«Семья на стыке двух культур». Светлый вечер с Владимиром Мироновым (08.04.2019)

У нас в гостях был доктор философских наук, декан философского факультета МГУ Владимир Миронов.

Мы говорили не о философии, а о семье. Наш гость поделился своей историей женитьбы на девушке из Восточной Германии и рассказал, что помогло построить семейное счастье на стыке двух культур.

Ведущие: Анна Леонтьева и Константин Мацан

А. Леонтьева

— Добрый «Светлый вечер». Сегодня с вами в студии Анна Леонтьева…

К. Мацан

— И Константин Мацан. Добрый вечер.

А. Леонтьева

— Сегодня у нас в гостях невероятный гость: декан философского факультета МГУ, профессор, доктор философских наук, но, что сегодня для нас важно — отец троих детей и дедушка двоих внуков — Миронов Владимир Васильевич.

В. Миронов

— Добрый день.

А. Леонтьева

— Владимир Васильевич, я, как обычно, знакомство с вами начала через «Википедию». И прочитала там то, с чего мне хочется начать — про ваше детство. Простите, но это же все могут прочитать в «Википедии» — что вы из другого города приехали, из достаточно простой семьи, как сейчас говорят, неполной семьи. И я так поняла, что вы, закончив школу, упорно хотели поступить на философский в МГУ. Вот откуда было такое стремление, откуда оно родилось? Я сразу накидаю вопросов, потом буду подсовывать их по одному. Кто вам помогал или кто вас, может быть, мотивировал? Откуда такое было желание?

В. Миронов

— Во-первых, спасибо огромное. Небольшое уточнение — я родился в Москве. Мама моя приехала из Хвалынска, с Волги. И вот такой парадокс из жизни — она приехала строить МГУ. Более того, вначале она жила там, где сейчас находится библиотека. Там были бараки, на месте новой библиотеки, напротив здания МГУ, где памятник Шувалову. Я жил в Раменках, где Мичуринский проспект. Там даже сохранилась одна из школ, в которую я ходил — на пересечении улицы Лобачевского и Мичуринского проспекта, справой стороны, если ехать от центра. Она там стоит, двухэтажное здание. Я жил в Раменках. Отец от нас очень рано ушел, мне не было года. И надо сказать (наверное, это кому-то не понравится), что у меня не было никогда какой-то тяги к отцу. Мама жила в очень тяжелых условиях, в бараке, «на 38 комнаток всего одна уборная», как пел Высоцкий. И у меня не было никакой тяги. Хотя у меня были его фотографии. Потом я неожиданно узнал о нем, когда уже был в армии. Мы жили в бараках. А бараки — это что такое? Это люди, которые строили МГУ, публика, как вы понимаете, специфическая. Это были и работяги простые, и люди, которые пришли из мест не столь отдаленных, которые потом после отработки на МГУ получали волю, что называется. Поэтому атмосфера была сложная. Мама не успевала, она работала на двух работах, поэтому в какой-то период она не справилась. Был случай, когда я квартиру свою поджег в бараке.

А. Леонтьева

— И что?

В. Миронов

— Просто поджег лодку пластмассовую, она загорелась. Я не смог справиться, загорелась одежда. А это же барак — начался пожар. Потушили, слава Богу, но маме пришлось меня отдать в интернат в Текстильщиках.

К. Мацан

— На другом конце Москвы.

В. Миронов

— Да, на другом конце Москвы. То есть тебя отвозят туда в понедельник и забирают в пятницу вечером. То есть в субботу и воскресенье ты дома. Потом я переместился в интернат, кстати, из него сейчас сделали больницу, на улице Лобачевского. И поэтому где-то до 8-го класса я учился в интернате. Но там тоже своя атмосфера, которая закаляет характер, скажем так.

К. Мацан

— Я сейчас сразу перейду (может, Аня будет меня ругать) опять к высоким материям. Аня любит нас приземлять всегда. Но мне и вправду очень интересно спросить. Вот такое детство, которое можно в каком-то смысле, заостряя, назвать без семьи, без отца, в отрыве от мамы, хотя понятно, что мама любит, любая мама любит. Но вот ежедневного контакта, как вы нам рассказали, в какой-то момент не было.

В. Миронов

— Константин, я бы с этим не согласился, потому что у меня были удивительные отношения с мамой. Даже тот случай, о котором я рассказал. Она меня ни разу не била. То есть ни разу за всю свою жизнь меня мама не ударила, не дала пощечины. И даже в тот вечер, когда она вернулась домой, когда полкомнаты сгорело, и я притворялся, что я сплю, потому что боялся наказания, она поплакала (мне тяжело это вспоминать), но не тронула, понимаете. Мама была удивительный человек, совершенно удивительный человек. Я могу сказать, что у нее не было мужчин, не было никого, у нее был один я. И поэтому всё, что можно сделать, она для меня делала. Например, она работала на двух работах. Одна работа: напротив здания МГУ — ботанический сад, и она там работала уборщицей. И я с ней работал. Она меня брала, я убирал эти комнаты шваброй, по 30 комнат. Там было какое-то учреждение типа СМУ какого-то, и там вечером пломбы делали из пластилина — чтобы закрыть, на каждую дверь ставили пломбы с печатью. Ну а я, мне было 6-7 лет, я взял и с этих 30 комнат все пломбы сорвал. А они официально поставлены.

К. Мацан

— Всё под расписку.

В. Миронов

— Да, всё под расписку, скандалы были. И мама мне привила, как я считаю, особое отношение к женщине и оно у меня осталось до сих пор, как мне кажется.

К. Мацан

— А что это за отношение?

В. Миронов

— Очень высокое уважение, колоссальное. Это нехорошо говорить, но я могу это спокойно сказать, и говорю это даже на работе — что я женщину уважаю больше, чем мужчину. У меня замдекана есть женщин,а и я говорю, что да, для меня это более высокий критерий, потому что им приходится труднее. Если они достигают каких-то должностей и так далее, безусловно, они более хорошо работают. Есть в этом свои сложности, но тем не менее. Я бы сказал так, что тут получился особый тип семьи. У меня была не только мама, у меня был дядя, который меня воспитывал, который там недалеко жил. Он был философом, он учился на философском факультете.

К. Мацан

— Так вот откуда.

В. Миронов

— Да, это безусловно. Николай Алексеевич Коломоец, он учился на философском факультете, его оставляли на факультете. Тоже достаточно сложная судьба, он тоже строил университет, учился на вечернем. И на них упала бетонная плита, на 8 человек, 7 погибло, он остался жив. Он сам с Украины. Он остался жив, но очень сильно повредил позвоночник. Шансов не было никаких. Он взял себя в руки, и всю жизнь до смерти спал, подкладывая под простынь толстую фанеру. Ему кто-то когда-то это сказал, и он спал всю жизнь на толстой фанере, которая лежала под простыней. И прожил он достаточно долго, может быть, это его спасло. Он не защитился, но он работал преподавателем в нефтехимическом и в других вузах. То есть вроде бы семьи не было, а с другой стороны, она была.

К. Мацан

— Вот у вас было счастливое детство? Вы бы назвали его счастливым?

В. Миронов

— Я его считаю счастливым.

К. Мацан

— Несмотря на такие социальные неустройства.

В. Миронов

— Оно было интересным. Я был всегда лидером. Понимаете, когда ты живешь в такой обстановке, как Раменки, у тебя векторы развития понятно куда могут пойти — сколько людей оказались за решеткой и так далее. И мне кажется, что благодаря тому, что я много читал, у меня собирались друзья, мама никогда не препятствовала. Потом уже были две небольшие комнатки по 10 метров, одна комнатка была моя, там собиралось по 12-15 человек и мы читали книжки, слушали музыку, вслух читали, рассказывали друг другу. И я думаю, что благодаря этому, благодаря маме, которая разрешала — не все же родители разрешали — благодаря этому часть людей, которые вокруг меня объединялись, мы со многими поддерживаем отношения, они тоже не ушли по тому коридору, который кончается стенкой, как пел наш любимый Высоцкий. И я считаю, что у меня детство счастливое.

К. Мацан

— То есть даже те месяцы, недели в интернате вдали от мамы чисто географически, вы не переживаете, как разлуку с мамой. Как ей удалось так это устроить, чтобы вы не переживали это как брошенность?

В. Миронов

— Вы знаете, в интернате, например, была такая традиция, не все ее делали. Моя мама с самого начала сказала: «Вова, вот ты в пятницу уходишь, а ты бери кого-нибудь с собой». Потому что были дети, которые были совсем без родителей. И мы каждую субботу то одного, то двух брали с собой, они субботу и воскресенье жили у нас. А в понедельник мы возвращались.

А. Леонтьева

— Какая замечательная мама.

В. Миронов

— И это было без такого вычурного… я не знаю, как это назвать, без какой-то вычурной демонстрации такого сознания, я бы сказал, христианского — наверное, это действительно правильно в данном случае. То есть было много людей, которые и ко мне относились хорошо, и маму мою очень любили, круг этих людей очень широкий был, очень широкий. Да, в интернате было тяжеловато, да, приходилось считаться с какими-то правилами, но опять же мне в этом смысле везло. В силу того, что, видимо, были какие-то лидерские качества, все время был какой-то круг, который меня поддерживал. Мы даже протестовали против учителей. Там жесткие были отношения, ведь в интернате учителя позволяли себе такие вещи. Ну, например, одно из любимых наказаний нашего учителя (мне не доставалось, моему другу), было это где-то в районе 5-го класса — это держать носом промокашку. То есть человек ставился к стенке, на стенку ставилась промокашка и человек должен был носом ее удерживать. Вот этот пример. И мы устраивали протесты. Мы убегали, нас догоняли. Это уже на Юго-западе проходило — первые два класса я в том интернате, а последние здесь, на Лобачевского, напротив леса — между улицами Лобачевского и 26-ти Бакинских комиссаров.

К. Мацан

— Тропаревский лесопарк.

В. Миронов

— Да, этот лесопарк.

К. Мацан

—Владимир Васильевич Миронов, доктор философских наук, декан философского факультета МГУ, отец троих детей и дедушка двоих внуков сегодня с нами в программе «Светлый вечер».

А. Леонтьева

— Владимир Васильевич, я вас слушаю заворожено и понимаю, что такое жесткое время очень прочных людей должно было выковать, не считая тех, которые не выковались, по-другому закончили. Но я продолжаю настаивать на своем вопросе о том, почему вы продвигали сторону именно философскую. Что это было, как это было?

В. Миронов

— Один из ответов связан с моим дядей. У него была шикарная библиотека в Раменках. Я жил в четвертых Раменках, а вот через этот овраг, который остался, были вторые Раменки. И вот я ходил туда. Там у него была огромнейшая библиотека. Да, у нас же в каждой комнате был погреб — потому что это барак. И у них тоже. А в погребе он еще ухитрился сделать библиотеку из журналов. Это прямо даже смешно, потому что ни окон, ничего — это погреб, который для картошки вообще-то предназначался.

К. Мацан

— И там были журналы.

В. Миронов

— Да, у него там были журналы, «Огоньки» всякие, которые тогда выходили с иллюстрациями. И он мне про все эти иллюстрации рассказывал. Я до сих пор помню знаменитую иллюстрацию с Коперником, который звездным небом занимается. И большая библиотека. И, соответственно, эта библиотека была доступна, я мог брать любые книги. У него была студенческая жизнь, он меня с собой тоже таскал. Он был такой серьезный в силу тех обстоятельств, о которых я сказал. И я рано начал читать философскую литературу, в частности, вышедший у нас Рене Декарт, в красивой синей обложке, с предисловием Василия Васильевича Соколова, с которым я потом работал. Василий Васильевич умер полтора года назад в 97 лет. Мы с ним дружили. Я, конечно, выбирал, не было такого повального чтения. Более того, меня даже учителя за это немножко журили, потому что я на уроках мог позволить себе притащить эту книжку и под партой держать и читать. Дело в том, что у Декарта в этой книге есть очень интересные рассуждения. Вы знаете, конечно, когда он человека сравнивает с машиной и таким простым механистическим способом объясняет сложные аффекты человека. Ну, для примера, то, что я помню: если у вас любовь разделенная — это полезно. Потому что тогда у вас в организме все нормально функционирует. А если неразделенная — то наоборот. Если объект вашей любви с вами заодно, скажем так, у вас аппетит может повышаться и так далее. И масса таких вещей. Или, злой человек, когда он во гневе, бледнеет. Добрый человек — краснеет.
Кстати, многие вещи потом получили подтверждение физиологическое. У Декарта это были, скажем так, спекуляции. Конечно, мне, как молодому еще юноше, эти вещи были интересны. И понятно, что мы это пытались переносить на окружающую действительность, на девочек, которые с нами были. Сейчас проверю: повышается ли у нее аппетит, когда она со мной общается? Вот это ответ на вопрос. Дядя был человек очень тактичный. И попытка всё объяснить — и объяснить не просто стандартным ответом, а как-то проникнуть внутрь, найти более глубинные причины: почему это происходит, в том числе и в стране? Он не боялся никаких политических тем. А в это время происходила хрущевская «оттепель», правда она уже переходила в другую стадию. И это тоже дало толчок. Много литературы появилось, много можно было читать, по-разному оценивать. Вот так вот я к философии приобщился.

А. Леонтьева

— Владимир Васильевич, когда вчера я разговаривала с вашим заместителем — заместителем декана философского факультета Алексеем Козыревым, большим моим другом, и пыталась выяснить, какие темы вам были бы интересны, он сказал: «Главное, не мучайте его философией». Я сказала: «Алексей, я тебе это обещаю, потому что я никого не смогу мучить философией — я в ней ничего не понимаю». Поэтому я очень рада, что мы говорим на такой территории, где я могу вам задавать вопросы. Про философию я вряд ли у вас что-то спрошу. Мы более или менее разобрались, почему тяга к философии привела вас наконец в МГУ после неудачных, как я читала в «Википедии», попыток.

В. Миронов

— Да, я поступал трижды. Первый раз — на факультет журналистики. Это интересная история. Ясен Николаевич Засурский, с которым мы дружили, и у которого будет скоро юбилей огромнейший, он, когда я уже стал проректором и приходил к ним на зачисление студентов, он всегда как журналист использовал этот аргумент и говорил, обращаясь к абитуриентам, будущим журналистам: «Вот, Владимир Васильевич пытался поступать на журналистику. Не получилось — ушел на философию». Подчеркивая тем самым, что факультет журналистики такой сложный. Я трижды поступал. Дело в том, что я из школы вышел не с очень хорошим аттестатом, я признаюсь.

А. Леонтьева

— Вы сейчас утешили многих родителей.

В. Миронов

— Но не было ЕГЭ. Я думаю, что если был бы ЕГЭ, я не пошел бы в университет. Тогда образование было социальным лифтом, сегодня оно таковым не является. Это серьезная проблема на самом деле. Так вот, я трижды поступал. Наверное, вы уже не застали, — раньше мы четыре предмета сдавали, включая русский устный. И еще плюс к этому прикладывался аттестат. У меня аттестат был 3,5 балла, и этой половинки до 4 не хватало. То есть я сдавал всё нормально, но когда прикладывали аттестат, этого не хватало. Поэтому у меня путь традиционный для человека того периода — я ушел в армию, и из армии уже вернулся на рабфак. Рабфаки сейчас отменили, но он давал человеку возможность — мало ли что в жизни произошло: учился не очень хорошо, передумал, задумался. Пожалуйста, образование, как социальный лифт — он пошел в армию, вернулся из армии, поступил через собеседование. Никаких экзаменов. Кстати, собеседование у меня принимал Салам Керимович Гусейнов, с которым мы потом работали и дружим, академик. Он очень внимательно со мной беседовал, и в результате я был зачислен, был приказ. То есть по сути без экзаменов, просто по результатам собеседования. А из рабфака потом сдавались выпускные экзамены — там вообще не имело значения, как сдать, лишь бы сдать. Но я сдал хорошо.

А. Леонтьева

— Психологи говорят, что у троечников самая здоровая психика. Вы сейчас это подтвердили.

В. Миронов

— Знаете, в этом что-то есть. Я всегда говорю, что я не люблю отличников — не потому что я сам им не был, а потому что мне непонятно, как человек может равномерно относиться ко всем предметам как бы на высокой ступени. Что-то здесь не то. Ну вот, если я люблю литературу и искусство, понятно, что у меня, наверное, могут быть проблемы с точными предметами и так далее. Это не в качестве того, что лучше, что хуже. Поэтому меня всегда отличники и отличницы смущали, кстати говоря, как и студенты. Я понимаю относительность так называемых дипломов с отличием. У меня, кстати, диплом не с отличием. У жены с отличием, у меня нет. Я это опять не в качестве обиды какой-то. Хотя в университете я учился нормально, хорошо учился, но не с отличием. Мне это тоже кажется странным. Вот возьмите наш философский план, все предметы. Я не знаю, как у меня может быть по всем предметам: по философии, по логике, по всем разным предметам быть «пятерки».

К. Мацан

— Вы упомянули супругу — отличницу. Нам не терпится спросить про это. Ваша супруга урожденная немка, ее зовут Дагмар. Она была на радио «Вера» в программе «Философские ночи» у Алексея Павловича Козырева. Дагмар Миронова — уже звучит как-то интригующе.

В. Миронов

— Императрица Дагмар.

К. Мацан

— Да-да. Вот эта разница культур, разница, наверное, менталитетов. Можно вспомнить — что русскому хорошо, то немцу — смерть. Как это влияло и влияет на семейную жизнь?

А. Леонтьева

— А можно еще промежуточный вопрос. А как вы встретили свою жену, как вы познакомились?

В. Миронов

— Это очень интересный вопрос, это связанные вещи, я сейчас расскажу. Встретились мы очень просто, как это ни странно. На первом курсе, в сентябре уже. Тогда было принято вывозить студентов для знакомства на разные мероприятия. Нас вывезли на какие-то мероприятия под Москвой, и мы с ней в одной группе оказались. Мы играли в футбол. И первая неожиданность — она тоже играла в футбол. Девочки в футбол не играли, а она играла в футбол — стояла на воротах. И я не мог ей забить.

К. Мацан

— Она училась с вами в МГУ, да?

В. Миронов

— Да, на первом курсе в МГУ. Перед этим были подготовительные. И я долго не мог ей забить гол, и мне это так понравилось. Потом выяснилось, что она еще в гандбол играет. В Германии принято, что девушки играют в футбол. У меня все дети, и дочка играет в футбол. И мы так с ней познакомились, и я достаточно долго за ней ухаживал, надо сказать. Больше года. Конечно, разница менталитетов колоссальная. Надо было ко многим вещам привыкать.

К. Мацан

— Например?

В. Миронов

— Например, здороваться за руку. До сих пор, наши преподаватели знают об этом, когда Дагмар идет, с ней надо обязательно здороваться за руку. У нас пока это не принято, правда, входит в моду, но не принято. У них это было принято в ГДР — женщины здоровались за руку.

А. Леонтьева

— То есть они не подавали так ручку.

В. Миронов

— Нет-нет. Кстати, у меня это до сих пор, я не могу целовать руку — вот это не вошло в мою культуру. Бывает, что приходится это делать.

А. Леонтьева

— А пальто вы можете подать?

В. Миронов

— Да, обязательно. И масса таких вещей. Например, для моей супруги (я думаю, она это услышит и не обидится) до сих пор, мы поженились в 1976 году, например, для русского человека обед — это условное понятие. Можете пообедать, можете не пообедать, можете пообедать в ужин, можете поужинать в завтрак. Когда к вам гости приходят, вы достаете всё из холодильника на стол, даже щи можете подогреть. А вот для нее, например, не пообедать — это фактор раздражения, у нее изменится характер. Если она не пообедала, для нее это важнейший фактор раздражения. Что-что, а обед должен быть обязательно, причем желательно в районе от 12 до 14. И, конечно, в семье это всё смешивалось. Она у меня прекрасно готовит, изумительно, в том числе и русские блюда — пельмени делает и так далее. И гости к нам часто ходят. Она любит готовить. Я сейчас после своих операций ем мало, поскольку без желудка. «Орднунг» тот самый немецкий, со своими плюсами и минусами — порядок. Она меня в каком-то смысле воспитала. Когда я был студентом, она меня приучила к совершенно другому принципу записывания лекций.

К. Мацан

— Это как?

В. Миронов

— И я сегодня это передаю студентам. Но сейчас они с компьютерами, с гаджетами. А она мне говорила и я это переношу студентам: не надо записывать лекции в тетрадки. Надо писать лекции на отдельных листах. Почему? Потому что вам, условно говоря, о том же Марксе и Гегеле будут рассказывать несколько преподавателей. Один на одном предмете, другой — на другом. А вы потом эти листочки можете скомпоновать — всё, что вы знаете о Гегеле. И не надо будет повторять. И поэтому немцы все сидели с бумагами такими большими и потом их в папочку.

А. Леонтьева

— И тут «орднунг».

В. Миронов

— И у меня эти папочки до сих пор хранятся, я их иногда даже смотрю. Это для примера. А тетрадка, — как я говорю студентам, — тетрадку закрыл, потом можешь ее даже сжигать торжественно…

К. Мацан

— Мы продолжим разговор после небольшой паузы. Я напомню, что сегодня в «Светлом вечере» с нами и с вами Владимир Васильевич Миронов, доктор философских наук, декан философского факультета МГУ, отец троих детей и дедушка двоих внуков. В студии моя коллега Анна Леонтьева и я, Константин Мацан. Мы прервемся и вернемся к вам буквально через минуту.

А. Леонтьева

— Сегодня с вами в студии Анна Леонтьева и мой дорогой коллега Константин Мацан. А также наш гость — декан философского факультета МГУ, профессор, доктор философских наук Владимир Васильевич Миронов. И что для нас сейчас очень важно — отец троих детей и дедушка двоих внуков. Мы уже обсудили такой вопрос, что вы долго ухаживали за женой и что у вас были немножко разные менталитеты. Но в то время, которое вы описываете, не было вообще сложно ухаживать за иностранной женщиной?

В. Миронов

— Сложно — не то слово. Вы не поверите — примерно через 2 недели, как я стал с ней встречаться, она начала приезжать ко мне домой иногда, у метро «Беляево» я тогда жил, меня уже вызвали в партком. Меня вызвали и со мной очень серьезно беседовали: какие у меня намерения? Тут надо еще такую биографическую тонкость сказать: сестра моей супруги — Рози, тоже училась у нас на факультете. И тоже взяла мужем нашего, правда, российского немца, Федора, но они уехали туда. Кстати, у них тоже трое детей. И в парткоме так грозно спрашивали полушутя, полусерьезно: «Сколько у вас там сестер?»

К. Мацан

— К чему нам готовиться?

В. Миронов

— Это первое осложнение. Второе было вообще фантастическим, современное поколение этого не представляет. Во-первых, мы могли расписаться только в одном ЗАГСе в Москве, мы не имели права нигде расписываться, кроме Грибоедовского ЗАГСа.

А. Леонтьева

— Почему?

В. Миронов

— А вот такое было правило — все иностранные браки регистрировались в Грибоедовском. Может быть, там какие-то картотеки специальные, не знаю. Соответственно, там очередь была достаточно большая. И более того, но это уже бюрократические излишки. Когда мы пришли туда, начали требовать, чтобы у нас — хотя мы взрослые люди, я после армии — чтобы у нас были разрешения от родителей. Чуть ли не требовали приезда ее мамы из Германии.

А. Леонтьева

— Ого, какая традиционная власть у нас.

К. Мацан

— По благословению родителей.

В. Миронов

— В конце концов, мы добились. Мама потом приехала на свадьбу в Москву. То есть это было тоже очень трудно. Потом возникли проблемы с военкоматом, потому что оказалось, что когда я служил в армии, у меня был определенный допуск. И оказывается, я нарушил некоторые положения, потому что, исходя из этого допуска, я не имел права близко общаться с иностранцами. Вот эта проблема возникла. Потом проблема жилья — мы жили с мамой в коммунальной квартире. У нас было две комнатки — у меня 11 метров, у мамы 6 метров. Рядом соседи — 5 человек на 20 метров. Один туалет. Причем дом обычный, не коммунальный. И Дагмар должна была прийти сюда. Надо сказать, что в Дрездене она жила в очень хороших условиях — большой дом, где самая маленькая комната 60 метров. Можете себе представить столкновение этих вещей.

А. Леонтьева

— Это любовь.

В. Миронов

— Да, это единственное, чем можно объяснить.

К. Мацан

— А почему вы не уехали в Германию?

В. Миронов

— Вопрос очень сложный и одновременно очень интересный. Я не буду утаивать, что это тоже как вариант рассматривалось. Почему? Потому что действительно тяжелые жилищные условия. И более того, оказалась совершено страшная вещь, что Дагмар очень тяжело было тогда устроиться — идеологический факультет, философский. В 1979 году у нас родился Саша, первый сын, это выпускной курс. И более того, оказалось еще хуже — я был рекомендован в конкурсную аспирантуру, сдал экзамены. И в это время она была отменена — то есть я оказался без аспирантуры, без работы. И мы уехали, правда, не насовсем. Дагмар уехала туда с ребенком, у нее была работа по распределению, в Дрезденском техническом университете. Я уехал туда, и мне предложили очень хорошие условия сразу: либо я иду аспирантом в Технической университет в Дрездене, либо я иду преподавателем — мне платят полную зарплату, а я целый год учу язык. И мы уже жили там уже месяца 4, и вдруг я получаю письмо от своего заведующего кафедрой, от своего учителя Серафима Тимофеевича Милюхина, который пишет: «Володя, мы для тебя добились целевой аспирантуры, возвращайся. Твои экзамены будут засчитаны». Такая необычная вещь. И я вернулся. И где-то через полгода Дагмар тоже возвращается уже с вещами. И ее устраивают лаборанткой на факультете. Серафим Тимофеевич ходил специально к ректору Московского университета, тогда это был Логунов, для того чтобы дали такое разрешение — факультет идеологический, иностранка.

А. Леонтьева

— Непростая история.

В. Миронов

— Она работала несколько лет лаборанткой, потом уже стала научным сотрудником и так далее. То есть это все время сопровождало нашу жизнь, какие-то такие вещи. И только у нас появлялся лучик не надежды, конечно, а может быть, придется уехать, как что-то происходило. Второй раз так произошло уже после второго ребенка. Квартиры нет, но уже двое детей в тех же 11 метрах. И тогда проректор Садовничий вместе с ректором пробивают нам квартиру от Моссовета. На Ленинском проспекте, неплохая квартира.

К. Мацан

— Когда Дагмар была у нас на радио «Вера» в программе «Философские ночи», за эфиром мы общались, разговаривали. Она такую историю рассказала, я могу ее пересказать так, как я услышал. Мы говорили о семье, о детях. И она сказала: «У нас было уже двое детей, и мы вроде понимали, что готовы к третьему. И муж сказал мне: "У нас будет третий ребенок, и мы его назовем докторская диссертация"». (Смеются.) И вправду была такая история, такой выбор: третий ребенок или диссертация? Как это происходит в научном мире?

В. Миронов

— Это тоже интересная вещь. Первую свою диссертацию я печатал на машинке. Кстати, я хорошо печатаю, я в армии был телеграфистом, поэтому я печатаю десятью пальцами. Поэтому мы даже подрабатывали, перепечатывая. Первую диссертацию я еще в коммуналке печатал. И как только я переставал печатать, мой маленький сын просил дальше печатать, потому что он очень хорошо под это засыпал.

К. Мацан

— Это была музыка.

А. Леонтьева

— Я вас так понимаю.

В. Миронов

— Вот этот ритм и так далее. Потом я помогал печатать диссертацию Дагмар.

К. Мацан

— Ее кандидатскую?

В. Миронов

— Да. А потом возникла проблема с докторской, и годы уже были другие.

К. Мацан

— А проблема какая возникла?

В. Миронов

— Нужно же время. Представьте, какие годы — первый сын рождается в 79-м, следующий через 4 года и еще через 4. То есть мы попадаем во все эти 90-е по полной. Более того, Дагмар на 10 лет была вынуждена уйти с работы, потому что нам просто не хватало денег — я преподаватель и трое детей. Более того, мы не получали никаких пособий, потому что дети у нас иностранцы. А в ГДР, а потом в Германии, они не получали пособий, потому что они по факту жили в России.

А. Леонтьева

— Потрясающе. Семья, созданная…

К. Мацан

— Вопреки всему.

А. Леонтьева

— Да, два недружественных государства и два человека держатся друг за друга, несмотря на то, что эти два государства всячески растягивают их в разные стороны.

В. Миронов

— Они вроде бы дружественные государства, но тем не менее законы не позволяли. Понятно, что мы ехали в ГДР, могли оттуда привезти дешевую одежду для детей.

К. Мацан

— И как вы все-таки решились — если это слово уместно здесь — на третьего ребенка параллельно с докторской диссертацией?

В. Миронов

— Решились вот. Но там и случайность какая-то могла быть. Но на самом деле, мы даже хотели больше детей — у нас была изначально мечта иметь 5 детей. Мы на такой цифре останавливались, но тут жизнь нас немного скорректировала. Это первое. Второе, я думаю, что Дагмар смотрела на свою сестру Рози, у которой тоже было трое детей, только в обратном порядке — девочка и два мальчика. У нас два мальчика и девочка. Поэтому это тоже имело значение, такое сестринское соревнование, оно всегда присутствует. Поэтому и это тоже сработало. Но как-то вот справились, справились. В 1997-м я защитил докторскую.

А. Леонтьева

— Владимир Васильевич, вот Костя начал тему — две культуры встретились в вашей семье. И мне очень интересно вас поспрашивать — вот вы растили троих детей. Какие различия в воспитании детей — со стороны вашей жены что шло, с вашей? Мы сейчас много говорим о наказании детей — что у нас наказывают детей, на Западе не наказывают и так далее. Что у вас было?

В. Миронов

— Это фантастичный вопрос. Я начну с Бенуа. Помните, он в своих воспоминаниях о том, как он уехал в Париж, он очень удивляется, как воспитывают маленьких детей. В частности, почему нет такого количества пеленок и так далее. Вот первое, что меня поразило, когда я только что приехал… Кстати, сына она родила, я не мог выбраться из страны — мне не давали визу. Пока я не поднял скандал перед начальником ОВИРа, я до сих пор помню эту фразу, я ему говорю: «А вы что-нибудь слышали о Хельсинкском соглашении?» И тогда он, знаете, как в кино, он вырос весь надо мной, я думал, он меня убьет. Хельсинкские соглашения — это диссиденты. Но тем не менее через 2 дня мне дали визу и я уехал. Но Дагмар уже родила без меня. Я приехал в дом, дом хороший, в первый раз я его увидел. И вот что меня поразило — ночью сын плачет, она не встает. Я пытаюсь встать, подойти — может, там что-то случилось: «Нет, не надо». И это длилось энное количество ночей, пока не прекратилось. И у нас не было ни одной ночи с тремя детьми бессонной. Ну, бывало, когда они заболевали и так далее. Потому что, как она объяснила мне, — когда он описался или еще что-то, вы его пеленаете, ему это доставляет удовольствие. И он в следующий раз еще раз это делает, чтобы вы подошли.

А. Леонтьева

— Я бы поспорила тут, но не буду.

В. Миронов

— Я вам говорю, как она мне объясняла. Она не подходила. Представляете, как я это переживал, мне это казалось несколько жестоким. Это первое. Второе — достаточно дисциплинированные отношения. Мои друзья, которые приходили, а ко мне много всегда приходило друзей, они поражались. Например, они придут ко мне, мы сидим и выпиваем, в 8 часов все дети спят. Это не значит, что они спят. Они уходят в комнату и их не слышно.

А. Леонтьева

— Это ваша жена так сделала.

В. Миронов

— Конечно. Мне бы это в голову не пришло. Почему бы не пустить их к телевизору? Она не разрешала практически смотреть передачи, только какие-то детские. В 8 часов все спят. Поэтому ни бессонных вещей, ничего такого… Я детям сказки рассказывал, у нас это было принято, записывал на магнитофон, они наизусть очень много знали. Поэтому никаких истерик. Два сына вообще нормально, девочка попыталась несколько раз в магазинах истерики — полное игнорирование, очень жестко. Но в конечном счете мы получили то, что получили. То есть у нас проблемы были, но другого типа — когда они в школе учились и так далее. Скажем, этот труднейший период, когда дети растут. Мы с ними много гуляли, много ездили. Более того, я с тремя детьми и с женой на машине , на «Москвиче» 41-м с уфимским двигателем, 5 раз выезжал в Германию из Москвы.

К. Мацан

— Ничего себе.

В. Миронов

— От Москвы, через Брест, и доезжали до Альп. Все трое детей, причем девочка была маленькая, она просто спала. Кстати, у нас есть записи на камеру аналоговую. То есть мы много с ними общались. И они нас понимали. Поэтому не было проблем. И соответственно, это и потом было, что есть некое свое пространство — ты не должен мешать, ты не должен вмешиваться. Иногда это кажется со стороны… Я понимаю ваш вопрос. Со стороны нам иногда говорили, что казалось так, что вроде мы как-то безразличны, или, как бы сказать, жестки, — а вдруг мы их детства лишили. Я думаю, что нет, думаю, что дети нам благодарны. Кстати, потом это проявилось и в языке. Дагмар все время на русский переходила, а я настоял, чтобы Дагмар с ними говорила по-немецки.

К. Мацан

— То есть они билингвами выросли.

В. Миронов

— Да. Это страшно интересно, я даже хотел работу по этому поводу написать. У меня жена хорошо знает язык, а они еще лучше. Если бы мы уехали в Германию, было бы наоборот. Дети ее сестры — Наташа знала язык, потому что она здесь родилась, второй знал, третий уже не знал, и сегодня уже знают плохо, они потеряли, хотя изначально знали. А вот наши дети абсолютно…

К. Мацан

— А думают они на каком?

В. Миронов

— Это еще один вопрос, я сам его все время задавал. И как это ни странно, однажды сам получил ответ. Когда один ребенок, ты этого не понимаешь. Но однажды, проходя мимо комнаты — дети играли отдельно, никого не было, и они говорили по-немецки. То есть над ними не было никакого контроля, и они между собой вели беседу по-немецки. Мне даже немного это было обидно, но тем не менее, это факт.

А. Леонтьева

— То есть беседуют они на немецком.

В. Миронов

— Да. Ну и потом, конечно, они учились в немецкой школе посольской на Юго-западе. Это тоже была позиция, потому что на русском они говорят дома. Саша еще и октябренком был, в нашей школе учился, и Денис немножко застал. А Кристина уже и садик, и школу прошла только немецкую.

К. Мацан

— Владимир Васильевич Миронов, доктор философских наук, декан философского факультета МГУ, отец троих детей и дедушка двоих внуков сегодня проводит с нами этот «Светлый вечер».

А. Леонтьева

— Владимир Васильевич, мы выяснили вопрос, что вы с детьми были достаточно по-немецки — в таком состоянии «орднунг», спать в 8 часов. А вот всех волнующий вопрос наказаний: как вы наказывали своих детей?

В. Миронов

— За всю мою историю я только один раз, был такой случай, позволил себе поднять руку на старшего сына, ударил его даже. Это было единожды, я страшно потом переживал. Там был действительно очень неприятный проступок — он уже был подростком, это было связано с улицей и так далее. А у нее это вообще непредставимо, это просто непредставимо. Всё в себе, даже и крика-то по большому счету не было. То есть это жесткий разговор, рассчитанный на понимание другого. Уж про дочку я не говорю, понятно, что там совсем другие отношения добавляются. Хотя не надо думать, что они не доставляли. Дело в том, что эта немецкая школа была платная. Но поскольку я приносил свою справку с работы, и они очень смеялись над этой суммой, поэтому мы платили за всех троих детей столько, сколько немец платил в месяц за одного. Но им-то эти деньги потом возвращала земля в Германии, а нам никто не возвращал. Для нас это большие деньги. И вдруг выясняется, что старший сын, повторяю, они все у меня играют в футбол, который уходил в школу, как мы думали, оказывается, целый месяц школу прогулял. Немецкую школу, подчеркиваю. Ходил куда-то в футбол играть с самого утра. Наказание мгновенное в немецкой школе — нас заставляют платить, слава Богу, это уже было ближе к лету, полностью за всех детей. И мои разговоры, что я замдекана и так далее, не срабатывают. Вы обязаны — школа приняла решение. И мы это сыну объясняем.
Дагмар была вынуждена подрабатывать — как переводчик, она могла хорошо заработать. Именно для того, чтобы расплатиться. То есть это наказание очень жесткое. Причем оно несправедливое. Я пытался директору школы доказать — вы же наказываете не одного человека, вы наказываете мою дочку, вы наказываете второго сына, которые ни в чем не провинились. Вообще-то говоря, это нарушение, эта коллективная форма ответственности напоминает самую нехорошую форму, которую в том числе пережила и Германия. Но частная школа — вы ничего не можете сделать. Поэтому я иногда, когда мы студентов отчисляем, родителям говорю: из того, что ваши дети вместе с вами выходят якобы в университет, это не гарантировано. Они могут до университета не дойти.

А. Леонтьева

— Но вы наказали как-то сына? Он вас сильно подвел.

В. Миронов

— Он уже взрослый, даже и бить-то уже здесь нельзя. Ну что? Сказали, как ты плохо поступил.

А. Леонтьева

— Понятно.

В. Миронов

— И это один случай. И со вторым сыном было. В милицию вызывали. Ну, всё как всегда у подростков.

К. Мацан

— А дети себя сейчас кем считают — русскими или немцами?

В. Миронов

— А вот сейчас обратная ситуация, парадокс. Поскольку они живут…

К. Мацан

— А сколько им лет сейчас?

В. Миронов

— Старшему 40 почти. Второму на 4 года меньше, 36 приблизительно. А дочке за тридцать.

К. Мацан

— Совсем взрослые дети.

В. Миронов

— И вот это вот очень интересная вещь. Потому старший сын сначала уехал в Германию, а потом ему там не понравилось, он вернулся сюда и работал здесь и даже учился здесь немножко в университете. И начал здесь работать, начал работать очень хорошо, он с таким сильным характером, работа типа менеджера, связанного с пиар-деятельностью, на стыке. В достаточно известных компаниях. Но ему приходилось очень далеко ездить. Жена у него из Старого Оскола, Анна. Кстати говоря, и мама у меня Анна. И потом он тоже переехал. И он, конечно, полностью прорусский. скажем так. И даже когда он общается в «Фейсбуке (деятельность организации запрещена в Российской Федерации)», у него публикации идут по-русски, он говорит по-русски. Но при этом он великолепно знает немецкий, сейчас он в Вене начнет работать. И фирмы, с которыми он сотрудничает, как правило, на стыке, — то есть Россия и Германия, какие-то общие вещи, которые они осуществляют на той территории. Внучка ходит в русскую школу в Дрездене. Обычные школы есть, а в субботу и воскресенье русская школа, где они собирают русских детей. В Дрездене их очень много, это особая вещь, очень интересная. Она тоже свободно говорит по-русски, читает стихи, пишет. В общем, всё нормально. И внук, Аскольд его зовут, он тоже говорит по-русски лучше, чем мама по-немецки. Средний сын очень любит Россию. Более того, он страдает. Он в Бонне живет. Работал в фонде Гумбольдта. К сожалению, то, что он связан с Россией — я так шутя ему говорю: «Может, тебе фамилию сменить?» В этих политических реалиях это стало срабатывать негативно. Он без работы уже более двух лет. Это достаточно тяжелая вещь. И там ты не можешь с этой «иглы» безработицы сойти, потому что безработный в Германии — это фактически человек, который работает безработным. Это многие недопонимают — ты не можешь уехать куда-то, ты привязан. Например, если ты хочешь уехать в гости к маме, ты должен отпроситься, потому что тебе в это время гипотетически могут предложить работу. Кстати говоря, магистерская диссертация у него там в Германии была по Аксенову, можете себе представить? Он защищал на немецком языке по Аксенову, он великолепно знает…

К. Мацан

— По филологии?

В. Миронов

— Нет. У него культурология, история и славистика — на стыке этих дисциплин. Он окончил Технический университет Дрездена. А вот дочка вышла замуж. Хотя она больше всех прожила здесь — вот обратная ситуация, — но видимо в силу того, что на больше была погружена в немецкий язык: и садик и школа. Но она страшно любит Москву. Некоторым нашим коллегам даже не верится. Учитывая, что сейчас курс евро в пользу немцев, она приезжает и сама в Москву отдыхать, и — можете себе представить? — привозит своих друзей. То есть они приезжают в Москву, и за счет этого курса это выгодно даже — можно в хорошей гостинице пожить, поездить. То есть она страшно любит Москву. Вот такая парадоксальная ситуация.

А. Леонтьева

— То есть она отдыхает душой.

В. Миронов

— Да. Я думаю, это интересная вещь. Мне кажется, что если они были бы здесь, может быть, так бы не было — вот тут такая странная вещь. И они это не скрывают. В Германии сейчас непростая ситуация и иногда, скажем так, открытое выражение своей симпатии к России может иметь нехорошие последствия.

А. Леонтьева

— То есть ваша такая непростая ситуация в семье, теперь вы выпустили детей, которым тоже непросто в жизни из-за того, что они любят Россию, но в то же время немцы. Владимир Васильевич, а какие традиции вы сохранили в семье, которые немецкие и которые русские? Какие-то праздники?

В. Миронов

— Конечно. Во-первых, Рождество.

А. Леонтьева

— Что вы делали на Рождество?

В. Миронов

— Во-первых, адвент. За четыре недели до...

К. Мацан

— Это Рождественский пост у католиков и вообще у западных христиан.

В. Миронов

— Да, за 4 недели до Рождества. Дагмар часто сама делает из елки такую штуку, такую круглую, как она называется? Ставятся 4 свечки, и каждое воскресенье вы зажигаете одну свечку, вторую и так до Рождества. И у нас — вы можете ко мне в «Фейсбук (деятельность организации запрещена в Российской Федерации)» зайти и увидеть эти фотографии: ребята пели рождественские песни на немецком языке. Весь адвент — это уже праздник. Потом само Рождество. У нас еще так совпало, что день рождения у жены 25 декабря, то есть в Рождество. Поэтому всё совпадает. А потом всё по нашей традиции российской — наш Новый год и их Новый год, потом наше Рождество и так далее. Пасха тоже различается, бывает, что совпадает, бывает, что нет. На Пасху немцы прячут игрушки, в специальные сапоги засовывают, и дети должны утром находить игрушки, зайчиков этих...

А. Леонтьева

— То есть они дважды находили зайчиков? На католическую Пасху и на православную.

В. Миронов

— Да. И дети знают все рождественские песни, они поют. Так же, как они знают и русские песни. Всё, что положено, они знают. Поэтому это тоже праздновалось. Троица. Надо иметь в виду, что у Дагмар протестантская линия, поэтому там есть вещи, которые с точки веры серьезно расходящиеся. Например, пост у протестантов один раз в год. Кстати говоря, Дагмар очень образована в области религии. Несмотря на то, что это был ГДР, но дело в том, что образование религиозное они получали великолепное.

К. Мацан

— Причем даже в школе, по-моему.

В. Миронов

— Воскресная школа была, но она была связана со школой. То есть это не было запрещено. И поэтому, может, в большей степени на рациональном уровне, но об этой всей культуре она столько может рассказать, что здесь я даже пас. Поэтому такая смешанная очень ситуация. Мы их возили по нашему кольцу, в храмы возили наших ребят тоже, у нас всё это было. То есть здесь такое совмещение очень разных традиций.

К. Мацан

— Я, уже двигаясь к завершению нашего разговора, хоть нас и просили не грузить вас философией, но я не могу не задать этот вопрос в конце программы. Есть знаменитая, всем известная фраза, которую атрибутируют, если не ошибаюсь, Сократу. «Женись обязательно, — сказал он, — попадется хорошая жена, будешь счастливым, попадется плохая, станешь философом». Что вы об этом думаете, как счастливый женатый человек и философ?

В. Миронов

— Во-первых, я очень люблю свою жену, это первое. У меня даже был случай, когда я в прямом эфире покинул аудиторию, тогда был прямой эфир у Быкова, он допустил некую некорректность. Он задал такой вопрос: как могут два философа быть мужем и женой, и какая-то там прошла неприятная вещь. Я встал и сказал, что «я не буду с вами разговаривать». Причем это была прямая трансляция. Вы знаете, я думаю, что нам это помогает. Я вот сейчас принес один журнал, где мы соавторы. Более того, в последние годы наукометрия, хотя мы ее критикуем, но она натолкнула нас на то — ведь мы живем вместе всю жизнь, у нас очень много общих вещей. И мы стали в последнее время писать совместные работы. Вот эту работу вы посмотрите, это действительно очень интересно. Поэтому у нас это не просто жизнь — мы друг друга понимаем. У нас есть о чем поговорить на философские темы. Более того, мы же окончили одну кафедру, тогда она называлась диалектического материализма, по сути, это кафедра метафизики и онтологии. И я думаю, — может быть, я заблуждаюсь, может быть, если бы жена здесь была, она бы опровергла, — я думаю, что такое отношение философическое, скажем так, оно помогает и в жизни. То есть я думаю, что многие проблемы, которые в семье возникают, удавалось решать просто за счет рефлексии над ними.

К. Мацан

— То есть вы относились к ним, как принято говорить, философски.

В. Миронов

— Философски, да. Мы понимали, что нужно уступить, кому нужно уступить, как уступить. Что-то мне нравится, что-то нет. Например, у меня жена курит — мне это не нравится. Но вот не может бросить — пыталась, бросала, но не может. Вот мне это не нравится. Я иронизирую над ней, но я понимаю, что вряд ли я здесь чего-то добьюсь, понимаю, что бессмысленно прятать сигареты.

А. Леонтьева

— И тут вам помогает философия.

В. Миронов

— И тут мне философия помогает.

А. Леонтьева

— Сократ же не знал, что есть еще одна фраза: женись на женщине-философе и тогда тебе будет всю жизнь с кем пофилософствовать. (Смеются.)

К. Мацан

— Спасибо огромное за этот разговор. На такой радостной ноте мы его заканчиваем, хотя мне кажется, что мы его провели на всё той же радостной ноте. Это был рассказ про семью, которая складывалась вопреки обстоятельствам, продолжалась вопреки обстоятельствам. Это такая любовь, которая все обстоятельства побеждала. Спасибо вам за этот рассказ. Я напомню, что сегодня в «Светлом вечере» с нами и с вами был Владимир Васильевич Миронов, доктор философских наук, декан философского факультета МГУ, отец троих детей и дедушка двоих внуков. В студии была моя коллега Анна Леонтьева и я, Константин Мацан. До свидания.

А. Леонтьева

— Спасибо вам большое.

В. Миронов

— Спасибо.

Другие программы

Духовные этюды

26 сентября. «Листья на воде»

Скачать

Бывает, выйдешь к реке или озеру осенним днём и смотришь, как плавно, тихо опускаются на воду пожелтевшие листья, как легко они скользят по водной глади, повинуясь каждому порыву холодного ветерка. Набежит рябь, листок задрожит, начнёт колебаться, словно утлая лодчонка, а потом и затихнет, едва лишь ветер уляжется. Таковыми пусть будут наши души — невесомыми, тонкими, послушными воле Божией — и житейское море с его тяжёлыми волнами соблазнов никогда не потопит нас, если мы сами будем чужды страстей и пороков, не совместимых с христианским званием.

Автор: Протоиерей Артемий Владимиров

Все выпуски программы Духовные этюды

Читать полностью

Другие программы

Богослужения вечера

Тексты богослужений праздничных и воскресных дней. Всенощное Бдение. 27 сентября (вечер 26 сентября) 2026г.

Неделя 17-я по Пятидеся́тнице.

Всеми́рное Воздви́жение Честно́го и Животворя́щего Креста́ Госпо́дня.

Перед началом малой вечерни иерей износит из сосудохранилища Честны́й Крест, полагает его на жертвенник на блюде, покрытом покровцем, и украшает Крест венком из живых цветов.

После малой вечерни или, на практике, непосредственно перед началом всенощного бдения иерей и диакон в облачениях подходят к жертвеннику.

Диакон произносит тихо: «Благослови́, влады́ко». Иерей: «Благослове́н Бог наш...». Трисвятое. По «О́тче наш...» — возглас: «Я́ко Твое́ есть Ца́рство...». После возгласа поют (тихо) тропарь Креста, глас 1-й: «Спаси́, Го́споди, лю́ди Твоя́...», «Сла́ва, и ны́не» — кондак Креста, глас 4-й: «Вознесы́йся на Крест во́лею...».

Во время пения иерей взимает на главу блюдо с Крестом, в предшествии свещеносца со свечой и диакона с кадилом переносит Крест на престол и полагает его на евангельское место, а Евангелие (обычно заранее, до переноса) поставляет на горнее место престола, где оно ставится после чтения на Литургии. Пред престолом поставляется возжженная свеча на свещнике (см.: Минея-Август. Ч. 1. С. 8).

ВСЕНО́ЩНОЕ БДЕ́НИЕ

Вели́кая Вече́рня

Диакон: Воста́ните!

Хор: Благослови́.

Иерей: Сла́ва Святе́й и Единосу́щней и Животворя́щей и Неразде́льней Тро́ице всегда́, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

Священнослужители в алтаре:

Прииди́те, поклони́мся Царе́ви на́шему Бо́гу.

Прииди́те, поклони́мся и припаде́м Христу́ Царе́ви на́шему Бо́гу.

Прииди́те, поклони́мся и припаде́м Самому́ Христу́, Царе́ви и Бо́гу на́шему.

Прииди́те, поклони́мся и припаде́м Ему́.

Псало́м 103, предначина́тельный:

Хор: Благослови́, душе́ моя́, Го́спода./ Благослове́н еси́, Го́споди./ Го́споди, Бо́же мой, возвели́чился еси́ зело́./ Благослове́н еси́, Го́споди./ ... / Вся прему́дростию сотвори́л еси́./ Сла́ва Ти, Го́споди, сотвори́вшему вся.

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа, сла́ва Тебе́ Бо́же. (Трижды)

Вели́кая ектения́:

Диакон: Ми́ром Го́споду помо́лимся.

Хор: Го́споди, поми́луй. (На каждое прошение)

Диакон: О Свы́шнем ми́ре и спасе́нии душ на́ших, Го́споду помо́лимся.

О ми́ре всего́ ми́ра, благостоя́нии Святы́х Бо́жиих Церкве́й и соедине́нии всех, Го́споду помо́лимся.

О святе́м хра́ме сем и с ве́рою, благогове́нием и стра́хом Бо́жиим входя́щих в онь, Го́споду помо́лимся.

О вели́ком Господи́не и Отце́ на́шем Святе́йшем Патриа́рхе Кири́лле, и о Господи́не на́шем, Высокопреосвяще́ннейшем митрополи́те (или: архиепи́скопе, или: Преосвяще́ннейшем епи́скопе) имяре́к, честне́м пресви́терстве, во Христе́ диа́констве, о всем при́чте и лю́дех, Го́споду помо́лимся.

О Богохрани́мей стране́ на́шей, власте́х и во́инстве ея́, Го́споду помо́лимся.

О гра́де сем (или: О ве́си сей), вся́ком гра́де, стране́ и ве́рою живу́щих в них, Го́споду помо́лимся.

О благорастворе́нии возду́хов, о изоби́лии плодо́в земны́х и вре́менех ми́рных, Го́споду помо́лимся.

О пла́вающих, путеше́ствующих, неду́гующих, стра́ждущих, плене́нных и о спасе́нии их. Го́споду помо́лимся.

О изба́витися нам от вся́кия ско́рби, гне́ва и ну́жды, Го́споду помо́лимся.

Заступи́, спаси́, поми́луй и сохрани́ нас, Бо́же, Твое́ю благода́тию.

Пресвяту́ю, Пречи́стую, Преблагослове́нную, Сла́вную Влады́чицу на́шу Богоро́дицу и Присноде́ву Мари́ю, со все́ми святы́ми помяну́вше, са́ми себе́ и друг дру́га, и весь живо́т наш Христу́ Бо́гу предади́м.

Хор: Тебе́, Го́споди.

Иерей: Я́ко подоба́ет Тебе́ вся́кая сла́ва честь и поклоне́ние, Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

Блаже́н муж:

Хор: Блаже́н муж, и́же не и́де на сове́т нечести́вых.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа.

Я́ко весть Госпо́дь путь пра́ведных, и путь нечести́вых поги́бнет.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа.

Рабо́тайте Го́сподеви со стра́хом и ра́дуйтеся Ему́ с тре́петом.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа.

Блаже́ни вси наде́ющиися Нань.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа.

Воскресни́, Го́споди, спаси́ мя, Бо́же мой.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа.

Госпо́дне есть спасе́ние, и на лю́дех Твои́х благослове́ние Твое́.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа.

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа.

И ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа, сла́ва Тебе́ Бо́же. (Трижды)

Ектения́ ма́лая:

Диакон: Па́ки и па́ки ми́ром Го́споду помо́лимся.

Хор: Го́споди, поми́луй.

Диакон: Заступи́, спаси́, поми́луй и сохрани́ нас, Бо́же, Твое́ю благода́тию.

Хор: Го́споди, поми́луй.

Диакон: Пресвяту́ю, Пречи́стую, Преблагослове́нную, Сла́вную Влады́чицу на́шу Богоро́дицу и Присноде́ву Мари́ю, со все́ми святы́ми помяну́вше, са́ми себе́ и друг дру́га, и весь живо́т наш Христу́ Бо́гу предади́м.

Хор: Тебе́, Го́споди.

Иерей: Я́ко Твоя́ держа́ва, и Твое́ есть Ца́рство и си́ла и сла́ва, Отца́ и Сы́на и Свята́го Ду́ха, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

Го́споди, воззва́х, глас 6:

Хор: Го́споди, воззва́х к Тебе́, услы́ши мя./ Услы́ши мя, Го́споди./ Го́споди, воззва́х к Тебе́, услы́ши мя:/ вонми́ гла́су моле́ния моего́,/ внегда́ воззва́ти ми к Тебе́.// Услы́ши мя, Го́споди.

Да испра́вится моли́тва моя́,/ я́ко кади́ло пред Тобо́ю,/ воздея́ние руку́ мое́ю/ — же́ртва вече́рняя.// Услы́ши мя, Го́споди.

Стихиры Воздвижения Креста Господня, глас 6, подобен: «Все отло́жше...»:

На 8. Стих: Из глубины́ воззва́х к Тебе́, Го́споди,// Го́споди, услы́ши глас мой.

Стихира: Крест воздвиза́емь/ на нем Вознесе́ннаго Страсть пречи́стую/ пе́ти повелева́ет тва́ри всей./ На том бо уби́в нас уби́вшаго,/ умерщвле́нныя оживи́л есть,/ и удобри́, и на Небесе́х жи́ти сподо́би, я́ко Милосе́рд,/ премно́жеством бла́гости./ Тем, ра́дующеся, вознесе́м и́мя Его́// и Того́ возвели́чим кра́йнее снизхожде́ние.

Стих: Да бу́дут у́ши Твои́// вне́млюще гла́су моле́ния моего́.

На 6. Стих: А́ще беззако́ния на́зриши, Го́споди, Го́споди, кто постои́т?// Я́ко у Тебе́ очище́ние есть.

Стих: И́мене ра́ди Твоего́ потерпе́х Тя, Го́споди, потерпе́ душа́ моя́ в сло́во Твое́,// упова́ душа́ моя́ на Го́спода.

Стихира: Моисе́й предобрази́ тя,/ ру́ки просте́р на высоту́,/ и побежда́ше Амали́ка мучи́теля,/ Кре́сте честны́й,/ ве́рных похвало́,/ страда́льцев утвержде́ние,/ апо́столов удобре́ние,/ пра́ведных побо́рниче,/ всех преподо́бных спаси́телю./ Тем, тя воздвиза́ема зря́щи, тварь весели́тся/ и торжеству́ет, сла́вящи Христа́,// тобо́ю разстоя́щая собра́вшаго кра́йнею бла́гостию.

На 4. Стих: От стра́жи у́тренния до но́щи, от стра́жи у́тренния,// да упова́ет Изра́иль на Го́спода.

Стих: Я́ко у Го́спода ми́лость, и мно́гое у Него́ избавле́ние,// и Той изба́вит Изра́иля от всех беззако́ний его́.

На 2. Стих: Хвали́те Го́спода вси язы́цы,// похвали́те Его́ вси лю́дие.

Стихира: Кре́сте пречестны́й,/ его́же обстоя́т чи́ни а́нгельстии, веселя́щеся,/ днесь воздвиза́емь,/ Боже́ственным манове́нием возно́сиши вся/ окраде́нием сне́ди отгна́нныя/ и в смерть попо́лзшияся./ Те́мже тя сердцы́ и устна́ми, ве́рнии, лобыза́юще,/ свяще́ние почерпа́ем,/ возноси́те, вопию́ще, Христа́, Преблага́го Бо́га,// и Того́ покланя́йтеся Боже́ственному подно́жию.

Стих: Я́ко утверди́ся ми́лость Его́ на нас,// и и́стина Госпо́дня пребыва́ет во век.

Стихира Воздвижения Креста Господня, глас 2:

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Стихира: Прииди́те, вси язы́цы,/ благослове́нному Дре́ву поклони́мся,/ и́мже бысть ве́чная пра́вда:/ пра́отца бо Ада́ма прельсти́вый дре́вом/ Кресто́м прельща́ется/ и па́дает, низве́ржен, паде́нием стра́нным,/ мучи́тельством одержа́вый ца́рское зда́ние;/ Кро́вию Бо́жиею яд зми́ев отмыва́ется,/ и кля́тва разруши́ся осужде́ния пра́веднаго,/ непра́ведным судо́м Пра́веднику осужде́ну бы́вшу;/ Дре́вом бо подоба́ше дре́во исцели́ти/ и Стра́стию Безстра́стнаго, Я́же на Дре́ве,/ разреши́ти стра́сти осужде́ннаго./ Но сла́ва, Христе́ Царю́,/ е́же о нас Твоему́ му́дрому смотре́нию,/ и́мже спасл еси́ всех,// я́ко Благ и Человеколю́бец.

Вход с кади́лом:

Диакон: Прему́дрость, про́сти.

Све́те Ти́хий:

Хор: Све́те Ти́хий святы́я сла́вы Безсме́ртнаго Отца́ Небе́снаго, Свята́го, Блаже́ннаго, Иису́се Христе́! Прише́дше на за́пад со́лнца, ви́девше свет вече́рний, пое́м Отца́, Сы́на и Свята́го Ду́ха, Бо́га. Досто́ин еси́ во вся времена́ пет бы́ти гла́сы преподо́бными, Сы́не Бо́жий, живо́т дая́й; те́мже мир Тя сла́вит.

Диакон: Во́нмем.

Иерей: Мир всем.

Хор: И ду́хови твоему́.

Проки́мен воскре́сный, глас 6:

Диакон: Прему́дрость во́нмем. Проки́мен, глас шесты́й: Госпо́дь воцари́ся, в ле́поту облече́ся.

Хор: Госпо́дь воцари́ся, в ле́поту облече́ся. (На каждый стих)

Диакон: Облече́ся Госпо́дь в си́лу, и препоя́сася.

Стих 2: И́бо утверди́ вселе́нную, я́же не подви́жится.

Стих 3: До́му Твоему́ подоба́ет святы́ня, Го́споди, в долготу́ дний.

Диакон: Госпо́дь воцари́ся.

Хор: В ле́поту облече́ся.

Парими́и Воздви́жения Креста́ Госпо́дня:

Диакон: Прему́дрость.

Чтец: Исхо́да чте́ние.

Диакон: Во́нмем.

(Из главы 15)

Чтец: Поя́т Моисе́й сы́ны Изра́илевы от мо́ря Чермна́го и веде́ ты́я в пусты́ню Сур,/ и идя́ху три дни в пусты́ни, и не обрета́ху воды́, да бы́ша пи́ли./ Приидо́ша же в Ме́рру и не можа́ху пи́ти воды́ из Ме́рры, горька́ бо бе;/ сего́ ра́ди нарече́ся и́мя ме́сту тому́: го́ресть./ И ропта́ху лю́дие на Моисе́я, глаго́люще: что пие́м?/ Возопи́ же Моисе́й ко Го́споду, и показа́ ему́ Госпо́дь дре́во,/ и вложи́ то́е в во́ду, и сладка́ бысть вода́;/ та́мо положи́ ему́ Бог оправда́ния и суды́./ И та́мо искуша́ше его́ и рече́:/ А́ще слу́хом услы́шиши глас Го́спода Бо́га твоего́, и уго́дная пред Ним сотвори́ши,/ и внуши́ши за́поведи Его́, и сохрани́ши вся оправда́ния Его́,/ вся́ку боле́знь, ю́же наведо́х еги́птяном, не наведу́ на тя./ Аз бо есмь Госпо́дь, исцеля́яй тя./ И приидо́ша во Ели́м, и бя́ху та́мо двана́десять исто́чников вод, и се́дмьдесят сте́блий фи́никовых,/ и ополчи́шася та́мо при вода́х./ И воздвиго́шася от Ели́ма, и прии́де весь сонм сыно́в Изра́илевых в пусты́ню Син,// я́же есть ме́жду Ели́мом и между́ Си́ною.

Диакон: Прему́дрость.

Чтец: При́тчей чте́ние.

Диакон: Во́нмем.

(Из главы 3)

Чтец: Сы́не, не пренебрега́й наказа́ния Госпо́дня, ниже́ ослабева́й, от Него́ облича́емый./ Его́же бо лю́бит Госпо́дь, наказу́ет,/ бие́т же вся́каго сы́на, его́же прие́млет./ Блаже́н челове́к, и́же обре́те Прему́дрость,/ и сме́ртен, и́же уве́де ра́зум./ Лу́чше бо Сию́ купова́ти, не́жели зла́та и сребра́ сокро́вища./ Честне́йшая же есть ка́мений многоце́нных,/ не сопротивля́ется Ей ничто́же лука́вое,/ благоразу́мна есть всем лю́бящим Ю,/ вся́кое же честно́е недосто́йно Ея́ есть./ Долгота́ бо жития́ и ле́та жи́зни в десни́це Ея́./ В шу́йце же Ея́ бога́тство и сла́ва,/ из уст Ея́ исхо́дит пра́вда,/ зако́н же и ми́лость на язы́це но́сит./ Путие́ Ея́, путие́ добры́, и вся стези́ Ея́ с ми́ром. Дре́во живота́ есть всем держа́щимся Ея́// и восклоня́ющимся на Ню, я́ко на Го́спода, тверда́.

Диакон: Прему́дрость.

Чтец: Проро́чества Иса́иина чте́ние.

Диакон: Во́нмем.

(Из главы 60)

Чтец: Сия́ глаго́лет Госпо́дь:/ отве́рзутся врата́ твоя́, Иерусали́ме, вы́ну день и нощь/ и не затворя́тся,/ е́же ввести́ к тебе́ си́лу язы́ков и цари́ их ведо́мыя./ Язы́цы бо и ца́рие, и́же тебе́ не порабо́тают, поги́бнут, и язы́цы запусте́нием запусте́ют./ И сла́ва Лива́нова к тебе́ прии́дет, в кипари́се, и пе́вке и ке́дре вку́пе, просла́вити ме́сто свято́е Мое́, и ме́сто ног Мои́х просла́влю./ И по́йдут к тебе́, боя́щеся, сы́нове смири́вших тя и прогне́вавших тя и покло́нятся следо́м ног твои́х вси прогне́вавшии тя,/ и нарече́шися град Госпо́день,/ Сио́н Свята́го Изра́илева,/ за е́же бы́ти тебе́ оста́влену и возненави́дену, и не бе помога́яй тебе́./ И положу́ тя в ра́дость ве́чную, весе́лие родо́м родо́в./ И иссе́ши млеко́ язы́ков, и бога́тство царе́й сне́си,// и разуме́вши, я́ко Аз Госпо́дь, спаса́яй тя и избавля́яй тя, Бог Изра́илев.

Ектения́ сугу́бая:

Диакон: Рцем вси от всея́ души́, и от всего́ помышле́ния на́шего рцем.

Хор: Го́споди, поми́луй.

Диакон: Го́споди Вседержи́телю, Бо́же оте́ц на́ших, мо́лим Ти ся, услы́ши и поми́луй.

Хор: Го́споди, поми́луй.

Диакон: Поми́луй нас, Бо́же, по вели́цей ми́лости Твое́й, мо́лим Ти ся, услы́ши и поми́луй.

Хор: Го́споди, поми́луй. (Трижды, на каждое прошение)

Диакон: Еще́ мо́лимся о Вели́ком Господи́не и Отце́ на́шем Святе́йшем Патриа́рхе Кири́лле, и о Господи́не на́шем Высокопреосвяще́ннейшем митрополи́те (или: архиепи́скопе, или: Преосвяще́ннейшем епи́скопе) имяре́к, и всей во Христе́ бра́тии на́шей.

Еще́ мо́лимся о Богохрани́мей стране́ на́шей, власте́х и во́инстве ея́, да ти́хое и безмо́лвное житие́ поживе́м во вся́ком благоче́стии и чистоте́.

Еще́ мо́лимся о блаже́нных и приснопа́мятных созда́телех свята́го хра́ма сего́, и о всех преждепочи́вших отце́х и бра́тиях, зде лежа́щих и повсю́ду, правосла́вных.

Еще́ мо́лимся о ми́лости, жи́зни, ми́ре, здра́вии, спасе́нии, посеще́нии, проще́нии и оставле́нии грехо́в рабо́в Бо́жиих настоя́теля, бра́тии и прихо́жан свята́го хра́ма сего́.

Еще́ мо́лимся о плодонося́щих и доброде́ющих во святе́м и всечестне́м хра́ме сем, тружда́ющихся, пою́щих и предстоя́щих лю́дех, ожида́ющих от Тебе́ вели́кия и бога́тыя ми́лости.

Иерей: Я́ко Ми́лостив и Человеколю́бец Бог еси́ и Тебе́ сла́ву возсыла́ем, Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

Сподо́би, Го́споди:

Хор: Сподо́би, Го́споди, в ве́чер сей без греха́ сохрани́тися нам. Благослове́н еси́, Го́споди, Бо́же оте́ц на́ших, и хва́льно и просла́влено и́мя Твое́ во ве́ки. Ами́нь.

Бу́ди, Го́споди, ми́лость Твоя́ на нас, я́коже упова́хом на Тя. Благослове́н еси́, Го́споди, научи́ мя оправда́нием Твои́м. Благослове́н еси́, Влады́ко, вразуми́ мя оправда́нием Твои́м. Благослове́н еси́, Святы́й, просвети́ мя оправда́нии Твои́ми.

Го́споди, ми́лость Твоя́ во век, дел руку́ Твое́ю не пре́зри. Тебе́ подоба́ет хвала́, Тебе́ подоба́ет пе́ние, Тебе́ сла́ва подоба́ет. Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Ектения́ проси́тельная:

Диакон: Испо́лним вече́рнюю моли́тву на́шу Го́сподеви.

Хор: Го́споди, поми́луй.

Диакон: Заступи́, спаси́, поми́луй и сохрани́ нас, Бо́же, Твое́ю благода́тию.

Хор: Го́споди, поми́луй.

Диакон: Ве́чера всего́ соверше́нна, свя́та, ми́рна и безгре́шна у Го́спода про́сим.

Хор: Пода́й, Го́споди. (На каждое прошение)

Диакон: А́нгела ми́рна, ве́рна наста́вника, храни́теля душ и теле́с на́ших, у Го́спода про́сим.

Проще́ния и оставле́ния грехо́в и прегреше́ний на́ших у Го́спода про́сим.

До́брых и поле́зных душа́м на́шим и ми́ра ми́рови у Го́спода про́сим.

Про́чее вре́мя живота́ на́шего в ми́ре и покая́нии сконча́ти у Го́спода про́сим.

Христиа́нския кончи́ны живота́ на́шего, безболе́знены, непосты́дны, ми́рны и до́браго отве́та на Стра́шнем Суди́щи Христо́ве про́сим.

Пресвяту́ю, Пречи́стую, Преблагослове́нную, Сла́вную Влады́чицу на́шу Богоро́дицу и Присноде́ву Мари́ю, со все́ми святы́ми помяну́вше, са́ми себе́, и друг дру́га, и весь живо́т наш Христу́ Бо́гу предади́м.

Хор: Тебе́, Го́споди.

Иерей: Я́ко Благ и Человеколю́бец Бог еси́ и Тебе́ сла́ву возсыла́ем, Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

Иерей: Мир всем.

Хор: И ду́хови твоему́.

Диакон: Главы́ на́ша Го́сподеви прикло́ним.

Хор: Тебе́, Го́споди.

Иерей: Бу́ди держа́ва Ца́рствия Твоего́ благослове́на и препросла́влена, Отца́ и Сы́на и Свята́го Ду́ха, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

Лития́:

Стихиры Воздвижения Креста Господня, глас 1, самогласны:

Стихира: Днесь я́ко вои́стину/ святовеща́нный глаго́л Дави́дов коне́ц прия́т:/ се бо я́ве пречи́стых ног Твои́х покланя́емся подно́жию/ и, на сень крилу́ Твое́ю наде́ющеся,/ Всеще́дрый, вопие́м Ти:/ да зна́менается на нас свет Лица́ Твоего́./ Правосла́вных люде́й Твои́х рог вознеси́/ честна́го Креста́ Твоего́ воздви́жением,// Христе́ Многоми́лостиве.

Стихира: Насажде́нное в кра́ниеве ме́сте Дре́во су́щаго живота́,/ на не́мже соде́ла спасе́ние Преве́чный Царь посреде́ земли́,/ возноси́мо днесь, освяща́ет ми́ра концы́,/ и обновля́ется Воскресе́ния дом./ Ра́дуются а́нгели на Небеси́,/ и веселя́тся челове́цы на земли́,/ Дави́дски вопию́ще и глаго́люще:/ возноси́те Го́спода Бо́га на́шего/ и покланя́йтеся подно́жию но́гу Его́,/ я́ко свя́то есть,// подая́й ми́ру ве́лию ми́лость.

Стихира: Прообразу́я Крест Твой, Христе́,/ патриа́рх Иа́ков, вну́ком благослове́ние да́руя,/ на глава́х премене́ны ру́ки сотвори́./ Его́же, Спа́се, мы днесь вознося́ще, взыва́ем:/ да́руй христолюби́вому во́инству побе́ды,// я́ко Константи́ну одоле́ние.

Стихиры Воздвижения Креста Господня, глас 2:

Стихира: Боже́ственное сокро́вище, в земли́ скрыва́емо,/ Жизнода́вца Крест,/ на небесе́х показа́ся царю́ благочести́вому/ и побе́ды на враги́ подписа́ние явля́ет разу́мно;/ его́же, ра́дуяся, ве́рою и любо́вию, боже́ственно восте́к к высоте́ зре́ния,/ тща́нием же того́ от земны́х недр изнесе́,// во избавле́ние ми́ра и спасе́ние душ на́ших.

Стихира: Рук премене́ние патриа́рха Иа́кова/ на благослове́ние чад/ держа́вное Креста́ Твоего́ предъявля́ше зна́мение;/ его́же мы держа́ще тве́рда храни́теля,/ де́монския всемо́щно отго́ним полки́/ и велиа́рову горды́ню в нем низлага́ем,/ вражде́бнейшаго Амали́ка побежда́ем всегуби́тельную си́лу./ Того́ и ны́не возноси́ма/ благочестивому́дренно, ве́рнии, во очище́ние грехо́в,/ Твое́й бла́гости, во многомножа́йшем гла́се вопию́ще, прино́сим:/ Го́споди, поми́луй,/ из Де́вы воплоти́выйся,// уще́дри рук Твои́х, Бла́же, му́дрое созда́ние.

Стихира: Ты мой покро́в держа́вен еси́,/ трича́стный Кре́сте Христо́в,/ освяти́ мя си́лою твое́ю,// да ве́рою и любо́вию покланя́юся и сла́влю тя.

Стихиры Воздвижения Креста Господня, глас 4:

Стихира: Воспле́щем днесь пе́сненное торжество́/ и све́тлым лице́м и язы́ком я́сно возопии́м:/ нас ра́ди, Христе́, суд прие́мый,/ и оплева́ния, и ра́ны, и червлени́цею оде́явыйся,/ и на Крест возше́д,/ его́же ви́девше, со́лнце и луна́ свет скры́та,/ и стра́хом земля́ колеба́шеся,/ и заве́са церко́вная раздра́ся на дво́е./ Ты и ны́не да́руй Крест Твой честны́й нам блюсти́теля и храни́теля/ и прогони́теля де́монов,/ я́ко да вси, облобыза́юще, вопие́м ему́:/ спаси́ ны, Кре́сте, си́лою твое́ю,/ освяти́ ны све́тлостию твое́ю, честны́й Кре́сте,/ и укрепи́ ны воздви́жением твои́м,/ я́ко свет нам дарова́н еси́// и спасе́ние душ на́ших.

Стихира: Светосия́нен звезда́ми о́браз/ предпоказа́, Кре́сте, побе́ду одоле́ния/ благочести́вому царю́ вели́кому,/ его́же ма́ти Еле́на изобре́тши,/ мироявле́нна сотвори́,/ и, тя днесь воздви́жуще, ве́рных ли́цы, зове́м:/ просвети́ ны све́тлостию твое́ю,/ Кре́сте живоно́сный,/ освяти́ ны кре́постию твое́ю,/ всечестны́й Кре́сте,/ и утверди́ ны воздви́жением твои́м,// воздвиза́емый ко ополче́нию враго́в.

Стихира Воздвижения Креста Господня, глас 4:

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Стихира: Честно́го Креста́, Христе́, де́йство прообрази́в, Моисе́й/ победи́ проти́внаго Амали́ка в пусты́ни Сина́йстей:/ егда́ бо простира́ше ру́це, Креста́ о́браз творя́,/ укрепля́хуся лю́дие;/ ны́не же веще́й сбытие́ в нас испо́лнися,/ днесь Крест воздвиза́ется,/ и де́мони бе́гают,/ днесь тварь вся от тли свободи́ся,/ вся бо Креста́ ра́ди возсия́ша нам дарова́ния./ Те́мже, ра́дующеся, вси/ припа́даем Тебе́, глаго́люще:// я́ко возвели́чишася дела́ Твоя́, Го́споди, сла́ва Тебе́.

Диакон: Спаси́, Бо́же, лю́ди Твоя́ и благослови́ достоя́ние Твое́, посети́ мир Твой ми́лостию и щедро́тами, возвы́си рог христиа́н правосла́вных и низпосли́ на ны ми́лости Твоя́ бога́тыя, моли́твами всепречи́стыя Влады́чицы на́шея Богоро́дицы и Присноде́вы Мари́и; си́лою Честна́го и Животворя́щаго Креста́; предста́тельствы честны́х Небе́сных Сил безпло́тных; честна́го, сла́внаго проро́ка, Предте́чи и Крести́теля Иоа́нна; святы́х сла́вных и всехва́льных апо́стол; и́же во святы́х оте́ц на́ших, и вселе́нских вели́ких учи́телей и святи́телей: Васи́лия Вели́каго, Григо́рия Богосло́ва и Иоа́нна Златоу́стаго; и́же во святы́х отца́ на́шего Никола́я, архиепи́скопа Мир Лики́йских и чудотво́рца; святы́х равноапо́стольных Мефо́дия и Кири́лла, учи́телей Слове́нских; святы́х равноапо́стольных вели́каго кня́зя Влади́мира и вели́кия княги́ни О́льги; и́же во святы́х оте́ц на́ших: святи́теля Михаи́ла, пе́рваго митрополи́та Ки́евскаго, первосвяти́телей Моско́вских и всея́ Руси́: Петра́, Алекси́я, Ио́ны, Мака́рия, Фили́ппа, патриа́рхов: И́ова, Ермоге́на и Ти́хона, святи́теля Филаре́та Моско́вскаго, святи́телей (имяре́к святи́телей ме́стных); святы́х великому́чеников: Гео́ргия Победоно́сца, Дими́трия Солу́нскаго, цели́теля Пантелеи́мона и всех сла́вных и добропобе́дных му́чеников, новому́чеников и испове́дников Це́ркве Ру́сския: Влади́мира, митрополи́та Ки́евскаго, Вениами́на, митрополи́та Петрогра́дскаго, Петра́, митрополи́та Крути́цкаго, святы́х ца́рственных страстоте́рпцев царя́ Никола́я и цари́цы Алекса́ндры со ча́ды их, преподобному́чениц вели́кия княги́ни Елисаве́ты и и́нокини Варва́ры, святы́х (имяре́к новому́чеников и испове́дников ме́стных); преподо́бных и богоно́сных оте́ц на́ших: Анто́ния и Феодо́сия Ки́ево-Пече́рских, Варлаа́ма Ху́тынскаго, Се́ргия Ра́донежскаго, Серафи́ма Саро́вскаго, ста́рцев О́птинских, (имяре́к преподо́бных ме́стных); святы́х благове́рных князе́й: Бори́са и Гле́ба страстоте́рпцев, Андре́я Боголю́бскаго, Алекса́ндра Не́вскаго, Дании́ла Моско́вскаго, Дими́трия Донска́го, (имяре́к благове́рных князе́й ме́стных); свята́го пра́веднаго Иоа́нна Кроншта́дтскаго; святы́х блаже́нных Ксе́нии Петербу́ржския и Матро́ны Моско́вския; святы́х (имяре́к ины́х чти́мых ме́стных); святы́х и пра́ведных богооте́ц Иоаки́ма и А́нны; и святы́х (имяре́к его́же есть храм, и его́же есть день), и всех святы́х; мо́лим Тя, Многоми́лостиве Го́споди, услы́ши нас, гре́шных, моля́щихся Тебе́, и поми́луй нас.

Хор: Го́споди, поми́луй. (40 раз)

Диакон: Еще́ мо́лимся о Вели́ком Господи́не и отце́ на́шем Святе́йшем Патриа́рхе Кири́лле, и о господи́не на́шем Высокопреосвяще́ннейшем митрополи́те (или: архиепи́скопе, или: Преосвяще́ннейшем епи́скопе) имяре́к, и о всем во Христе́ бра́тстве на́шем, и о вся́кой души́ христиа́нстей, скорбя́щей же и озло́бленней, ми́лости Бо́жия и по́мощи тре́бующей; о покрове́нии гра́да сего́, и живу́щих в нем, о ми́ре, и состоя́нии всего́ ми́ра; о благостоя́нии святы́х Бо́жиих церкве́й; о спасе́нии и по́мощи со тща́нием и стра́хом Бо́жиим тружда́ющихся и служа́щих оте́ц и бра́тий на́ших; о оста́вльшихся и во отше́ствии су́щих; о исцеле́нии в не́мощех лежа́щих; о успе́нии, осла́бе, блаже́нней па́мяти и о оставле́нии грехо́в всех преждеотше́дших оте́ц и бра́тий на́ших, зде лежа́щих и повсю́ду правосла́вных; о избавле́нии плене́нных, и о бра́тиях на́ших во слу́жбах су́щих, и о всех служа́щих и служи́вших во святе́м хра́ме сем рцем.

Хор: Го́споди, поми́луй. (50 раз)

Диакон: Еще́ мо́лимся о е́же сохрани́тися гра́ду сему́, и свято́му хра́му сему́, и вся́кому гра́ду и стране́, от гла́да, губи́тельства, тру́са, пото́па, огня́, меча́, наше́ствия иноплеме́нников и междоусо́бныя бра́ни; о е́же ми́лостиву и благоуве́тливу бы́ти благо́му и человеколюби́вому Бо́гу на́шему, отврати́ти вся́кий гнев на ны дви́жимый, и изба́вити ны от належа́щаго и пра́веднаго Своего́ преще́ния и поми́ловати ны.

Хор: Го́споди, поми́луй. (Трижды)

Диакон: Еще́ мо́лимся и о е́же услы́шати Го́споду Бо́гу глас моле́ния нас, гре́шных, и поми́ловати нас.

Хор: Го́споди, поми́луй. (Трижды)

Иерей: Услы́ши ны, Бо́же, Спаси́телю наш, упова́ние всех конце́в земли́ и су́щих в мо́ри дале́че, и ми́лостив, ми́лостив бу́ди, Влады́ко, о гресе́х на́ших, и поми́луй ны. Ми́лостив бо и человеколю́бец Бог еси́, и Тебе́ сла́ву возсыла́ем, Отцу́, и Сы́ну, и Свято́му Ду́ху, ны́не и при́сно, и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

Иерей: Мир всем.

Хор: И ду́хови твоему́.

Диакон: Главы́ на́ша Го́сподеви прикло́ним.

Хор: Тебе́, Го́споди.

Иерей: Влады́ко многоми́лостиве, Го́споди Иису́се Христе́, Бо́же наш, моли́твами всепречи́стыя Влады́чицы на́шея Богоро́дицы и Присноде́вы Мари́и; си́лою Честна́го и Животворя́щаго Креста́; предста́тельствы честны́х Небе́сных Сил безпло́тных; честна́го, сла́внаго проро́ка, Предте́чи и Крести́теля Иоа́нна; святы́х сла́вных и всехва́льных апо́стол; и́же во святы́х оте́ц на́ших, и вселе́нских вели́ких учи́телей и святи́телей: Васи́лия Вели́каго, Григо́рия Богосло́ва и Иоа́нна Златоу́стаго; и́же во святы́х отца́ на́шего Никола́я, архиепи́скопа Мир Лики́йских и чудотво́рца; святы́х равноапо́стольных Мефо́дия и Кири́лла, учи́телей Слове́нских; святы́х равноапо́стольных вели́каго кня́зя Влади́мира и вели́кия княги́ни О́льги; и́же во святы́х оте́ц на́ших: святи́теля Михаи́ла, пе́рваго митрополи́та Ки́евскаго, первосвяти́телей Моско́вских и всея́ Руси́: Петра́, Алекси́я, Ио́ны, Мака́рия, Фили́ппа, патриа́рхов: И́ова, Ермоге́на и Ти́хона, святи́теля Филаре́та Моско́вскаго, святи́телей (имяре́к святи́телей ме́стных); святы́х великому́чеников: Гео́ргия Победоно́сца, Дими́трия Солу́нскаго, цели́теля Пантелеи́мона и всех сла́вных и добропобе́дных му́чеников, новому́чеников и испове́дников Це́ркве Ру́сския: Влади́мира, митрополи́та Ки́евскаго, Вениами́на, митрополи́та Петрогра́дскаго, Петра́, митрополи́та Крути́цкаго, святы́х ца́рственных страстоте́рпцев царя́ Никола́я и цари́цы Алекса́ндры со ча́ды их, преподобному́чениц вели́кия княги́ни Елисаве́ты и и́нокини Варва́ры, святы́х (имяре́к новому́чеников и испове́дников ме́стных); преподо́бных и богоно́сных оте́ц на́ших: Анто́ния и Феодо́сия Ки́ево-Пече́рских, Варлаа́ма Ху́тынскаго, Се́ргия Ра́донежскаго, Серафи́ма Саро́вскаго, ста́рцев О́птинских, (имяре́к преподо́бных ме́стных); святы́х благове́рных князе́й: Бори́са и Гле́ба страстоте́рпцев, Андре́я Боголю́бскаго, Алекса́ндра Не́вскаго, Дании́ла Моско́вскаго, Дими́трия Донска́го, (имяре́к благове́рных князе́й ме́стных); свята́го пра́веднаго Иоа́нна Кроншта́дтскаго; святы́х блаже́нных Ксе́нии Петербу́ржския и Матро́ны Моско́вския; святы́х (имяре́к ины́х чти́мых ме́стных); святы́х и пра́ведных богооте́ц Иоаки́ма и А́нны; и святы́х (имяре́к его́же есть храм, и его́же есть день), и всех святы́х Твои́х, благоприя́тну сотвори́ моли́тву на́шу, да́руй нам оставле́ние прегреше́ний на́ших, покры́й нас кро́вом крилу́ Твое́ю, отжени́ от нас вся́каго врага́ и супоста́та, умири́ на́шу жизнь. Го́споди, поми́луй нас и мир Твой, и спаси́ ду́ши на́ша, я́ко благ и человеколю́бец.

Хор: Ами́нь.

Стихи́ры на стихо́вне:

Стихиры Воздвижения Креста Господня, глас 5. Самоподобен:

Стихира: Ра́дуйся, живоно́сный Кре́сте,/ благоче́стия непобеди́мая побе́да,/ дверь ра́йская,/ ве́рных утвержде́ние,/ Це́ркве огражде́ние,/ и́мже тля разори́ся и упраздни́ся,/ и попра́ся сме́ртная держа́ва,/ и вознесо́хомся от земли́ к Небе́сным;/ ору́жие непобеди́мое,/ бесо́в сопротивобо́рче,/ сла́ва му́чеников,/ преподо́бных я́ко вои́стину удобре́ние,/ приста́нище спасе́ния,// да́руяй ми́ру ве́лию ми́лость.

Стих: Возноси́те Го́спода Бо́га на́шего// и покланя́йтеся подно́жию но́гу Его́, я́ко свя́то есть.

Стихира: Ра́дуйся, Госпо́день Кре́сте,/ и́мже разреши́ся от кля́твы челове́чество,/ су́щия ра́дости зна́мение,/ прогоня́яй враги́ во твое́м воздви́жении, всече́стне,/ нам помо́щниче, царе́й держа́во,/ кре́пость пра́ведных,/ свяще́нников благоле́пие,/ вообража́емый, и лю́тых избавля́яй,/ жезл си́лы, и́мже пасе́мся,/ ору́жие ми́ра, его́же со стра́хом обстоя́т а́нгели,/ Христа́ Боже́ственная сла́ва,// подаю́щаго ми́ру ве́лию ми́лость.

Стих: Бог же, Царь наш пре́жде ве́ка,// соде́ла спасе́ние посреде́ земли́.

Стихира: Ра́дуйся, слепы́х наста́вниче,/ немощны́х врачу́,/ воскресе́ние всех уме́рших,/ воздви́гнувый ны, во тлю па́дшия,/ Кре́сте честны́й,/ и́мже разруши́ся кля́тва, и процвете́ нетле́ние,/ и земни́и обожи́хомся,/ и диа́вол всеконе́чно низве́ржеся./ Днесь воздвиза́ема тя ви́дяще рука́ми архиере́йскими,/ возно́сим Вознесе́ннаго посреде́ тебе́/ и тебе́ покланя́емся,// почерпа́юще бога́тно ве́лию ми́лость.

Стихира Воздвижения Креста Господня, глас 8:

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Стихира: Его́же дре́вле Моисе́й прообразова́в собо́ю,/ Амали́ка низложи́в, победи́,/ и Дави́д песнопе́вец/ подно́жию Твоему́, вопия́, кла́нятися повелева́ше,/ честно́му Кресту́ Твоему́, Христе́ Бо́же,/ днесь, гре́шнии, кла́няемся,/ устна́ми недосто́йными/ Тя, изво́лившаго пригвозди́тися на нем, воспева́юще, мо́лимся:// Го́споди, с разбо́йником Ца́рствия Твоего́ сподо́би нас.

Моли́тва свято́го Симео́на Богоприи́мца:

Хор: Ны́не отпуща́еши раба́ Твоего́, Влады́ко,/ по глаго́лу Твоему́, с ми́ром;/ я́ко ви́деста о́чи мои́ спасе́ние Твое́,/ е́же еси́ угото́вал пред лице́м всех люде́й,/ свет во открове́ние язы́ков,// и сла́ву люде́й Твои́х Изра́иля.

Трисвято́е по О́тче наш:

Чтец: Святы́й Бо́же, Святы́й Кре́пкий, Святы́й Безсме́ртный, поми́луй нас. (Трижды)

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Пресвята́я Тро́ице, поми́луй нас; Го́споди, очи́сти грехи́ на́ша; Влады́ко, прости́ беззако́ния на́ша; Святы́й, посети́ и исцели́ не́мощи на́ша, и́мене Твоего́ ра́ди.

Го́споди, поми́луй. (Трижды)

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

О́тче наш, И́же еси́ на Небесе́х, да святи́тся и́мя Твое́, да прии́дет Ца́рствие Твое́, да бу́дет во́ля Твоя́, я́ко на Небеси́ и на земли́. Хлеб наш насу́щный даждь нам днесь; и оста́ви нам до́лги на́ша, я́коже и мы оставля́ем должнико́м на́шим; и не введи́ нас во искуше́ние, но изба́ви нас от лука́ваго.

Иерей: Я́ко Твое́ есть Ца́рство и си́ла и сла́ва, Отца́ и Сы́на и Свята́го Ду́ха, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

Тропа́рь Воздви́жения Креста́ Госпо́дня, глас 1:

Хор: Спаси́, Го́споди, лю́ди Твоя́/ и благослови́ достоя́ние Твое́,/ побе́ды на сопроти́вныя да́руя// и Твое́ сохраня́я Кресто́м Твои́м жи́тельство. (Трижды)

Благослове́ние хле́бов:

Диакон: Го́споду помо́лимся.

Хор: Го́споди, поми́луй.

Иерей: Го́споди Иису́се Христе́ Бо́же наш, благослови́вый пять хле́бов и пять ты́сящ насы́тивый, Сам благослови́ и хле́бы сия́, пшени́цу, вино́ и еле́й; и умно́жи сия́ во гра́де сем и во всем ми́ре Твое́м; и вкуша́ющия от них ве́рныя освяти́. Я́ко Ты еси́ благословля́яй и освяща́яй вся́ческая, Христе́ Бо́же наш, и Тебе́ сла́ву возсыла́ем, со Безнача́льным Твои́м Отце́м, и Всесвяты́м, и Благи́м, и Животворя́щим Твои́м Ду́хом, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь. Бу́ди И́мя Госпо́дне благослове́но от ны́не и до ве́ка. (Трижды)

Псало́м 33:

Хор: Благословлю́ Го́спода на вся́кое вре́мя,/ вы́ну хвала́ Его́ во усте́х мои́х./ О Го́споде похва́лится душа́ моя́,/ да услы́шат кро́тции, и возвеселя́тся./ Возвели́чите Го́спода со мно́ю,/ и вознесе́м И́мя Его́ вку́пе./ Взыска́х Го́спода, и услы́ша мя,/ и от всех скорбе́й мои́х изба́ви мя./ Приступи́те к Нему́, и просвети́теся,/ и ли́ца ва́ша не постыдя́тся./ Сей ни́щий воззва́, и Госпо́дь услы́ша и,/ и от всех скорбе́й его́ спасе́ и./ Ополчи́тся А́нгел Госпо́день о́крест боя́щихся Его́,/ и изба́вит их./ Вкуси́те и ви́дите, я́ко благ Госпо́дь:/ блаже́н муж, и́же упова́ет Нань./ Бо́йтеся Го́спода, вси святи́и Его́,/ я́ко несть лише́ния боя́щимся Его́./ Бога́тии обнища́ша и взалка́ша:/ взыска́ющии же Го́спода// не лиша́тся вся́каго бла́га.

Иерей: Благослове́ние Госпо́дне на вас, Того́ благода́тию и человеколю́бием, всегда́, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

У́треня

Шестопса́лмие:

Сла́ва в вы́шних Бо́гу, и на земли́ мир, в челове́цех благоволе́ние. (Трижды)

Го́споди, устне́ мои́ отве́рзеши, и уста́ моя́ возвестя́т хвалу́ Твою́. (Дважды)

Псало́м 3:

Чтец: Го́споди, что ся умно́жиша стужа́ющии ми? Мно́зи востаю́т на мя, мно́зи глаго́лют души́ мое́й: несть спасе́ния ему́ в Бо́зе его́. Ты же, Го́споди, Засту́пник мой еси́, сла́ва моя́ и вознося́й главу́ мою́. Гла́сом мои́м ко Го́споду воззва́х, и услы́ша мя от горы́ святы́я Своея́. Аз усну́х, и спах, воста́х, я́ко Госпо́дь засту́пит мя. Не убою́ся от тем люде́й, о́крест напа́дающих на мя. Воскресни́, Го́споди, спаси́ мя, Бо́же мой, я́ко Ты порази́л еси́ вся вражду́ющия ми всу́е: зу́бы гре́шников сокруши́л еси́. Госпо́дне есть спасе́ние, и на лю́дех Твои́х благослове́ние Твое́.

Аз усну́х, и спах, воста́х, я́ко Госпо́дь засту́пит мя.

Псало́м 37:

Го́споди, да не я́ростию Твое́ю обличи́ши мене́, ниже́ гне́вом Твои́м нака́жеши мене́. Я́ко стре́лы Твоя́ унзо́ша во мне, и утверди́л еси́ на мне ру́ку Твою́. Несть исцеле́ния в пло́ти мое́й от лица́ гне́ва Твоего́, несть ми́ра в косте́х мои́х от лица́ грех мои́х. Я́ко беззако́ния моя́ превзыдо́ша главу́ мою́, я́ко бре́мя тя́жкое отяготе́ша на мне. Возсмерде́ша и согни́ша ра́ны моя́ от лица́ безу́мия моего́. Пострада́х и сляко́хся до конца́, весь день се́туя хожда́х. Я́ко ля́двия моя́ напо́лнишася поруга́ний, и несть исцеле́ния в пло́ти мое́й. Озло́блен бых и смири́хся до зела́, рыка́х от воздыха́ния се́рдца моего́. Го́споди, пред Тобо́ю все жела́ние мое́ и воздыха́ние мое́ от Тебе́ не утаи́ся. Се́рдце мое́ смяте́ся, оста́ви мя си́ла моя́, и свет о́чию мое́ю, и той несть со мно́ю. Дру́зи мои́ и и́скреннии мои́ пря́мо мне прибли́жишася и ста́ша, и бли́жнии мои́ отдале́че мене́ ста́ша и нужда́хуся и́щущии ду́шу мою́, и и́щущии зла́я мне глаго́лаху су́етная и льсти́вным весь день поуча́хуся. Аз же я́ко глух не слы́шах и я́ко нем не отверза́яй уст свои́х. И бых я́ко челове́к не слы́шай и не имы́й во усте́х свои́х обличе́ния. Я́ко на Тя, Го́споди, упова́х, Ты услы́шиши, Го́споди Бо́же мой. Я́ко рех: да не когда́ пора́дуют ми ся врази́ мои́: и внегда́ подвижа́тися нога́м мои́м, на мя велере́чеваша. Я́ко аз на ра́ны гото́в, и боле́знь моя́ предо мно́ю есть вы́ну. Я́ко беззако́ние мое́ аз возвещу́ и попеку́ся о гресе́ мое́м. Врази́ же мои́ живу́т и укрепи́шася па́че мене́, и умно́жишася ненави́дящии мя без пра́вды. Воздаю́щии ми зла́я возблага́я оболга́ху мя, зане́ гоня́х благосты́ню. Не оста́ви мене́, Го́споди Бо́же мой, не отступи́ от мене́. Вонми́ в по́мощь мою́, Го́споди спасе́ния моего́.

Не оста́ви мене́, Го́споди Бо́же мой, не отступи́ от мене́. Вонми́ в по́мощь мою́, Го́споди спасе́ния моего́.

Псало́м 62:

Бо́же, Бо́же мой, к Тебе́ у́тренюю, возжада́ Тебе́ душа́ моя́, коль мно́жицею Тебе́ плоть моя́, в земли́ пу́сте и непрохо́дне, и безво́дне. Та́ко во святе́м яви́хся Тебе́, ви́дети си́лу Твою́ и сла́ву Твою́. Я́ко лу́чши ми́лость Твоя́ па́че живо́т, устне́ мои́ похвали́те Тя. Та́ко благословлю́ Тя в животе́ мое́м, о и́мени Твое́м воздежу́ ру́це мои́. Я́ко от ту́ка и ма́сти да испо́лнится душа́ моя́, и устна́ма ра́дости восхва́лят Тя уста́ моя́. А́ще помина́х Тя на посте́ли мое́й, на у́тренних поуча́хся в Тя. Я́ко был еси́ Помо́щник мой, и в кро́ве крилу́ Твое́ю возра́дуюся. Прильпе́ душа́ моя́ по Тебе́, мене́ же прия́т десни́ца Твоя́. Ти́и же всу́е иска́ша ду́шу мою́, вни́дут в преиспо́дняя земли́, предадя́тся в ру́ки ору́жия, ча́сти ли́совом бу́дут. Царь же возвесели́тся о Бо́зе, похва́лится всяк клены́йся Им, я́ко загради́шася уста́ глаго́лющих непра́ведная.

На у́тренних поуча́хся в Тя. Я́ко был еси́ Помо́щник мой, и в кро́ве крилу́ Твое́ю возра́дуюся. Прильпе́ душа́ моя́ по Тебе́, мене́ же прия́т десни́ца Твоя́.

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа, сла́ва Тебе́ Бо́же. (Трижды)

Го́споди поми́луй. (Трижды)

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Псало́м 87:

Го́споди Бо́же спасе́ния моего́, во дни воззва́х, и в нощи́ пред Тобо́ю. Да вни́дет пред Тя моли́тва моя́: приклони́ у́хо Твое́ к моле́нию моему́, я́ко испо́лнися зол душа́ моя́, и живо́т мой а́ду прибли́жися. Привмене́н бых с низходя́щими в ров, бых я́ко челове́к без по́мощи, в ме́ртвых свобо́дь, я́ко я́звеннии спя́щии во гро́бе, и́хже не помяну́л еси́ ктому́, и ти́и от руки́ Твоея́ отринове́ни бы́ша. Положи́ша мя в ро́ве преиспо́днем, в те́мных и се́ни сме́ртней. На мне утверди́ся я́рость Твоя́, и вся во́лны Твоя́ наве́л еси́ на мя. Уда́лил еси́ зна́емых мои́х от мене́, положи́ша мя ме́рзость себе́: пре́дан бых и не исхожда́х. О́чи мои́ изнемого́сте от нищеты́, воззва́х к Тебе́, Го́споди, весь день, возде́х к Тебе́ ру́це мои́. Еда́ ме́ртвыми твори́ши чудеса́? Или́ вра́чеве воскреся́т, и испове́дятся Тебе́? Еда́ пове́сть кто во гро́бе ми́лость Твою́, и и́стину Твою́ в поги́бели? Еда́ позна́на бу́дут во тьме чудеса́ Твоя́, и пра́вда Твоя́ в земли́ забве́нней? И аз к Тебе́, Го́споди, воззва́х и у́тро моли́тва моя́ предвари́т Тя. Вску́ю, Го́споди, отре́еши ду́шу мою́, отвраща́еши лице́ Твое́ от мене́? Нищ есмь аз, и в труде́х от ю́ности моея́; возне́с же ся, смири́хся, и изнемого́х. На мне преидо́ша гне́ви Твои́, устраше́ния Твоя́ возмути́ша мя, обыдо́ша мя я́ко вода́, весь день одержа́ша мя вку́пе. Уда́лил еси́ от мене́ дру́га и и́скренняго, и зна́емых мои́х от страсте́й.

Го́споди Бо́же спасе́ния моего́, во дни воззва́х, и в нощи́ пред Тобо́ю. Да вни́дет пред Тя моли́тва моя́: приклони́ у́хо Твое́ к моле́нию моему́.

Псало́м 102:

Благослови́, душе́ моя́, Го́спода, и вся вну́тренняя моя́ и́мя свя́тое Его́. Благослови́, душе́ моя́, Го́спода, и не забыва́й всех воздая́ний Его́, очища́ющаго вся беззако́ния твоя́, исцеля́ющаго вся неду́ги твоя́, избавля́ющаго от истле́ния живо́т твой, венча́ющаго тя ми́лостию и щедро́тами, исполня́ющаго во благи́х жела́ние твое́: обнови́тся я́ко о́рля ю́ность твоя́. Творя́й ми́лостыни Госпо́дь, и судьбу́ всем оби́димым. Сказа́ пути́ Своя́ Моисе́ови, сыново́м Изра́илевым хоте́ния Своя́: Щедр и Ми́лостив Госпо́дь, Долготерпели́в и Многоми́лостив. Не до конца́ прогне́вается, ниже́ в век вражду́ет, не по беззако́нием на́шим сотвори́л есть нам, ниже́ по грехо́м на́шим возда́л есть нам. Я́ко по высоте́ небе́сней от земли́, утверди́л есть Госпо́дь ми́лость Свою́ на боя́щихся Его́. Ели́ко отстоя́т восто́цы от за́пад, уда́лил есть от нас беззако́ния на́ша. Я́коже ще́дрит оте́ц сы́ны, уще́дри Госпо́дь боя́щихся Его́. Я́ко Той позна́ созда́ние на́ше, помяну́, я́ко персть есмы́. Челове́к, я́ко трава́ дни́е его́, я́ко цвет се́льный, та́ко оцвете́т, я́ко дух про́йде в нем, и не бу́дет, и не позна́ет ктому́ ме́ста своего́. Ми́лость же Госпо́дня от ве́ка и до ве́ка на боя́щихся Его́, и пра́вда Его́ на сыне́х сыно́в, храня́щих заве́т Его́, и по́мнящих за́поведи Его́ твори́ти я́. Госпо́дь на Небеси́ угото́ва Престо́л Свой, и Ца́рство Его́ все́ми облада́ет. Благослови́те Го́спода вси А́нгели Его́, си́льнии кре́постию, творя́щии сло́во Его́, услы́шати глас слове́с Его́. Благослови́те Го́спода вся Си́лы Его́, слуги́ Его́, творя́щии во́лю Его́. Благослови́те Го́спода вся дела́ Его́, на вся́ком ме́сте влады́чествия Его́, благослови́, душе́ моя́, Го́спода.

На вся́ком ме́сте влады́чествия Его́, благослови́, душе́ моя́, Го́спода.

Псало́м 142:

Го́споди, услы́ши моли́тву мою́, внуши́ моле́ние мое́ во и́стине Твое́й, услы́ши мя в пра́вде Твое́й и не вни́ди в суд с рабо́м Твои́м, я́ко не оправди́тся пред Тобо́ю всяк живы́й. Я́ко погна́ враг ду́шу мою́, смири́л есть в зе́млю живо́т мой, посади́л мя есть в те́мных, я́ко ме́ртвыя ве́ка. И уны́ во мне дух мой, во мне смяте́ся се́рдце мое́. Помяну́х дни дре́вния, поучи́хся во всех де́лех Твои́х, в творе́ниих руку́ Твое́ю поуча́хся. Возде́х к Тебе́ ру́це мои́, душа́ моя́, я́ко земля́ безво́дная Тебе́. Ско́ро услы́ши мя, Го́споди, исчезе́ дух мой, не отврати́ лица́ Твоего́ от мене́, и уподо́блюся низходя́щим в ров. Слы́шану сотвори́ мне зау́тра ми́лость Твою́, я́ко на Тя упова́х. Скажи́ мне, Го́споди, путь во́ньже пойду́, я́ко к Тебе́ взях ду́шу мою́. Изми́ мя от враг мои́х, Го́споди, к Тебе́ прибего́х. Научи́ мя твори́ти во́лю Твою́, я́ко Ты еси́ Бог мой. Дух Твой Благи́й наста́вит мя на зе́млю пра́ву. И́мене Твоего́ ра́ди, Го́споди, живи́ши мя, пра́вдою Твое́ю изведе́ши от печа́ли ду́шу мою́. И ми́лостию Твое́ю потреби́ши враги́ моя́ и погуби́ши вся стужа́ющия души́ мое́й, я́ко аз раб Твой есмь.

Услы́ши мя, Го́споди, в пра́вде Твое́й и не вни́ди в суд с рабо́м Твои́м.

Дух Твой Благи́й наста́вит мя на зе́млю пра́ву.

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа, сла́ва Тебе́ Бо́же. (Трижды)

После Шестопсалмия