Москва - 100,9 FM

«Служение в семье». Священник Дмитрий Березин

* Поделиться
Александр Ананьев и Алла Митрофанова

Мы беседовали с настоятелем Казанского храма села Молоково Видновского округа, руководителем интернет-журнала для настоящих пап «Батя» священником Дмитрием Березиным.

Мы говорили о смыслах призыва Христа к служению ближним, и как он может реализовываться в семейной жизни. Отец Дмитрий ответил, можно ли служить другим и при этом не терять своей свободы и себя самого, а также где проходит граница между служением и потворством, и как понять, когда стоит потерпеть слабости супруга, а когда — постараться изменить ситуацию. Также разговор шел о служении родителей детям: как не воспитать их эгоистами и не превратить служение в потакание капризам?

Ведущие: Александр Ананьев, Алла Митрофанова


А. Ананьев

— «И, услышав, десять начали негодовать на Иакова и Иоанна. Иисус же, подозвав их, сказал им: вы знаете, что почитающиеся князьями народов господствуют над ними, и вельможи их властвуют ими. Но между вами да не будет так: а кто хочет быть большим между вами, да будет вам слугою; и кто хочет быть первым между вами, да будет всем рабом». Именно этот фрагмент Священного Писания будем читать мы завтра, в воскресенье. Добрый вечер, друзья, вас приветствуют ведущая программы «Семейный час» Алла Митрофанова...

А. Митрофанова

— Александр Ананьев.

А. Ананьев

— И сегодня мы с большим удовольствием приветствуем нашего собеседника, настоятеля Казанского храма села Молоково Видновского округа, руководителя интернет-журнала для настоящих пап «Батя», человека, который тонко и мудро разбирается во всех хитросплетениях отношений внутри семьи, председателя Миссионерского отдела Московской областной епархии священником Дмитрием Березиным. Добрый вечер, отец Дмитрий, простите, что долго вас представляем, но уж много у вас регалий, не можем обойти стороной.

о. Дмитрий

— Добрый вечер, Александр и Алла, добрый вечер, дорогие радиослушатели.

А. Ананьев

— Как всегда, парадоксальная логика Христа и Евангелия. Отец Дмитрий, исходя из этого текста, мы должны служить в семье друг другу, а что это значит? Начнем с теории и на практике как это реализуется?

о. Дмитрий

— Я бы немножко вернулся прежде всего к евангельскому тексту, потому что когда Христос говорит о том, что Он пришел послужить ученикам, ученики перед этим, перед его фразой делили должности руководящие в будущем государстве Израиль, они хотели сесть по правую руку, по левую руку, спорили, кто из них больший и именно этот спор, когда каждый хотел возвыситься, ведь ученики тоже до конца не понимали, что происходит, и поэтому они предполагали, что Миссия, в которого они верили, что это Христос, Он должен прежде всего земное царство основать и поэтому, как только земное царство появится, конечно же, самые близкие люди должны там занять соответствующие посты, и вот об этом они как раз и спорили, на что Христос их, как вы правильно заметили, вот эта парадоксальная логика переворачивает их понимание, Он говорит им, что Он сам пришел не для того, чтобы руководить страной или кем-то, а пришел, чтобы послужить, уничижившись до страданий, до смерти, до оплеваний, до оскорблений, и вот в этом как раз служении Он и возвышается и говорит ученикам, как бы переворачивает их пирамиду, они пытались стать на вершину пирамиды, а Он говорит, что вершина-то, она внизу, что вы, если хотите действительно быть моими учениками, хотите идти за Мной, то вам, извините, придется не просто трудиться, но и страдать от этого труда, и терпеть эти все лишения, и все оскорбления, и все неприятия, которые вас будут на этом пути преследовать также, как терпел Я и вплоть до смерти насильственной. И вот как раз от этого Он и говорит о том, что «первые из вас да будут вам слугою», и вот как раз от этого я бы уже перешел к семье.

А. Митрофанова

— Давайте перейдем к семье, отец Дмитрий, все-таки вопрос, как в теории и как на практике может быть реализовано такое служение друг другу? Вообще в семье, по идее, мы должны каким-то образом выстраивать отношения так, чтобы они вели нас ко Христу, не тянуть одеяло на себя получается, но как-то редко выходит следовать этому правилу и этому призыву Христа.

А. Ананьев

— Чтобы следовать этому правилу, нужно быть равными, равноправными, равновесными, одинаковыми в плане отношений, ответственности, прав, обязанностей, преференций и всего остального, но так не бывает, на самом деле.

А. Митрофанова

— Да, тут вступают в силу наши человеческие слабости...

А. Ананьев

— Ну, это у тебя слабости, а у меня исключительно сильные стороны.

А. Митрофанова

— Это правда (смеются). В общем, отец Дмитрий, какова теория, какова практика на ваш взгляд, как можно в семье реализовывать этот призыв Христа?

о. Дмитрий

— Давайте начнем с теории. Вот если мы возьмем пирамиду, здесь я все-таки с Александром не соглашусь, что все равны и равноправны, здесь как раз, мне кажется, евангельский тезис, он больше всех подходит, потому что тот, кто является главой семьи, традиционно это мужчина, это отец, он-то как раз и является всем слугой, потому что все его труды внешние. Работа, все его домашние дела, все его решение так или иначе, в том числе, стратегические решения, которые он принимает не автономно, это однозначно, но тем не менее он несет за них ответственность, то есть он как раз возлагает на себя, ну и не только он, но и на него возложена вот эта вся тяжесть, весь груз не только его личных каких-то проблем или выборов, но выборов и проблем его супруги, выбора и проблем его детей, и он отвечает за всех, поэтому в данном случае как раз это служение, оно и является, может быть, такой характерной чертой. Служение — это не значит, мне кажется, в правильном контексте таком терминологическом служение все-таки это сознательное делание чего-то ради других людей, вот, может быть, так попробую сформулировать, то есть, когда я понимаю, зачем я это делаю, я сам решаю это делать. Если мы с вами рассмотрим эту систему, которая многих смущает: слуга или раб, слова эти звучат в Евангелии, то надо вспомнить, что, во-первых, такого отношения, как мы читаем или смотрим в латиноамериканских фильмах, когда раб — такое бездушное животное, с которым можно делать все, что угодно и даже разговора он не стоит, это, конечно, радикальные и неестественные взаимоотношения. Все-таки, если возьмем Восток, времена, которые описывает Спаситель или возьмем какие-то другие отношения господ и слуг, они далеко не всегда такие бездушные совершенно, нередко господа прислушиваются к слугам, нередко слуги воспитывают детей и говорят им гораздо более умные вещи, господа их внимательно слушают, даже иногда поступают так, как им слуги говорят, то есть в данном случае служение даже того же раба, в данном контексте евангельском, оно более человеческое, во-первых, и во-вторых, оно тоже сознательное, то есть он говорит в притчах: «добрый раб», то есть добрый, который понимает, что он служит. Ведь даже в христианских семьях раннего периода рабовладельчество сохранялось, но раб-христианин в рамках христианской общины, он был равен господину, хотя сознательно выполнял тот труд, который на него был возложен, вот также, наверное, и в семье, у нас есть равенство достоинства, равенство уважения друг к другу, любви, но равенство служения как раз здесь немножко в перевернутом состоянии, то есть чем ты хочешь быть выше в семье, тем, наверное, больше ты на себя должен взвалить и нести, в том числе, когда другому тяжело.

А. Ананьев

— Вопрос буквально из моей личной практики, из ситуации, которая развивалась, да и, пожалуй, развивается сейчас на моих глазах: разве позиция слуги и раба не делает человека несчастным? Он чувствует себя обязанным быть слугой-рабом, он чувствует себя обязанным служить, за всей этой историей он теряет себя окончательно и спустя много лет вот этого служения от него остается одна высохшая оболочка, и рано или поздно наступает момент, когда служить становится некому, все, кому можно служить, либо ушли, либо встали на ноги и что тогда остается человеку?

о. Дмитрий

— Вы сейчас говорите о семейном контексте?

А. Ананьев

— Конечно.

о. Дмитрий

— Да, я сталкивался тоже с такими примерами, у меня каждый раз была женщина, мать, бабушка потом, которая всю жизнь посвящала мужу и детям и да, действительно, муж умирает, дети разъезжаются, и образуется огромная пустота и действительно, остается такая высохшая оболочка, которая получается, как будто бы уже никому и не нужна, то есть раньше нужность, она была такая априорная, а сейчас получается, что человек внезапно оказывается никому не нужен. Это тоже, наверное, некоторая такая ошибка человеческая, то есть в рамках служения, даже очень ответственного, если мы говорим о семье, семью можно и должно рассматривать, как сферу служения, но не нужно забывать все-таки и о себе, как о личности, нельзя полностью в это погружаться и забывать вообще, кто я такой, зачем и почему, то есть надо оставаться разносторонним человеком, искать и иметь другие интересы, другие сокровища, то, что говорится о сокровищах на небесах, потому что вот это полное погружение, полнейшая самоотдача внутри семьи, она тоже пагубна и по большому счету, мне кажется, даже она не всегда требуется, ведь ситуация, когда в семье один человек все делает, а все остальные только пользуются, она тоже не совсем здоровая, мне кажется, тут все-таки нужно останавливать, наверное, даже отчасти таких людей.

А. Ананьев

— Настоятель Казанского храма села Молоково Видновского округа, руководитель интернет-журнала для настоящих пап «Батя» священник Дмитрий Березин сегодня в программе «Семейный час» отвечает на наши вопросы. Я Александр Ананьев и ведущая Алла Митрофанова пытаемся прочертить границу между тем, чтобы служить, быть слугой и рабом своим близким и тем, чтобы не потерять себя окончательно, не превратиться в высохшую оболочку, потерявшую смысл своей собственной жизни.

А. Митрофанова

— Отец Димитрий, если позволите, хочу вернуться к Сашиному вопросу вот в каком аспекте: я сталкивалась с ситуациями, разговаривала с мужчинами, чувствующими себя загнанными в угол. Казалось бы, действительно, они осознают полностью свою ответственность в качестве главы семьи, понимают, допустим, есть жена, есть дети, есть родители, которые уже не в возрасте такой цветущей молодости, скажем так, они молоды, но, скажем, им лет по 60, но при этом ответственность перед родителями уже у взрослых детей безусловно тоже есть, человек все это прекрасно понимает, я прямо знаю такие случаи, и при этом он чувствует себя загнанным в угол: вот я всем должен, я должен здесь, я должен там, я должен зарабатывать, я должен обеспечивать, я должен отвезти-привезти, я должен, должен, должен, мне все говорят, что мне делать, и я по идее должен все это делать, но где же тогда я сам? Почему я не могу для себя сам решить, за что мне сейчас взяться, почему вместо того, чтобы поехать, например, с друзьями на рыбалку, я должен утром сначала развести детей, потом сходить на работу и прочее, и прочее? И вот это, говорят, кризис среднего возраста, например, потеря себя или что-то еще, вот я сталкивалась с этим и у меня нет ответа на вопрос, как человеку помочь, что можно было бы ему предпринять, что бы вы сказали на это? Вот эта гипертрофированная ответственность, долженствование и зачастую действительно какая-то потеря себя.

о. Дмитрий

— Я так понимаю, что мы сейчас говорим про мужчину?

А. Митрофанова

— Это то, с чем я сталкивалась именно в лице мужчин, я видела таких людей и у меня вопрос, а как им себя ощущать при этом свободными? Вот вы же сказали, что человек свободно для себя выбирает служить своей семье, они выбрали служить своей семье, но свободными они себя не чувствуют.

о. Дмитрий

— Во-первых, все-таки семья чаще всего в нормальном своем состоянии — это двое супругов и дети, то есть всегда можно сравнить, очень хороший образ: семья, как человек на двух ногах, если одной ноге тяжело, она болит, ей плохо, то вторая нога несет на себе тяжесть всего тела и наоборот, и в этом как раз очень мудрый Божественный Промысел о людях, и получается, что данная ситуация, подробностей я не знаю, но такое ощущение, что вторая нога либо просто болтается в воздухе, либо действительно такие есть объективные предпосылки. Все-таки мужчина, как руководитель, ведь управление — это тоже служение, причем даже более сложное, более трудное, наверное, чем выполнение указаний, поэтому мужчина, как руководитель, должен организовать такой внутренний семейный менеджмент, кто за что отвечает, кто какие сферы больше, это не значит, что это абсолютно, то есть ты стираешь и стираешь всегда и везде, нет, мы все взаимозаменяемые, но распределение сфер, распределение времени, потом, почувствовать, что мне не хватает времени на самореализацию, на то, чтобы быть личностью. Мужчины, обычно они обращены как-то вовне, то есть у них есть работа и эта работа, она должна по идее быть важной составляющей жизни, в том числе, и возможность самореализации и так далее, поэтому если мужчина полностью погружается в семейные заботы, а женщина где-то работает, тут надо думать, это возможно тоже, но тогда действительно можно потерять себя, поэтому, мне кажется, здесь очень важно поговорить о семейном менеджменте именно управления семьей, понять, когда в какой момент нужно дать жене отдохнуть, полностью ее не трогать, освободить, отпустить куда-нибудь, когда нужно всем вместе собраться, куда-то поехать или что-то поделать, когда нужно побыть наедине с кем-то из детей, поговорить или просто провести время, то есть вот эти все моменты — это, можно громко, может, немножко пафосно сказать: проявление любви по отношению к членам своей семьи, то есть чувствовать не только то, что я хочу сейчас и то, что мне хотелось бы от них получить, чтобы все были послушными, причесанными и так далее, но и то, что они сами хотят, и то, что у них получается-не получается, им надо, вот тогда удастся выстроить этот правильный баланс между всеми в этой многофакторной модели семейной.

А. Ананьев

— Отец Дмитрий, я понял, что мы с вами практически уже в середине нашей беседы, а главный вопрос, с которого мы должны были начать нашу беседу, так пока и не прозвучал, это моя оплошность. Я вот сейчас вас слушал и поймал себя на мысли, что мы в семье, чтобы далеко не ходить, вот мы с Аллой Сергеевной, мы не должны быть друг другу слугой или рабом, мы должны быть коллегами в коммерчески успешном предприятии, и чтобы наше предприятие было коммерчески, духовно успешным, чтобы оно развивалось, чтобы оно не обанкротилось, чтобы оно не развалилось по причине внешних и внутренних противоречий, нам нужно распределить свои обязанности, нам нужно договориться, кто несет какую ответственность и за что, и спокойно работать по намеченному бизнес-плану, но никак не быть друг другу слугой или рабом, отсюда вопрос: «да будет вам слугою», «да будет вам рабом» — это вообще применимо к семейной жизни или это все-таки другое?

о. Дмитрий

— Образ очень интересный, очень живой и правильный, и я думаю, что к нему просто как раз осталось добавить христианство, вы как раз сейчас это и предлагаете сделать, потому что, с одной стороны, действительно, есть очень простые механизмы, договоренности, может, это очень громко сказано, но распределение неких сфер, которые просто по умолчанию человек выполняет, в данном случае в семье какие-то обязанности, при этом это не значит, что если супруга устала и не успела посуду помыть, что я приду, буду на нее кричать, нет, я приду, спокойно уберу посуду в посудомойку или помою ее и уберу, не потому что это моя обязанность, а потому что как раз в этом и будет проявление моего служения, то есть я вижу, что тяжело ей, устала, нет времени...

А. Митрофанова

— Простите, перебью вас, а как в этот момент увидеть в этом не свою обязанность, а свое служение, которое ты выбираешь по доброй воле?

о. Дмитрий

— Элементарно, есть два пути прямых решения проблемы, сказать: «Так, жена, почему посуда неубранная, почему грязно все, я пришел усталый, а ты тут валяешься целый день, ничего не делаешь» — это один путь, и она даже возможно это сделает. А второй путь — это просто тихо понять, оценить ситуацию и пойти посуду помыть. Вот выбор как раз здесь, он очень простой, я просто представляю ряд семей, я глубоко в них не погружен, к счастью, где всегда выбирается первый путь, то есть путь ругани, путь: ты обязан, вот как раз момент служения, он подразумевает, мы с вами говорили об этом, добровольность, то есть обязанность — это одно, как раз, как Александр сказал: есть некие обязанности, семья иначе не живет, тут надо уборку проводить, какие-то простые, подчас бытовые вопросы, но дальше идет жизнь, которая очень часто не совпадает.

А. Митрофанова

— Так вот как в этой жизни сохранить ощущение добровольности перед лицом тех задач, которые стоят и которые так или иначе приходится решать? Ощущение добровольности у человека, который чувствует себя загнанным вот этими всеми обязанностями в угол откуда может родиться, как его в себе разглядеть, пробудить, что ли? Вот я об этом ровно спрашиваю?

о. Дмитрий

— Да, в данном случае, если мы возвращаемся к данному примеру, то тут скорее всего где-то есть перекос в обязанностях, не бывает так, что все в семье должен делать один человек, опять же, мне сложно сейчас говорить в деталях, потому что подробностей я не знаю, детей может развозить супруга, можно это делать через день, дети могут сами ходить в школу, все обязанности так или иначе могут распределять внутри семьи и пытаться на себя лично взвалить их все, не знаю, мне немножко сложно, потому что пример чуть-чуть для меня, по крайней мере, абстрактный и сказать, что это неправильно — ну, конечно, да, не нужно утопать во всем этом. Мне, честно говоря, сложно ответить...

А. Митрофанова

— Ну хорошо, да, конкретика, у нас все же не семейная консультация у психолога, поэтому да, конкретику я думаю, каждый может в конце концов со своим духовником проговорить в какой-то личной встрече. Знаете, давайте другого аспекта коснемся, если позволите...

о. Дмитрий

— Я вас чуть-чуть перебью, чтобы этот вопрос закрыть: здесь может быть, надо, чего не хватает часто, вот почему я сказал про важную модель менеджмента семейного, когда все заранее договорено и примерно распределено: очень часто не хватает диалога внутри семьи и даже иногда не хватает какой-то искренности, это почти тотально я встречаю, что кто-то, допустим, тот же супруг несет на себе все эти обязанности, они его угнетают, ему от этого тяжело, он чувствует себя не в своей тарелке, но поговорить об этом с женой, например, хотя бы, и сказать: «Слушай, что-то я закрутился, давай, я вот это делаю, то делаю, это делаю, мне не хватает времени просто иногда отдохнуть, еще что-то, какие-то свои интересы», вот об этом поговорить, очень часто в семьях этого не происходит, один страдает безмолвно, другие страдают тоже по каким-то причинам, третьи по третьим причинам, а если об этом чуть-чуть поговорить хотя бы, опять же, не в форме упреков, а в форме, что: «слушай, что-то как-то не то», тогда очень многие проблемы были бы разрешены, просто иногда мы ждем, что нас услышат, это очень часто в семьях бывает, что человек страдает, ждет: ну сейчас все поймут, как он страдает и сразу ему помогут, а сказать об этом — не говорит и не понимает, почему никто не печется и не переживает о его страданиях. Ну, все.

А. Ананьев

— Я понимаю, что мы сейчас продолжаем говорить о некоем сферическом вакууме, о непонятной семье с непонятной конкретной ситуацией, и тем не менее, если мы все-таки обратим внимание на формулировку «быть слугой, быть рабом» и возьмем ту ситуацию, когда возник этот конфликт и ощущение того, что я что-то делаю все, а вы ничего, в какой степени будет работать язык приказов и распоряжений, ну если вспомнить, что вообще-то не я тут только слуга и раб, но и вы тут тоже слуги и рабы, давайте-ка вот что, я сейчас встану, вытру руки мокрые после того, как я мыл пол и скажу: «Значит, так, вы идите налево, делайте это, вы идите направо, делайте это, а ты сиди и кончай ходить по мокрому полу». Вот язык распоряжений и приказов работает или же только по любви?

о. Дмитрий

— Лучше всего работает режим распоряжений и приказов по любви, если эти приказы и распоряжения даются с любовью: «Дорогой мой или дорогая моя, возьми, пожалуйста, сделай вот это, вот это, вот это, и ты будешь самая лучшая вообще молодец сегодня», то мне кажется, что это будет взаимно полезно. Здесь надо и хвалить, и благодарить друг друга.

А. Ананьев

— Вот только почему-то это так трудно дается, до нас периодически долетают дискуссии наших соседей, которые, мягко говоря, упрекают друг друга в отсутствии каких-то действий, в отсутствии каких-то поступков или наоборот, в чрезмерном увлечении чем-нибудь пагубным и, казалось бы, они так громко говорят, что слышим даже мы, а друг друга-то они при этом почему-то и не слышат вовсе, причем чем громче ты говоришь, тем хуже тебя слышно на той кухне почему-то. Почему же возникает вот этот вот кризис донесения информации, как говорит одна моя юная знакомая, изо рта в ухо, простым путем?

о. Дмитрий

— Потому что есть как раз очень, наверное, правильная грань такая: добровольность в служении, то есть служение — это не когда я требую, чтобы мне служили, или не мне, а кому-то, а служение, когда я сам вижу и делаю, вот трудность в непонимании друг друга заключается в том, что я хочу, чтобы было так, как мне хочется, чтобы все само исполнялось, я и требую этого, это можно назвать общим словом «эгоизм», когда два эгоиста дискутируют, то естественно, что результат будет нулевой, а когда они делают регулярно, то...Это как раз про служение очень верно, в такой семье служение друг другу отсутствует, а есть жесткий менеджмент, обязанности, функции приказы, но без любви.

А. Ананьев

— Там как раз налицо кризис управления.

о. Дмитрий

— Да, или же действительно кризис управления вообще полностью, это тоже очень верно. Кстати, в чем является служение мужчины, должно бы быть: этих кризисов избегать, их преодолевать, во-первых, не допускать, это последовательный путь такой, длительный, ну и, если уж они появляются, то искать выходы из этих вот всех перипетий, они, я думаю, в любой семье случаются, просто вопрос, справляемся мы с ними или нет.

А. Ананьев

— Я вам очень благодарен за то, что вы упомянули эгоизм, об эгоизме мы поговорим через ровно одну минуту полезной информации на светлом радио.

А. Ананьев

— Говорят, что если в семье воспитывается один муж, он обязательно вырастет эгоистом. Сегодня о том, как служить, быть слугой и рабом своим самым близким, при этом избежать того, чтобы потворствовать их слабостям и не вырастить из своих близких эгоистов, об этом мы беседуем со священником Дмитрием Березиным, настоятелем Казанского храма села Молоково Видновского округа, руководителя интернет-журнала для настоящих пап «Батя», человеком, который хорошо разбирается в семейных проблемах. Меня зовут Александр Ананьев, ну а со мной программу «Семейный час» ведет Алла Митрофанова.

А. Митрофанова

— Отец Димитрий, знаете, хочется такой аспект затронуть о границе между служением и потворством, мы, собственно, в начале программы заявили уже, что обязательно об этом поговорим. Вот, скажем, пример: есть архетип такой: сварливая жена Сократа — Ксантипа, вошла в историю, имя ее стало нарицательным, Сократ, ставший философом благодаря своей жене, в общем, тоже, что называется, классика жанра. Как себя вести в такой ситуации, если мы выбираем осознанно для себя путь служения друг другу, вот муж решает: хорошо, я буду пытаться, стараться служить своим близким, к чему приведет служение такой жене? Это в принципе может привести к смягчению сердца, мы знаем такие примеры тоже, когда сварливая женщина, которая все время ругается, ворчит, в общем, зациклена на каких-то собственных историях, внезапно милостью Божией она прозревает и видит, что рядом с ней вообще-то муж уже стал святым...

А. Ананьев

— Да нет, так не бывает, она сначала сварливая с корытом, потом она сварливая с новым корытом, потом она сварливая с избой...

А. Митрофанова

— ...а потом хочет быть владычицей морской, вот этот сценарий как раз он, наверное, чаще встречается, это совершенно справедливо, как в сказке о золотой рыбке. Что будет в данном случае правильным, какое служение жене? Или вот, к примеру, обратный случай, когда муж, что-то мы все про мужей и про их ответственность говорим, вот, скажем, супруг, он любит выпить, страдает алкоголизмом, алкоголизм — это заболевание, оно должно лечиться клинически...

А. Ананьев

— Ну да, это какой-то несправедливый пример, с одной стороны, легкая, забавная черта характера у женщины, с другой стороны — патологическая болезнь у мужчины. Отец Дмитрий, это вообще можно сравнивать?

А. Митрофанова

— Ладно, допустим, оставим в стороне алкоголизм, пусть муж будет диванным экспертом такого вселенского масштаба, вот он тоже часто встречается, он судит о событиях в мире, лежа на диване, о событиях в стране...

А. Ананьев

— ...и танчики на компьютере.

А. Митрофанова

— Да, о футболе любит тоже, он знает точно, как правильно надо команду держать, чтобы она выиграла чемпионат мира и так далее, при этом на кухне вторую неделю не прибита полка...

А. Ананьев

— Вот так вот один раз футбол посмотришь, и жена теперь все время вспоминает, что у нее муж футбол смотрит, один раз я футбол посмотрел.

А. Митрофанова

— А я не тебя имею ввиду, у нас все полки прибиты, а ножи наточены так, что мне их иногда в руки страшно взять, потому что порежешься от одного прикосновения. Вот каким в данном случае должно быть служение жены в ситуации, когда очевиден такой перекос, у человека есть его слабость, обслуживать эту слабость, потворствовать ей или же гнуть свою линию, что тоже, наверное, не очень правильно, мы же уважаем все-таки свободу другого человека и его личное пространство.

о. Дмитрий

— Здесь, опять же, можно говорить, во-первых, и о терпении о некотором, что есть долгоиграющие, долгосрочные слабости, а есть краткосрочные увлечения какие-то, понять, с чем из них мы столкнулись, насколько это критично. Но здесь, наверное, стоит поговорить о другом, о духовной составляющей семьи, потому что мы затронули аспект, во многом духовный и о том, что мы взаимно в ответе друг за друга и за наше духовное состояние, то есть здесь я буду говорить с позиции мужчины и главы семьи по отношению к супруге сначала сварливой, может быть, помочь ей как-то перевоспитаться, это мудрость, это же тоже, по сути, такое духовное служение: не отвечать в ответ, превратить какие-то вещи в юмор, разобраться вообще, а в чем проблема, может быть, правда проблема есть, и она не просто так ворчит, а по объективным причинам, или у нее есть какие-то свои пунктики, она по их поводу ворчит, а вы просто понимаете, критично это, стоит это исправить или просто стоит потерпеть, иногда бывает так, что проще, лучше и полезнее для всех исправить, а иногда просто понимаешь, что это личные какие-то сложности, можно просто потерпеть, сказать: ну вот так, супруге нравится вот так, нам это не нравится, но мы потерпим, ничего страшного, это же тоже в семьях очень часто встречается. Ну и обратная ситуация, когда глава семьи сидит на диване и комментирует новости круглосуточно, тут тоже ведь, просто он отошел от того служения, которое он должен был нести, что делать супруге — ну, не знаю, пива холодного принести ему один раз, два, то есть не сразу бежать и кричать, а дать человеку спокойно провести время. Если это, конечно, происходит каждый вечер, то это уже ненормально и неправильно, тем более, если в это время нужные дела не происходят, но иногда можно потерпеть вот такую человеческую нерадикальную слабость. А там, где возникают большие проблемы, затяжные, призыв говорить, он, к сожалению, не работает очень часто, потому что очень трудно разговаривать, значит, может быть, прийти, тоже я всегда советую, если понимает кто-то из супругов, что есть проблема, и они внутри себя не могут ее разрешить, может быть, прийти вдвоем к священнику поговорить, может быть, сначала исповедоваться по отдельности, а потом попросить в такой беседе, где бы священник послушал бы обе стороны, ведь мы сейчас говорим, опять же, о сферическом вакууме, а по факту это же накопленный клубок каких-то недоговоренностей, проблем, слабостей, упреков внутри накапливается, когда теряют супруги возможность к диалогу нормальному, здоровому и начинают, как у ваших соседей, искры долетать уже до окрестных семей.

А. Митрофанова

— Отец Димитрий, вы уже второй раз говорите, отмечаете важность разговаривать друг с другом, а если в семье действительно этого навыка по какой-то причине нет, а с чего тогда начать? И при этом чаще всего так бывает, что необходимость вот такого разговора осознает один из супругов, а не оба и, допустим, тот, кто берет на себя эту инициативу, подходит к другому, а тот даже не понимает, а в чем проблема, чего пришла-то или: «ты чего хотел, поговорить? Ну, хорошо, давай поговорим: Ну привет. — Привет». И все, с чего здесь начинать, как вот эти мосты друг к другу можно было бы начать строить?

о. Дмитрий

— Ну, это самое сложное, потому что если бы было просто, то этой проблемы, наверное, не существовало. Во-первых, самое сложное заключается в том, что мы как раз говорим о ситуации, когда она находится в запущенной стадии, когда уже какой-то период времени семейной жизни прошел, и супруги перестали быть интересны друг другу, перестали быть симпатичны даже подчас друг другу, это уже такая очень запущенная стадия, и вот задача, возвращаясь к такому семейному менеджменту, задача супругов взаимная — не довести до такой ситуации. Часто, когда смотришь на семейную жизнь людей, такое ощущение складывается, что она должна сама собой происходить таким естественным образом, а естественным образом должно быть все хорошо, но все хорошо не получается, а приложить усилия для того, чтобы все было хорошо почему-то мало кто хочет, но по-хорошему это, естественно, надо решать еще на самой ранней стадии, когда только какие-то предпосылки возникают, когда уже совсем диалог потерян, уже действительно что: «ну а что ты пришла? Я все сделал, отстань от меня» — это уже, конечно, очень тяжелая стадия, где и любви не хватает, и диалог потерян давным-давно, но тут, во-первых, нужно обоюдное желание что-то поменять, как его достичь — нет универсального решения, привлечь третьего человека, к которому есть доверие у обоих супругов, это может быть друг, редко, конечно, самое, наверное, идеальное — это священник, или есть вариант — психолог, но у нас это пока не очень принято, и я не уверен, что все психологи настолько компетентны.

А. Ананьев

— Ну, может быть, компетентных психологов много, мы просто не умеем им доверять в той степени, в которой нужно доверять психологу, чтобы как-то исправить ситуацию. Вот вы говорите, у вас нет универсального рецепта, и тут мне пришло в голову, что на самом деле универсальный рецепт, наверное, есть и его легко объяснить на примере моих отношений с моей собакой: казалось бы, я в наших отношениях с собакой главный, он — животное и вопросов здесь быть не может. Но давайте разберемся: когда собаке нужно есть, я иду, готовлю и кормлю, когда собаке нужно гулять, я иду, надеваю ошейник и иду с ней гулять, когда собаке еще что-то нужно, я иду, сажусь в машину, еду в магазин, в ветеринарную клинику, еще что-то, получается, что в наших отношениях слуга и раб — это вроде как я. Но чтобы остаться хозяином, я должен сделать одну очень важную вещь: я должен грамотно воспитать, а скажу больше: дрессировать свое животное. Может ли это быть универсальным рецептом в отношении, скажем, жены? Да, у меня есть мои обязанности в отношении жены: обеспечить еду в холодильнике, комфортное жилье, безопасное существование, но для того, чтобы сохранить за собой свое право называться главой семьи, я должен ее воспитать, дрессировать методом кнута и пряника, чаще кнута, потому что пряники нынче дороги, а у нас пост.

А. Митрофанова

— (смеется) Пряники же постные чаще всего.

о. Дмитрий

— Да, вот мне вспомнилось стихотворение, я его, к сожалению, целиком сейчас не воспроизведу: что это при мне жена стала такой ворчливой, а ведь брал-то я ее хорошую, что мы в ответе за тех, кого приручили, за тех, с кем обручились. Хороший образ, конечно, здесь другой момент, что мы являемся в некотором смысле равноправными личностями, все-таки Барбос — это существо, подчиненное по определению

А. Ананьев

— Вы не знаете нашего Барбоса, отец Дмитрий (смеются)

А. Митрофанова

— Да, он считает, что это он завел себе людей.

А. Ананьев

— Да, мы с ужасом должны констатировать, что у нас какая-то собакоцентричная семья и центр мира — это собака, и у него есть все основания на это, он красивый, он умный, он талантливый и если ему что-то надо, то мы в его распоряжении.

о. Дмитрий

— Кошачья болезнь.

А. Митрофанова

— Да, именно, у него кошачья болезнь, он еще и за поводок сам себя водит.

о. Дмитрий

— Мне очень характерной показалось оговорка Александра, когда он сказал: «я надеваю ошейник...»

А. Митрофанова

— Не одеваю на него, а надеваю, да (смеются)

А. Ананьев

— Я сказал: одеваю ошейник?

А. Митрофанова

— Ты сказал: надеваю.

А. Ананьев

— Ну да, я так и сказал...Вы смутили меня, дорогой отец Дмитрий, ну так все же, стоит ли надевать ошейник на жену, стоит ли дрессировать ее в моем случае или же все-таки методы воспитания здесь разные?

о. Дмитрий

— Методы взаимного воспитания, конечно, разные, но я думаю, что здесь очень важный пример, метод — это пример личный, в первую очередь, конечно, касается детей, но и супруги, вот, например, если мы говорим о воспитании такого некоего взаимного послушания, ведь это же очень важная составляющая, в том числе, и служения, как раз, если в семье нет взаимного послушания такого добровольного, то и служение очень трудно осуществлять, а если ты меня не слушаешь, а почему я должен тогда? И вот это взаимное послушание, оно должно быть прежде всего у супругов между собой, и я думаю, что оно должно быть осознанным друг по отношению к другу и особенно по отношению к детям, как раз, когда супруги между собой, что называется, находятся в ладу, а лад — это, в том числе, и взаимное послушание, и единодушие, как еще мы молимся в чине венчания о единстве душ и телес, то тогда вот это послушание, как принцип, а послушание, здесь можно говорить и о духовной составляющей, имеющей монашеские корни, оно передается детям, как нечто естественное во взаимоотношениях между друг другом и тут даже можно дальше провести, что это послушание, оно и по отношению к Богу тогда будет более естественным, и здесь как раз мы можем показывать друг другу пример такого доброго послушания. Послушание прежде всего — это категория добровольная, вот дрессировка, она тоже подразумевает добровольность, корыстную добровольность некую, то есть если я буду слушаться, то в процессе дрессировки я буду получать какие-то себе радости за выполнение команд, а вот в послушании я получаю некую, с одной стороны, внутреннюю радость, что ну вот я где-то себя преодолел, а стратегически, мне кажется, все-таки этот принцип взаимного послушания в семье, он дает мир, как противоположность принципу взаимного противления, который дает, соответственно, массу различного рода конфликтов. И вот воспитание взаимное через послушание, через свой пример, мне кажется, это очень хороший метод внутрисемейного такого устроения.

А. Ананьев

— «Семейный час» на радио «Вера» продолжается, сегодня мы беседуем о том, как служить своим близким, как быть им слугой и рабом, но при этом не воспитать из них эгоистов со священником Дмитрием Березиным, настоятелем Казанского храма села Молоково Видновского округа, руководителем интернет-журнала для настоящих пап «Батя». Ну и, как вы понимаете, друзья, мы от разговора о взаимоотношениях мужа и жены переходим к последней части нашего разговора о том, как служить родителям своим детям, как не превратить служение своим детям в потакание капризам. Вот ситуация, отец Дмитрий: ребенок просит мультик, как проверить себя, что я делаю в этот момент: иду по пути наименьшего сопротивления, давая ребенку посмотреть мультик в телефоне, чтобы он отстал, не мешал работать, дал мне посидеть, попить чаю с подругами лишние 10, 20, 30 минут или же я проявляю любовь, давая ребенку то, что он действительно хочет сейчас, любимый мультик? Что будет правильным служением, скажите, пожалуйста.

А. Митрофанова

— Или вообще не давать ему мультик, например, если он просит, потому что не положено?

А. Ананьев

— Правильно, привязать к батарее и угрожать насилием.

о. Дмитрий

— Да, принцип потакания детям, его можно возвести в некий такой абсолют, как и обратную ситуацию, принцип подчинения детей воле родителей. Здесь очень важно родителям не впасть в решение проблем по мере их возникновения, а все-таки оказаться родителями и подняться немножко над ситуацией, я не говорю сейчас про просьбу конкретного ребенка про мультик, а про то, что должны быть определенные принципы внутри семьи, опять же, дети растут, меняются, которые родители совместно разрешают или не разрешают детям. И, опять же, в случае с мультиком важна мотивация, мне кажется, в любых поступках человеческих какие бы они не были внешне, надо смотреть причину, а что является причиной этих поступков, почему они совершаются, то есть почему я хочу разрешить ребенку мультик: потому что хороший ребенок, и я хочу сделать ему приятное, и мультик хороший или потому что: отстань от меня, мне не до тебя сейчас? Результат один и тот же, а причины сильно различаются, поэтому в данном случае мне кажется, что должны быть какие-то общие договоренности, допустим: мы разрешаем мультики всегда и везде, или: разрешаем мультики 2-3 часа в день, или: разрешаем мультики после того, как сделаны уроки, то есть такие общие принципы. Чего не должно быть — это не: «отстань от меня», а все остальное, мне кажется, допустимо, тем более, что в родительско-детских отношениях детям сложнее привить принцип служения, все-таки принцип служения — это принцип взрослый, сознательный и более характерный все-таки для родителей. Вот у меня есть примеры, не совсем к этому относящиеся, но когда бабушки послевоенного поколения или раннего военного, они очень часто молились дома и явно молились, и те дети, кто видел, как они молятся, и даже уже во взрослом состоянии: ну молятся и молятся, а потом, через какие-то годы уже вот эта бабушкина молитва, которую они просто видели краем глаза регулярно, она приводила их в церковь. Вот мне кажется, что в служении родительском детям вот этот принцип любви, он внешне может не проявляться, проявляется в каких-то простых очень вещах: где-то заправить за ребенком кровать, где-то убрать за ребенком посуду и не поругаться на него за это, в таких мелочах он может проявляться, и я думаю, что это будет как раз принципом служения, другое дело, что если ребенок постоянно, допустим, не убирает посуду, такие простые бытовые примеры, то подойти и попросить убрать тоже будет полезно, но каждый раз, когда мы этот выбор делаем: самому сделать или озадачить того, кто это должен был сделать, тут как раз и должен проявляться принцип любви и полезности, исходя из конкретной ситуации и состояния того же ребенка, мало ли, он пришел, устал, у него экзамены или еще что-то, и он не убрал за собой, ну подойди и убери за ним, ничего страшного не произойдет, а если это происходит из-за безалаберности и расхлябанности, тогда полезней будет подойти, озадачить, заставить, потребовать, здесь тоже, как нет универсального ответа, как он есть универсальный, что нужно поступать по любви и вот как раз в этой любви и будет служение, то есть либо я служу тем, что воспитываю ребенка в определенных принципах и порядке, либо я служу тем, что я аккуратно устраняю его недочеты, его промашки, промахи какие-то и незаметно это делаю, мне кажется, это две стороны одного и того же служения.

А. Ананьев

— Тем, кто к нам, быть может, только что присоединился, хочу напомнить, что мы пытаемся примерить великие слова из Священного Писания: «Кто хочет быть большим между нами, да будет вам слугою, а кто хочет быть первым между нами, да будет всем рабом» на внутрисемейные отношения в общем и на отношения родителей и детей, в частности. Вот какой вопрос, отец Дмитрий: слуга должен бояться гнева своего господина, раб должен бояться гнева своего хозяина, должен ли ребенок бояться гнева родителя?

о. Дмитрий

— Я думаю, что я бы сначала с первым тезисом немножко поспорил, что те отношения, которые выстраиваются в таких отношениях слуги и господина, если они построены на страхе, они уже неправильные, потому что даже в истории российской мы знаем, что все-таки разные, естественно, были примеры, но более-менее правильные отношения, когда, допустим, наемный работник, слуга в семье мог быть, сидеть за тем же столом, что и господа, те, кто его нанимает, то есть все-таки это отношения не страха, но добровольного соподчинения, по разным причинам, здесь можно точно также вспомнить про страх Божий, если богословски чуть-чуть поговорить, что страх Божий — это не боязнь Бога, с которой столкнулись как раз Адам и Ева в раю, когда они испугались Бога, а все-таки в нашем понимании и в понимании добродетели святоотеческой: страх Божий — это страх оказаться недостойным, поступить неправильно. Также в чине венчания: «жена да боится своего мужа», она же боится его не потому, что он страшный, а потому, что она его так любит и уважает, что боится сделать что-то так, что ему не понравится и будет нехорошо, также в этом смысле можно сказать, что и муж должен бояться свою жену, хотеть сделать ей хорошо. И поэтому в отношениях как раз, должны ли дети бояться родителей, мне кажется, они должны не бояться в плане страха или опасности, а бояться в плане глубокого уважения, то есть уважения, когда есть определенное табу, то, что нельзя, я нередко сталкивался с детьми, у нас, слава Богу, это как-то сразу прошло, когда дети маленькие, они, бывает, на родителей замахиваются или какие-то слова в их сторону говорят, когда они еще не совсем понимают, но мы в моменты, когда у детей что-то такое проскакивало, очень быстро объясняли, что это табу, этого нельзя делать в принципе никогда и вообще, то есть нельзя поднимать руку на мать, хоть тебе два года, хоть полтора, хоть тебе три, четыре, нельзя и все, и этот принцип впитался в них в раннем детстве и никогда больше нарушался, не потому что страшно, а потому что это естественно, нормально, этого нельзя делать. Мне кажется, в этом смысле страх такой, он, конечно, должен быть, есть заповедь: «почитай отца твоего и мать твою, да будут долголетны дни твои на земле», то есть вот это, я бы назвал это не страхом, наверное, а должным почитанием и уважением, тогда, конечно, да, он должен быть, а страх того, что родители представляют для детей какую-то опасность или опасность какого-то особого наказания, мне кажется, это уже говорит о том, что отношения какие-то неправильные, наверное.

А. Ананьев

— Отец Дмитрий, у нас осталась одна минута, вопрос, который я хочу задать, он, наверное, сложный, поэтому прошу вас о фактически невозможном: ответить на него коротко: почему Спаситель, обращаясь к своим ученикам, приводит именно такую парадигму отношений: слуга-господин, раб-хозяин в то время, как Он называл своих учеников друзьями, Он считал их друзьями, и братьями, какими-то внутрисемейными отношениями, почему Он не сказал: «да будем мы друг другу братьями», или : «да будем мы друг другу друзьями»? Почему он сказал: «да будем мы друг другу слугами и рабами»?

о. Дмитрий

— Я думаю, что перед тем, как Он это сказал, они как раз спорили, мы уже об этом говорили, кто будет первым, кто будет главным, кто будет всеми руководить, кто будет над кем. Сам про себя Он сказал, что «Я пришел вам послужить», то есть я над вами, с одной стороны, то есть вы все мои ученики, это не равноправные, как в братстве или в дружбе отношения, но при этом я пришел послужить, а служение есть добровольная возможность отдать себя, свою жизнь, в том числе, целиком вам, и вот тот, кто готов отдать свою жизнь ради других, это не разовое действие, отдавать в течение жизни по кусочкам, тот и есть, на самом деле, первый, и вот служение — это как раз и есть то, что Христос на своем прежде всего примере высочайшем показал своим ученикам: не пытаться встать над всеми, а через служение как раз отдать себя своим близким, наверное, вот так я отвечу на этот вопрос. И то же самое должно быть и в семье, тот, кто глава семьи — это тот, кто несет на себе основное бремя служения.

А. Ананьев

— Спасибо вам большое, отец Дмитрий, за этот разговор.

о. Дмитрий

— Спасибо вам, дорогие Александр и Алла, очень приятно было, я для себя тоже много чего открыл, ну и надеюсь, что мы продолжим наши замечательные беседы.

А. Ананьев

— Мы беседовали с настоятелем Казанского храма села Молоково Видновского округа, руководителем интернет-журнала для настоящих пап «Батя», председателем миссионерского отдела Московской областной епархии, замечательным священником Дмитрием Березиным. С вами была Алла Митрофанова...

А. Митрофанова

— Александр Ананьев.

А. Ананьев

— Пойду служить семье, мыть пол, посуду и гулять с собакой.

А. Митрофанова

— Может быть, ты все-таки с женой поделишь эти обязанности?

А. Ананьев

— Нет. Сиди. Я напомню, что вы всегда можете вернуться к нашей беседе на нашем сайте radiovera.ru Пусть эта неделя будет у вас счастливой, услышимся в следующую субботу, до новых встреч.

А. Митрофанова

— До свидания.

Друзья! Поддержите выпуски новых программ Радио ВЕРА!
Вы можете стать попечителем радио, установив ежемесячный платеж. Будем вместе свидетельствовать миру о Христе, Его любви и милосердии!
Мы в соцсетях
******
Слушать на мобильном

Скачайте приложение для мобильного устройства и Радио ВЕРА будет всегда у вас под рукой, где бы вы ни были, дома или в дороге.

Слушайте подкасты в iTunes и Яндекс.Музыка

Другие программы
Домашний кинотеатр
Домашний кинотеатр
Программа рассказывает об интересном, светлом, качественном кино, способном утолить духовный голод и вдохновить на размышления о жизни.
Исторический час
Исторический час
Чему учит нас история? Какие знания и смыслы хранятся в глубине веков? Почему важно помнить людей, оказавших влияние на становление и развитие нашего государства? Как увидеть духовную составляющую в движении истории? Об этом и многом другом доктор исторических наук Дмитрий Володихин беседует со своими гостями в программе «Исторический час».
Вселенная Православия
Вселенная Православия
Православие – это мировая религия, которая во многих странах мира имеет свою собственную историю и самобытные традиции. Программа открывает для слушателей красоту и разнообразие традиций внутри Православия на примере жизни православных христиан по всему миру.
Первоисточник
Первоисточник
Многие выражения становятся «притчей во языцех», а, если мы их не понимаем, нередко «умываем руки» или «посыпаем голову пеплом». В программе «Первоисточник» мы узнаем о происхождении библейских слов и выражений и об их использовании в современной речи.

Также рекомендуем