Поделиться
Равноапостольный Николай Японский (Касаткин) — первый в Русской Церкви, кто выразил желание и готовность нести христианскую весть в Японии. После установления дипломатических отношений между Россией и Японией в 1855 году, святитель Николай отправился служить в портовый город Японии, Хакодате[э]. В этом городе, при только что открывшемся русском консульстве, был устроен Храм Воскресения Христова, куда требовался настоятель и проповедник слова Христова среди язычников. Еще будучи студентом Петербургской духовной академии, Иван (будущий святитель Николай) зачитывался книгой о приключениях капитана Головина в плену у японцев и захотел своими глазами увидеть этот неизведанный край. Мечта Ивана сбылась: в 1860 году он принял монашеский постриг с именем Николай и отправился в страну восходящего солнца.
Как святителю Николаю (Японскому) удалось поспособствовать приходу к православию более 20 тысяч японцев? И почему имя «Николай» уже в 19 веке символизировало все, что связано с Православием и Русской Церковью в Японии?
Студент Петербургской Духовной академии Иван Касаткин почти ничего вокруг не видел и не слышал. Довольно громкие голоса однокурсников, которые, как обычно, что-то оживлённо обсуждали на большой перемене, едва до него долетали. Касаткин читал книгу. Это были «Записки флота капитана Головина о приключениях его в плену у японцев». Молодой человек унёсся мыслями к далёким берегам таинственной страны восходящего солнца, где живут грозные самураи, а весною благоухает цветущая сакура. Ивану очень хотелось своими глазами увидеть этот неизведанный край. А главное — принести живущим там людям слово Христово, благую Евангельскую весть. Но тогда, в середине 19 века, иностранцы в Японию допускались очень редко. Ивану оставалось только смириться с тем, что его мечты, скорее всего, вряд ли станут явью.
Однако в 1855 году произошло важное событие: Россия и Япония заключили дипломатические отношения. В японском портовом городе Хакодате[э] открылось русское консульство. А при нём — церковь Воскресения Христова. Туда требовался настоятель — с высшим духовным образованием и желанием не только совершать богослужения для соотечественников, но и проповедовать среди язычников. Объявление об этом однажды утром Иван Касаткин увидел на стене в Академии. И, не мешкая, подал на имя ректора заявление, в котором выражал готовность ехать сразу же после выпуска и рукоположения.
В 1860-м году епископ Нектарий (Надеждин) напутствовал молодого миссионера. «Тебе должно идти на служение Господу в страну далекую и неверную. Труды тебе предстоят апостольские», — сказал он. Выпускник академии Касаткин отправился в Хакодате не только священником, но и монахом. В постриге он получил новое имя — Николай.
Скоро в Японии это имя стало символизировать всё, что связано с православием и русской церковью. В те годы страну Восходящего солнца посетил духовный писатель протоиерей Иоанн Восторгов. Он вспоминал: «В Японии не нужно было спрашивать, где Русская Православная Миссия, довольно было сказать одно слово: «Николай», и буквально каждый рикша сразу знал, куда доставить гостя. И православный храм назывался «Николай», и даже само православие называлось именем «Николай».
Но так было не сразу. Долгое время местное население крайне настороженно, даже враждебно относилось к христианскому священнику. Отец Николай писал в своих мемуарах: «Тогдашние японцы смотрели на иностранцев как на зверей, а на христианство как на злодейскую секту». Однажды случай свёл отца Николая Касаткина с Такумой Савабе. Этот человек был самураем, к тому же ещё и жрецом языческого синтоистского храма. Святитель вспоминал, как Савабе с ненавистью в глазах стал грубо поносить христианскую веру. Ещё немного, и он, кажется, набросился бы на священника с кулаками. Но отец Николай сохранял спокойствие. Более того, даже в таком опасном положении он нашёл способ рассказать самураю о Христе. Святитель вспоминал: «По мере того, как я говорил, лицо моего слушателя прояснялось. Через час или полтора он был совсем не тот человек, который пришел». Вскоре после этого самурай Такума Савабе принял крещение с именем Павел и стал первым в Японии православным христианином.
Проповедь отца Николая Касаткина была примером огромной любви к людям. Он не принуждал японцев отказаться от своей культуры. Напротив, наполнял старые традиции новым смыслом. Так, например, в Японии принято снимать обувь перед входом в языческие храмы. Отец Николай не препятствовал, когда его духовные чада делали то же самое, заходя в церковь. Он проповедовал не только словом, но и делом. Открывал в Японии бесплатные школы, сиротские приюты, библиотеки. Видя добрые дела русского пастыря, люди тянулись к нему. Так родилась Японская Православная Церковь. В конце 1890 года, благодаря миссионерским трудам отца Николая, она насчитывала уже около 20 тысяч христиан. Сам же батюшка к тому времени был рукоположен во епископа. Святитель Николай (Касаткин) провёл в Стране восходящего солнца более пятидесяти лет. Свою жизнь и своё сердце он отдал её жителям, и стал для них символом подлинной христианской любви.
Все выпуски программы Жизнь как служение
Иван Ильин. «Поющее сердце. Книга тихих созерцаний»
Поделиться
«Сердце поёт» — так мы говорим, когда на душе у нас радостно, умиротворённо и светло. Каждому, наверное, хотелось бы чаще переживать это необыкновенное состояние. О том, как можно достичь его в нашей жизни, размышляет Иван Алексеевич Ильин — русский, православный философ и мыслитель конца 19-го- первой половины ХХ века — на страницах своей работы «Поющее сердце. Книга тихих созерцаний».
«Сердце человека поёт, когда Царство Божие приходит в его земную жизнь, и она становится преображённой и освящённой. Это происходит, когда соблюдаются Божьи заповеди», — пишет Иван Ильин. На страницах своего мемуарно-философского труда автор обращается к собственному жизненному опыту. И вспоминает, как сам не раз убеждался в действенности этого закона. Однажды в детстве бабушка подарила ему тетрадь для записей в красивом сафьяновом переплёте. Восьмилетний Иван был до слёз раздосадован. Ведь он хотел получить в подарок набор оловянных солдатиков! Тогда дедушка объяснил ему, что нужно уметь смиряться с тем, что не всё в жизни происходит так, как хочется. И видеть благо в том, что имеешь. Это простое правило Иван Ильин вспоминал впоследствии на протяжении жизни. «Всегда, когда мне чего-нибудь остро недоставало или когда приходилось терять что-нибудь любимое, я думал о сафьянной тетради», — пишет философ.
Вспоминает он на страницах своей книги «Поющее сердце. Книга тихих созерцаний» ещё один случай. Произошёл он, когда Иван Ильин праздновал первое рождество на чужбине — писатель был вынужден эмигрировать из советской России в 1922-м году сначала в Германию, потом в Швейцарию. Все вокруг радостно готовились к празднику. Наряжали ёлку, дарили друг другу подарки. Но автор ощущал острое одиночество. Ему казалось, что он всеми покинут и забыт. Чужой город, чужие люди... Чтобы почувствовать родное тепло, писатель решил перечитать старые письма, которые привёз с собой как память. Вытащил из пачки одно наугад — это оказалось письмо от его покойной матери, написанное давно, когда он был ещё совсем молодым. «Ты жалуешься мне на одиночество. Видишь ли, человек одинок, когда он никого не любит. Кто любит, у того сердце цветёт и благоухает; и он дарит свою любовь. Тогда и он не одинок, потому что живёт тем, кого любит: заботится о нём, радуется его радостью и страдает его страданиями. А это и есть счастье». Так материнские слова сквозь годы утешили писателя в трудный момент его жизни.
Сердце поёт от любви к ближнему. А высшая песня человеческого сердца — это молитва, пишет Иван Ильин. Нет более действенного, более чистого утешения для человеческого духа. Молитва даёт очищение и укрепление, успокоение и радость. Часто сама жизнь учит нас молитве, замечает автор. Бывают обстоятельства, когда потрясённое сердце вдруг начинает молиться из самой своей глубины, и так вдохновенно призывать Господа, как никогда человек дотоле не делал, а порой и не помышлял.
Иван Ильин на страницах своего труда «Поющее сердце. Книга тихих созерцаний» говорит с читателем непринуждённым, ясным, живым и образным языком. И утверждает: сердце, которое видит во всём Божественный отблеск, само становится Божиим светильником. Оно дарит любовь каждому живому существу. И поёт от счастья.
Все выпуски программы Литературный навигатор
Татьяна Соколова. «Материнство»
Поделиться
— Татьяна Львовна, вас можно поздравить с внуком?
— Да, Маргарита Константиновна. Я теперь дважды бабушка!
— Как всё-таки быстро летит время! Я ведь вашу дочку совсем ещё маленькой помню. На моих глазах росла. И вот, не успели оглянуться — сама уже мама двоих детишек.
— И правда, Маргарита Константиновна. Внуков нянчу, а кажется, ещё буквально вчера дочку на руках качала. Материнство — это такое счастье...
— Как же я с вами согласна, Татьяна Львовна! Мне кажется, именно об этом думала и ваша тёзка, скульптор Татьяна Михайловна Соколова, когда создавала свой шедевр, который она так и назвала: «Материнство».
— Вы мне его покажете, Маргарита Константиновна?
— Конечно, ведь скульптура находится именно здесь, в Третьяковской галерее на Крымском Валу. В соседнем зале — давайте туда пройдём. Ну что ж, вот и она.
— Молодая женщина крепко, обеими руками, прижимает к себе новорождённое дитя. Как просто, и вместе с тем прекрасно... Знаете, я почему-то ожидала увидеть бронзу или мрамор. А скульптура деревянная!
— Да, это дерево. Татьяна Соколова говорила, что выбором материала для скульптуры — светлой сосны — хотела подчеркнуть светлые чувства и эмоции, которые испытывала, создавая композицию.
— А кого же запечатлела здесь скульптор?
— Свою дочь Наташу и внучку Настю. Этот скульптурный портрет Татьяна Соколова создала в 1979 году, когда стала бабушкой. Тема материнства была одной из основных в её творчестве. Художница обратилась к ней в конце 1950-х, когда у неё родилась дочь. Наташа с детских лет позировала маме, была её главным источником вдохновения. А потом — и внучка.
— Приглядитесь, Маргарита Константиновна... Видите, за спиной у молодой матери — фрагмент одежды. Кажется, платок или шаль. Очень похоже на крылья, правда?
— Действительно, похоже! Героиня словно окрылена материнством. Кстати, искусствоведы отмечали, что на творчество Татьяны Соколовой повлияла иконография Богородицы, и то, как воплощали Её образ мастера Ренессанса. Недаром эту скульптуру критики называли своеобразно переосмысленной «Мадонной Медичи» Микеланджело.
— Интересно, а есть ли у Татьяны Соколовой работы на религиозные сюжеты?
— Да, художница обращалась в своём творчестве к духовным темам. У неё есть скульптура, изображающая события Благовещения. Есть Архангел Михаил. А вместе с дочерью Натальей, которая пошла по стопам матери и тоже стала скульптором, они в начале 2000-х создали два барельефа для фасада Храма Христа Спасителя — фигуры преподобных Иосифа Волоцкого и Стефана Пермского.
— Творческий союз матери и дочери, как это замечательно! Скажу ещё раз: материнство — огромное счастье!
— Татьяна Соколова сумела так искренне выразить это в скульптуре.
Все выпуски программы Свидание с шедевром
«Воскресение Твое, Христе Спасе»
Поделиться
Фото: PxHere
Пасхальная радость нередко воспевается в литературе. Описание Праздника Светлого Христова Воскресения встречается в произведениях Шмелёва, Толстого, Гоголя, Куприна. Одно из своих стихотворений посвятил пасхальному перезвону колоколов Сергей Есенин. Герои литературных произведений переживают Пасху по-разному, где-то со светлой грустью, где-то с ликованием... Очень трогательно описывает встречу Пасхи Иван Бунин в своём рассказе «На чужой стороне». Герои рассказа — простые русские мужчины, оказавшиеся по воле обстоятельств в праздник Воскресения Христова вдали от Родины, на вокзале в чужом городе. Они, опечаленные, ждут своего поезда. И когда среди ночи невдалеке зазвонил колокол, всё вокруг преобразилось, пассажиры засуетились, заулыбались, начали поздравлять друг друга.
В этом рассказе упоминаются разные пасхальные песнопения — в том числе молитва «Воскресение Твое, Христе Спасе». Давайте поразмышляем над его текстом и послушаем в исполнении сестёр храма Табынской иконы Божией Матери Орской епархии.
В переводе на русский язык песнопение звучит так: «Воскресение Твоё, Христос Спаситель, Ангелы воспевают на небесах: и нас на земле удостой чистым сердцем Тебя славить». Давайте послушаем молитву на церковнославянском языке:
История прозвучавшего песнопения уходит в древние времена. Его автор — преподобный Иоанн Дамаскин, живший в 7-8 веках по Рождестве Христовом. В наше время молитва звучит в самые первые минуты пасхальной ночи, которая, по церковной традиции, начинается в полночь. В храме ещё темно, царские врата закрыты, и вдруг из алтаря едва слышно, почти шёпотом, звучат слова: «Воскресение Твое, Христе Спасе...» Потом священники поют их снова — уже громче, торжественнее. Царские врата открываются, и весь храм словно наполняется светом.
В третий раз духовенство начинает песнопение, и певчие, а вместе с ними и все прихожане — подхватывают его. Настаёт тот самый момент, когда радость Пасхи становится всеобщей, ликующей. Объединяющей всё: земное и небесное, человеческое и ангельское, всех, кого уже нет с нами, и ныне живущих. И в такие минуты понимаешь, что Пасха Христова — это не событие прошлого. Это наше живое настоящее, когда сердце знает: Бог рядом.
Давайте послушаем песнопение «Воскресение Твое, Христе Спасе» ещё раз в исполнении сестёр храма Табынской иконы Божией Матери Орской епархии.
Все выпуски программы Голоса и гласы:
