«Святитель Григорий Палама. Третья неделя Великого поста». Священник Николай Конюхов

В нашей студии был клирик храма Живоначальной Троицы у Салтыкова моста в Москве священник Николай Конюхов.

Еженедельно в программе «Седмица» мы говорим о праздниках и днях памяти святых на предстоящей неделе.

В этот раз разговор шел о смыслах и особенностях богослужения и Апостольского (Евр.1:10-2:3) и Евангельского (Мк.2:1-12) чтений во 2-е воскресенье Великого поста, в которое отмечается день памяти святителя Григория Паламы, о спорах Григория Паламы и Варлаама Калабрийского о Фаворском свете, о днях памяти обретения мощей блаженной Матроны Московской, первого и второго обретения главы Иоанна Крестителя, святителя Тарасия Константинопольского, святителя Порфирия Газского, священномученика Арсений Ростовский.

---

Марина Борисова

— Добрый вечер, дорогие друзья! В эфире Радио ВЕРА — наша еженедельная субботняя программа «Седмица», в которой мы говорим о смыслах и особенностях богослужений наступающего воскресенья предстоящей недели. В студии Марина Борисова и наш сегодняшний гость — клирик Храма Живоначальной Троицы у Салтыкова моста в Москве священник Николай Конюхов.

Николай Конюхов

— Добрый вечер!

Марина Борисова

— И с его помощью мы постараемся разобраться, что ждёт нас в Церкви завтра, во второе воскресенье Великого Поста, посвящённое памяти святителя Григория Паламы, и на наступающей неделе.

Но, как всегда, по традиции, попробуем осмыслить наступающее воскресенье, исходя из тех отрывков из апостольских Посланий и Евангелия, которые прозвучат завтра в Храме за божественной литургией. Мы услышим отрывок из Послания апостола Павла к Евреям, из первой главы, 10 стих — это начало отрывка, и заканчивается он во второй главе третьим стихом. Но надо сказать, что эпистолярный жанр для апостола Павла — очень формализованный, поэтому отрывки, которые мы слышим часто в Церкви, требуют либо какого-то контекстного погружения, либо, наоборот, абстрагирования, потому что, скажем, в каких-то педагогических, учительных целях апостол Павел часто просто пересказывает какие-то содержательные моменты из Священного Писания, с тем чтобы его слушатели, адресаты, к которым он обращается, люди, не сведущие, вроде нас, в Писании Ветхого Завета, немножко входили в курс тех размышлений, которые он хочет им преподать.

Поэтому начало отрывка, который мы услышим завтра, как раз относится именно к такого рода пересказу: «Вначале ты, Господи, основал землю и небеса, дела рук Твоих», — и так далее. А вот в середине, когда начинается вторая глава Послания, мы видим фразу, которую зачастую обращаем уже к себе и начинаем размышлять.

Апостол пишет: «Посему мы должны быть особенно внимательны к слышанному, чтобы не отпасть». И начинаются размышления: а почему же есть риск отпасть, если мы не будем внимательно слушать? Ну что, у нас своей головы нет? Мы можем поразмышлять, мы можем обменяться опытом, мы можем послушать какие-то рассказы, что-то воспринять, к чему-то отнестись скептически. Но почему апостол Павел так подчёркивает, что мы должны быть «особенно внимательны к слышанному»?

Николай Конюхов

— Ну, во-первых, потому что есть разные вещи — слушать и слышать.

Мы можем послушать кого-то, но не услышать. Не принять близко к сердцу, не принять эти слова как что-то важное. В течение дня очень много чего слушаем и мало что слышим. Это мы же сами, наверное, выбираем, что для нас важно.

А во-вторых, апостол Павел просто говорит про опыт, который содержится в Церкви, в том числе в Ветхозаветной Церкви. И он говорит, что когда-то какие-то слова спасения были переданы через Ангелов. Он говорит: мы видим, что произошло с теми, кто не слушался этих ангелов. То есть Бог свою волю через вестников передавал каким-то пророкам, допустим, Ионе. Ему сказали: иди туда и делай то. Он пошёл в другую сторону, вообще сказал, что не пойдет туда. Ну, его в итоге съел кит. Ну, там, слава Богу, нормально всё закончилось. Но вот такие последствия, если человек не слушается. И он как бы усугубляет: мы сейчас имеем больше, чем это. Если кто готовится к причастию (я надеюсь, кто-то готовится периодически к причастию), там в одном из ирмосов Канона говорится, что «Он послал не пророка, не ангела, но Сам пришёл». То есть для нас вот эта величайшая мысль, которую постоянно усугубляет апостол Павел, что нам повезло больше, но с нас и спрос больше. Если те не слушались ангелов и попали в беду, то, если мы с вами не будем слушаться Господа Иисуса Христа и его апостолов, то вообще «каюк». Поэтому давайте как-то серьёзнее к этим словам относиться. Потому что не просто отпасть, ведь мы думаем: что такое — отпасть от Церкви? Это же не умереть. Но если Церковь — это корабль спасения, если те, кто на ковчеге был, те и спаслись, а кто был вне ковчега, потонули, то насколько важно быть в ковчеге? Поэтому нам так же актуально быть в Церкви и не отпасть.

А отпадаем мы как раз из-за того, что невнимательно слушаем и несерьёзно относимся к словам, которые есть в Евангелии.

Марина Борисова

— Обратимся теперь к отрывку из Евангелия от Марка, вторая глава, стихи с первого по двенадцатый. Это, я думаю, очень хорошо известная большинству наших радиослушателей история об исцелении расслабленного, когда вокруг Спасителя собралось в Капернауме столько народа, что пробиться к Нему в тот дом, где Он сидел, было невозможно. И друзья, горя желанием помочь своему парализованному другу, забрались на крышу, разобрали эту крышу и на каких-то подручных верёвках спустили несчастного больного вниз, чтобы Спаситель мог его исцелить. (Не один Марк. Это такой сюжет, который встречается в синоптических Евангелиях в изложении разных евангелистов. Но в данном случае в изложении евангелиста Марка). И главный вопрос, который и мы себе можем задать, когда начались претензии со стороны фарисеев, преследовавших Спасителя вечными этими вопросами, почему он всё делает не по правилам, а Спаситель им отвечает: «Что легче: сказать ли расслабленному: „Прощаются тебе грехи“ — или сказать: „Встань, возьми свою постель и ходи“? И Он говорит: „Чтобы вы знали, что Сын Человеческий имеет власть на земле прощать грехи, — говорит расслабленному, — Тебе, говорю, встань, возьми постель твою и иди в дом твой“. Он тотчас встал, взял постель и вышел перед всеми, так что все изумлялись и прославляли Бога». Вот почему этот вопрос встаёт из века в век, и у нас он тоже стоит? Причём очень иногда завуалировано, что мы сами его не узнаём.

Вроде как мы уже читали Евангелие и слышали много раз этот рассказ, но всё равно попадаем в ту же самую ловушку. Почему нам формат, в котором что-то происходит в Церкви, важнее сути того, что происходит?

Николай Конюхов

— Ну, у нас просто так сфокусирован взгляд, что мы сначала видим то, что на поверхности, а в глубину копать... Как одежду какую-то на себя надели белую, не хотим испачкаться. Или как-то лень копать. На дачу приехали дети и внуки, и вот бабушка говорит: «Пойдёмте копать огород». Они говорят: «Мы приехали отдыхать. Мы тут пришли просто время провести, на шезлонге полежать. Чего мы должны копаться?» И вот иногда у нас бывает такой же подход и к богослужению, к Евангелию. Мы пришли просто послушать. Батюшка что-то там такое красивое сказал, пошутил даже. И нам как-то хорошо. А если в глубину, то это нужно употреблять усилие. То есть мы даже видим, что ученики Христа часто переспрашивали, говорили: Господи, а при чём здесь это? А почему вот так? Расскажи нам.

И в этом плане, когда мы идём в храм, нужно всё-таки с собой лопатку брать. Но не для того, чтобы копать ямки. Сейчас тем более плохо это можно сделать. Нет, очень здорово, когда прихожане помогают батюшке благоустраивать околохрамовую территорию. Замечательно. Я имею в виду, чтобы копать глубже слова евангельские вместе с батюшкой, употребить усилие и попытаться понять, что же именно Господь хочет в этом эпизоде, в данном, который сегодня читается? Что я должен «сковырнуть» в своей жизни, чтобы что-то поменялось в нужную сторону? Потому что слова Евангелия — обоюдоострые. И иногда ты понимаешь, что сейчас их применять в своей жизни — это будет определённой трудностью, придётся что-то ломать. Мы такие: «Ой, нет, лучше уж останемся на поверхностном уровне».

Потому что что-то менять, особенно когда ты уже к чему-то привык, у тебя уже проторенная дорожка. Привык вот собираться вместе и осуждать. Ну, такая привычка. Собираемся обязательно пять дней в неделю на работе за чайком, начинаем всех осуждать. И ты вдруг услышал слова Христа: «Не суди и не будешь судим». И вот если ты «прокопал» эти слова и они дошли до твоего сердца, ты уже не можешь жить так, как раньше. Ты уже приходишь и чувствуешь себя неуютно. Ты понимаешь: «Я не хочу оценивать других людей, не хочу говорить, что кто-то плохой, а кто-то неплохой». Вот, и поэтому те, кто готовы к положительным изменениям в своей жизни, будут копаться. А те, кто нет, послушают, покивают головами и пойдут дальше.

Марина Борисова

— И всё-таки, «что легче: сказать ли расслабленному: «Прощаются тебе грехи» — или сказать: «Встань, возьми свою постель»?

Николай Конюхов

— Святитель Иоанн Златоуст говорит, что и то, и то сложно сказать. То есть Христос просто ставит им в укор, они прицепились к тому, что Он сказал: «прощаются тебе грехи». И Он говорит, что прощать грехи может только Бог — это правильно. Но и сказать расслабленному: «Встань и ходи», — может тоже только Бог. И они должны связать два этих факта, что, поскольку Он имеет власть сказать расслабленному: «Встань и ходи», — значит, Он имеет власть прощать грехи. То есть они должны были сложить два плюс два. Он доказывает, Он же много раз в своей проповеди говорил: не верьте только Моим словам. Если человек пришёл, говорит: «Я Бог», — его могут увезти в специализированное место, а уж тем более в древнем сообществе иудеи, которые были монотеистами, для них вообще вот это — «Я сын Божий, я Отец — это одно», — для них это тяжело было слушать. Он говорит: слушайте, не верьте Моим словам, посмотрите на Мои дела. Я творю дела, которые никто никогда не творил.

И Он показывает свою власть: Он ветрам повелевает, Он по воде ходит, Он над веществом владеет, Он воду в вино превратил... То есть у Христа власть такая, которая не может быть у человека. И Он говорит: раз Я могу сказать, чтобы вы поверили, что Я могу прощать грехи, Я говорю: «Встань и ходи».

То есть нужно просто внимательно слушать Христа, а не как фарисеи — искали, в чём его уловить и как бы ещё найти какой-то повод, чтобы прицепиться.

Марина Борисова

— Поскольку у нас воскресный день, равно как и наступающая неделя, посвящены памяти Святителя Григория Паламы, мы не можем не поговорить отдельно, что же это за «паламитские споры», причём тут фаворский свет, и вообще кто он такой — этот Святитель Григорий?

Николай Конюхов

— Святитель Григорий — это один из потрясающих деятелей Церкви, которого считают учителем молитвы. И вообще на Великом Посту всё так премудро устроено, что там первая неделя Торжества православия учит вере, вторая неделя учит молитве, третья неделя — Крестопоклонная — напоминает о любви Господа к нам и о Кресте, четвёртая — Иоанн Лествичник учит нас постепенному восхождению в духовной жизни, пятая неделя — Марии Египетской — учит покаянию и так далее. И ничего просто так не вспоминается, все говорят: «Надо молиться, надо молиться, давайте молиться! Молись, постись, и слушай Радио ВЕРА».

Вот, а как это делать-то? У нас очень многие люди приходят, говорят: «Батюшка, ну хорошо, Вы сказали молиться, даже дали какую-то книжечку или научили говорить слова „Господи, помилуй“. Прекрасно, а что дальше-то делать? Какой эффект должен быть от этого? А почему я начинаю молиться, у меня мысли улетают куда-то? А как определить, что ты успешно помолился? А почему ты попросил что-то у Бога, а не поменялось, или Он не дал то, что я просил?» — и так далее.

То есть вопросов масса, связанных именно с молитвой. И вот один из учителей в Церкви, именно учителей молитвы — это Григорий Палама, и причем он еще был удивительным мистиком, который выступил в защиту такого движения, как исихазм — исихасты, монахи, на Афоне подвизавшиеся, которые практиковали «умную молитву». Вот для многих людей это вообще непонятная фраза — «умная молитва».

Что значит — «умная молитва»? Любая, вроде бы, молитва умная, мы же через ум ее пропускаем, но, по правде, как мне одна прихожанка сказала: «Батюшка, прочла правило утреннее и поняла, что из всего утреннего правила я „Святый Боже, Святый Крепкий“ прочла. То есть, прочтя весь объем, я вообще не помолилась. Я осознала себя, пришла в себя, только когда „Святый Боже“ читала... в конце».

Так что, оказывается, можно помолиться и без ума, а там у них была еще особая практика, то есть они повторяли Иисусову молитву: «Господи Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй меня грешного». Удивительная молитва! И достигали какого-то удивительного эффекта, что для них открывался нетварный свет, то есть они видели тот свет, который увидели апостолы на Фаворе. Это была такая мистическая история, практика, которая, конечно, могла смутить. Вот Варлаам был достаточно серьезный, образованный человек, верующий человек, который просто пытался разобраться и думал: наверное, они в прелести. И он думал, что эти монахи выдумали не то. И там же вопрос вообще шел о познаваемости Бога: можно ли как-то познать Бога? Или Он абсолютно индифферентен, полностью недоступен для человеческого познания?

И вот Григорий излагал православное учение, что Бог познаваем через его энергии. Тут нужно пояснить, греческое слово «энергия» — это «действие». С действия Бога в этом мире мы Его можем познавать. То есть, понятно, что само существо Бога непознаваемо. Как потрогать солнце мы не можем. Были всякие еретики, Евномий, по-моему, был, который говорил: «Я знаю Бога, как свою ладонь». Это еретик. Мы знаем что-то о Боге. Но я не могу сказать: «Я знаю Бога». «Знаю» — значит «полностью владею». Почему, кстати, в древности, когда какой-то являлся дух, сразу его спрашивали: «А как тебя зовут?» И узнать имя духа — это значит поиметь над ним власть. Если ты знаешь имя... Интересно, что Адам нарекал имена животным. Почему? Он как бы обозначал сразу, что он венец творения, он имеет власть над этим животным миром. Почему Моисей спросил у Бога: «Ты кто?» Он говорит: «Я Тот, Кто есть». То есть Он даже не назвал имя. И почему там нельзя было произносить имя Бога в суете? И вообще было запрещено в Израиле под страхом смертной казни произносить имя Иегова?

Потому что Бог бесконечно выше любых человеческих понятий. У Бога нет пола. Его периодически представляют в каком-то поле. Мы знаем, что Сын Божий воплотился в теле мужчины. Мы так говорим — Отец — представляем себе мужчину. Там нет таких рамок — Бог выше всех рамок, которые есть у нас на Земле.

С другой стороны, нельзя говорить, что мы ничего не знаем про Бога — это ересь тоже. И то, что Бог никаким образом не проявляется в этом мире, это тоже не так.

И вот Варлаам, желая защитить чистоту православия, ушёл в крайность. Он говорил, что не может быть Божественного Света, не могут проявляться Божественные энергии — это всё какая-то прелесть. А Святитель Григорий говорил, что нет: мы можем видеть следы Божии в этом мире, мы можем видеть действия Божии.

Я, знаете, своим ученикам объяснял на примере книги этой фантастической «Человек-невидимка». Я говорю, что когда он полностью снимал с себя одежду, невозможно было понять, что он присутствует в комнате, но тут — «бац» — поднялась кружка. Или они специально просыпали муку, чтобы, когда он прошёл, остались следы. Вот примерно так мы видим Бога. Мы видим по Его проявлениям, по Его действиям в этом мире. И эти действия мы можем наблюдать. А для нас это важно — наблюдать. И ещё мы можем в этом участвовать. Когда человек молится, он может ощутить присутствие благодати Божией буквально, чувственным образом.

Марина Борисова

— Но там ещё были бесконечные обсуждения, что же такое фаворский свет, в принципе? Варлаам Калабрийский, как сторонник рационального богопознания, утверждал, что свет, как сейчас говорят, «и в Африке свет», если это физическое явление, то оно должно и выражаться, и познаваться как любое физическое явление.

А суть, насколько я могу себе представить, того, о чём говорил Святитель Григорий Палама, в том, что это не тот свет, который можно разложить на волны, который нельзя объяснить, потому что у него нет этой природы. Это то же самое, что бесконечное непонимание, каким образом в Деве мог воплотиться Богочеловек.

Николай Конюхов

— И каким образом в хлебе и в вине обычном, которое привезли из какого-то виноградника, выпек кто-то вот эту просфорку — и как это может стать Телом и Кровью Христа — непонятно? И если мы начинаем рационализировать эти процессы, пытаться всё разложить по полочкам... Тот соблазн, который был, допустим, в Западной Церкви, в том числе у иезуитов: иезуиты пытались разложить всё — есть субстанция, есть акциденция, есть сущностная история, есть свойства...

Когда ты пытаешься рационализировать процессы, всё равно выходит криво, потому что, когда речь идёт о Боге, то там нетварный свет, там идёт преосуществление Святых Даров. Мистическим образом при сохранении внешнего вида и вкуса мы знаем, что это истинное Тело и истинная Кровь Христа.

Мы знаем, что, когда Господь явился на Фаворе, это не был просто какой-то яркий солнечный свет, вспышка. Это было именно что-то необычное, что-то из Царства Небесного. И мы же воспринимаем Бога как реальность! Вот что важно. То есть мы верим, что Бог невидимо, но реально существует. Я помню, в своё время очень были популярны фильмы, которые объясняли чудеса Ветхого Завета через рациональные моменты, что вода в Ниле стала красной не потому, что Моисей прикоснулся, а просто там начали цвести водоросли и сделали воду красного цвета. А потом из неё выбежали все лягушки, и потом посчитали, что это из-за этого. На самом деле, они вышли, потому что там неуютно было. А переход через «Чермное море» потому, что там был отлив, поэтому они прошли. Поэтому, когда ты пытаешься всё рационализировать, сто процентов у тебя будет какой-то «затык».

То есть само по себе рациональное мышление — это здорово. И очень хорошо, когда люди познают этот мир. И научная точка зрения, и верификация научная — всё супер. Мы сами этим постоянно занимаемся. Но когда речь идёт про вопросы Бога и про Его участие в этом мире, там логика ломается. Для верующего человека особенно важно признать, что есть «таинственные» вещи. Здесь такое пространство, которое я могу ощутить, но познать не могу.

Марина Борисова

— На этой неделе мы будем вспоминать обретение мощей блаженной Матроны Московской и первое-второе обретение главы Иоанна Предтечи. Сразу напрашивается вопрос: почему для нас обретение мощей становится таким значимым событием, что наш церковный календарь буквально пестрит воспоминаниями именно об этих событиях: обретение мощей того святого, этого святого, перенесение мощей?

Всё, что связано с мощами, со священными реликвиями имеет для нас такое колоссальное значение. Хотя, казалось бы, это же некая вещь. И почему, собственно говоря, мы так трепетно к этому относимся, что даже в отдельные дни посвящаем целое богослужение воспоминанию об этих событиях?

Главу Иоанна Предтечи аж три раза обретали.

Николай Конюхов

— Четыре. Три раза теряли, четыре раза обретали.

Марина Борисова

— Спрашивается, почему мы посвящаем наш церковный календарь таким немножко странноватым для современного восприятия событиям?

Николай Конюхов

— Во-первых, потому что мы относимся к святым мощам как к свидетельству о святости самого человека, которого мы почитаем. То есть, это одно из чудесных явлений, что тело, которое обычно распадается достаточно быстро, в течение нескольких лет. Новое захоронение на кладбище можно делать через 13 лет после предыдущего, насколько я помню — санитарное правило такое. И, соответственно, тут проходят десятилетия, столетия, а мощи остаются нетленными. Иногда только кости, иногда на них есть и плоть, и кожа, и так далее. По-разному, разные виды есть нетления мощей.

И для нас это такая серьёзная святыня, прочитаем про Иоанна Предтечу — последний пророк Ветхого Завета и первый пророк Нового Завета.

Для некоторых людей это вообще звучит как-то мифологически: кто-то когда-то, «ангел пустыни», крестил в Иордане — а был ли он вообще на самом деле? И тут берут и привозят главу Иоанна Предтечи, которую там... Причём сейчас осталось две части, отдельно челюстная часть, отдельно верхняя часть, одна часть главы Иоанна Предтечи, насколько я помню, в Черногории пребывает. А часть главы была на Афоне, её привозили к нам. И часть мощей пребывает в Италии. Просто физическое подтверждение существования этого святого, свидетельство его святости, поскольку нетление мощей.

Почему стали эти дни праздничными? Потому что, когда это происходило, можно представить себе, как люди того времени, особенно христиане, реагировали на это. Особенно если святыня была скрыта, вот как глава Иоанна Предтечи — она же несколько раз просто уходила из рук, в том числе из-за небрежного отношения к ней. Уходила из рук в том числе и христиан. И если Господь открывал для людей какую-то святыню, то в этом видели особый знак заботы Бога о христианах, любви. И это был особый знак, что именно сейчас, для укрепления веры, чтобы люди не впадали в отчаяние.

Я помню, буквально недавно, Святейший Патриарх в День памяти Казанской Божьей Матери принес заново обретенный образ Казанской Божьей Матери «Московской». Это же было настоящее чудо, и он сказал, что надо отмечать это событие, и все к этому образу стали приходить и прикладываться. Насколько это важно сейчас в наше непростое время, в тяжелых условиях, для русского народа Господь проявил такую заботу и открыл именно тогда, когда нужно. И, естественно, как люди реагируют? Они устраивают праздник!

Марина Борисова

— Ну, хорошо. Когда речь идёт о таких святынях, которые освящены веками, можно найти много объяснений. У нас есть примеры, когда во время гонений XX века спасали частицы мощей святых, хранили их в домах, передавая тайно из рук в руки, и потом эти святыни обретались, когда гонения утихали. Это, буквально, недавняя наша история — история Русской Церкви в XX веке. Я имею в виду и главу преподобного Сергия Радонежского, и Саввы Сторожевского. С главой можно себе представить или смоделировать, как это могло бы происходить в древности.

Но когда мы говорим о мощах, скажем, Блаженной Матроны Московской — она всегда была местнопочитаемой святой. На Даниловском кладбище была её могила, к которой люди ходили десятилетиями, молились на этой могилке, разговаривали с Матроной.

Потом были из этой могилы подняты мощи и перенесены в Покровский монастырь, когда он был к этому подготовлен. Тут такого события, в моём представлении, не произошло. Это не то, что обретение мощей Преподобного Симеона Верхотурского, когда все забыли вообще, что это такое: на каком-то таёжном кладбище 50 лет назад кто-то умер, и вдруг происходят какие-то события, какие-то природные явления, когда гроб буквально из земли выталкивает. И начинается, раскручивается история: «А кто это? А что это? А почему начинаются исцеления?» То есть это чудесное обретение.

А здесь, вроде бы, просто продолжение естественного почитания, потому что почитание не прекращалось никогда, с момента её кончины оно постоянно присутствовало, по крайней мере, среди московских верующих это всегда было.

Николай Конюхов

— Так и есть, и по-разному бывали обретения мощей, то есть это было иногда действительно таким событием неординарным, когда случились какие-то чудесные явления, или утеряны мощи, или утеряно место, где они находятся, и вот потом чудесно обретались. А иногда это был вполне себе прогнозируемый процесс, как обретение мощей Матроны Московской. И тут же вопрос в чём? Когда начинается этот процесс, есть вероятность, что там ничего нет уже или всё рассыпалось.

Очередное подтверждение в случае с Матроной Московской — подтверждение её святости, что эти мощи были обретены. Потому что прославление её общецерковное случилось уже позже того, как нашли её честные останки. Тут же не только сам факт нетленных останков, есть мумифицированные останки, есть разные явления, в том числе природные, которые позволили сохранить тела людей, в том числе археологи находят — и они не считаются святыми.

А свидетельство именно в чудесах от этих останков. Люди приходят, молятся, прикладываются и получают помощь от этого святого. Но важно понимать, что все эти свидетельства должны служить духовному возрождению людей, чтобы они обратились к Богу, потому что Матрона не сама по себе помогает, и Святитель Николай не сам по себе помогает, и апостол Павел. Они обращаются к Богу, потому что один у нас Податель всех благ — это Господь наш Иисус Христос. Мы обращаемся к Нему, просто просим помощи у святых. Вот это нужно понимать.

И если мы получили чудесную помощь от какого-то святого, в том числе от Блаженной Матроны Московской, это залог того, чтобы обратиться к Богу, и именно в этом и есть миссия. То есть не чудо ради чуда, а чудо ради того, чтобы человек как-то переосознал свою жизнь, что-то увидел и понял, что Бог его ждёт.

Марина Борисова

— У нас эта неделя изобилует памятью святителей, относящихся к разным географическим местам и разным векам. Но, как всегда, у святителей очень много общего, потому что у них крест особый — святительский.

Мы будем вспоминать Святителя Тарасия Константинопольского 10 марта, и это очень, на мой взгляд, говорящее воспоминание, потому что только недавно у нас было Торжество Православия, мы вспоминали о том, что иконоборчество было побеждено — Седьмой Вселенский собор — а кто стоял у создания этого Собора? Как раз Святитель Тарасий и стоял во главе тех людей, которые, не щадя сил, собирали этот Собор и отстаивали чистоту Православия, торжество которого мы праздновали неделю назад.

Или Святитель Порфирий — архиепископ Газский. Казалось бы, где мы, где Газа, но мы как раз живём в такое странное время, когда всё меняет своё оценочное отношение. Вот Газа, Израиль — всё очень далеко, маленькое какое-то поселение, но это маленькое поселение на протяжении больше года не сходило с первых страниц всех новостных лент, то, что там происходило, было важно для всего мира. И, по-видимому, в те времена, когда жил Святитель Порфирий, тоже было отношение к тому, что происходит в этом маленьком Израиле, поскольку Израиля тогда не существовало, тогда существовала Святая Земля, и к ней всегда относились как к Пятому Евангелию. И то, что происходило там, в непосредственной близости от Иерусалима, от Голгофы, от всех мест, которые связаны с Евангелием, а происходило то, что происходило по всему миру — борьба христиан с нехристями, и всё это на маленьком пятачке, но очень ярко и очень наглядно. И непосредственно Святитель Порфирий был поставлен в ситуацию, когда он был вынужден разрешать эти неразрешимые противоречия.

Ну и особенно моему сердцу близкий Священномученик Арсений, митрополит Ростовский, память которого 13 марта — это поразительный человек, поразительный святитель, поразительный святой и, на мой взгляд, очень русский, потому что он при восьми государях был в XVIII веке, где Церковь была в таком загоне, что сейчас даже как-то странно себе представить, мы как-то по-другому себе представляем историю Русской Православной Церкви. XVIII век был век абсолютно безбожный, причём безбожный сверху, от правителей. И в этом, совершенно «свихнувшемся» XVIII веке появляется святитель, которого никто, кроме Екатерины II, не мог преодолеть. Он стоял на своём и оставался митрополитом, оставался почитаемым церковным деятелем, он смел говорить о том, что считал важным для сохранения православия так, что его слушали все цари. Но при Екатерине II нашла коса на камень, в результате он был лишён всего, постепенно заточался, лишался сана, лишался разрешения даже разговаривать, потому что когда его переименовали в «Андрея-враля», страже, которая его в последней темнице охраняла, было приказано: как только начнёт что-нибудь такое говорить, просто засовывать ему в рот кляп. И всё-таки святость сохранилась, и святость засвидетельствована была теми, кто был к нему допущен для последнего напутствия и последнего причастия.

Мы говорили о том, что невозможно постигнуть фаворский свет. Вот то, о чём свидетельствуют люди, которые это видели, говорит о том, что и в человеке может этот фаворский свет отразиться. Собственно говоря, мы знаем об этом из воспоминаний о преподобном Серафиме Саровском.

Вот что-то такое же увидели люди, когда пришли к этому абсолютно, казалось бы, стёртому в порошок светской властью святителю, который оказался источником преломлённого фаворского света.

Николай Конюхов

— Да, все три святителя, все их жития показывают, что недаром архиереи ходят «три по три», то есть это всегда история особых испытаний, и приходится решать вопросы, касающиеся не просто отдельно какого-то храма или какого-то отдельного человека, а подчас целой кафедры, то есть множество церквей, священнослужителей, а иногда и целой империи, как в случае Святителя Тарасия, который должен был отстоять право православного почитания икон, о чём мы вспоминали на первой седмице Великого Поста Торжества Православия. В том числе праздник Торжества Православия состоялся благодаря Святителю Тарасию — мы ему обязаны этим радостным днём.

А Газа — это вообще многострадальное место, и многие люди удивились, когда по новостям услышали, что там есть христиане, причём не просто христиане, а православные христиане, и это связано как раз с проповедью Святителя Порфирия, он сумел сделать то, что, в принципе, логично: Палестина, Пятое Евангелие, совсем рядом с этим апостолом идти, это тебе не на Дунай куда-то или куда-то там во Фракию или в Рим, это же рядышком совсем, недалеко от Иерусалима. И там очень долгое время не получалось, то есть предместье Газы — там было проповедано христианам, там большая была христианская община, а в самой Газе никак, и вот Святитель Порфирий сделал невозможное в месте, где было очень сильно язычество — он добился у императора Адриана указа о разрушении языческих храмов и чтобы там восстановилось православие. Это может показаться какой-то религиозной нетерпимостью: используя светскую власть, убрали конкурентов. Но если посмотреть, какие в этой языческой среде были страшные традиции, какие нравы царили, как общество разлагалось, понятно рвение Святителя Порфирия к тому, чтобы на этом месте обезопасить людей от язычества и просветить их светом евангельской истины.

И поэтому все христианство, которое есть в Газе — это труды Святителя Порфирия, все люди, знающие Христа, обязаны непосредственно ему. А Священномученик Арсений — это вообще человек, который ничего не боялся. Мы привыкли, что не надо гневать «нужных» людей, начальству нужно говорить только слова, которые им понравятся. И действительно, в нашей обычной жизни мы стараемся сохранить хорошее отношение с начальством, мы понимаем, что есть какая-то определенная иерархия. Но если речь заходит о чистоте веры, если речь заходит о нарушении христианских принципов, то тут мы не можем быть удобными и человекоугодливыми. Есть такой грех — человекоугодие, когда человек не просто проявляет уважение или почтение к старшему или к начальнику, а просто соглашается на все, в том числе на то, на что нельзя соглашаться, на какое-то предательство веры.

Святитель, Священномученик Арсений как раз не хотел идти ни на какие компромиссы, ни с чем соглашаться и вступал в открытую полемику даже с императрицей.

Марина Борисова

— Если императрица-женщина провозглашается практически главой Церкви, поскольку Синод — это государственное учреждение, всеми государственными учреждениями заведует император или императрица, то почему бы и нет. Но вот Елизавета Петровна поняла.

Николай Конюхов

— Пётр взял систему из западной церкви, в Англии главой англиканской церкви является королева, и с их точки зрения это нормально, а с православной точки зрения, это ненормально, потому что глава Церкви, во-первых, это Христос, а глава поместной Церкви может быть только святейший патриарх — это единство, как в древности главой какой-то Церкви был апостол, который устанавливал христианство в каком-то месте, потом ставил епископов за собой — это гарантия единства Церкви. И поэтому он не хотел идти на какие-то сделки с совестью. И сама императрица Елизавета была человеком достаточно набожным, что не мешало ей проводить жизнь не совсем близко к христианским принципам иногда, но тем не менее, она почитала, иногда на долгие службы приходила. Она поняла, что если у человека есть такие принципы, то не надо его ломать «через колено», но вот Екатерина Вторая потом уже обозлилась и ломала «через колено», но ничего не получилось, потому что таких людей, как Священномученик Арсений, никак нельзя сломать — это такая крепость! Мы иногда в течение дня три раза поменяли своё мнение по одному и тому же поводу — человек на протяжении множества лет, претерпевая страшные гонения, не менял вообще своё мнение по поводу каких-то вопросов.

Мне кажется, нужно помолиться на этой неделе особенно этим трём святителям и Священномученику Арсению особенно, чтобы в нас какая-то крепость появилась, какая-то последовательность позиции. Тот, кто не меняет каких-то мнений в течение жизни, тот глупец, потому что мы что-то пересматриваем, у нас могут быть заблуждения, мы же грешные люди, но есть вещи, которые нельзя пересматривать, ну, можно просто ещё раз посмотреть, чтобы утвердиться, но если мы будем этим раскидываться и будем как «трость, ветром колеблемая», куда Мэйнстрим дунул, туда и мы, то наша вера будет некрепкой.

Марина Борисова

— Спасибо огромное за эту беседу. Вы слушали программу «Седмица», с вами были Марина Борисова и клирик храма Живоначальной Троицы у Салтыкова моста в Москве священник Николай Конюхов, слушайте нас каждую субботу, «поститесь постом приятным», до свидания, до новых встреч.

Николай Конюхов

— Всего доброго.

---

Все выпуски программы Седмица

• «5-е воскресенье по Пятидесятнице». Протоиерей Федор Бородин
• «4-е воскресенье по Пятидесятнице». Священник Стахий Колотвин
• «3-е воскресенье по Пятидесятнице». Священник Стахий Колотвин