Поделиться
У нас в гостях были ответственный секретарь Синодального комитета по делам казачества священник Тимофей Чайкин и пресс-секретарь этого комитета Наталья Селиванова.
Разговор шел об истории и современном положении казачества, и о деятельности Синодального комитета по делам казачества.
Ведущий: Алексей Пичугин
А. Пичугин
— Здравствуйте, друзья! Меня зовут Алексей Пичугин. Приветствую вас здесь в этот «Светлый вечер» на радио «Вера». У нас сегодня интересная тема, о которой говорится довольно много, но, мне кажется, что люди не очень хорошо себе представляют, что это такое. Говорим сегодня о казачестве: о казачестве в истории, казачестве современном, ну, конечно же, о взаимоотношении казачества и Церкви.
Представляю вам наших сегодняшних гостей. Это священник Тимофей Чайкин, ответственный секретарь Синодального комитета по взаимодействию с казачеством. Отец Тимофей, здравствуйте!
О. Тимофей Чайкин
— Здравствуйте!
А. Пичугин
— И Наталью Селиванову, руководителя пресс-службы этого комитета. Наталья, добрый вечер!
Наше досье
Священник Тимофей Чайкин. Родился в Твери, окончил Московский государственный гуманитарный университет имени Шолохова и Московскую духовную академию. Служит в храме святого праведного Иоанна Кронштадтского в Жулебино. С 2010 года работает в Синодальном комитете по делам казачества.
Наталья Селиванова. Родилась в Москве, окончила журфак МГУ, в разные годы работала в печатной прессе и на телевидении. Трудилась также пресс-секретарем главы Газпрома и возглавляла пресс-службу Федеральной службы судебных приставов.
А. Пичугин
— Первый, как мне кажется, и самый главный вопрос: как же правильно казАки или казакИ. Давайте сразу определимся, чтобы потом не было обидно, не было путаницы, и чтобы наши слушатели знали, потому что путаница в этом вопросе немалая.
Н. Селиванова
— Только последний слог.
А. Пичугин
— КазакИ и никак иначе?
О. Тимофей Чайкин
— Только казакИ, потому что если вы скажете слово казАки, то вас обязательно представители казачества поправят и, может быть, даже немножечко обидятся на вас. Так сложилось исторически, что все-таки казакИ. Поэтому мы всегда обращаемся и говорим казакИ.
А. Пичугин
— Неправильная форма ударения, наверное, возникла в последние годы, последние десятилетия, потому что все время слышишь то так, то так. Кто-то говорит, что правильно «казАки», а «казакИ» — это обувь. Кто — наоборот, все друг на друга обижаются. Но, слава Богу, спасибо вам вроде бы разобрались. Раз и навсегда я для себя, по крайней мере, уяснил — казакИ.
История казачества, давайте мы с нее начнем нашу беседу: как, откуда, огромное количество мнений бытует.
Я все время вспоминаю, что моему одному хорошему другу в разговоре с представителями казачества было сказано, что никакие казаки не русские люди, не украинцы, не славяне вовсе, а представители некой древней страны Казаки, о которой подробнее рассказать не смогли, вот оттуда они все и вышли. Что это отдельная нация.
Н. Селиванова
— Если называть это страной Казакией, это не более чем фантазия. Такой страны никогда не существовало на территории России. О предках казачества. Это особая славянская народность, которая вобрала в себя, как и древне-восточные племена, так и тюркские племена. Поэтому тут возникает разное толкование. Первое упоминание относится к VIII веку, даже немного раньше, то есть до образования Российского Государства, до 862 года. То есть предки современного казачества наблюдались, жили, селились, важно обратить внимание, селились вдоль рек — это Дон, это Днепр, это Кубань, Терек, чуть позднее Обь. Когда выбираются, разумеются такие пути и транспортные, и защита, функция защиты рубежей для казачества была всегда актуальна. Потому что эти земли были всегда плодородны, их осваивали, развивали. Конечно, были желающие, разные племена, насколько мы знаем из истории, которые проникали на эту землю. Настолько это издревле, традиция защиты своей земли была возложена самой жизнью, самой природой на казачество.
А. Пичугин
— Вы говорите VIII век, а кто эти люди, которые там проживали, чем они отличались от своих соседей? Лев Николаевич Гумилев и некоторые исследователи вместе с ним действительно выделяют казачество в субэтнос, но VIII век...
Н. Селиванова
— Немножко рановато, но, тем не менее. Люди же приходили на эти земли, уже начинали вести какое-то свое хозяйство. И всегда, надо сказать, что мы наблюдаем всю историю нашей страны, это всегда была необходимость и развивать, и жить дальше, и защищать.
О. Тимофей Чайкин
— Мне бы хотелось добавить. Вы спросили, чем они отличались от своих соседей и прочее... Нам никто это сегодня конкретно сказать не может, и в истории нет точных подтверждений тому, кто крестил казаков. Но когда они стали служить Государству Российскому, то они уже пришли крещеными людьми.
А. Пичугин
— Уже они были христианами?
О. Тимофей Чайкин
— Да. Уже они приняли христианство. И именно православными людьми. Это их отличало от многих других, потому что мы знаем, что человек православный очень сильно отличается от человека не православного, будь то воин, будь он не настоящий гражданин, именно что они были крещеные люди. И, конечно, когда сформировалось наше Государство Российское, то они пришли для того, чтобы защищать границы наши. И сочетая в себе именно Православие и воинские доблести, они стали неким оплотом, на который все время опиралась и сегодня опирается все наше общество, наше государство.
А. Пичугин
— А когда это произошло? Когда они начали служить Московскому государству?
О. Тимофей Чайкин
— Сразу стали они служить. При основании нашего государства они пришли, для того чтобы и нести свой подвиг, оборонительный и прочее. С самого начала формирования Государства Российского они вступили в служение.
А. Пичугин
— Пришли сами и добровольно?
О. Тимофей Чайкин
— Сами и добровольно. Только так.
А. Пичугин
— А как выглядело их, я даже не знаю, какой правильный термин здесь... Отношения между собой. Можно ли применительно к казакам говорить про какое-нибудь государственное устройство? Как жила община, чем она жила?
Н. Селиванова
— Казачье общество. Очень важно сказать, хотя бы официальные даты создания войск.
А. Пичугин
— Я имею в виду, до прихода их на службу московскому государю.
Н. Селиванова
— Если мы говорим об указах императора, то они возникли вообще-то в XVIII-XIX веках, а на самом деле, и свое летоисчисление, вот например, считается самое старое наше войско — Донское войсковое казачье общество, это, на минуточку, 1570 год. Спустя четыре года 1574 — это Оренбургское войсковое казачье общество. 1577 год — это Терское казачье общество. 1582 — Сибирское казачье общество. Кубанское общество будет в будущем году отмечать 320 лет. Это сыграло свою большую роль, и мы, будет время, об этом подробнее скажем, считается среди старых войск самым молодым. А это 320 лет назад.
А. Пичугин
— То есть это самый конец правления Иоанна Грозного и непосредственно перед началом Великой смуты.
Н. Селиванова
— Да.
А. Пичугин
— А какую роль сыграло казачество в подавлении смуты?
Н. Селиванова
— Конкретно о смуте трудно тут говорить. Можно сказать, как они развивались в первые годы своего становления. Дело в том, что, например, если говорить об истории Сибирского казачьего войска, это тоже очень интересно.
А. Пичугин
— Да, как казаки попали в Сибирь?
Н. Селиванова
— Тема «Казаки — первопроходцы» — это уникальное, огромное наследие. Почему нужно об этом говорить? Потому что то, что сделал Ермак Тимофеевич присоединением, фактически подарив, это очень важно, принеся царю Сибирь, он обеспечил так называемое наше устойчивое развитие всей страны на века. Измерить подвиг Ермак, уверяю вас, что это фигура вполне сопоставимая с Александром Невским, Дмитрием Донским, Мининым и Пожарским, по вкладу, по значению того, что они сделали. Буквально за несколько лет, получив частичное снаряжение от купцов Строгановых, они пустились вплавь, по реке, в том числе прорубали дорогу топорами. И дружина Ермака поначалу включала 540 бойцов, 540 казаков. Вы можете себе представить, как можно от южного хребта Уральских гор фактически дойти до восточной границы нашей страны в таком количестве? Потом примерно через год, а речь идет о 1580 годе, к ним присоединились еще 300 казаков. Вы можете себе представить? Этого достаточно, для того чтобы войти, это же не просто войти, там царствовали татарские ханы, там было сопротивление. С проникновением на эту территорию они вступали в неизбежный бой. И мало того, с очень небольшими потерями вышли из этого, они подарили такой край нашей стране. Западная Сибирь не полностью, но освоена практически. Мы же живем на этих доходах. Это совершенно потрясающее достижение. И об этом нужно говорить и пропагандировать, чтобы люди понимали значение казачества в истории нашей страны.
А. Пичугин
— Говорить о том, что они не просто ее осваивали, но были и первыми людьми, которые ее заселяли, эту территорию.
Н. Селиванова
— Не только. Там уже были племена ханты, манси, уже жили.
А. Пичугин
— Понятно. Но опять-таки, я никого не обижу, если назову казаков русскими людьми?
Н. Селиванова
— Нет, вне всякого сомнения, это русский народ.
А. Пичугин
— Первые русские люди, которые заселяли Сибирь, за исключением, может быть, племен, которые ранее туда проникали.
Н. Селиванова
— Малые народности уже были. Мы не можем сказать, что это первые люди. Но это первые люди, которые эту страну создали. По крайней мере, все то, что существует в виде природных ресурсов, включая, кстати говоря, и пушнину, и золото, и добычу других ресурсов — это, конечно, прежде всего, их заслуга.
А. Пичугин
— Понятно. А что такое, тогда же примерно, буквально лет через сто возник термин «расказачивание». Почему так происходило, и с чем это было связано?
Н. Селиванова
— История восходит и к Петру I. В истории зафиксирована его попытка расказачивания, очень много пострадало людей в тот период. Но основа этого понятия связывается с печально знаменитым постановлением РКПБ от 24 января 1919 года «Директива о расказачивании», которая положила начала уничтожению этого сословия. Называется цифра примерно 3 млн людей, но, может быть, даже больше с учетом количества семей и тех, кого впоследствии, буквально в середине 20-х годов еще выселяли за пределы той среды, в которой они находились.
А. Пичугин
— А для чего это было нужно?
О. Тимофей Чайкин
— Мне кажется, что, безусловно, в первую очередь это было связано с тем, что это были верующие люди. Потому что вместе с расказачиванием началось массовое уничтожение священнослужителей...
А. Пичугин
— Но это все-таки почти наше время, XX век. А при Екатерине II, в XIX веке?
Н. Селиванова
— Екатерина II их собирала.
О. Тимофей Чайкин
— Как раз отсюда и пошло Кубанское войско, которое как раз Екатерина переселила с Запорожья на то место, которое сейчас занимает Кубанское войско.
А. Пичугин
— Про историю казачьего войска в XX веке, это же такая трагическая страница не только в истории казачества, в истории всей нашей страны. А вы упомянули Запорожье, тут никак не обойдешь стороной Запорожскую Сечь, столько про нее было снято, написано и все равно, наверное, люди не очень хорошо себе представляют, что это такое, на самом деле, как она была устроена и чем она являлась для казаков?
О. Тимофей Чайкин
— Я хотел бы сказать, она не то чтобы являлась, она и сегодня является местом проживания украинских казаков, которые живут сегодня на Украине, на территории Запорожской Сечи. Нужно обязательно отметить, что не только в России есть казачьи общества, они есть и на Украине, откуда пошли казаки сегодня в Кубанское казачье войско. Это были люди со своим укладом, которые вели хозяйство, можно отметить полуостров Хортица, знаменитое место, на котором сегодня проходят различные мероприятия, память, тризна... У нас даже Владыку приглашали несколько раз на Хортицу, Владыка посещал, в Украинской Церкви существует сегодня тоже Синодальный отдел по взаимодействию с казачеством, поэтому на Украине сегодня много казаков.
А. Пичугин
— Вы как-то работаете с ними, несмотря на все эти печальные события?
О. Тимофей Чайкин
— Молимся друг за друга, сотрудничаем и поддерживаем. К нам казаки приезжают на различные наши мероприятие с Украины постоянно. И хотелось бы мне отметить, что до гражданской войны на Украине Владыка Кирилл вместе с нами выезжал на Украину, 3-4 раза проезжая памятные казачьи места, мы собирали казаков на различные совещания, на мероприятия, которые проводили в рамках Украины. Взаимодействуем мы и с Синодальным отделом украинским, но сегодня это взаимодействие не то чтобы приостановлено, но в силу этих обстоятельств.
А. Пичугин
— Немного ослабло.
О. Тимофей Чайкин
— Немного ослабло и не по вине самих людей. Мы можем только молиться за них и всячески поддерживать духовно.
А. Пичугин
— Итак, напомню, друзья, что сегодня в гостях у радио «Вера» вместе с нами «Светлый вечер» проводят Наталья Селиванова, руководитель пресс-службы Синодального комитета по взаимодействию с казачеством и священник Тимофей Чайкин, ответственный секретарь этого комитета.
И вот мы до перерыва, до разговор про Запорожскую Сечь, про нынешнее состояние дел с казачеством на Украине и в России, упомянули Екатерину. Но вы сказали, мы как-то не продолжили эту тему, про то, что Екатерина была первым из российских императоров, императриц, кто очень серьезно занимался взаимодействием с казачеством.
Н. Селиванова
— Очень важный, очень интересный эпизод русской истории, это создание конвойной службы, которая потом стала заниматься Собственно Его Императорского Величества Конвой, предтеча, можно сказать, современного ФСО. Именно Екатерина озадачилась этим вопросом, и князь Потемкин всячески ей в этом помогал. Затем уже при Александре I в 1811 году действительно этот конвой был сформирован. Почему важно об этом говорить, потому что ядро этого конвоя составили выходцы кубанского войска, это были кубанские казаки и терские казаки. Чем и те, и другие гордятся очень. Потому что именно этот конвой всегда считался элитарной службой и считается до сих пор.
А. Пичугин
— А он до сих пор существует?
Н. Селиванова
— Ну мы сейчас говорим «до сих пор» как предтеча ФСО, что охрана первых лиц государства, безусловно, считается элитарной службой. Потому что всегда проводилась на чрезвычайно высоком уровне кадровая работа. И этот пример очень важно понимать всем, кто имеет отношение к управлению. Почему? Потому что отбирались лучшие и по физическим данным, и по боевому опыту, это было еще с того самого начала. Это были люди, когда офицеры специально объезжали станицы и опрашивали людей, узнавая о том, какие это люди. Потому что это должны были быть люди кристально честные, абсолютно неподкупные. И второй момент, который важен, это разные национальности. Это были не только русские, это были, конечно, ногайцы, черкесы, чеченцы, азербайджанцы, это были люди мусульманской религии. И пример такого нормально, даже очень дружественного расположения разных вероисповеданий — это всегда характеризовало казачество. Никогда казаки, даже приходя на новые территории, никогда они никого не обращали в свою веру, они были веротерпимые. И на примере конвоя мы видим очень высокий организованный уровень отношений внутри коллектива.
А. Пичугин
— И давайте тогда перейдем к XX веку, перед тем, как начнем говорить, как дела с казачеством сейчас, чем занимается Синодальный отдел, о том, как работает Совет при Президенте по делам казачества, конечно, про страшную историю не только казачества, всей нашей страны, как казачество восприняло революцию? Я понимаю, что это очень широкий вопрос, кто-то принял, кто-то не принял, кто-то пошел воевать за красных, кто-то — за белых, кто-то остался сам по себе. Но об этом стоит поговорить, вы как раз начали про расказачивание в эпоху Гражданской войны.
Н. Селиванова
— Это была братоубийственная война, тяжелейший период и не до конца осознанный и понимаемый в нашем обществе, я хотела бы пораньше... Чрезвычайно важно упомянуть роль казаков в Первой мировой войне. Просто по чисто количественной характеристике. Например, из Донского казачества принимало 113 тысяч человек. Терцев — примерно 106 тысяч. Очень сильное Оренбургское войско выставило более 36 тысяч. Это фактически было основой российского войска. И бились они необыкновенно. Все эти подвиги хорошо описаны.
А. Пичугин
— Но, к сожалению, Первая мировая очень быстро перетекла.
Н. Селиванова
— Да. Очень быстро. Наступил 17 год, и уже кровь лилась таким потоком, что мы до сих пор не знаем цифр погибших. Считается от 10 до 11 млн. Это гигантская цифра, и, к сожалению, казаки по обе стороны баррикад были вынуждены принимать участие.
О. Тимофей Чайкин
— Здесь нельзя говорить, мне так кажется, какую-то позицию избрать, как вели себя казаки. Это было достаточно все наше общество разобщено Первой мировой войной, революционными настроениями. И казаки вели себя по-разному. Кто-то действительно оставался верным и царю, и государству нашему, кто-то, вкусив соблазн предлагаемой революции, предавал Россию, и уходил как каждый гражданин общества. Мне кажется, что здесь очень трудно сказать, что именно казаки принимали какую-то позицию. Естественно, мы верим и надеемся, что это были люди более религиозные, чем все остальное общество...
А. Пичугин
— Но ведь огромное количество казаков покинули страну.
О. Тимофей Чайкин
— Покинули, уехали, эмигрировали. И сегодня в эмиграции очень много казаков.
А. Пичугин
— И кто-то потом уже в годы Второй мировой войны воевал с одной стороны фронта, кто-то — с другой. Кто-то за немцев...
О. Тимофей Чайкин
— В нашей истории бывало такое, когда действительно казаки воевали за немцев. Нам это рассказывали кубанские и священники, и сами кубанцЫ, казаки, что с их войском тоже были такие вопросы во время Великой Отечественной войны.
А. Пичугин
— А что касается советского периода, как себя самоидентифицировали, ощущали они себя казаками в то время. Можно вспомнить «Тихий Дон», другую литературу, фильмы, где казачество как казачество показывается. Как они себя, вы говорите, казаки, православные люди, это не обсуждается. В советское время, естественно, с Церковью было сложнее. Они уже не могли себя идентифицировать как христиане, но какие-то традиции сохранялись.
О. Тимофей Чайкин
— Традиции сохранялись и более того, я хочу сказать, что сегодня, когда ты приезжаешь на Кубань, не в сам город Краснодар, а в какие-то станицы, то постоянно казаки ходят в одеждах традиционных.
А. Пичугин
— И в Москве тоже я вижу. А в советское время?
Н. Селиванова
— В то время это не поддерживалось. Очень важно подчеркнуть, чтобы была более ясная картина. Дело в том, что казачество — это уникальный социально-культурный феномен.
А. Пичугин
— Но можно сказать, что это было сословием до революции?
Н. Селиванова
— Вне всякого сомнения.
А. Пичугин
— У нас же советская власть сословия отменила, напрочь, любые.
Н. Селиванова
— Конечно. Это было воинское сословие. Безусловно, потому что, прежде всего они были направлены на служение. Это действительно уникально, одновременно для них была важна защита как своего государства, они готовы были умереть, так и за веру православную. Самое интересное, мы немного объединяем несколько периодов, они действительно очень разные. Например, после трагического периода расказачивания наступают 30-е годы, наступает 31 год, когда ставится задача формирования вооруженных сил. И что же обсуждается в это время? В это время обсуждается по сути дела советской кавалерии. Хотя кавалерия прекрасно себя проявила в годы гражданской войны. Это имена Буденного, того же Кузьмы Крючкова и так далее. Котовского, например. Это все легендарные совершенно фигуры, но, например, в 36 году уже издается приказ и начинается формирование кавалерийских частей, которые великолепно себя показали в 41 году. Можно прямо сказать, что в декабре, ноябре 41-го Москву спасли казаки. Это не преувеличение. Например, подвиг Льва Доватора, погибшего в декабре и получившего звание Героя Советского Союза тому большой пример. Это особенность. Почему
это вышло на первый план в первые месяцы войны? Да потому что танковые соединения, механизированные соединения только начали проходить апробацию. А кавалерийские войска уже были созданы, и своей подвижностью очень высокой, стремительностью проникновения они действительно делали чудеса. Это очень часто было в истории, в том числе и Первой мировой войны, когда меньшим количеством воинов они побеждали.
А. Пичугин
— Да, это интересно. Потому что про казаков в декабре 41-го од Москвой известно гораздо меньше, чем про подвиг сибиряков, панфиловцев.
Н. Селиванова
— Именно потому, что после 36 года началось формирование частей, куда вошли кубанское войско, бывшее.
О. Тимофей Чайкин
— Их уже не называли...
А. Пичугин
— А это все-таки советская кавалерия или они идентифицировались как казаки?
Н. Селиванова
— Нет-нет, конечно, была кавалерия. Надо просто понимать, что все-таки армия у нас называлась Красной на пороге Второй мировой войны.
А. Пичугин
— Почти до конца, а потом уже она стала советской.
Н. Селиванова
— Конечно. И просто надо иметь в виду, что из числа 242 кавалеристов 150 казаков — это герои Советского союза.
А. Пичугин
— 150?
Н. Селиванова
— Да, 150 казаков стали героями советского союза. Чтобы понимать размах, всего 11 тысяч человек за период Второй мировой войны получили звание Героя Советского Союза.
А. Пичугин
— 150 казаков за первый год войны?
Н. Селиванова
— Нет-нет, за весь период. Это весомая цифра. Если мы сейчас затрагиваем этот период, то нельзя не вспомнить трагическую фигуру генерала Дмитрия Карбышева, 18 февраля этого года исполнялось 70 лет со дня его гибели. Это совершенно легендарная личность. Он принадлежал к старинному казачьему уральскому роду, прошел все войны начала XX века от Русско-Японской войны... Он принял Советскую власть в январе 18 года уже. Воевал и далее. На Первой мировой войне он был участником знаменитого Брусиловского прорыва, который стал ярчайшей страницей истории Первой мировой войны. И там до сих пор казачество этот бой чтит. Карбышев в силу того, что он в результате большой контузии 8 августа 41 года уже попал в плен, все эти годы он провел во всех концлагерях. Это тяжелейший был период. Но он сопротивлялся. Просто проявлял феноменальные чудеса мужества.
А. Пичугин
— Напомню, что в гостях сегодня на радио «Вера» Наталья Селиванова, руководитель пресс-службы Синодального комитета по взаимодействию с казачеством и священник Тимофей Чайкин, ответственный секретарь этого комитета. Буквально через минуту мы продолжим.
А. Пичугин
— Еще раз здравствуйте! Меня зовут Алексей Пичугин, в эфире программа «Светлый вечер». Напомню, что сегодня с нами этот вечер проводит Наталья Селиванова, руководитель пресс-службы Синодального комитета по взаимодействию с казачеством и священник Тимофей Чайкин, ответственный секретарь этого комитета.
Давайте перейдем к нашему времени, конец 80-х, начало 90-х, я так понимаю, что это возрождение казачества по всей стране. Ваш Синодальный комитет существует 5 лет, первый юбилей у вас в этом году. С чего все-таки началось возрождение казачества? Я так понимаю, что это происходило на почве общепатриотических, монархических настроений, которые выходили из подполья во второй половине 80-х.
Н. Селиванова
— Здесь очень важно сказать о постановлении 92-го года, которое, во-первых, отменило все первоначальные советские акты о расказачивании, это чрезвычайно важно, это очень подняло дух казачества. А вообще, возвращение к казаческому обществу началось к концу 80-х годов. Да, это тот период, когда стала совершенно по-другому формироваться картина современного казачества. И здесь важно сказать, что нормативная база очень четко урегулировала эти процессы. 11 войсковых казачьих обществ как были до революции, так они и сегодня существуют.
О. Тимофей Чайкин
— 11 реестровых.
А. Пичугин
— Вот мы с вами находимся в Москве, и в Москве все 90-е годы я тоже видел казаков.
О. Тимофей Чайкин
— Это общественные организации. И основоположниками по возрождению казачества, конечно же, можно назвать Союз казаков России.
А. Пичугин
— А откуда в Москве казаки?
О. Тимофей Чайкин
— Казаки они не только в Москве, сегодня, может быть, очень странно увидеть казака в Москве, но многие люди...
А. Пичугин
— Я, спускаясь в метро Шаболовская, довольно часто вижу на эскалаторе казаков. Я понимаю, что близость Донского монастыря, но тем не менее.
О. Тимофей Чайкин
— Я и говорю, что это есть, но многим людям кажется странным сегодня видеть в Москве казаков. Многие люди переезжают, переселяются, особенно молодежь очень часто приезжает в Москву на обучение и прочее, кто-то остается в Москве. Приехав в Москву, он не может отказаться от казачества, и, конечно же, такие люди находят друг друга, формируются казачьи общества, которые живут по казачьим традициям, законам. И ничего странного в этом нет. Поэтому центральное казачье войско, а город Москва находится на территории центрального казачьего войска, объединяет 18 регионов Центрального Федерального округа.
А. Пичугин
— Центральное казачье войско, я так понимаю, что оно самое молодое?
Н. Селиванова
— 94 год.
О. Тимофей Чайкин
— Да, оно объединяет регионы Центрального Федерального округа.
А. Пичугин
— А любой человек может стать казаком? Я могу стать казаком, например?
О. Тимофей Чайкин
— Можете. Но перед тем как это сделать, нужно хорошо подумать, действительно ли вы готовы стать казаком? Потому что это, прежде всего, не атрибутика, которая очень многих привлекает, а это соответствие трем принципам, на которых зиждется казачество. Это служение Отечеству, служение вере православной и защита этих традиций.
А. Пичугин
— Вы говорили, что приносит присягу...
О. Тимофей Чайкин
— Приносит присягу на кресте и Евангелии. Сегодня никто, кроме священнослужителей, которые принимают присягу перед хиротонией, не приносит присягу на кресте и Евангелии. Поэтому это колоссальнейшая ответственность, человек, вступающий в казачество, уже вступивший должен понимать, какую ответственность он несет перед Богом. Поэтому, когда мы говорим, что служение государству, служение Отечеству своему, то мы должны понимать, что мы должны не постоянно противостоять тем или иным решениям, которые предлагает нам государство, не говорить о том, что мы свободны и можем делать, что угодно, но мы должны обязательно поддерживать политику государства. Обязательно поддерживать то, что нам говорит Церковь. Потому что это же свобода не та, которую человек представляет себе, делай, что хочешь.
А. Пичугин
— А священник может быть казаком?
О. Тимофей Чайкин
— Многие священники казаки.
А. Пичугин
— А вы казак?
О. Тимофей Чайкин
— Нет. Хотя я стараюсь тоже узнавать по отцовской линии, скорей всего, у нас были казаки. Прямых свидетельств нет, но, скорее всего, у нас были по отцовской линии казаки.
А. Пичугин
— Не хочу никого обидеть, но такой вопрос. Наверное, не будете отрицать, что казачество, которое числится в реестрах, приходится видеть на улицах Москвы людей явно и не явно ряженых. Которым нравится атрибутика, может быть, им это интересно, но они не готовы полностью себя отдать, принести присягу на кресте и Евангелии, но, тем не менее, хочется немного побыть казаком.
Н. Селиванова
— Может быть, есть странные проявления поведения наших граждан, не более того. Здесь очень важно сказать, когда мы говорим о роли государства, о том, что указами Президента, а ранее указами российского императора утверждались знаки отличия, формы, назначался атаман, в частности, наказной атаман, как, например, Донского казачьего войска. Знаменитые фигуры — Матвей Платов, Иловайский. Наказной атаман, что это означает? Это означает, что они исполняли наказания императора. Сегодня атаман реестровых казачьих обществ назначает их Президент, это генеральское звание, это чрезвычайно важно, поэтому те казаки, несмотря на то, что они живут в нашем государстве, они, тем не менее, хотя у нас светское государство, мы это прекрасно понимаем, тем не менее, особенностью казачества является то, что они обязательно дают присягу на кресте и Евангелии.
О. Тимофей Чайкин
— И еще мне хотелось бы добавить. Помимо того, что Президент подписывает, все кандидаты на атамана они согласовываются с Синодальным комитетом по взаимодействию с казачеством.
А. Пичугин
— Но не с Патриархом самим лично?
О. Тимофей Чайкин
— Да, именно с профильным подразделением Церкви, с нашим комитетом. Согласовывается каждый кандидат на атамана нашего войскового казачества.
А. Пичугин
— А как соотносятся атаманы с генералитетом? Вы немного опередили мой вопрос, я как раз хотел спросить у вас, ведь генералитет у нас назначен по Указу Президента. А вы говорите, что атаманы этих 11 реестров тоже назначены Президенты. А как соотносятся между собой? Это тоже уже часть регулярной армии?
Н. Селиванова
— Нет, это не считается регулярной армией. Но дело в том, что кандидатуры, которые рассматриваются и утверждаются Президентом и Синодальным комитетом — это люди, которые имеют отношения к силовым структурам.
О. Тимофей Чайкин
— Как правило, это все генералы сейчас.
Н. Селиванова
— Некоторые из них являются вице-губернаторами. Как, например войсковой атаман Оренбургского войска Романов.
О. Тимофей Чайкин
— Это очень серьезный уровень.
Н. Селиванова
— Это великолепное знание региона, проблем населения и казаков, разумеется. Поэтому когда мы говорим о формальной стороне дела, которая, может быть, вызывает насмешки, если кто-то не по чину надевает форму или прикидывается казаками, но надо же смотреть на то, что реально происходит в жизни. И повторяю, очень важно популиризовать то, что происходит на самом деле. А происходит то, что между казачьим обществом и исполнительным органом того региона, где оно расположено, устанавливаются договорные отношения о том, что казаки привлекаются к несению службы, в данном случае, к участию в совместных рейдов органов правоохранительных, это касается и рейдов по борьбе с наркобизнесом, терроризмом, в области экозащиты. Сегодня деятельность казаков, к вопросу о том, что они делают, реестровые войска, они как раз и занимаются разными вопросами государственного обеспечения.
А. Пичугин
— Можете ли сказать, что казачество может стать первым возродившимся сословием? Потому что духовенство у нас явно не сословное.
О. Тимофей Чайкин
— Так оно есть.
А. Пичугин
— Крестьянства у нас нет, а казачество есть.
О. Тимофей Чайкин
— Можно сказать.
А. Пичугин
— Оно всегда наследное сейчас?
О. Тимофей Чайкин
— Не всегда.
А. Пичугин
— Дети казака не обязательно будут казаками?
О. Тимофей Чайкин
— Нет, они родовые казаки, казаки по роду. Но сегодня каждый человек желающий тоже может вступить.
А. Пичугин
— Да, я понимаю, но при рождении сын казака записывается?
О. Тимофей Чайкин
— Он просто по крови казак, но для того чтобы он был казаком, он должен вступить обязательно в казачье общество. Безусловно. Каждый человек. То есть он по роду казак, но для того чтобы быть участником казачьего общества...
А. Пичугин
— Сам добровольно...
О. Тимофей Чайкин
— Конечно, его никто не будет заставлять.
А. Пичугин
— А женщины в казачестве чем занимаются?
Н. Селиванова
— Это жены казаков. Они ведут свое большое хозяйство.
О. Тимофей Чайкин
— Воспитание детей сегодня главным образом.
А. Пичугин
— Напомню, друзья, что в гостях сегодня у программы «Светлый вечер» священник Тимофей Чайкин, ответственный секретарь Синодального комитета по взаимодействию с казачеством и Наталья Селиванова, руководитель пресс-службы этого комитета.
Мы пока не коснулись с вами этой темы. Синодальный комитет по взаимодействию с казачеством был организован 5 лет назад, какие у него цели, задачи?
О. Тимофей Чайкин
— Синодальный комитет по взаимодействию с казачеством был организован решением Священного Синода 5 марта 2010 года. До этого казачество окормлялось под водительством Отдела по взаимодействию с военными организациями. Почему возникло такое решение у Святейшего Патриарха, потому что казачество, как мы постоянно об этом говорим, повторяем, это немного не обычные люди. Как Святейший Патриарх говорит, что он хотел бы увидеть сегодня от казачества не сколько казаков будет стоять с ружьем, не это его интересует, но сколько казаков действительно станет воинами, которые по-настоящему могут защищать православную веру, потому что сегодня общество развивается. Нельзя сказать о том, что казак сегодня должен быть задействован в военных действиях или в ведении какого-то хозяйства. Сегодня любое послушание казака должно основываться на том, чтобы он мог принести правду, пронести заповеди Божии в общество, в котором он сам находится. Поэтому было такое решение о создании комитета и назначен председателем комитета в то время епископ, сегодня — митрополит Ставропольский и Невинномысский Кирилл.
А. Пичугин
— Вот расскажите еще про владыку Кирилла, потому что несколько раз в течение программы вы его упоминали. Он какое отношение к казачеству сам имеет? Он казак?
О. Тимофей Чайкин
— Владыка Кирилл, по роду у него есть предки казаки, но сам он не вступал в казачье общество. Он является правящим архиереем Ставропольской епархии. На территории которой располагается Терское казачье общество. И это мы все прекрасно понимаем достаточно серьезный регион. Он граничит с различными республиками, не совсем простая порой ситуация в этих республиках, поэтому очень ответственная возлагается миссия на именно Терское казачество. Владыка Кирилл был назначен на Ставропольскую кафедру тоже в связи с тем, что там именно есть казаки.
А. Пичугин
— А возглавил комитет...
О. Тимофей Чайкин
— ...он по благословению Святейшего Патриаха.
А. Пичугин
— До того, как стал епископом Ставропольским?
О. Тимофей Чайкин
— Да, он являлся наместником Донского монастыря на Шаболовке. Важно и то, что Донской монастырь Патриарх объявил духовным центром казачества. 1 сентября, когда Донская икона празднуется, и Святейший Патриарх всегда пребывает у нас, огромное количество казаков приходит туда. Святейший Патриарх назначил 1 сентября — главным праздником казачества. Такая взаимосвязь появилась, и Святейший Патриарх еще до создания комитета в 2009 году, когда он был в Новочеркасске, он всем объявил о том, что он берет все честное православное казачество под свое духовное водительство. С этого все и началось. Поэтому Святейший Патриарх постоянно благославляет мероприятия, которые мы проводим. У нас в комитете несколько подразделений, отделов. Это отдел по взаимодействию с епархиями и органами власти, отдел по взаимодействию с казачьими обществами и общественными объединениями казачества, учетно-методический отдел, который занимается воспитанием молодого подрастающего поколения — кадет. Уже больше 30 кадетских корпусов на территории России. И мы понимаем, что на нас возложена ответственность по духовному воспитанию маленьких кадет. У нас пресс-служба, у нас большое делопроизводство. У нас немногочисленный комитет, но требования к нам большие.
А. Пичугин
— А среди сотрудников комитета есть казаки?
О. Тимофей Чайкин
— Вступивших в казачье общество нет.
А. Пичугин
— Все-таки расскажите поподробнее, чем занимается комитет. У отца Тимофея, я вижу, перед ним лежит листочек такой с красивыми цветными картинками разных храмов. Что это такое?
О. Тимофей Чайкин
— Это проект, который мы вместе с правительством города Москвы начали реализовывать в прошлом году, и он очень понравился многим людям. И на Ставрополе у нас осенью проходил Совет при Президенте по делам казачества. И было принято решение сделать этот проект, проект называется «Казачьи рубежи России». При поддержке Правительства той или иной области строят храмы в местах, где проживает казачество, где недостаточно храмов на сегодняшний день. К примеру, тоже на Ставропольской епархии был построен храм в рамках Совета при Президенте в станице Филимоновская. Много было людей со слезами на глазах пришедших, казаков, которые там проживают. Это замечательный проект. Мы с письмами обратились во все епархии нашей Церкви, многие откликаются. Департамент города Москвы всячески поддерживает это по своей линии, связываются с регионами, подсказывают, что и как правильно сделать. Все сначала пугались и боялись, что, может быть, не найдется денег, какие-то еще моменты пугали людей, но, Слава Богу, в этом году было построено 8 храмов. Поэтому мы надеемся, что в 15 году это количество будет только расти. И мы будем это всячески поддерживать. Мы взаимодействуем с епархиями, сегодня у нас уже 150 отделов епархиальных по взаимодействию с казачеством. На сегодняшний день большая работа у нас ведется с казачьими духовниками. В каждом казачьем обществе есть определенный духовник, который назначен указом правящего архиерея той или иной епархии. К примеру, я вам скажу как образец. Центральное казачье войска, включающее в себя 18 регионов, получается еще больше епархий, потому что многие епархии поделены, митрополии созданы, укрупнение произошло. И в каждом казачьем обществе назначен духовник, который по своей иерархии подчиняется восковому священнику, есть войсковой атаман и есть войсковой священник, который находится в том городе, где находится штаб войска. В городе Москве, к примеру, у нас отец Марк Кравченко. Так же и во всех остальных регионах есть войсковое духовенство. Комитет взаимодействует с этими священниками, проводим семинары, сами выезжаем в регионы, проводим конференции, на которых мы говорим в первую очередь о воцерковлении, говорим о медийном пространстве, которое немаловажно в жизни и взаимоотношениях Церкви, казачества. Мы занимаемся образованием, как я уже сказал. Но главная наша задача, как это написано нашей религиозной организации, это совместное исповедание православной веры, приведение казаков к Богу. Потому что задача Церкви — это спасение душ человеческих. Все, что мы делаем...
А. Пичугин
— Нужна ли миссия среди казаков? Если вы говорите, что они априори приносят присягу на кресте и Евангелии, можно подумать, что они все люди воцерковленные, хотя это, наверное, не совсем так для России.
О. Тимофей Чайкин
— Поэтому и был создан комитет, который занимается воцерковлением казачества. Мы с вами знаем, что казачество уничтожали вместе с Церковью, и казачество стало возрождаться вместе с Церковью. Почти одновременно. Поэтому, безусловно, казакам сегодня не хватает образованности, не хватает порой раз духовности. Казаки любят проводить Крестные ходы, охранять храмы, но, к сожалению, пока не очень часто мы видим, чтобы казак исповедовался, причащался, чтобы его дети приносились на Причастие, чтобы были у всех венчанные браки. Мы ежегодно проводим мониторинг по всем войскам. Представляем его Святейшему Патриарху. Патриарх от нас этого требует постоянно. И очень скрупулезно к этому относимся.
А. Пичугин
— Можно сказать, что ваша главная задача — это перевести понимание отдельными казаками, казачеством христианства, православия как некой культурной традиции в плоскость личной веры, участия в Таинствах, церковной жизни?
О. Тимофей Чайкин
— Конечно, главная задача, чтобы казак был в храме, чтобы он был истинным православным христианином, не только по названию, чтобы вся его жизнь соответствовала тому, на чем он присягал — Евангелию. Это наша самая главная задача.
А. Пичугин
— Вам как кажется, успешно вы с этой задачей справляетесь?
О. Тимофей Чайкин
— Я хочу сказать, 5 лет комитету в этом году, и мы делали большой отчет по проделанной нами работе. И я хочу сказать, что мне кажется, мы колоссально помогаем сегодня нашему славному православному казачеству. Сколько документов было утверждено Святейшим Патриархом, высшим церковным советом, различные положения, внутренний устав православного казака, внутренний устав кадета, где мы обязательно опираемся на Слово Божие, на Закон Божий, положения об епархиальном отделе, различные образцы соглашений, положение о войсковом священнике, у нас создано по благословению Святейшего Патриарха и коллегия войсковых священников. Это 11 священников Русской Православной Церкви, представитель Украинской Православной Церкви, Белоруссии, Казахстана. Поэтому работа идет колоссальная.
А. Пичугин
— Ну что же, спасибо, спасибо огромное, напомню, что в гостях у нас сегодня были Наталья Селиванова, руководитель пресс-службы Синодального комитета по взаимодействию с казачеством и священник Тимофей Чайкин, ответственный секретарь этого комитета.
Закончим мы нашу программу песней, как я понимаю, одной из главных казачьих песен. Как она называется?
О. Тимофей Чайкин
— «Не для меня».
А. Пичугин
— Всего вам доброго, будьте здоровы!
О. Тимофей Чайкин
— Спасибо, всего доброго!
Н. Селиванова
— До свидания!
«Бог нисходит, чтобы человек взошел: философия религии в творчестве Флоренского». Константин Антонов
Поделиться
У нас в гостях был Константин Антонов — доктор философских наук, заведующий кафедрой философии и религиоведения Православного Свято-Тихоновского гуманитарного университета.
Разговор был посвящён философии религии отца Павла Флоренского. Мы говорили о значении религиозного опыта и культа в его мысли, о соотношении «теодицеи» и «антроподицеи», о понимании мифа, обожения человека и о том, как сегодня можно читать философское наследие отца Павла.
Этой программой мы продолжаем цикл из пяти бесед, посвящённых отцу Павлу Флоренскому.
Первая беседа с деканом философского факультета МГУ Алексеем Козыревым была посвящена портрету отца Павла Флоренского в интерьере эпохи (эфир 21.09.2026);
Вторая беседа с заведующим кафедрой философии естественных факультетов философского факультета МГУ Владиславом Шапошниковым была посвящена роли естественных наук в религиозном обращении отца Павла Флоренского и его богословии (эфир 22.09.2026);
Третья беседа с доцентом кафедры истории и теории мировой культуры философского факультета МГУ Оксаной Седых была посвящена философии культуры отца Павла (эфир 23.09.2026).
Ведущий: Константин Мацан
Все выпуски программы Светлый вечер
«Вера и дело». Евгений Мазур
Поделиться
Гостем рубрики «Вера и дело» был предприниматель, руководитель строительной компании, кандидат технических наук Евгений Мазур.
Мы говорили с нашим гостем о его пути к вере, и о том, как христианские ценности помогают выстраивать отношение к ответственности, деньгам и работе.
Ведущая программы: кандидат экономических наук Мария Сушенцова
Мария Сушенцова
— «Светлый вечер» на Радио ВЕРА. У микрофона Мария Сушенцова. И сегодня у нас в гостях Евгений Ма́зур — православный предприниматель, руководитель строительной организации, кандидат технических наук, а также друг семьи преподобного Серафима Вырицкого. Добрый вечер.
Евгений Мазур
— Добрый вечер, Мария! Добрый вечер, слушатели! Очень рад присутствовать на этой записи и благодарю вас за приглашение.
Мария Сушенцова
— Спасибо большое. Евгений, давайте начнём с того, чему посвящено ваше основное дело в профессиональном смысле. Я хотела бы узнать у вас, почему вы в принципе решили посвятить себя сфере архитектуры и строительства?
Евгений Мазур
— На самом деле так сложилась судьба, и все эти обстоятельства в жизни — как поток неких событий. Сказать, что я что-то выбирал конкретно, мне сложно. Просто так складывались обстоятельства, которые я принимал. Что значит «принимал»? Я отучился: была школа, был институт, университет. Потом началась трудовая деятельность, которая в итоге перетекла в те обстоятельства и в то, что происходит сейчас. Наверное, так можно выразиться.
Мария Сушенцова
— Спасибо. Тогда давайте поговорим о вопросах веры. У нас программа называется неслучайно «Вера и дело». Главный фокус, который нас интересует, — это переплетение, стык: как вера влияет на дело или как дело влияет на веру? Понятно, что это взаимное влияние. Мы не можем абстрагироваться от сферы труда, от того, чем мы занимаемся, это в значительной степени нас формирует. С другой стороны, христианские ценности тоже в очень большой степени формируют то, чем мы занимаемся и главное — как мы этим занимаемся. Расскажите, пожалуйста, как вы стали верующим человеком? Вас так воспитывали в семье или же вы пришли к этому в сознательном возрасте?
Евгений Мазур
— Если говорить о том, как я стал православным предпринимателем и верующим человеком, то это событие растянуто во времени. Нельзя сказать, что оно произошло одномоментно. На это влияли люди, которых я встречал на своём пути. И хотелось бы отметить именно этот процесс: он связан со встречами. Каждый раз происходила какая-то встреча, которая формировала внутри не только отношение к тем или иным обстоятельствам, но и собственные поступки. В юношестве, к примеру, были одни обстоятельства. Понятно, что юношество у каждого из нас бурное: человек хочет всё познать, узнать, попробовать себя в разных сферах. Его далеко не всегда интересует то, что потом действительно понадобится в жизни. И если говорить о вере, то она всё-таки связана с делами. Те дела, которые заставляют человека действовать в тот или иной момент, на мой взгляд, не связаны с каким-то внутренним чувством. Мне кажется, сначала всё происходит внешне, а только потом внутреннее состояние проявляется в том человеке, которым ты становишься. Сначала нас привлекает внешнее, мы живём внешней жизнью. Какое там внутреннее видение, сердце, ум, ещё что-то? Проснулся, пошёл в школу, выучил уроки, потом поступил в институт. Собственные взгляды и желания, как правило, связаны с тем, что тебя окружает. Есть мама, папа, отношения с мамой, отношения с папой, отношения внутри семьи — всё это тоже тебя формирует. Я бы не стал говорить, что тогда был таким-то и таким-то внутри. На самом деле мы все одинаковые в том плане, что мы люди. Нас всех объединяет именно этот факт. Да, у нас разные характеры, разное воспитание, разные обстоятельства в жизни — всё это формирует человека, и именно это, если честно, доныне позволяет мне не осуждать. Каждый из нас — как космос. Каждый человек способен на любой поступок, но как бы он ни поступил, это его поступок, поступок в его жизни. А о человеке, мне кажется, нужно говорить только с любовью. Я помню своё детство, как оно проходило. Злобы не было — вот это помню с самого детства. Не было злобы, какой-то подлости, предательства. Меня предавали часто, а я — нет. Наверное, этим я обязан родителям, в первую очередь папе, которого я очень люблю. Недавно был день его памяти; он почил в 2017 году. Так получилось, что Господь устроил мне присутствовать при его уходе в иной мир, он почил у меня на руках. Я запомнил это событие на всю жизнь. Я очень любил папу. Папа был очень мужественным человеком. И как раз милость Божия заключается в том, что Господь дал такое доверие ему, что я понимал, куда папа идёт, и понимал, что будет дальше. Мы, православные христиане, иначе относимся к этому материальному миру: мы понимаем, где его границы, где он заканчивается. Мы знаем, что будет дальше. Об этом говорит наша православная вера. Мы понимаем, что в итоге вернёмся обратно в наши тела, хотя не каждый даже из верующих знает об этом. Будут преображение, воскресение и Суд. И я понимал, что смерть папы — это не конец. Поэтому в последние минуты я спросил его... Я видел, что наступают последние минуты. Он уже лежал с закрытыми глазами. Я держал его на руках, как младенца, и говорю: «Пап, ты только не бойся». А он с закрытыми глазами — он был очень мужественным человеком — говорит: «Сынок, я не боюсь». И испустил дух. Простите, что я об этом... Но это событие для меня очень важно. Я знаю, где он. Я понимаю, в каком он состоянии. Мой папа был верующим. Это не проявлялось внешне, но он был очень благородным человеком и всегда меня учил в детстве, когда я шёл к вере мелкими шажками. Папа говорил: «Сынок, смотри: ты лётчик, летишь в самолёте. Военные действия. По тебе стреляет враг. Сбил одно крыло — а ты не бойся. Держись, командир. Сбили второе крыло — ты уже падаешь вниз. Не бойся, сынок. Держись, командир. Всё, сбили тебе хвост, ты просто камнем летишь вниз. Не бойся. Держись, командир». И вот эти папины слова я с детства всегда ношу в своём сердце: «Не бойся. Держись, командир». Это помогает в православной, духовной жизни и в предпринимательской сфере, конечно. У каждого предпринимателя со временем вырабатывается удивительная устойчивость к падению. Бывают этапы в деятельности, когда, мягко говоря, дела идут не очень. Мы падаем и встаём, падаем и встаём. Иногда получается резкий минус: не просто ты что-то потерял или перестал быть в плюсе, а погрузился в глубокий минус. Но мы не принимаем эти обстоятельства спустя рукава и не погружаемся ещё глубже со словами: «Всё, конец». Нет-нет, мы поднимаемся, ветер дует, а мы идём вперёд, действуем, и Господь нам в этом помогает.
Мария Сушенцова
— Евгений, вы сейчас перешли к тому, каково вообще живётся предпринимателю, и сказали о таком действительно удивительном качестве, как устойчивость к падениям в самых разных смыслах. А если попытаться обобщить: у вас сложилось за время вашей долгой практики какое-то представление о том, какими чертами должен обладать человек, чтобы быть предпринимателем и всё это выдерживать? Какой-то портрет человека в этом амплуа.
Евгений Мазур
— Семья. То есть должны быть какие-то опоры. Должен быть фундамент, на котором ты стоишь. И, как правило, тем людям, которые пытаются устоять, опираясь на фундамент семьи, со временем Господь даёт другие возможности. Человек, на мой взгляд, приходит к вере через семью. Всё формируется как раз в отношениях родителей между собой и в детстве. Основное формирование, закладка отношения к делу и к Богу происходят именно в детстве. Поэтому те стимулы и мотивы, которые дают эту устойчивость, в моём случае были и остаются моей семьёй. Но со временем, конечно, милосердный Господь показал, что сквозь семью проглядываются Его черты, что наша жизнь складывается из того, чтобы разглядеть эти черты и опираться уже не только на семью, а на Того, Кто является основой семьи, а это Господь, вера, любовь, долготерпение, радость, добрые дела и «прививки». У православных предпринимателей должны быть такие «прививки», это очень важный момент. Предприниматели — это люди, которые прикасаются к благам мира сего. Такая особенность есть у многих. И далеко не все могут устоять перед этими соблазнами. У меня есть друзья-предприниматели, мы общаемся. И есть, так скажем, предприниматели «первой гильдии», «второй гильдии», если можно так выразиться. В разговоре с одним из друзей я как-то сказал: «Ты знаешь, чувство потерянной цены я уже прошёл». Речь о том, что у предпринимателя в какой-то момент финансовое положение открывает множество возможностей. Понятно, что простые цели уже достигнуты: машины, квартиры, квадроциклы, путешествия, моря, острова, горы, океаны — всё это уже пройдено. И тогда становится неважно, стоит ручка, например, пятьдесят рублей и автомобиль — пять миллионов. Для тебя уже почти нет разницы, что купить — ручку или автомобиль, потому что теряется чувство цены и ты покупаешь то, что хочешь. Многие предприниматели — не все, но многие — проходят этот этап. И вот тут как раз кто-то устоял, а кто-то — нет. И те «прививки», о которых я говорил, — это как раз действие предпринимателя, когда он расстаётся с деньгами: как он с ними расстаётся? У предпринимателя есть некая формула: я вкладываю и получаю. Предприниматель, девелопер — неважно. Ты вкладываешь определённую сумму, есть время, есть некий цикл, есть риски, и в итоге ты столько-то получаешь. Но в этот период очень важно делать такие «прививки». «Прививка» — это применить усилие и отдать какую-то сумму безвозвратно. Это тоже некий этап становления предпринимателя. Некоторые отдают, когда ты говоришь: «Брат, попробуй расстаться, и ты увидишь, что становишься мужественнее, когда расстаёшься с деньгами». Человек привыкает их копить и становится несвободным в этом накоплении. А когда расстаётся с деньгами, он учится хотя бы этому. Но затем может возникнуть другой капкан — привычка что-то за это получить: допустим, приумножение средств или какую-то иную отдачу. Человек говорит: «Я занимаюсь благотворительностью», — и уже подступает тщеславие. Или: «Я буду жертвовать, но хочу получать что-то другое», он может делать это даже неосознанно. А Господь говорит, что одна рука не должна знать, что делает другая. То есть расстался с деньгами — просто отдал и забыл, куда отдал, что отдал и сколько отдал. Вот здесь как раз должно появиться чувство потерянной цены. Только что ты дал просящему сто рублей, а двадцать минут спустя пожертвовал пять миллионов — неважно, сколько ты отдал: пятьдесят рублей или пять миллионов — забыл и про то, и про другое. Что тебе за это? Да ничего тебе за это, брат. И когда есть такие «прививки», человек становится свободным. На человеческом пути особенно ощутимо сопутствует Господь Своим содействием, потому что ты пытаешься уклониться от соблазна и бороться уже со своим внутренним состоянием. Появляется некий взгляд внутрь себя. Могу рассказать один случай, который был у нас в детской миссии по благословению батюшки Иоанна (Миронова). Есть такой петербургский протоиерей Иоанн (Миронов), многие о нём знают. Сейчас как раз грядёт столетие батюшки, он почил в прошлом году. Скоро будет год, как он перешёл в иной мир. В конце жизни принял монашеский постриг — иеросхимонах Иоанн. И по его благословению в деревне Вехно Псковской области мы уже девятый год созидаем обитель. А начиналось всё с дома трудолюбия. Мы приехали в глухую деревню, а дом трудолюбия созидали для детей из посёлка Вырица. У нас есть благотворительный фонд помощи детям-сиротам в честь преподобного Серафима Вырицкого. Сейчас его возглавляют священник Феодосий и матушка Надежда, его супруга. У них восемнадцать приёмных детей. Принцип действия этого фонда в том, что детей, которые оказались никому не нужны, фонд определяет в приёмные семьи и социализирует именно в кругу семьи, где есть мама, папа, братья, сёстры; к чему я и вёл — к некоей устойчивости. Когда ребёнок пребывает в этой среде, она входит в его внутренний мир и начинает действовать в нём. Есть два парня — Яков и Дионисий. Если кратко описать их, чтобы у слушателей возник образ: одному тогда было, наверное, восемь или девять лет, второй был на год-два старше. Это мальчики из детдома, оба слабовидящие. У них очки с линзами толщиной сантиметра по два — они ходят как водолазы в таких толстых очках. И вот я в доме трудолюбия, иногда и руками там трудился, собираю шкаф. (Я не просто так рассказываю эту историю, это пояснение к мысли: «Гляди в сердце своё. Что тобой движет, чем ты руководствуешься в жизни? Для чего ты это делаешь, брат? Зачем тебе сто миллионов? Какова твоя цель?») Так вот, я собираю шкаф. Если помните, в то время IKEA продавала большие красивые шкафы. А если кто-то хоть раз собирал шкаф IKEA, он знает, что одно из последних действий — перевернуть его лицевой стороной вниз и сверху приколотить последнюю деталь, заднюю крышку из оргалита такого некрасивого светло-коричневого цвета. И я делаю это последнее действие. Повторюсь: шкаф белый, большой, красивый. Он перевёрнут, я прибиваю заднюю крышку и вижу, что по коридору пробегают Яша и Дионисий. Говорю: «Яша, Дионисий, идите сюда». Они подошли: «Да, дядя Тарасий!» «Дядя Тарасий», потому что по документам я Мазур Евгений Сергеевич, а в крещении — Тарасий. Поэтому священники и дома меня в основном называли и называют именно Тарасием. И вот они спрашивают: «Дядя Тарасий, что вы здесь делаете?» Я говорю: «Подходите, давайте вместе соберём шкаф». Они: «Давайте! Что нам делать?» Я спрашиваю: «Ты молоток когда-нибудь держал в руках?» — «Нет» (они только из детдома). Я показываю: «Берёшь молоток, берёшь гвоздик и вот так — раз-раз — и прибиваешь». Но они же в этих очках. Я дал второй молоток Дионисию, они забивали гвоздики, а я им помогал. Вколотили последний гвоздик, и я говорю: «Ну всё, давайте теперь смотреть на плод своего труда». Мы поднимаем этот красивый белый шкаф, они ведь его до этого не видели целиком, да и зрение у них слабое. И они так удивились: «Это мы собрали?» Я говорю: «Ребят, это вы собрали». — «Какой красивый белый шкаф!» И Дионисий говорит: «Пойду сейчас, всем нашим расскажу!» Он делает шаг и тут же останавливается: «Нет, не пойду». Вслед за ним Яша говорит: «Пойду, всем скажу: «Смотрите, какой мы шкаф собрали!». И тоже: «Нет, не пойду». — «Почему?» — «Если я сейчас пойду, я похвастаюсь, а они позавидуют». И не пошли. Кто из нас, взрослых, об этом думает? «Я похвастаюсь, а они позавидуют». А ребёнок в восемь-девять лет думает. Сколько раз я встречал, когда у человека всё напоказ: «Смотри, какая у меня машина, смотри, что у меня ещё...» Постоянное хвастовство. У меня тоже был такой период, как у многих предпринимателей: «мерседесы» последних моделей и так далее. И в какой-то момент я посмотрел на свой «мерседес» — это было давно, лет пятнадцать назад — и думаю: «Господи, помилуй... Это же я на нём еду, на меня смотрят, и некоторые завидуют. Я же привожу людей в состояние зависти, становлюсь для человека соблазном». И у меня закралась мысль сжечь этот «мерседес», конкретный помысел. Милость Божия, что как раз тогда я встретил своего друга — монаха из Александро-Невской лавры, и рассказал ему эту историю. Он, очень радостный и духовный человек, с улыбкой говорит: «Брат, езди на „мерседесе“, только со смирением». И с тех пор я стараюсь исполнять этот его наказ — делать всё со смирением.
Мария Сушенцова (после перерыва)
— «Светлый вечер» на Радио ВЕРА продолжается. В гостях у нас сегодня Евгений Мазур — православный предприниматель, руководитель строительной организации, кандидат технических наук. У микрофона Мария Сушенцова. И это программа «Вера и дело», где мы наводим мосты между бизнесом и христианской этикой, христианскими ценностями. Евгений, в связи с тем, что вы упомянули эту детскую миссию, которая в духовном смысле связана с памятью преподобного Серафима Вырицкого, позвольте спросить. Вы говорили, что являетесь другом семьи преподобного Серафима Вырицкого, семьи Муравьёвых, то есть его потомков. Как на вас лично влияет сам преподобный Серафим Вырицкий и эта связь с его потомками, с продолжением его семьи?
Евгений Мазур
— В моей жизни Серафим Вырицкий сыграл ключевую роль в том, кем я стал. Хотя ничего особенного я из себя не изображаю, но на то, каким я сформировался, в том числе повлиял именно Серафим Вырицкий. В Вырицу я попал случайно, как, собственно, это и бывает. Однажды приехал в Вырицу и зашёл в часовню Серафима Вырицкого. Очень хорошо помню своё состояние, когда вошёл. Там в середине находятся места упокоения батюшки Серафима и его супруги — схимонахини Серафимы. Во-первых, меня это поразило: думаю, интересно — схимонахиня Серафима, супруга. Крайне необычная история, я тогда абсолютно ничего о нём не знал. В середине часовни висит его образ. Обычно люди по традиции обходят места упокоения по кругу и кланяются этой иконе. Я подошёл, поклонился, поднял голову... Обычно, когда святой держит свиток, я читаю, что там написано, потому что понимаю: это слово может быть конкретно для меня в данный момент, в данную секунду. А на свитке написано: «Лучше нашей страны я не нашёл, и лучше нашей веры я не видел». Читаю эту надпись и думаю: «подожди, это же моя мысль». Мы с супругой много путешествовали, и, как у многих предпринимателей, были мысли где-то купить жильё — в Испании, в Америке. Но лучше нашей страны я не нашёл, лучше нашего человека не нашёл. Я люблю русского человека. Чтобы по-настоящему его полюбить, нужно увидеть и всё остальное. Я не собираюсь говорить, что мы лучше или хуже кого-то, речь не об этом, а о ментальности, о некотором единстве взгляда. И у меня очень чётко сформировалась эта мысль: что лучше нашей страны я не нашёл. Когда я прочитал её на свитке у преподобного Серафима, всё как будто сложилось в пазл. Думаю: «надо же, это просто моя мысль, а у него она написана на свитке». Так я начал читать его житие и был поражён. Человек принял монашеский постриг в пятьдесят четыре года, а до этого был предпринимателем. Я читал о нём, погружался в обстоятельства ведения его бизнеса, в котором ему очень часто помогала супруга. Всё это тоже формировало моё внутреннее состояние. Потом я познакомился в вырицком храме — тоже, как будто случайно, — с отцами Кириллом и Мефодием, братьями Зинковскими, ныне епископами. Я отношу это к тому, что сам Серафим Вырицкий словно бы соединял наш круг, ведь нам нужны люди, мы не можем без них. И все люди, о которых я говорил с самого начала, которые были и есть вокруг нас, — это и есть тот незримый Промысл, в котором участвует Сам Господь. Так произошло знакомство и с семьёй батюшки Серафима, и с отцами Кириллом и Мефодием. Мы доныне плотно общаемся, дружим, работаем, трудимся. Ольга Даниловна и Наталья Даниловна — правнучки Серафима Вырицкого. Ольге Даниловне 88 лет, Наталье Даниловне — 85; в октябре Ольге Даниловне будет 89. Что можно сказать об этих людях? Они унаследовали отблески, лучи той огромной благодати, которая присутствовала на преподобном Серафиме, и она отразилась в каждой из них. Нас, православных христиан, мир часто не принимает, нам в миру сложно — мои противостоит против нас. Я не имею в виду мир как людей — я говорю о «князе мира сего», о тех силах, которые могут действовать через людей. Но моё внутреннее состояние таково: если происходит искушение, сложное обстоятельство жизни и в нём замешан какой-то человек, я понимаю, что это не он, и это тоже сформировалось в семье. Искушение или сложное обстоятельство жизни не связано с человеком, человека я люблю. Не просто так Господь говорит: «Молитесь за врагов ваших». Поэтому я стараюсь спокойно принимать обстоятельства жизни, не осуждая человека, и благодарю за это Бога, потому что так жить легче.
Мария Сушенцова
— Евгений, расскажите, пожалуйста, об одной из ваших инициатив — о проекте, связанном со строительством храма на Крестовском острове в Санкт-Петербурге.
Евгений Мазур
— Это дивная история, связанная с целым рядом событий и людей. В 2015 году мы с супругой поселились на Крестовском острове. У нас не было специального желания там поселиться. Я уже говорил, что, когда ты ни к чему особенно не стремишься, многое приходит как будто само. Я не хочу превращать это в штамп, говорю только о себе. У меня никогда не было установки: «Я непременно хочу вот это и вот это». Всё как-то приходило само по себе. Мы вообще смотрели квартиру в другом месте, и не одну, но ряд обстоятельств привёл нас на Крестовский остров. Он считается одним из самых престижных районов Санкт-Петербурга. Когда мы приобрели там квартиру, ремонта там ещё не было, я подошёл к окну (у нас шестой этаж, окна выходят на сквер) и увидел девушку, которая шла с коляской. И почему-то первая мысль была: интересно, где она будет крестить ребёнка? Начал узнавать и выяснил, что на Крестовском острове нет храма. Думаю: как это — нет храма? Этой девушке, чтобы покрестить ребёнка, нужно перейти через мост, поскольку мы живём на острове. И у меня сразу возникла мысль: нужно построить церковь, чтобы маленького ребёнка можно было покрестить здесь и не нужно было бы никуда выезжать на машине — пришёл, покрестил, здесь же Божественная литургия и так далее. Начал узнавать историю: оказалось, что на Крестовском острове раньше было два домовых храма, впоследствии упразднённых, а в 1915 году, по-моему, было положено начало строительству Крестовоздвиженского храма, но события 1917 года не позволили осуществить замысел. Я очень люблю всех родителей святых, уделяю им много внимания, благодарен им за их детей. Что касается формирования личности человека, думаю, одной из основных опор является благодарность. Когда человек благодарит за всё, когда понимает, что сам воздух, которым мы дышим, пропитан любовью, он благодарит за каждый вздох. Вот эта благодарность очень важна. Я стал узнавать, что можно сделать. Был знакомый, которому я сказал: «Есть мысль построить храм на Крестовском острове». Он ответил: «Давай я тебя познакомлю». И этот знакомый, отец Родион, привёл меня к епископу Назарию, а у епископа Назария тогда секретарём был отец Сергий Латушко, ещё не священник в то время. Меня привели к владыке, и он направил меня дальше, но не к Латушко, а к секретарю епархии, отцу Сергию Куксевичу. Я пришёл к нему, меня представили: «Вот человек хочет построить храм на Крестовском острове». Он посмотрел на меня — человек строгий, но добрый — и спрашивает: «А ты кто?» Я говорю: «Батюшка, простите, никто. Просто вот...» Он говорит: «Ну ладно, сейчас я тебе покажу». Достаёт большую толстую папку, кладёт на стол, открывает, там на первой странице — список людей. Я читаю: там много разных известных фамилий, нет смысла их называть. Люди из бизнеса, силовых структур, представители власти и так далее. Он говорит: «Вот мы хотели в 2007 году построить храм, но у нас не получилось. Ну, посмотрим». Милость Божия, что он благословил. Получив это благословение, я вышел, а дальше Господь начал соединять меня с теми людьми, которые были в этом списке. Они действительно присутствовали в этой истории, и Господь начал объединять нас. Благодаря этой группе людей храм и начал созидаться. Сам Крестовский остров имеет удивительную историю. До прихода императора Петра на эти земли здесь были небольшие финские поселения, и остров назывался Ristisaari. В переводе с финского «risti» — крест, «saari» — остров, то есть Крестовский остров. Интересно, что Пётр не изменил это название, сохранил его, хотя многие другие острова получили новые названия. Когда стали разбираться, почему финны назвали его Ристисаари, выяснилось, что по одной из версий на острове есть водоём в форме креста, который существует доныне. Это действительно крест. Если посмотреть на карту Крестовского острова, можно увидеть конкретный водоём в форме креста. В советское время его пытались превратить в пруд, даже выходила статья о том, что он якобы был выкопан тружениками, совместным трудом. Но название острова всё равно осталось. Вот такая краткая история возникновения этого храма.
Мария Сушенцова
— Насколько я понимаю, Евгений, задумка удалась и дошла до реализации?
Евгений Мазур
— Да, задумка удалась. Сейчас уже построен малый храм, посвящённый преподобному Сергию Радонежскому. С ним связана удивительная история — и с архитектором, и с самим настоятелем (протоиерей Сергий Латушко является настоятелем этого храма). В данный момент идёт воссоздание Крестовоздвиженского храма, который был заложен в 1915 году. Он и будет носить это название — Крестовоздвиженский. Но нам понравилась сама идея строительства храмового комплекса с учётом постройки малого храма. Сначала строим малый храм, используем его как своего рода штаб. Начинается литургическая жизнь, молитва, и уже вместе с этой молитвой строится основной храм. А этот малый храм останется и будет действовать. В нём будет совершаться, например, Таинство Крещения или ранняя литургия, а в большом соборе — поздняя. Изначально малый храм предполагалось посвятить праведным Иоакиму и Анне — я был инициатором этого посвящения, так как очень люблю родителей святых, о чём уже говорил выше. Так и должно было быть, но владыка благословил освятить храм в честь преподобного Сергия Радонежского. В какой-то момент я даже успел немного расстроиться, а потом подумал: значит, Господь определит для храма Иоакима и Анны другое место и время. А сейчас мы объединились группой людей в Петербург, это семьи, и мы хотим построить семейный храм. Несколько лет назад был написан образ, который я заказал, — работа известного иконописца Алексея Козлова. Это композиция из пяти икон, на которой изображены тридцать восемь семей — родители и их святые дети. Мы очень часто говорим, например, о преподобном Гаврииле (Ургебадзе), описываем его жизнь, какие-то истории. Но я вспоминаю папины наставления: «Сынок, запомни...», настолько во мне они отразились, папа заложил этот фундамент. Поэтому, когда я смотрю на любого святого, то сквозь него вижу не только его родителей и понимаю, что они повлияли на эту личность, но, конечно, вижу Христа. Это то, о чём я говорил: семья — как основание, а сквозь неё действует Промысл Божий. И вот мы, объединившись с некоторыми семьями в Петербурге, хотим построить семейный храм по такому же принципу. Сначала будет малый храм как штаб строительства, посвящённый святым праведным Иоакиму и Анне (вторая попытка), а большой храм будет посвящён святым Петру и Февронии. Для меня с этой темой тесно связан и преподобный Серафим Вырицкий, потому что первое, что я увидел в его часовне: схимонах покоится рядом со своей супругой-схимонахиней. Крайне необычная история. Он посвятил жизнь монашеству и скорее всего хотел быть похороненным между братией, но Промысл Божий распорядился так, что он лежит рядом со своей супругой. И у меня каждый раз возникал вопрос: когда люди вступают в Таинство Брака, оно же действует; а потом, если кто-то принимает монашество, каким образом преобразуются эти брачные узы, во что они переходят? Когда читаешь житие Петра и Февронии, видишь Серафима Вырицкого, который лежит рядом с супругой, вспоминаешь Гавриила (Ургебадзе) и его мать — монахиню Анну, отца Василия, и другие семьи святых, понимаешь, насколько важна эта связь. Так вот, на образе из пяти икон изображены тридцать семь таких семей, и он предназначен как раз для будущего храма. В какой-то период я также заказывал отдельные иконы святых с их родителями: святителя Николая с родителями, Георгия Победоносца с родителями, великомученика Пантелеимона. А затем, поскольку у меня, как у предпринимателя, есть привычка спрашивать себя: «А что дальше?», я начал размышлять: хорошо, вот написан образ родителей со святыми. Но на святого влияли не только родители — есть ещё духовный родитель, тот, кто родил его в духе. Поэтому сейчас есть мысль о написании второй иконы — святые с их духовными родителями. Например, мученик Пантелеимон: если бы он не встретил священномученика Ермолая, он бы, вероятно, остался Пантолеоном. Даже его святая мама Еввула никак не могла повлиять на отца — Евсторгия, который тогда не был христианином, хотя, по милости Божией, он покаялся. Но Пантелеимон встретил на своём пути Ермолая, и после этой встречи стал тем, кем стал. Подобная встреча есть у каждого из святых. В большинстве случаев есть несколько людей, которые повлияли на святого духовно, но всё равно есть первая встреча — та, которая задаёт фарватер движения. Поэтому есть смысл написать и вторую икону — святые с их духовными родителями. И хочется всё это объединить в храмовом комплексе Иоакима и Анны, Петра и Февронии. Сейчас мы как раз ищем место в Петербурге под строительство этого храма. Была мысль о новых намывных территориях Васильевского острова. Мы посмотрели: на уже существующей намывной территории живёт больше пятидесяти тысяч человек. Это тоже считается одним из престижных районов Санкт-Петербурга, но там живёт в основном молодёжь. Это район, куда редко переезжают пожилые люди, там много молодых семей. И где, как не там, строить семейный храм? Пока мы находимся в процессе переговоров о выделении места для его строительства. Семьи, которые объединились вокруг этой идеи, — люди из разных сфер. Некоторые из них весьма известны по всей России. Но пока мы стараемся не делать из этого публичный проект, держим в тайне.
Мария Сушенцова
— Уже не совсем в тайне, замечательно. Вы знаете, Евгений, сегодня красной линией через весь наш разговор проходит духовная связь между родителями и детьми. Вы очень много говорили о колоссальном влиянии семьи на человека, на его формирование. Но я бы хотела развернуть этот вопрос ещё в несколько ином ракурсе: поговорить не только о влиянии родительской семьи, но и о влиянии семьи, которую человек создаёт сам. Я имею в виду влияние супруга или супруги на человека, появление собственных детей. То есть не только сверху вниз, когда родители формируют детей, но и о том, как дети нас самих формируют, рихтуют, обтёсывают; может быть, меняют или даже, метафорически выражаясь, воспитывают (понятно, что не в самом прямом смысле этого слова). Хотелось бы поговорить об этом аспекте семейного влияния на человека, в том числе на человека-предпринимателя.
Евгений Мазур
— Да, я как раз говорил, что это является фундаментом. Именно в семье, когда ты — ребёнок, формируются какие-то отдельные «островки», а когда обретаешь уже свою семью, эти «островки» объединяются и становятся тем, на что можно реально опереться. Мы с супругой живём вместе уже тридцать два года, у нас двое детей. Старшему сыну Артемию тридцать лет, а младшей дочке Иларии — четырнадцать. Когда сын ещё был маленьким, я каялся одному священнику: «Прости, Господи, что я не умею воспитывать своих детей». И этот удивительный священник — как раз один из тех людей, которые формируют наши взгляды, маленькими крупицами складывают их, как пазл, — сказал мне слово, за которое я до сих пор ему благодарен. Он говорит: «Стой, брат! Это же гордость. Ты думаешь, ты воспитываешь детей? Господь их любит больше, чем ты. Попробуй за ними понаблюдать. Не лезь к ним, а просто понаблюдай». И с тех пор я стараюсь не вмешиваться в их жизнь без нужды. Конечно, могу сказать: «Сынок, это неправильно. Но ты сам смотри, как поступаешь». Конечно, когда видишь, что дети растут добрыми людьми, ты радуешься — слава Богу. Но вы спросили, как они нас формируют: конечно, формируют — хотя бы через наши переживания за них. Но материнское сердце, наверное, гораздо глубже и шире в этом смысле. Вопрос от вас прозвучал ещё и потому, что вы мама. Помню, как-то мы мерили Иларии ночью температуру электронным градусником, и он показал тридцать пять градусов. Я беру дочку, кладу её на себя, укутываю разными одеялами, пытаюсь отогреть, при этом она мирно, тихо спит. А потом оказалось, что градусник просто неверно показал температуру (смеётся). Но дело не в этом. Да, мы должны воспитывать своих детей, но каждая семья — это индивидуальная история. Мы настолько разные и обстоятельства жизни разные, что невозможно говорить о каком-то одном принципе, хотя, конечно, есть нравственная база. Каждый ребёнок прекрасен, что ты хочешь от него? Просто люби его, и всё. Люби и сквозь его поступки. Да, иногда нужно быть строгим, сказать что-то строго — это необходимый элемент, но говори со строгой любовью. И когда присутствует этот неотъемлемый аспект существования семьи — любовь, то она сообразует и всё остальное.
Мария Сушенцова
— Спасибо вам, Евгений, за этот разговор. Сегодня мы говорили не столько об экономике, сколько о семье и о вашем внутреннем видении того, как события формируют вас как предпринимателя. Как-то получилось сразу обо всём.
Я напомню, что в этом часе с нами был Евгений Мазур — православный предприниматель, руководитель строительной организации, кандидат технических наук. В студии была Мария Сушенцова, и это цикл программ «Вера и дело», в рамках которого мы стараемся рассуждать о христианских смыслах экономики.
Евгений Мазур
— Благодарю вас, Мария. Христос Воскресе! — хочется добавить.
Мария Сушенцова
— Воистину Воскресе! Всего доброго.
Преподобный Ферапонт Можайский и Лужецкий Чудотворец
Поделиться
2026-й год в истории Русской Православной Церкви ознаменован большим юбилеем. Шестьсот лет назад на Можайской земле девяностолетним Старцем отошел в вечность великий русский святой — Преподобный Ферапонт Можайский Лужецкий Белоезерский Чудотворец. Об этом человеке знают не многие в наши дни, а вот о делах его многим известно по монастырям, в которых он подвизался и их основывал.
Он был духовным другом Преподобного Кирилла Белоезерского, и ушел с ним из Москвы на северные озера, став основателем двух монастырей — Кирилло-Белозерского и Ферапонтова Белозерского монастыря, прославленного дивными фресками Дионисия. Но Можайский Князь Андрей Дмитриевич призвал его в свой столичный город основать еще один монастырь. И теперь Лужецкий Можайский Рождества Богородицы Ферапонтов монастырь содержит великую святыню — святые мощи древнего русского подвижника, безмолвника, Чудотворца.
А о том, какие плоды он принес на этих рубежах, на границе Московского княжества, в самой западной точке наших пределов во времена Смуты и нашествия Наполеона и в Битве за Москву — наша программа.
Фотографии предоставлены Можайским Лужецким Рождества Богородицы Ферапонтовым мужским монастырем.
Все выпуски программы Места и люди
