Светлый вечер. Журнал с Аллой Митрофановой. Выпуск 120 (20.04.2018)

Поделиться

Алла Митрофанова

Основные темы выпуска:

• Образ женщины в христианстве, и почему так важно не соперничать с мужчиной, а дополнять друг друга?
• Евангельские Жены-мироносицы: как и почему они вошли в мировую историю?
• Как всегда приходить на помощь детям, которые нуждаются в лечении?
• день рождения Арины Родионовны: что известно о самой знаменитой няне в российской истории?
• Цифровая эпоха и книги: ждут ли нас радикальные изменения с переходом на электронные носители?
• Пронзительная история о том, как человек может оказаться «перчаткой на руке у Бога»
  

  ---

  А. Митрофанова

  – Вы слушаете радио «Вера». В эфире наш еженедельный журнал, который мы готовим совместно с Издательским домом «Фома». С вами Алла Митрофанова. Далее в программе. День рождения Арины Родионовны – что известно о самой знаменитой няне в российской истории. Цифровая эпоха и книги – ждут ли нас радикальные изменения с переходом на электронные носители. Пронзительная история о том, как человек может оказаться перчаткой на руке у Бога.

  И мы продолжаем наш журнал.

  Завтра, 21 апреля будет 260 лет со дня рождения, наверное, самой известной няни в русский истории – Арины Родионовны. Слышали про нее, наверное, все: «Буря мглою небо кроет...» – в этом стихотворении про нее говорится, – помните, там «старушка приумолкла у окна». Ну и как мы знаем, с детства она рассказывала Пушкину сказки, которые потом он переложил в стихи и которые вошли, ну простите за штамп, в золотой фонд русской культуры. Она была рядом с поэтом в ссылке в Михайловском, когда ему было ну вот до тоски просто одиноко. Друзья Пушкина, кстати, писали ему туда письма и обязательно передавали ей приветы. Похоже, что она была Пушкину ну в каком-то смысле даже ближе родителей. Арина Родионовна его понимала и принимала таким, какой он есть. Ну вот собственно и все, что известно о ней навскидку. Наверное, еще то, что она была крепостная. А вот в жизни какая она была? И откуда она собственно брала все эти литературные сюжеты, которые мы теперь все знаем с детства? Спросим об этом у эксперта. И на связи с нами Сергей Некрасов, директор Всероссийского музея Пушкина. Добрый вечер, Сергей Михайлович.

  С. Некрасов

  – Добрый вечер. Здравствуйте.

  А. Митрофанова

  – Вы могли бы чуть подробнее рассказать об Арине Родионовне?

  С. Некрасов

  – Главным образом известно то, что для нас интересно и что существенно для всей истории русской литературы, то что Арина Родионовна была няней Александра Сергеевича Пушкина, и именно под ее влиянием и влиянием его бабушки, Марии Алексеевны Ганнибал, у Александра Сергеевича Пушкина сформировался удивительный образный ряд тех преданий, сказок, того, с чем познакомила и Арина Родионовна, и Мария Алексеевна маленького Александра Сергеевича. Вот это чрезвычайно важно. Ну а кроме того Арина Родионовна, как и было принято в дворянских семьях, она была не просто одной из крепостных в семье Пушкина, но она была удивительным образом близким человеком Александра Сергеевича. А уж как она его любила и как она о нем заботилась, пожалуй, он лучше всех знал и понимал. И поэтому в стихах его мы встречаем удивительный образ няни, которую иногда он мамой называл, это совершенно удивительная была связь вот этих двух людей. Поэтому, конечно же, и друзья Александра Сергеевича, тот же Иван Пущин, например, он с первого момента, как только увидел няню, сразу понял, кто это здесь, перед ним. Потому что Александр Сергеевич с удивительным отношением к Арине Родионовне, конечно же, давал пример того, что это один из самых близких ему людей. Вот прежде всего что самое важное. Конечно, она принадлежала, как мы помним, семье Ганнибалов, той же самой Марии Алексеевне Ганнибал. Она родилась в середине XVIII века, если точнее, то как раз в апреле в 1858 году, 21 апреля по новому стилю. И естественно, что принадлежа этой семье, она была няней и Александра Сергеевича, и была кормилицей его старшей сестры, Ольги. В деревне Кобрино, где она родилась и где сегодня есть музей няни Арины Родионовны, ее знали, она очень близко была поставлена к семье. И, кстати сказать, она не была крепостной, которая была прикреплена к земле, поэтому, скажем, продавать ее, например, было нельзя. Фамилии у нее официальной в общем-то не было, потому что во всех документах ее называют по отцу –Родионовой, Родионовной, и Арина Родионовна – вот это то имя, которое мы все знаем. И естественно, она была без фамилии, но отца ее звали Родион Яковлев, и вот это обстоятельство мы тоже можем вспомнить и иногда отчасти имеем право называть Арину Родионовну Яковлевой, по фамилии. Ведь няня Пушкина, когда родился Александр Сергеевич, сначала у него была другая няня, и лишь чуть позже в семье было принято решение, главным образом Мария Алексеевна Ганнибал решила сменить няню Александру Сергеевича Пушкину. И это было большим счастьем не только для него, но и для всей русской литературы. Я уже говорил о том, что родилась она вот в селе Суйда Копорского уезда, в Суйде было имение Ганнибалов, а та деревня Кобрино, которую я назвал чуть выше, это была одна из деревень, которые находятся ну буквально в двух-трех километрах от имения Суйда. Поэтому будет правильно говорить, что она родилась в Суйде или в Кобрине, это не имеет значения, это практически одно пространство. И, конечно же, она была удивительной сказительницей, конечно же, она была вот поистине не формальным, а реальным образом того самого рода, той самой крестьянской женщины, которая Пушкину была понятна. Особенно во время Михайловской ссылки, когда она там находилась с Александра Сергеевичам, он особенно сблизился с няней. Она была своего рода такой хозяйкой и девичьей, и того пространства, которое охраняла для Александра Сергеевича Пушкина. Это совершенно удивительный случай в русской истории, в истории русской литературы. Очень интересно: сначала она была няней Надежды Осиповны, матери Александра Сергеевича, затем Ольги, дочери, а затем Александра и Льва – то есть два поколения, можно сказать, Пушкиных выросли на руках этой замечательной женщины. До 1828 года дожила няня Пушкина, в последние годы она жила с Ольгой Сергеевной. И у нас в Санкт-Петербурге, на одном из домов недалеко от Кузнечного переулка, где потом поселился Федор Михайлович Достоевский, сравнительно недавно, лет 15-20 тому назад появилась мемориальная доска, на которой указано, что вот именно здесь, в этом доме, в семье Ольги Сергеевны Павлищевой, урожденной Пушкиной, жила няня Арина Родионовна. Известный пушкинист Вадим Петрович Старк установил это обстоятельство и во многом был инициатором установки этой доски. Похоронена няня Пушкина на Смоленском кладбище, но где точно, в каком именно месте, мы не знаем. Поэтому там тоже есть памятная доска, извещающая, что здесь, на Смоленском кладбище похоронена няня Пушкина. Вот это очень интересно. И еще очень важно сказать, что после вот смерти Марии Алексеевны Ганнибал, которой, собственно говоря, и принадлежала Арина Родионовна, да, она прожила с 1818 года в семье Пушкиных, переезжала в усадьбу Михайловское на лето. Провела с Пушкиным там, фактически разделила, можно сказать, ссылку с Пушкиным в Михайловском, когда поэт, как мы уже говорили, особенно сблизился с ней и слушал ее сказки, записывал народные песни. И, конечно же, и в «Евгении Онегине», и в «Дубровском», когда мы начинаем следить за жизнью главных героев, там обязательно присутствует няня – няня Татьяны, няня самого Дубровского. И, разумеется, прототипом вот этих женских образов в произведениях Пушкина, конечно, тоже была Арина Родионовна.

  А. Митрофанова

  – Сергей Михайлович, конечно, ей, можно сказать, вся Россия благодарна за то, что она в детстве Пушкину рассказывала эти удивительные сказки, и во взрослом возрасте тоже он обожал ее слушать. А она-то их откуда знала?

  С. Некрасов

  – Так ведь, знаете, это же традиция народной жизни. Литература бывает не только письменной, она бывает устной. Все произведения народного творчества – былины, сказания, само название этого слова, «сказания» – название жанра, это не вариант письменной литературы, это устные предания из поколения в поколения передаются. И поэтому, естественно, вот эти произведения народного творчества, они такими людьми, как Арина Родионовна, выходцами из народа и пребывающими в этой народной среде они сохранялись. И поэтому Пушкин не просто слушал эти предания и сказки, о которых идет речь, но как поэт он понимал их ценность и он записывал. Записывал очень многие вот эти и сюжеты, и очень многие какие-то характеристики того или другого образа, которые живут в этих устных сказаниях няни. И это было для него чрезвычайно важно, это была настоящая народная такая струя в русской литературе, литературе, которая необязательно должна быть, значит, вот записана на бумаге, а иной раз именно так она и звучала. Я не могу не вспомнить о том, что кто-то из русских в 1911 году на острове Капри подарил Алексею Максимовичу Горькому, юбилей которого совсем недавно мы отмечали, портрет, рельефный такой портрет няни Пушкина, вырезанный на кости, и Горький перед его затем в Пушкинский дом. И сегодня в нашем музее на Мойке, 12, в залах второго этажа представлен этот экспонат, как раз в том самом зале, который рассказывает о ссылке Александра Сергеевича Пушкина. Потому что именно в этом месте особенно как-то важно и особенно точно нужно было отразить роль няни и ее образ, и вот это у нас есть. Так же как есть еще одна очень симпатичная живописная работа, представленная в этом зале, где изображена неизвестная в интерьере деревянного дома, но вот многие склоняются исследователи к тому, что скорее всего это действительно няня Пушкина, Арина Родионовна. Кстати, в селе Воскресенское – это рядом с той Суйдой, с имением Ганнибалов и вот с деревней Кобрино, где жила Арина Родионовна, там постоянно проходят праздники пушкинской поэзии. И вот именно там, по предложению Михаила Михайловича Задорнова, лет десять назад, ну меньше – восемь, наверное, да, как раз был установлен памятник, бронзовый памятник Арине Родионовне. Я помню, как мы его устанавливали, это была очень такая приятная церемония. И поначалу Михаил Михайлович Задорнов предложил где-то это сделать на территории нашего музея. Но я вот ответил ему тогда, что это идея очень хорошая, но вряд ли может быть место где-то на Мойке или там, скажем, в Лицее – то есть в тех местах, к которым прямого отношения Арина Родионовна не имела. А вот здесь, на Гатчинской земле, недалеко от Воскресенской церкви, где венчались родители Пушкина и где крестили старшую сестру, Ольгу, и где как раз произошла первая встреча, и первые годы Александра Сергеевича Пушкина с няней были отмечены пребыванием на этой земле, вот здесь, наверное, будет наиболее уместно. И решили действительно поставить там этот памятник. И вот скульптор Валерий Шевченко, который этот памятник сделал, мне кажется, он очень точно уловил суть. Там идет маленький ребенок, которого вот словно крылами осеняет и охраняет эта удивительная женщина, которую всем мы знаем как Арину Родионовну.

  А. Митрофанова

  – Спасибо вам большое за комментарий.

  С. Некрасов

  – Всего доброго.

  А. Митрофанова

  – Сергей Некрасов, директор Всероссийского музея Пушкина был с нами на связи. Вы слушаете радио «Вера». В эфире наш еженедельный журнал.

  Дневник наблюдений

  На этой неделе еще одна интересная дата была – 455 лет с того момента, как Иван Федоров начал печать книгу Апостол. Именно тогда, в XVI веке на Руси появилось книгопечатание, по сути, революция, которую вообще мало с чем можно сравнить. Иван Федоров, как его иногда называют, этот русский Иоганн Гуттенберг, хотя он и не изобретал печатного станка, но благодаря ему или в том числе благодаря ему книги у нас в России стали появляться в разы быстрее, чем в эпоху писцов и стали гораздо доступнее, конечно. В наше время нечто похожее происходит в связи с появлением цифрового формата. Если раньше за определенной редкой книгой пришлось бы лететь на другой конец света, ну не знаю, куда-нибудь в библиотеку Сингапура, например, то теперь все это оцифровано ну и доступно, условно говоря, за два-три клика. Хотя есть при этом, конечно, и свои сложности. Например, как определить, что предлагаемый текст не содержит ошибок, можно ли как-то проверить его на аутентичность? И удобно ли вообще через гаджет читать ну, скажем, четыре тома «Войны и мира» или такие огромные книги все-таки останутся теперь уже в прошлом? Мнений здесь может быть очень много, и одно из них, пожалуй, даже отчасти радикальное у нашего собеседника, тем оно, конечно, и интереснее. На связи с нами Алексей Захаров, президент компании «Суперджоб». Добрый вечер, Алексей Николаевич.

  А. Захаров

  – Добрый вечер. Вы знаете, здесь сразу много вопросов, ну давайте с первого: как к этому относиться. Вот я лично, ваш покорный слуга, за последние пять лет ни одной бумажной книги не прочитал. И если даже я и начинал читать книгу в бумаге, то я ее потом покупал в книжном электроном магазине, закачивал к себе на планшет и, в общем, все, что я читаю, будь то профессиональная литература или классическое какое-то чтение, это все исключительно происходит в электроном виде. И вот пять лет минимум, может быть, даже и больше. И возвращаться к бумажной книге я не собираюсь, потому что это дико неудобно: таскать с собой, ссылки, сноски не делаются, скопировать что-то и отправить дальше невозможно. Поэтому переход в принципе литературы в цифру это просто большой шаг вперед, такой же, как переход от того, что переписывали книги вручную к книгопечатанию, к распространению. Потому это не меняет сути самого процесса, форма поменялась, но для меня она стала намного более удобной. А наши дети никакой другой в целом знать не будут. Хотя из того, что реально живо сейчас в литературе, в коммерческой литературе во всяком случае, насколько я знаю, единственно более-менее себя хорошо чувствующая литература это детская литература. То есть дети книги читают пока еще в бумаге, потому что в электронном виде для них не удобнее. И я думаю, это останется надолго еще, когда мы будем учиться читать по бумажным книгам, а научившись, переходить на какие-то форматы более продвинутые, которые позволяют с собой таскать все наследие литературное человечества у себя в кармане.

  А. Митрофанова

  – Когда вы говорите о формате более продвинутом, я думаю, что часть наших слушателей с вами, наверное, внутренне бы не согласились и захотели бы даже поспорить. Для многих все-таки сегодня по-прежнему книга остается чем-то очень важным в жизни, а держать ее в руках, именно перелистывать страницы, ставить карандашные пометки на полях и так далее – наверное, это тоже такое дело вкуса что ли, кому что подходит.

  А. Захаров

  – Нет, это даже не дело вкуса, не кому что подходит. Но это так же вот, как говорить, знаете, вот на свитках читать удобнее – они такие вот теплые, ламповые. Это все равно что лишить нас всех сейчас мобильных телефонов и заставить разговаривать исключительно по стационарному. А чтобы позвонить из города откуда-нибудь домой, нужно выстаивать очередь к телефону-автомату и еще иметь две копейки в кармане. Ну вот это сравнение точно такое же. Поэтому мне кажется, что те, кто говорят о том, что вот, электронная книга чего-то там не дает, вы возьмите и почитайте – она сразу вам даст. Потому что в тексте, разницы в текстах нет – Шекспир, он и в электронном виде Шекспир, что на бумаге Шекспир. Вот мое мнение.

  А. Митрофанова

  – Возможно. Но, в конце концов, да, действительно это ваше мнение, с ним можно соглашаться или спорить. Но сейчас даже не в этом вопрос. Какие, на ваш взгляд, особенности восприятия информации связаны именно с цифровым форматом? Вот на что здесь стоит обратить внимание? Может быть, я не знаю, более тщательно как-то проверять, к какому источнику мы обращаемся, когда открываем тот или иной текст в электронном виде. Вот раньше, если, допустим, берешь какое-нибудь академическое издание в руки – у тебя нет сомнений в том, что там все выверено до последней точки с запятой. Сейчас, вот я даже по себе это знаю, много текстов, которые небрежно переданы в цифровой формат или же содержат какие-то ошибки, досадные ляпы и так далее. Как с этим быть?

  А. Захаров

  – Ну как с этим быть? Действительно иметь какую-то личную методологию проверки достоверности источника. Ну это несложно на самом деле, ну просто я думаю, что это не предмет сейчас передачи или комментария, расписывать все эти технологии, но они есть, они очень простые. Точно так же, как мы не будем первому встречному человеку на улице доверять какие-то свои секреты или выслушивать от него какие-то советы, связанные с тем, как нам лечить зубы – кто он такой, чтобы нам советовать такое, да? Точно так же мы не должны первому встречному источнику печатному что-то там доверять. Но если мы знаем, что это наш друг – хорошо, мы ему доверяем.

  А. Митрофанова

  – Вы знаете, сейчас говорят о том, что у нас меняется культура чтения и уходит навык чтения длинных текстов, связывают это в том числе и с переходом на цифровой формат. Что вы об этом думаете и есть ли, условно говоря, шанс у «Войны и мира»?

  А. Захаров

  – А я вижу, что дети запоем читают «Гарри Поттера» – вот вам на то, короткие тексты, и не только «Гарри Поттера» в возрасте, не знаю, 9, 10, 11, 12 лет. Ну к 12 уже, как правило, все «Гарри Поттера» прочитали, может быть переходят на более короткие какие-то форматы. Ну к тому, что если человек приучен к чтению, то есть форматы, которые позволяют получать удовольствие именно от литературы, и непосредственно с литературными форматами ничего вообще не происходит, они какие были, такие и остаются. А вот, например, форматы новостные какие-то да, или форматы такой новостной аналитики, они становятся более короткие, более быстрые – нормально, мне кажется. Просто если раньше в какой-нибудь лонгрид укладывались еще системы аргументации, то теперь необязательно все это укладывать, можно дать ссылки на эту систему аргументации – ссылки на Википедию, ссылки еще куда-то. Текст будет короткий, кому интересны подробности – он почитает, кому неинтересно – фактуру воспримет, пойдет дальше. Я все читаю с планшета, для меня нет какой-то серьезной разницы между бумажной книгой и планшетом, просто книга мне неудобна. Если у меня нет под руками планшета, я тот же самый литературный текст читаю со смартфона – это менее удобно, то есть вот выбор между книжкой и смартфоном – я бы еще, может быть, посмотрел бы в сторону книжки. Поэтому, мне кажется, все очень индивидуально – кто-то так, кто-то так. Взрослые люди, к чему они привыкли, ну не надо их переучивать, нравится им с книжками бумажными – ну хорошо. Дети – не будут они так же, как мы воспринимать информацию. Более того, развиваются нейроинтерфейсы, и какие-то вещи другие будут совершенно, и литература будет гипертекстовой, с гиперссылками – ну совсем другой какой-то. В литературу будут встраиваться видео, запахи – и вот это будет литературой. А то, что мы считаем литературой – ну это так, каменный век.

  А. Митрофанова

  – Отнестись к этому спокойно, вы считаете, можно?

  А. Захаров

  – Абсолютно спокойно. Прогресс не остановить, и он, как всегда, имеет позитивные стороны, какие-то негативные стороны. Задача наша, людей взрослых, сделать так, чтобы позитива по возможности было побольше, негатива поменьше. Каким-то таким образом продвигаться потихонечку.

  А. Митрофанова

  – Спасибо вам большое за комментарий.

  А. Захаров

  – Спасибо вам.

  А. Митрофанова

  – Алексей Захаров, президент компании «Суперджоб» был с нами на связи. Вы слушаете радио «Вера». В эфире наш еженедельный журнал.

  Републикация

  А. Митрофанова

  – В этой рубрике мы традиционно смотрим сайт https://foma.ru/, листаем журнал «Фома» и обращаем внимание на наиболее интересные тексты, которые здесь появились за последнее время. В публикациях «Фомы» вообще всегда в центре внимания отношения человека и Бога. А в этих отношениях, как известно, очень много может быть тонких вещей. Наверное, мы сами порой не замечаем, как становимся, ну как бы это сказать, проводниками что ли: какая-нибудь цепочка совпадений и случайностей – и вдруг в результате происходит встреча, которая у человека буквально меняет жизнь. Вот один из таких случаев описал в журнале «Фома» протоиерей Игорь Фомин. Его рассказ, он про исповедь человека, который оказался на пороге отчаяния и хотел уйти из жизни. Это очень пронзительная история. И да, не переживайте, там все закончилось очень хорошо. Рассказ отца Игоря для нашего радиожурнала прочитал Александр Ананьев.

  «Исповедь самоубийцы». Автор Игорь Фомин, протоиерей.

  В моей священнической практике был необычный случай. Однажды моя родственница, живущая в глухой деревне, попросила приехать, чтобы помочь соорудить некоторое подобие перехода через реку – старый мост «трудолюбивые» жители разобрали и сдали на металлолом...

  Я приехал. Но приступить к работе сразу не удалось: тетушка решила для начала показать мне свой молитвенный дом в соседней деревне, полуразрушенный храм по соседству, заодно просила заехать в магазин. Все это мы обошли, осмотрели, сделали. Казалось, можно приступать к ремонту... но не тут-то было!

  Нас постоянно задерживали: в молитвенный дом пришла вдова, попросила панихиду отслужить по ее мужу; в магазине разговорчивые тетушки задержали мою родственницу еще минут на 15; по дороге в храм – остановил директор школы и начал выговаривать моей родственнице за ее подопечного-школьника, безалаберного ученика... Я нервничал — времени оставалось все меньше.

  Наконец мы сели-таки в машину, готовые ехать к речке... И вот в этот самый момент неизвестно откуда возник и постучал в окно странный молодой человек, лет, наверное, 29-ти, в очках, весь красный, какой-то запыхавшийся. Он спросил:

  – Вы случайно не из церкви?

  Я говорю:

  – Из церкви.

  – Священнослужитель?

  – Да.

  – Вы знаете, я иду вешаться. Хочу у вас перед этим исповедаться.

  У него были жестокие семейные неурядицы, мужское самолюбие и гордость были уязвлены до крайности. А один грех, как известно, тянет за собой другой – и так вплоть до мысли о самоубийстве.

  У меня с собой были и требник, и Евангелие, и крест. Я вышел, все это достал, надел епитрахиль, прочитал положенные молитвы, расположившись в разрушенной колокольне с «наскальной живописью», посередине которой зияло кострище – на нем, очевидно, недавно жарили шашлыки. Выслушал очень-очень долгую исповедь этого молодого человека. Время пролетело незаметно, но, как потом оказалось, беседовали мы очень долго, и убивать себя человек раздумал...

  Милостью Божией, он до сих пор здравствует, живет, пересмотрел свою жизнь, понял свои ошибки. Жизнь была спасена!

  А я вот что думаю теперь. Слава милостивому Господу, Который привел священника за 400 км от его дома. Привел, задержал его, где надо и сколько надо, для того чтобы дать возможность отчаявшемуся человеку постучать в окошко его автомобиля и впоследствии встать на истинный путь. А этот парень воспользовался такой возможностью. Честь ему и хвала.

  А. Митрофанова

  – Текст протоиерея Игоря Фомина, который можно найти на сайте https://foma.ru/ispoved-samoubiytsyi.html, для нашего журнала прочитал Александр Ананьев.

  Наш радиожурнал подходит к концу. Напомню, он был подготовлен совместно с Издательским домом «Фома». В течение этого часа с вами была я, Алла Митрофанова.

  Ну и напоследок, как всегда, наша традиционная музыкальная композиция. Очень хочется, знаете, чтобы наше настроение не зависело ни от каких перемен погоды. А для этого у нас на радио «Вера» музыкальный коллектив Mgzavrebi и их композиция Gala.