие воина Христова — вера, действующая любовью. Вот «возьмите щит веры, облекитесь в броню праведности, обуйте ноги ваши в готовность благовествовать миру», — вот что говорит апостол Павел о вооружении воина Христова. Так что тут какие-то милитаристские аналогии лишь отчасти справедливы, потому что речь идёт служении, речь идёт о том, что ты берёшь на себя обязательства, над тобой есть Бог, Который ставит тебе задачи, и Которого ты об этих задачах спрашиваешь, и с Которым сверяешь правильность своих задач по жизни. Это совершенно не ограничивается вообще никакой милитарностью, это у каждого человека в его жизни, какая бы она ни была, даже если он уже выползти за пределы собственного дома не в состоянии, всё равно это некоторое стояние перед Богом. Вот как Аввакум говорит, «на стражи моей я стану». Соответственно, ты берёшь на себя задачу служения любить людей так, как их любит Иисус. У тебя нет источника этой любви, и вот тебе в Таинстве Миропомазания дают Духа Святого, Который является источником такой любви. Вот такая задача, да.

А. Митрофанова

— Как легко это всё слить... И дар Святого Духа, полученный в Таинстве Миропомазания ведь, на самом деле, тоже очень легко не умножить — умножить его как раз непросто, — а вот слить, пожалуй, что запросто. Я знаете, о чём часто думаю? Ведь жизнь христианина, где есть личные отношения между человеком и Богом, начинается не с того, что человек идет и пытается перевернуть мир. Она начинается и, в общем, чаще всего этим и заканчивается, что человек пытается перевернуть хотя бы самого себя. И — да, эта задача непосильная, поэтому помощь он просит у Господа Бога. То есть в Таинстве Крещения начинается вот эта работа не по переделке ближних своих, а по тому, чтобы хотя бы попытаться хоть чуть-чуть изменить самого себя. А как следствие потом уже — «Стяжи дух мирен, и тысячи вокруг тебя спасутся». Вот этот принцип, что если хочешь что-то там в мире улучшить, изменить, то начни с самого себя — глядишь, и людям вокруг тебя, действительно, станет чуть-чуть полегче, а может быть, ещё и посветлее.

о. Антоний

— Знаете, у всех по-разному, но очень часто это начинается с понимания того, что вот это вот — это не жизнь. Это не жизнь. В ней нет ответа на вопрос «зачем?» Мы так устроены, что, на самом деле, жизненно нуждаемся в том, чтобы такой ответ был, хотя бы подразумеваемый, хотя бы неформулируемый. И кроме того, когда ты ощущаешь себя рабом своих порывов, когда ты понимаешь, что вырваться на свободу из сковывающего тебя мира лжи надо, потому что так жить нельзя — а некуда, а нет у тебя на это ни ресурса, ни понимания, ничего. Разные формы принимает покаяние, и ощущение беспомощности перед Богом и без Бога — это целительное ощущение, потому что, пока ты думаешь: «ну я ещё ничего, сейчас с чем-то справлюсь» — ну-ну, справляйся. Реальность — когда ты приходишь к Богу с пустыми руками: нечего мне Тебе принести. Даже, знаете, когда мы возносим хлеб в Таинстве Евхаристии, мы говорим: «Твоя от Твоих Тебе приносяще о всех и за вся», потому что это Его хлеб, и мы — Его, и всё — Его, и у нас ничего своего, кроме поднятого к Небу взгляда. Ну и, конечно, в этот момент приходит понимание того, что надо креститься.

А. Митрофанова

— А по поводу личных отношений между человеком и Богом — мы видим, они могут начинаться и до крещения. Понятно, что апостол Павел — это пример абсолютно исключительный и история его эксклюзивна, но история человека в каком-то смысле эксклюзивна. В отношениях с Богом типичными могут быть разве что наши ошибки, а вот что касается прорывов и вот этих моментов, связанных с проявлением любви, это всегда очень индивидуально и классно из-за этого, и Господь с каждым говорит на том языке, который мы сейчас в состоянии услышать. Чем в этом смысле жизнь после крещения, как вам кажется, отличается от жизни до? Ради чего стоит предпринимать вот это сознательное усилие открывать для себя Евангелие, знакомиться с Богом и пытаться хотя бы чуть-чуть сделать вот этот первый шаг Ему навстречу, и разговаривать с Ним? Что это все может нам дать? Мы же прагматики зачастую.

о. Антоний

— Мы, конечно, прагматики, это так. Хотя, честно сказать, разговор о том, что тебе даст Бог, Церковь, вера — это что-то глубоко поврежденное, потому что здоровые отношения с Богом бескорыстны.

А. Митрофанова

— Что я могу Тебе дать, Господи?

о. Антоний

— Ну, может быть так, да.

А. Митрофанова

— Тебе ничего от меня не надо, но, может быть, что-нибудь.

о. Антоний

— Тем не менее, здоровые отношения с Богом бескорыстны, но это очень трудно, реально, поэтому что тут можно сказать? Во-первых, ты теперь не один, и ты взял ответственность за Иисуса. Он-то на кресте висит, Он распят, Он еле шепотом может что-то сказать: «жажду», а ты стоишь у подножия этого креста и хоть как-то что-то слышишь. Ты взял на себя это служение: пытаться прислушаться к тихому голосу распятого Иисуса. А кто еще это сделает в этом мире, кроме тебя? Одна сторона дела. Другая: ты выступил в поход, в трудную опасную экспедицию. И этот поход из той глубины, где ты был, из той бездны, «из глубины воззвах к Тебе, Господи», к престолу Отца Небесного, в Царство будущего века, и это Царство уже сейчас началось. Павел же иногда позволяет себе то, что сейчас не всякий позволит, он говорит: ребята, вы сменили паспорт, гражданство ваше на Небесах. Вы были подданными Римской империи (той или иной степени подданности, там не было такого уж прямо равноправия) и вот, ребята, вы сменили паспорт, и у вас написано в паспорте «подданные Царя Небесного». А в этой Римской империи вы, в сущности, как теперь говорят, пятая колонна. А работаете вы на то Царство, чьими подданными вы стали, между прочим, добровольно. Никто вас не заставлял. Это Царство тянет вас за собой, потому что ты понимаешь в какой-то момент, что вне Царства Иисуса жизни просто нет, это всё имитация. Соответственно, Крещение и Миропомазание дают тебе возможность реально стать подданным Его Царства.

А. Митрофанова

— Спасибо вам огромное за этот разговор. Многоточие ставим, тема-то неисчерпаемая, какую не возьми, о каком Таинстве мы разговор бы не завели, тема абсолютно бездонная. Я, кстати, знаю, что у вас в культурном центре «Фавор» цикл бесед, посвященных Таинству Евхаристии, проходит. Вот желающие могут присоединиться там и расширить свои знания. Священник Антоний Лакирев, клирик Тихвинского храма города Троицка был в нашей студии. Я — Алла Митрофанова, прощаемся с вами, до свидания.

о. Антоний

— Слава Богу.

---

Все выпуски программы Светлый вечер

• «Византия от Юстиниана до иконоборчества». Дмитрий Казанцев
• «Свидетельство о вере». Иеромонах Геннадий (Войтишко)
• «Византия от Константина до Юстиниана». Дмитрий Казанцев

---

Проект реализуется при поддержке Фонда президентских грантов